Рельсы-Рельсы

      — Мама, а Лена со Степновым на свадьбу всех позвали. Вот, приглашения передали, — Нюта, ворвалась домой после очередной репетиции «Ранеток». — Всё же их отношениям явно на пользу пошло, что Ленка «Снегинку» бросила. Выступать у нас время от времени получается, а вот душа у неё всегда только к спорту лежала, судя по всему. И к Виктору Михайловичу, — прыснула в ладошку: девушка так и не смогла отучить себя обращаться к бывшему учителю физкультуры без отчества.       — Свадьба-а-а, — довольно протянула Людмила Фёдоровна. — Сколько же они прошли на пути к этому.       — Мам, а ты когда заметила, что они неравнодушны друг к другу?       — О-о, я, Нюточка, чуть было им всё и не испортила. Ещё в десятом классе слухи же поползли от Светочки о том, что Виктор как-то слишком много внимания… — женщина попыталась подобрать правильное слово. — … Леночке уделяет. Я тогда…       — Терминатором была? — не удержалась Нюта, вспоминая, сколько всего наслушалась о приёмной родительнице, когда только-только перешла в триста сорок пятую школу.       — Ну… Строгая и злая, наверное, оттого, что с Октябриной не общалась совсем. Дочке жизнь портить пыталась. Ну и от других заодно не отставала со своим мнением. Лену тогда даже на разговор вызвала в учительскую. Как вчера помню, так прямо и спросила: «Так это он к тебе пристает или ты ему на шею вешаешься?» Бедную девочку всю колотило от гнева и несправедливости. Как же Степнов её защищал, как узнал об этой беседе!       — Мама, ты же буквально раздела её? — вдруг пустилась в философию Нюта.       — Ну жизнь показала, что не беспочвенными некоторые выводы оказались, конечно. Хотя в десятом классе, может, и не происходило ничего ещё между ними. Всё же ребёнком она была. Но Виктор всегда Лену по-особенному выделял. Так не каждый мужчина в принципе не о каждой любимой женщине заботится, как он это делал. На протяжении стольких лет они прекрасным тандемом работали. Его лучшая спортсменка. Гордость, — лицо Людмилы Федоровны озарилось флёром романтичных воспоминаний. — Мне кажется, в какой-то момент Виктор стал ближе, чем её родители, которые всё время в разъездах по работе находились. Леночка в спортзале до поздней ночи задерживалась. А Степнов провожал по темноте до дома. Так слухи и рождались. А тем летом, как раз после окончания десятого класса, мы школу вывозили на театральный смотр в Анапу.       — О как! Никто ни разу не рассказывал даже о таком приключении, — удивилась Нюта.       — Взамен на то, что «Ранетки» смогут пользоваться инструментами в школе на постоянной основе, я уговорила Николая Павловича поставить спектакль для конкурса под руководством Елизаветы Матвеевны. Девочки тебе про «Три сестры» не рассказывали?       — Это в одиннадцатом? Когда прикрытие от тебя устроили для репетиций?       — Ну вот в десятом опыт уже у них какой-никакой был. Тогда-то я заставила и пригрозила. Видимо, Рассказову и Елизавете Матвеевне позже пришла в голову идея спрятать их самодеятельность так, чтобы я точно поверила в неравнодушие «Ранеток» к театральной деятельности на фоне предыдущих выступлений. А в Анапе у них даже неплохо всё вышло. В пятёрку лучших вошли. Но в тот год ребята ставили сцены из «Ромео и Джульетты».       — Поправь меня, если не угадаю, что Полине Зеленовой главная роль досталась? — хмыкнула Нюта.       — Да. А роль Ромео Миша Семёнов исполнял. Вот Зеленова-то тогда возмущалась, что не Маркину дали. Удивляюсь, как они мальчишек второй раз уговорили в эту авантюру влезть уже по собственному желанию. А Лена… Лена в то лето играла кормилицу. Она в принципе старалась избегать подобной филармонии. Но так как в составе «Ранеток» выступала, приходилось отдуваться вместе со всеми. Мне сейчас, Нюта, и стыдно, и смешно за своё поведение, — Борзова развела руками. — Хотя кнут для этих товарищей лишним никогда не был. Возраст опасный. Одна Лера чего только не творила. Когда байкер за ней приезжать ко школе начал, я чуть не лопнула от возмущения, — Людмила Фёдорова замахала руками. — Кто знает, если бы не я, совсем бы распоясались. Но, конечно, музыку их долго не одобряла. Пока ты не появилась.       — И что, вы все на самолёте летели на этот конкурс?       — Нет, ты что! Двое суток на поезде ехали. «Ранетки» все задействованы оказались. Миша, Полина. Маркин тоже играл. Стародубцева Инесса. Рита Лужина. Коля Платонов. И четверо учителей на эту компанию. Я с Елизаветой Матвеевной, да Игорь Ильич с Виктором Михайловичем. Мы должны были по идее в июне за экзаменами в школе следить. Одиннадцатый класс сдавал ЕГЭ. Но как-то так Николай Павлович устроил, что без нас обошлись.       — Мама, ты позволила себе отсутствовать на экзаменах? — Нюта бросила недоверчивый взгляд на мать.       — Ну кто-то же должен был следить за…       — Гнездом порока и разврата в поезде? — захохотала девушка.       — Нюта, станешь матерью, поймешь меня, — Людмила Федоровна погладила по макушке дочь.       — Поездка-то без эксцессов прошла? Леночку со Степновым нигде не застукала? — игриво приподняла бровь девушка.       Борзова мысленно перенеслась на несколько лет назад, буквально врываясь сознанием в монотонный звук стучащих по рельсам колёс поезда.

***

      — Боже, как нас занесло в эту бредятину? — Лера Новикова топнула ногой, ожидая у вагона, когда пасажиров всё же начнут запускать в поезд.       Стрелки часов уже подползли к окончанию суток, и школьники откровенно зевали, желая поскорее разойтись по своим купе. И если предварительно, когда о поездке только стало известно, ребята предчувствовали, как попытаются покутить и сбежать от надзора завуча, то сейчас все думали только о предстоящем скором сне.       — Ты потише, а то Борзова, как гестаповка, за нами следит, — Лена Кулёмина осторожным взглядом указала в сторону педагога, сверлящего окончательные списки вместе со Степновым.       Учитель физкультуры театрально закатывал глаза, видимо, реагируя на очередные нравоучения, но заметив «наблюдательный пункт» Кулёминой, вымученно улыбнулся.       — Что, в переглядки со своим Витенькой играешь? — засмеялась в голос Новикова.       — Лера! Тише! — Лена шутливым спортивным захватом зажала подругу и закрыла ей рот ладонью.       Возмущение лучшей спортсменки школы остановил Игорь Ильич Рассказов, подошедший к своим подопечным. Классное руководство накладывало ряд обязательств и неприятных моментов, но эту поездку историк воспринимал, скорее, как позитивное приключение. Улыбка довольного кота не сходила с его лица.       — Лена, что же ты тяжесть такую таскаешь? — попытался стянуть с плеч девушки огромный рюкзак. — Там кирпичи?       — Игорь Ильич, там находится то, что у Леры не влезло в чемодан. И она щедро поделилась этим со мной, — в голос захохотала Кулёмина. — Бутыльки разные. Туфли всех мастей.       — Да уж… — хмыкнул историк. — Все ребята на месте? Вас уже пересчитали? — взглядом окинул стайки учеников, разбившиеся на несколько «кружков по интересам».       Алёхина поодаль болтала с Липатовой. Платонов держался Маркина и Семёнова. Зеленова высокомерно осматривала всех сверху вниз и что-то шептала Лужиной на ухо, переминаясь с ноги на ногу на высоченных каблуках — явно неподходящей обуви для подобной поездки. Аня Прокопьева стояла одна и, услышав вопрос Рассказова, прибилась в итоге к Кулёминой и Новиковой, попутно подхватив под ручку ещё одну одиночку Стародубцеву Инессу.       — Игорь Ильич, вот вам список с разбивкой по купе, — из-за спины учителя вдруг вынырнула Борзова. — Зачитывайте! Громко! Как в лагере!       — Ну хоть не как в колонии, — прошептал себе под нос Рассказов, ловя в ответ вытянутый агрессией взгляд завуча, всё-таки услышавшей историка. — Так, Новикова, Липатова, Алёхина и Прокопьева — первое купе! Маркин, Семёнов, Платонов и я — второе купе! Людмила Фёдоровна, Елизавета Матвеевна, Полина Зеленова и Рита Лужина — четвертое купе. Людмила Федоровна, позвольте… — замешкался педагог. — Получается Лена Кулёмина и Инесса Стародубцева поедут вместе с Виктором Михайловичем? — мужчина потёр переносицу под очками. — Может, вам лучше самой к девочкам?       — Да мало ли какой сосед им попадётся, — Рассказов, пожалуй, впервые увидел, что Борзова умеет смущаться и «терять лицо». — Женских купе свободных не было. А вы, Игорь Ильич, слишком интеллигентно выглядите в качестве телохранителя. Учитель физкультуры точно присмотрит! Да, Виктор Михайлович?! — Людмила Фёдорова грозно посмотрела в сторону Степнова.       В этот момент к вагону подошла и Елизавета Матвеевна, подкатив небольшой чемоданчик.       — Что?! Я не буду жить со Стародубцевой! — откликнулась интонациями досады Лена.       — А с Витенькой будешь? — девушка услышала на ухо провокацию от Леры.       — Людмила Фёдорова, я не хочу в одно купе с Виктором Михайловичем. Он нас точно зарядку делать заставит по утрам. Пусть Кулёмина одна отдувается и класс показывает, — попыталась противиться и Стародубцева, но резко замолчала, поймав в ответ на свою речь пышущий недовольством взгляд одноклассницы.       Степнов и вовсе будто бы завис где-то в мыслях, никак не реагируя на болезненные толчки в бок от Рассказова и его шёпот, пробивающийся через еле сдерживаемый смех — «ну ты-то чего молчишь?»       — Так! Разговорчики отставить! По вагонам! — отрапортовала Людмила Федоровна, закончив делёжку.       Не дай Бог, и другие ученики начнут играть в ромашку с выбором попутчиков.

***

      — Мама, как ты вообще на такое пошла после того, как уже подозревала их?       — Ну, а что они могли сотворить-то в купе?! Под присмотром Стародубцевой? Та о каждом шаге мне докладывала. Она, даже если и не попросишь, перед любым учителем всегда выслужиться готова была. А сосед у них в итоге оказался тоже спортсмен. Молодой! Косая сажень! — лукаво усмехнулась Борзова.       — Всё же странно… — Нюта продолжала удивляться.       — Звёзды так сошлись, — улыбнулась Людмила Федоровна, — Этот пассажир, мне теперь так кажется, и заставил Степнова впервые о Лене как-то особенно задуматься … Парень явные знаки внимания начал Леночке оказывать с первых часов, как поезд тронулся. Я их в коридоре пару раз воркующими заставала и разгоняла. Всё же мальчик явно постарше был. А у Виктора каждая эмоция на лице же всегда написана. Да и в выражениях он не стеснялся. Рвал и метал. Мне после эту парочку и разгонять уже не пришлось. Степнов сам коршуном следил и Лену от себя только в туалет одну отпускал.       — А что было-то? Хочу подробности! — Нюта с интересом продолжала слушать рассказ мамы.

***

      — Людмила Федоровна, Лену Кулёмину нужно поменять с вами местами в купе! — Степнов не скрывал своего недовольства, порывисто крича во весь голос и заглушая мерный стук колёс.       — Виктор Михайлович! — оба произносили имена-отчества оппонентов с нажимом, — Что у вас уже случилось?       — Там этот боксёр-переросток! — Степнов гаркнул, оглушая эхом на весь коридор вагона.       — Виктор Михайлович! Почему только Лену переселить? А Инессу? Вы что с мальчишкой сладить не можете?       И тут Степнов резко успокоился, видимо, осознавая, что не стоит Борзовой напоминать её же собственные выводы из прошлого о намёках на тайные отношения учителя физкультуры с лучшей спортсменкой школы.       — Виктор Михайлович, скоро у нас длительная остановка. Сорок минут стоим. Вы лучше следите, чтобы дети не разбежались, — женщина окончательно остудила пыл мужчины.       Мимо них по коридору прошла сама виновница возмущения преподавателя с двумя стеклянными ёмкостями в железных подстаканниках, дымящихся кипятком, а следом за ней — тот самый боксёр с ещё парой кружек в руках. Оба аккуратно протиснулись через преподавателей. Кулёмина широко улыбалась, что-то по ходу обсуждая с парнем.       — Виктор Михайлович, я на вас тоже взяла. Пойдёмте чаёвничать. Там Инесса карамельки из дома захватила с собой, оказывается. Вы же их любите, — Лена казалось такой искренней в своей заботе.       И Степнов безропотно двинулся следом за девушкой, словно резко позабыв о неприятной теме разговора с Борзовой. А та лишь хмыкнула, сморщив нос гармошкой и всем своим видом показывая пусть и отсутствующим свидетелям, как мысленно ставит в своём журнале на карандаш всех провинившихся.       Через полчаса поезд остановился в Воронеже. Школьники да и преподаватели дружно вывалились из вагонов в приятную прохладу вечернего города, намучавшись из-за изматывающей духоты в дороге. Состав не был оборудован, как большинство современных, кондиционерами, а открытые окна не помогали, и все пассажиры маялись из-за нетипичной для начала июня тридцатиградусной жары. Запасы влажных салфеток к этому моменту закончились, и Игоря Ильича, как самого ответственного, отправили за ними в ближайший супермаркет. Копейкина без остановки обмахивалась веером. Степнов пусть и оставался в плотных спортивных брюках, но сверху надел только одну майку и, лишь вылезая из вагона, накинул сверху рубашку с короткими рукавами, дабы не нарваться на гнев завуча. По случаю такой духоты все девочки, не особо стесняясь, переоделись в открытые топики и в короткие шорты. На что Борзова, заметив вылетевших на перон «птичек» в откровенных нарядах, чуть ли не в формате оглушающего писка разошлась нравоучениями!       — Это что за разврат?! Ну-ка все немедленно возвращайтесь в вагон и переодевайтесь! Одна Кулёмина прилично одета!       — Людмила Фёдоровна, жара же несусветная стоит! — возмутилась Зеленова.       — Это она ещё не знает, что Ленку в таком виде Степнов на улицу просто не выпустил? — прошептала Стародубцева на ухо рядом стоящей Прокопьевой. — Та-а-к на неё посмотрел, когда она вернулась из туалета, где переодевалась, что Кулёмина всех нас в итоге выгнала из купе и вышла уже в спортивном костюме. Даже «олимпийку» демонстративно застегнула доверху. Взглядом чуть не убила физрука, — прыснула от смеха Инесса.       Но Борзова будто и без подробностей сама дошла до этого же вывода, когда в ответ на свою ремарку увидела довольную ухмылку Степнова, стоящего чуть поодаль. Он сложил руки перед собой и явно наслаждался тем, что внешний вид его спортсменки заценила даже Терминатор.       — Виктор Михайлович, я вашей радости не понимаю. Стародубцеву почему не проконтролировали? Марш все переодеваться! — обратилась к девочкам. — Остальные на улице ждут. Я пока подежурю и присмотрю за этими пигалицами. Не разбегаемся никуда. А вы, — завуч подошла почти в упор к Степнову, буравя того взглядом. — Вы отвечаете за парней!

***

      Людмила Фёдоровна снова влетела в реальность из воспоминаний и усмехнулась своей строгости из прошлого.       — Дальше то, что было? — Нюта нетерпеливо прервала повисшую паузу.       — Да я когда вернулась обратно, там Виктор уже успел за грудки этого спортсмена-боксёра схватить. А Лена между ними встать пыталась, чтобы до настоящей драки не дошло. Рассказов еле оторвал Степнова. Однако никто не признался, что же случилось. В итоге я этого парня попросила переселиться к нашим мальчикам и поменяла его на Семёнова. Не отказал. Но в сердцах возмутился, что физрук у нас, видите ли, неадекватный совсем. Клялся, что ничего особенного не сказал Кулёминой. Лишь комплемент сделал. Лена на эти слова почему-то фыркнула недовольством. Не представляю, что уж там за приятности такие прозвучали. Может, и по делу Виктор завёлся. Но промолчали все, как уж я не допытывалась. Даже Елизавета Матвеевна. Не доверяли мне. А Степнов сам, наверное, испугался за своё поведение. В его взгляде так откровенно читались мысли о той самой нашей с ним ругани из-за сплетен Светочки. А я вот до сих пор не знаю… Он, конечно, не приставал к Лене. Я уверена. Но ведь как-то у них чувства родились же. После выпускного они не расставались, будто всё между ними давным-давно завертелось.       — А дальше то, что было? — Нюта прервала монолог размышлений Борзовой.       — А дальше мы всё ехали и ехали. В Ростове тоже была длинная остановка. На закате почти.

***

      — Виктор Михайлович, снимите с меня эту гадость немедленно! — Лена затряслась, протягивая руку учителю.       — Кулёмина, никогда бы не подумал, что ты такая трусиха! Спортсменка же! Это обычный майский жук. Ты чего удумала? — Степнов аккуратно снял насекомое, приземлившееся на кисть девушки, и отпустил его на волю.       — А вы знаете? — в разговор вдруг вмешалась рядом стоящая Копейкина. — Если майский жук приземляется на руку, то по всем приметам это сулит скорую и судьбоносную встречу.       — Вот ещё! — неожиданно возмутился Степнов. — Все её судьбоносные встречи уже случились! — приобнял и чуть потряс за плечи слегка ошалевшую Лену. — Тоже мне удумали! Не дай бог, кто уведёт мою лучшую спортсменку! — и вроде бы мужчина пошутил, но прозвучало так трепетно и будто бы совсем не о спорте.       — Виктор Михайлович, да вряд ли в этом смысле встреча, — усмехнулась Елизавета Матвеевна.       — Во всех смыслах! Ничего не знаю! Лена, ты же согласна со мной? — развернул девушку к себе лицом, отражая в синем взгляде непритворный вопрос без подтекста.       А Кулёмина ничего в итоге не ответила, просто взяла мужчину за руку и солнечно улыбнулась так, что Копейкина отошла от них, задумавшись и словно почувствовав себя лишней, не замечая, как и Людмила Фёдоровна поодаль тоже наблюдала эту «картину маслом». А двое продолжали буквально «искриться» и молчали. Ровно до момента, когда поезд издал гудок, предупреждая о скором отходе.       Перед самым подъездом к Анапе большинство пассажиров, нагруженных вещами, вывалились в коридор вагона. От долгой дороги устали все. Степнов безмолвно в придачу к своему рюкзаку забрал и багаж Кулёминой, игнорируя озвученное вслух негодование девушки. Она недовольно зашипела «Виктор Михайлович», а он лишь подмигнул в ответ. Поезд, заходя в поворот, резко качнуло так, что Лена «улетела», с силой тормозя ладонями о широкую грудь Степнова. Смутилась, уткнувшись взглядом в свои кеды.       — Ой, простите. Не больно? — чуть отодвинулась, освобождаясь от поддерживающих объятий учителя.       — Да нет. Даже приятно, — хмыкнул физрук. — Что бы ты без меня делала, Кулёмина?       — Ничего. Без вас… ничего. Вы же всегда рядом, Виктор Михайлович, — губы девушки тронула лёгкая улыбка. Всё только начиналось… Конец