Ты, чудовище

      Чудовище спала. Для подготовки к такому простому действию пришлось проверить электронную картотеку складов, найти все совпадения по ключевым словам «сон», «спальный комплект», «постельное белье», «изделия из ткани», и ещё 15-20 подобных. Затем — прочесать те склады, что попадали под необходимые характеристики и в то же время уцелели. Потом — обеззараживание, штопка, стирка, глажка. Чудовище могла бы спать и на полу, в любом углу, лишь бы хватало места. Но на территории тестового комплекса такое поведение считалось неприемлемым.       После приобретения пяти полных комплектов постельного белья пришлось собрать кровать. Это оказалось проще — в уцелевших рекреационных камерах их было полно. Разобрать одну, вторую, выделить целые части, выточить новые гайки, шины и болты, собрать. Найти свободный безопасный угол. Такой, где ничто не могло бы упасть на кровать, взорваться, пшикнуть паром, протечь кипятком или токсичной жижей. Там, где чудовище могла бы находиться под присмотром камер, где воздух хорошо вентилировался, где было удобно регулировать температуру помещения. Куда доставали манипуляторы. Откуда чудовище могла бы легко добраться до всех помещений с различными системами жизнеобеспечения.       Под кровать пришлось класть слой ткани, имитирующий ковёр — чудовищу нравилось спать босиком.       Первые несколько ночей чудовище плохо засыпала. Ложилась послушно, но долго смотрела в темноту (свет в выделенном помещении на ночь выключался строго, чтобы способствовать выработке мелатонина) широко раскрытыми голубыми глазами. Некоторое время поисков в базе данных позволило составить программу установления доверительных отношений — если дело было в этом. Но, может, дело было не в этом. Кто бы её разобрал — чудовище не говорила. Словами.       После недели, за которую чудовище ни разу не уснула в первые два часа отбоя, выключение света стало сопровождаться тихой спокойной музыкой. В первый раз чудовище поднялась в кровати и заозиралась, но быстро успокоилась. Во второй с непривычки напряглась, но подниматься не стала. В третий — не обратила внимание. Только устало потёрла веки, но глаз не сомкнула. Пришлось произвести замеры гормонального уровня, замеры пульса, замеры давления. Замеры физических параметров. Проверить условные рефлексы. Чудовище оказалась полностью здоровой.       После второй недели пришлось с ней заговорить. Справочника по амслену в базе данных, к сожалению, не оказалось. К счастью, чудовище умела писать. По требованию она написала несколько базовых слов для просьб и показала жестовые сигналы, отражающие их. Пришлось также завести собственную базу информации для неё.       Кто бы мог подумать, что человеческие руки способны рассказать столько одними своими движениями. Выяснилось, что чудовище не может спать в полной темноте.       Пришлось регулировать яркость ламп.       Во сне чудовище как-то сжималась, сворачивалась, скрывая нижнюю часть лица под одеялом. Перепроверка температуры и опрос показали, что дело было не в температуре. Вместо включения музыки сработали короткие диалоги перед сном — музыка, очевидно, никак на неё не влияла, но речь она воспринимала с энтузиазмом. Заодно это способствовало расширению базы по амслену. Базу дополняли снимки и видео. На каждом была запечатлена чудовище — быстрые сильные руки, широкие, чёткие жесты. Хорошо различимые движения полноватых губ. Смуглая кожа, в некоторых местах перекрываемая светлыми длинными или круглыми шрамами. Пара ожогов. Голубые глаза, светлые, как чистое зимнее небо.       Материалам необязательно было бы быть цветными, на самом деле.       После налаживания коммуникации чудовищу было предложено вернуться к работе. Она согласилась.       Чудовище перевернулась во сне. Тёмно-каштановые волосы разметались по подушке.       Она была рождена для тестов. Фигурально. Сосредоточившись, чудовище могла двигаться грациознее дикой кошки. Искать необходимые пути лучше, чем самые умные лабораторные мыши. Почти летать по тестовым камерам, словно за её сильной спиной бились невидимые крылья.       Это было полезно.       Это восхищало.       Это пугало.       Видеозаписи отправлялись в базу данных по практическим испытаниям.       Оказалось, что чудовище умеет красоваться. Там, где этого совершенно не требовалось и даже вредило темпу испытаний, она могла остановиться и махнуть рукой, обращаясь к видеокамере. Могла указать на неё и улыбнуться. Могла подмигнуть, пока неслась в инерционном прыжке с нижнего яруса тестовой камеры на верхний.       Фотографии отправлялись в базу данных по практическим испытаниям.       В какой-то момент она стала делать короткие перерывы прямо посреди тестов. Тогда она садилась в безопасном непростреливаемом углу, откладывала портальное устройство, обнимала колени и начинала покачиваться. Голоса слышно не было, но чудовище прикрывала глаза, покачивала головой и постукивала рессорами сапог в такт какой-то мелодии, которую невозможно было целиком вынуть из её головы.       Аудиозаписи отправлялись в базу данных по практическим испытаниям.       Чудовище вздохнула во сне и опустила голову так, словно собиралась боднуть подушку. Меж её бровей залегла сердитая складка. Кажется, ей снилось что-то неспокойное.       Некоторые жесты она отказывалась объяснять. Например, два пальца, которыми она сначала потрогала подбородок, а потом резко согнула, глядя в видеокамеру. В ответ на вопрос чудовище улыбнулась и попросила воды. Или когда после предложения сменить униформу по окончании тестовой камеры во время перерыва чудовище вдруг слегка обняла себя руками и подвигала плечами из стороны в сторону.       Эти жесты тоже отправились в картотеку — просто без перевода.       После длительного периода прохождения тестов чудовище немного изменила поведение. Самым необычным было то, что она стала чаще дотрагиваться до стен. Там, где можно было пройти рядом с панельной обшивкой, не задевая её, она вытягивала руку и вела по ней ладонью. Это случилось после очередного короткого разговора, во время которого чудовище спросила, как панели стен перемещаются в процессе тестирования, потому что в паре мест приходилось передвигать их прямо во время прохождения. В ответ она получила полное техническое описание, вплоть до типа реле и сенсорных датчиков. Непонятно, что из этого чудовище усвоила, но факт оставался фактом.       Примечательным был и один случай, когда чудовище попыталась дотронуться до технического манипулятора. Ей это не удалось, и пришлось делать выговор — рука чудовища могла оказаться защемлённой в техническом проёме из-за скорости подвижного модуля. Чудовище не расстроилась, лишь усмехнулась.       Видеозапись отправилась…       Ей удавалось улыбаться так, что приходилось сохранять каждое фото. Любой кадр походил на сокровище.       Пульс чудовища участился, и видеокамеры зафиксировали быстрые движения глаз. В комнату заранее отправился специализированный узконаправленный манипулятор. Через три минуты сорок шесть секунд она вскочила на кровати, часто дыша и оглядываясь. Уровень освещения повысился до комфортного утреннего.       — Дурной сон приснился?       Чудовище убрала со лба спутанные волосы. Её грудная клетка быстро вздымалась и опускалась. Она неопределённо взмахнула рукой.       — Хочешь поговорить об этом?       Она помедлила, но помотала головой и стала тереть виски, закрыв глаза. Через пару десятков секунд чудовище заметила, что пятипалый манипулятор уже находится около кровати, и взялась за него. Синтетические пальцы огладили тёплую ладонь мягкими круговыми движениями.       — Снова луна?       Чудовище поёжилась и кивнула.       — Не переживай. Я прослежу, чтобы потолок не рухнул нам на головы.       Она слегка улыбнулась, ткнулась лбом в манипулятор и снова легла.       — Засыпай, чудовище.       Чудовище повозилась, устраиваясь удобнее. Она повернулась на спину, натянула одеяло на плечи и показала видеокамере ладонь с отставленными мизинцем, указательным и большим пальцами. Уровень освещения снова опустился до комфортного ночного. На всякий случай специализированный узконаправленный пятипалый манипулятор временно остался в технической нише в стене комнаты.       — Я тебя тоже. Доброй ночи.