«—Уэнс, ты в порядке?»

***

Вечер в общажной комнате проходил с самого начала иначе: Уэнсдей находилась поодаль от своей печатной машинки, не читала никакую книгу, не пыталась связать детали нового расследования, даже не ушла куда-нибудь в лес. Она просто стояла напротив круглого окна. Из света были лишь гирлянды Энид, что так бережно освещали её часть комнаты. На стороне Аддамс было темно, она не зажгла и свечи. Уэнсдей стоит с опущенными руками и смотрит сквозь стекло. На улице так темно, что даже луна не может осветить столь тусклый в этот час Невермор. Синклер лежит на кровати и делает вид, что смотрит что-то в телефоне — на самом деле она уже порядка 20 минут наблюдала за Аддамс. Лицо Уэнсдей не было видно Энид, она лишь видела немного опущенную спину соседки, что обычно всегда была равна 90°. « —Уэнс?.. — тихо, с заботой в голосе, спросила Синклер — Ты в порядке? Ты стоишь на месте уже около получаса... » Аддамс продолжает стоять на месте, никак не оборачиваясь к Энид. « —Уэнсдей..?» Звучит робкий голос Синклер. Она немного в замешательстве — соседка всегда вела себя странно, но это странно даже для неё. ... Неожиданно Аддамс отвечает еле слышно, и её тон кажется хриплым: « —Всё в порядке, Энид, просто не беспокой меня со своими глупыми расспросами, которые необходимы лишь тебе и твоим подобным друзьям. » Синклер удивляется ответу. «Тебе подобным» её не смутило. Нет. «Всё в порядке.» Обычно Уэнсдей может сказать что-то вроде «всё как всегда отвратительно», «не было бы твоей надоедающей музыки было бы куда лучше» и прочее.. А тут странное для её лексикона слово. «В порядке.» Энид поднялась со своей кровати и направилась к Аддамс медленными шагами. Подойдя достаточно близко, Синклер едва прижалась к спине соседки. Её руки обвили талию, а голова мягко легла на макушку подруги. Но это было странно. Уэнсдей не отскочила, не ударила, не вскрикнула и даже не начала угрожать. Что-то было не так. « —Уэнс, взгляни на меня.. » Просит она мягко, одной рукой начиная поглаживать соседку за предплечье. В ответ тишина. Энид аккуратно отстраняется от неё и медленно поворачивает её к себе. Голова Уэнсдей опустилась, а чёлка прикрыла глаза. На мгновение, оборотню показалось, что Аддамс дрожит. Ладонями Синклер держит обе руки соседки, не давая той отвернуться или уйти. Она смотрит с трепетом, ожидая хоть какого-то объяснения, как слышит всхлип. Уэнсдей заплакала. Энид не поверила своим ушам, но глаза её убедили до конца — тело напротив немного тряслось, а голова склонилась ещё ниже. Ошарашенная Синклер лишь притянула Аддамс к себе, в попытке утешить действием, как вдруг ощутила, что к ней прижались с силой. Руки Уэнсдей легли на спину Энид, а лицо уткнулось в плечо. Девушка плакала тихо, еле слышно. Иногда были слышны рваные вздохи, что выдавали всю ситуацию полностью. И мокрая футболка Энид тоже не давала соврать. Оборотень одной ладонью притягивала Аддамс за пояс ближе, а другой мягко гладила по голове, периодически что-то нашёптывая. Что-то ласковое и такое нужное для нелюдимой соседки прямо сейчас. « —Чшш... Уэнсдей... Уилла... Я рядом. Я не ухожу. » С каждым словом Энид, Уэнсдей прижималась лишь сильнее, пока её тело продолжало терять контроль. Энид пыталась утешить её, но всё, что она могла делать — это аккуратно целовать в макушку Аддамс, а после продолжать мурлыкать той на ухо нежные слова. «—Ну же, Уэнс... Чшш, Уэнси, я рядом....» Когда время приблизилось к ночи, в комнате стало тише. В этот день Уэнсдей заплакала.