weverse dm: you have a new message

Хисын все ещё до поздней ночи работает над музыкой, когда телефон почти сползает со стола от непрекращающейся вибрации. Жужжание не может не действовать на нервы. Он забыл выключить звук или же просто не захотел? Приватный чат Сону был куплен без раздумий в первые часы после открытия. И сейчас из него сыпятся сообщения с такой скоростью, что их едва ли кто-то успевает читать в режиме реального времени. Ревность присутствует. Хисын также может написать ему в любое время в настоящие личные сообщения, но это ощущается совсем по-другому. Для них. Пустая болтовня на сотню сообщений действительно производит впечатление, что общение с фанатами очень интересно и важно, но не когда дело доходит до фото. Сначала это просто непримечательные сэлфи, которые ничем не отличаются от тех, что фанаты могут получить бесплатно. Хисын пролистывает дальше и видит то, что должен был. Пара листов с текстом будущей песни отодвигается в сторону, а Хисын берёт телефон двумя руками и снова пролистывает сообщения. Это последнее. Сону на фото лежит кровати, делая сэлфи сверху вниз. Его футболка с широким вырезом свободно ниспадает с плеча, привлекая взгляд зрителя на выпирающие ключицы. Блестящие приоткрытые губы в сочетании с подведенными по-лисьи глазами создают фатальную комбинацию. Сону ещё не смывал макияж с выступления на фестивале. Хисын стыдно приближает фотку Сону на его лицо. Он невероятно скучает и даже немного злится. Мысли уже слишком далеко от каких-либо текстов, если только это не тексты в личные сообщения Сону. Он открывает чат, где последние сообщения были лишь этим утром. hee : серьезно? удали это babe : привет?? не понравилось? фотке уже пять минут, поэтому её видел и сохранил себе весь интернет, это не поможет :) hee : ты специально? я работаю babe : я тоже работал, причем очень усердно. за коекого hee : Сону… babe : я соскучился тт babe : тебе всё равно понравилась фотка я знаю babe : и эта [ фото ] Хисыну многого стоит удержать телефон в руках, когда на экране появляется новая фотография, очень похожая на предыдущую публичную за исключением одного «Но». У Сону на ней задрана та самая белая футболка почти до груди. Вторая рука покоится где-то за кадром внизу на животе. Хищный взгляд говорит всё сам за себя. Сону ждал сообщений от одного конкретного человека, поэтому подготовил несколько фото специального для него. hee: блять сону Сону сейчас за сотни километров в другой стране, поэтому бессовестно дразнится. Знает, что Хисын не может сорваться к нему ночью, как в любое другое время, когда они оба находятся в Корее без мероприятий и расписания заграницей. И о куче уведомлений от Виверс тоже знает, поэтому очень ждал реакции на бесконечный поток сообщений. И сейчас Сону будто специально так медленно что-то печатает, отчего Хисын еще больше изводится от нетерпения. Он набирает ему аудиозвонок прямо через какаоток. — Хён! — слышится в трубке на той стороне, едва Сону успевает взять. Его голос слегка удивлённый. — Ты позвонил. — Привет, Сону-я. Я не могу работать, — с того конца раздаются тихие смешки. Сону знает прекрасно, что делает. — Я так соскучился, Хисын-хён… — Я тоже очень скучаю, — они виделись три дня назад, но в суете рабочих дней ощущается так, будто и не встречались вовсе. Хисын очень занят, Сону тоже. Их бесконечно экстремальное расписание поделилось на два, но бесконечным от этого быть не перестало. — Фото было лишним. — Но ты позвонил. — Но фото видят все. — А слышишь только ты один, — Сону устало выдыхает. — Я думал, мы прошли этот этап ревности к фанатам, и довольно давно. — Но теперь они платят за приватные чаты лично с тобой. И ты выставил это для меня перед всеми, бесстыдник. Подумай, каково мне, — Хисын несерьёзно, но что-то в этих чатах его напрягает совсем немного. — Ты сейчас отдыхаешь? — Хён, поменьше драмы, знаешь же, что мы от этого не отвертимся в ближайшее время. Отдыхаю, полчаса назад наделал фоток, потом принял душ, и сейчас лежу. Хисын улавливает в голосе сердитые нотки. Они обсуждали открытие Виверс ДМ ещё вчера, но Хисыну не дают покоя не сколько приватные чаты, сколько фотографии Сону. На фото для бесплатного раздела он был поскромнее. Принять новую реальность оказывается не так просто даже когда понимаешь, что это вынужденная ситуация. В конце концов он позвонил Сону не для этого. — Энжин заплатили, чтобы увидеть фото, где ты соблазняешь меня. — Эй! Не веди себя так, будто ты не заплатил одним из первых. Раньше им это доставалось бесплатно и тебе тоже. Думаю, их всё устраивает. — Ну ты и бесстыдник, Сону-я. — Стараюсь только для тебя. — Так что на тебе сейчас? — голос Хисына становится на тон тише. Он проверяет, ничего ли сейчас не записывается, и захлопывает крышку ноутбука. Верхний свет уже приглушен, работа на сегодня закончена. — Наконец вопросы по существу, а то я подумал, что ты позвонил просто так. Только белье. Хисын сползает по спинке стула, устраиваясь удобнее. От рисующихся в голове картинок кровь уже приливает к члену, хотя Сону толком ничего ещё не сказал. — Я могу включить видео. — Было бы хорошо. — А ты? — Я не спал уже пятнадцать часов, вряд ли тебе понравится. — А то мы не жили вместе пять последних лет, и я не видел тебя в любом состоянии из возможных? Ладно, как хочешь, но я включаю видео. Когда картинка появляется на экране телефона Хисына, он видит очаровательное личико Сону без макияжа. Его пушистые блестящие волосы раскинулись по подушке. Он убирает мешающие пряди за уши и красуется в свое отражение. За такой вид тоже стоит платить и очень дорого. В самом деле Хисын тоже безумно соскучился. И он не успевает это озвучить, потому что камера спускается ниже и Хисын видит не только тело Сону, но и что на нём. Черные кружевные трусы бесподобно смотрятся на молочного цвета коже. Сону ведёт ладонью вниз по телу, останавливаясь у кромки белья. Он заводит один палец и уводит вбок. — Это не всё. Картинка с седьмого чуда света на секунду сменяется на потолок комнаты отеля, и Хисын замечает, что почти не дышал всё это время. В джинсах слишком тесно, но Хисын себя не трогает. Ещё не время, или он позорно кончит через пару минут. На экране снова появляется Сону. Теперь он лежит на животе. Он заводит камеру за плечо. Хисын замечает, что это стринги. Сону приподнимает задницу, чтобы Хисын мог всё рассмотреть. Чёрное белье на светлой коже Сону безумно притягивает и настолько манит его снять, что Хисын готов вот-вот нырнуть в экран, лишь бы оказаться рядом. Собственное возбуждение не даёт покоя. Хисын ёрзает на стуле, словно пубертатный школьник за последней партой, едва очнувшийся от собственных фантазий. Сону всегда так заставляет его чувствовать себя рядом с собой, даже расстояние не становится исключением. Фантазии Хисына вполне себе реальны, но всего лишь находятся по ту сторону экрана, что не прикоснуться. Мысли путаются, дыхание сбивается. — Подожди, Сону, — это первые слова, что заворожённый Хисын произносит за последние несколько минут полного молчания. Он не хочет прерывать представление, но спокойно смотреть тоже больше не может. — Что? Сону слышит лязг ширинки. Хисын в этот раз держался ещё долго. — Посмотри ещё. Или что, ты уже достаточно возбужден? — с выходками Сону порой хватает всего ничего, чтобы перестать оставаться в здравом уме. Достаточно. Хисын сплевывает на руку и запускает её под кромку трусов. Пара ленивых движений вперед-назад. Он не хочет делать это быстро, ведь Сону только начал. Скрип отельной кровати очень отчётливо слышен Хисыну, что заставляет ещё больше прилипнуть к экрану. Сону расставляет колени в стороны и выгибается в спине. — В этой позе соски так трутся о простыни. Сону совсем не стесняется. Хисын судорожно тянет ртом воздух, пытаясь привести себя в норму. Не рисовать пошлые картинки в своей голове из воспоминаний, не смотреть на Сону, который извивается кошкой. Хисын с ума сходит от желания обладать своим сокровищем прямо сейчас. — Ммм, ты такой жестокий, Сону-я. Уже не терпится поласкать себя? — Хисын звучит непринужденно, но не терпится больше всех ему. Член ноет и пульсирует от недостатка внимания. — Кстати, почему я всё время делаю то, что ты мне говоришь? А ты просто смотришь. Кадр вновь возвращается к лицу Сону. — Ты хочешь что-то предложить? — Я хочу услышать во всех подробностях что бы ты делал, если бы был сейчас здесь со мной. Слишком мало твоего голоса в последнее время. Сону обидчиво надул губы и состроил недовольную мордашку. Хисын слишком слаб перед ним. — Это будет… — Хисыну стыдно сказать, что это будет даже больше, чем просто неловко. Он не привык говорить о себе, он привык делать Сону приятно. — Странно. — Я хочу слышать всё, что ты думаешь. Не стесняйся, я ведь даже тебя не вижу. — Жалко, что ты уже разделся. — Какое-то не сексуальное начало. Сону только и делает, что дразнит. Хисына не так легко вывести из себя, если только это не Сону, который намеренно бесит. До злости, до бешенства, до втрахивания в кровать, до стонов, от которых получаешь снобские взгляды соседей, у которых, благо, хватает такта промолчать. — Ты хочешь приехать и провести целый день с группой, тренируя хореографию к заглавной песне с вибрирующей пробкой в своей очаровательной попке? Я буду менять скорость и режимы чаще, чем на микшерном пульте в студии для записи. Клянусь, ты будешь молить всех богов, чтобы я остановился. Фантазия Хисына поражает его не меньше Сону, но слова слетают с губ сами собой. — Уже очень хорошо, Ли Хисын, и очень грязно, продолжай, — Сону всё ещё веселится, но взгляд постепенно становится томным. — Без меня не может быть хорошо. — Это правда, но я хочу услышать все твои плохие желания. — О, ты не захочешь знать о всех. До сих пор не могу поверить, что тебе хватило наглости тащить стринги с собой в другую страну? Ты бы выступал в них, если бы я был рядом? Чтобы мы занялись сексом в гримёрке после? Тебе доставляет удовольствие, как в них смотрится твоя растраханная дырочка, Сону? Но ведь это всё равно вижу только я, или ты не удалил те фото? И я знаю, что ты делал в душе. Я бы стянул с тебя эти чертовы стринги и сунул в рот. И трахал бы пальцами дальше, как ты любишь. Хисын обхватывает член у основания, сдерживая стоны, чтобы не пропустить стоны Сону. В телефоне снова потолок отельной комнаты и короткие вздохи. — Сколько сейчас пальцев? — Хисын закрывает глаза, лишь бы всё представлялось ещё проще и ярче. Он медленно водит рукой по члену, размазывая выступивший предэякулят. Кончать быстрее Сону только от своих фантазий звучит как-то позорно, поэтому Хисын никуда не торопится. Вздохи Сону прерываются его тихим скулежом. — Солнышко, не сдерживай себя, никто не услышит. — Два пальца. — Почему не три? Я бы вставил третий. Хотя зачем третий, если у меня есть великолепный чл- — Потому что заткнись, Ли Хисын. Я хочу твои фантазии обо мне, а не о себе. — Это не фантазия. Разве принцессе не нравится мой член? — Боже, какой ты самовлюблённый… Нет слов. — Слов не надо, вполне устраивают твои стоны. — Заткнись, правда. — Но ты ведь так хотел слышать мой голос. Помимо своих песен мне стоит записать для тебя АСМР? Фоновая музыка из твоих стонов и любой сценарий, который ты захочешь. Папочка для своей малышки? Мой Сону хорошо вёл себя сегодня? Судя по блядским фото для фанаток – совсем не очень. — Этот разговор с тобой… сущий кошмар. Сону наконец сладко стонет, чередуя с вдохами. Хисын ловит ритм, понимая, как Сону медленно насаживается на пальцы. Храни бог его феноменальный музыкальный слух за то, что он может подстроиться под движения своего парня, находясь на другом континенте. — Ты хочешь быть наказанным? За эту грубость ты точно сейчас был бы отшлепан. Стоны Сону очень ему льстят. Значит он всё делает правильно. Пробует впервые, но и это хорошо у него получается – доводить до исступления Сону одним своим голосом. Если честно, Хисын бы предпочел языком, но придётся оставить на потом. — П-подробнее. Подробнее что? Хисыну приходится концентрироваться на всём одновременно: слушать Сону, дрочить и обличать кусочки воображения в слова. Поток мыслей, озвученных через рот, почти не фильтруется. Это не то же самое, что писать песни, но Хисын надеется, что Сону нравится. Кстати о нравится… — Но я не помню, чтобы ты говорил, как больше нравится: ладонью или ремнем, ведь в конце ты всё равно плачешь от боли и возбуждения. Наверняка Сону выглядит сейчас просто потрясающе. Если его больше возбуждают грязные разговоры, то Хисын теряет голову от того, что не может видеть, как Сону удовлетворяет себя сам. Слышать недостаточно. Хисыну бы хотелось присутствовать там же каждой клеточкой своего тела. Он бы сделал всё, что только попросил Сону, и озвучил бы любое грязное желание. — Хочу… — Что хочешь, Сону? — Хочу быть отшлепанным, и хочу тебя в себе. Серьёзно, это невозможно сравнивать. — Не говори так про свои чудесные пальчики. Если бы ты только видел, как хорошо они смотрятся на моем члене. — Ах, с ума сойти. Это что, целый монолог, посвященный только твоему члену? Я позвонил ради этого? — Ты бесишься, потому что он не в тебе, — Сону ничего не говорит в эту намеренную паузу, потому что это правда. — Чтоб ты знал, моя самая любимая поза — когда ты сверху. Просто не представляешь, как выглядишь, когда полностью насаживаешься. Я бы провел так вечность, не двигаясь, просто смотрел бы. — Нет… надо двигаться, чтобы кончить. — Так двигайся, принцесса, — Хисын слегка забывается, что сегодня он не командует. — Или что, не можешь без меня кончить? Без моего разрешения? Если бы я был рядом, то не позволил сделать это вперед меня. Сначала бы я кончил внутрь, не давая тебе слезть, даже если ты был бы против. Даже если бы снова разнылся, что это грязно. Не грязнее всего того, чего ты так хотел сегодня услышать, правда, Сону? — Господи… Хисын мог бы поклясться, что слышал хлюпанье пальцев от быстрых движений Сону. Он ничего не видит, но с лёгкостью может себе представить, как перед ним выглядит самая сладкая задница Сону с манящим анальным колечком мышц, жаждущим затянуть в себя все продолговатые предметы. Хисын точно сошел с ума, если его уже преследуют настолько кинематографичные образы в собственных мыслях от дикого желания оттрахать Сону. Поэтому он кончает только после него, когда слышит задушенные подушкой стоны наслаждений. — Можешь показать лицо? На него я бы тоже кончил сразу после первого раза. — Блять, Ли Хисын, ты что, с цепи сорвался? Я отказываюсь приезжать обратно, потому что боюсь, что ты всё это со мной сделаешь. Настолько кровь отлила от головы к члену, скажи мне? — Хисын всё ещё не видит его, а только слышит, как его отчитывают. — Что-то не так, Сону? Тебе не нравится? — Хисын в один момент пробирает до холодного пота, а потом картинка на телефоне резко меняется. Сону направляет камеру на себя и демонстративно облизывает блестящие от смазки пальцы, чем лишает Хисына вообще каких-либо слов для реакции. Закончив с пальцами, Сону посылает воздушный поцелуй прямо в камеру и заливается смехом. Всё ясно, режим удовлетворённой сучки активирован. — Выглядишь восхитительно даже после того, как активно трахал себя этими пальцами. — Спасибо за констатацию факта. Или это был комплимент? Сону язвит, потому что чувствует себя уже очень хорошо и больше не нуждается в визуализации. У Хисына от оргазма и, пережитого за считанные секунды, целого спектра эмоций не звёзды в глазах, а прилив нежности и безумная тоска, что Сону не у него под боком. — Люблю тебя, Сону-я. Такой красивый сегодня… Очень скучаю. — Включи видео, пожалуйста. Сону понимает, потому что давно научился различать эмоции по интонациям родного голоса, даже не находясь рядом. Хисын выглядит совершенно нормально, несмотря на то, чего там о себе наговорил, только глаза грустные. О чем-то напряжённо думает. — Чего грузишься? На тебя так повлиял монолог о члене? Кстати, блонд тебе очень идет. — Это тебе лишь бы мой член, негодник. И про волосы ты уже говорил. — И еще раз скажу. Одно из любимых занятий Сону – зарываться пальцами в волосы Хисына. Они думают об одном и том же. Одинаково скучают и хотят быть рядом, ловят улыбки друг друга и даже распадающееся время от времени на пиксели изображение не способно стереть настоящие эмоции. Сону расслабляется, заворачиваясь в одеяло. Он впервые за несколько дней сегодня точно хорошо выспится. Хисын же остаётся каким-то напряженным, будто решается что-то сказать. — Сону. — Что такое? — Ты не хочешь переехать ко мне? На стороне Сону в одну секунду затихают все шорохи и замирает картинка. В ожидании ответа у Хисына захватывает дыхание, потому что он относится к этому довольно серьезно, взвешивая все «за» и «против». В последнее время о стабильности в его жизни и говорить нечего. Хисын хочет быть уверен хотя бы в чем-то.  Это… будет неудобно. Менеджеру группы придется забирать Сону на расписание из его дома. Знакомые коллеги, живущие рядом, должны будут сохранить в своей копилке тысячный секрет этой индустрии. Но это всё мелочи. Для них это всё равно, что сделать предложение руки и сердца в нынешних реалиях карьерного пути обоих. — Я хочу… Но это слишком серьезный разговор для сегодня, хён. — Я больше не вынесу ещё одного секса по телефону. И твои фото не делают ситуацию лучше, Сону. — У тебя сегодня какое-то членоцентричное мышление. — Да, но фото выложил ты. К твоему сведению, мой ДМ тоже скоро откроется. — Это вызов? Шантаж, чтобы я сразу дал ответ? Будешь постить туда свои сексуальные фотки из студии? — Я просто хотел сказать заранее. И я не давлю на тебя, Сону. Сону молчит несколько секунд, отводя взгляд куда-то на стену. Он усиленно думает, но не хочет при этом смотреть глаза в глаза. — Я скажу ответ тебе лично. — Надеюсь, что уже в моей квартире с вещами, — Хисыну в один момент становится как-то неловко, словно он навязывается. Сону так и не дал даже ни одного намёка, отодвигая неизбежное. — Сладких снов, Сону. В корее глубокая ночь. Хисыну пора заканчивать со всем этим безобразием и выдвигаться домой. Если повезёт, его ещё ждёт целый трехчасовой сон перед новым рабочим днём. — Хороших снов, хён. Люблю тебя. Хисын ложится спать ещё не зная, что утром проснётся с порцией новых блядских фото Сону с высунутым языком и нахальным выражением лица, выставленных на всеобщее обозрение. И каменным стояком. Хисын посчитает это за «да». И не ошибётся.