У старого козла крепче рога

Зандик, опираясь о трость, стоял возле операционного стола, наблюдая за тем, как Тридцать Пятый и Сорок Пятый единым движением переложили труп с каталки на рабочую поверхность. Сегодня, как в один из немногих раз, Восьмому дали понаблюдать за вскрытием. Он стоял по левую руку от Зандика, замерев с пером у блокнота, готовый документировать происходящее.  — Мужчина, 80 лет, смерть наступила в 12:27 от удушья. —глухим голосом сквозь воронью маску сказал Шестьдесят Пятый.  — Какая-то драма? —незаинтересованно протянул Двадцать пятый, также говоря чуть приглушенно из-за медицинской маски.   — Умер от рук мужа своей любовницы. —кивнул Шестьдесят пятый.  Зандик закатил глаза.  — Вы что, бабки во дворе? Эта информация не относится к вскрытию. —проворчал старик.  Сорок Пятый стянул с трупа брезент, как торжественно стягивают ткань с памятника на открытии.  — А по-моему, относится. —игривый голос 35 прозвучал оглушительно в воцарившейся тишине от увиденного.  Это был среднестатистический старикан, с дряблой кожей и животом, тощими ногами и обвисшей кожей на коленках.  Но огромным стоящим членом.  Рука Зандика было дрогнула, чтобы закрыть глаза 8, но он сдержался. Пусть видит все как есть. Глаза мальчика раскрылись чуть шире, чем обычно, и он издал тихий «кхь», похожий на сдерживаемый смех.  — Вот это валына.  — Язык, Восемнадцать. —строго сказал 65.  — Это называется посмертная эрекция, Зандик. —оригинал повернулся к 8, смотря на него по-отечески сверху-вниз.— Оно часто возникает у казненных или удушенных. Можешь сказать почему? — Из-за спазма спинного мозга? —предположил ребенок тоненьким голосом.  — Верно. —Зандик скупо похлопал его по голове два раза. Восьмой остался равнодушным.  — Мы собираемся игнорировать слона в комнате? В прямом смысле. Ему восемьдесят, откуда у него такой член?! —возмутился 18.  — Зандик, здесь дети. —вздохнул Зандик, опираясь уже двумя руками о трость, ведь понимал, что обсуждения, будь Селестии не ладно, писюнов не избежать.  — И что. Эти "дети" такие же Зандики. Так что Восемь поймет. —закатил глаза 18.  — Раньше ты так бурно не обсуждал чужие пенисы, что, комплексы? —ехидно протянул 25, его глаза сузились, как у лисы.  — У тебя такой же пенис, как у меня. —процедил 18.  — Мы не проверяли. Я думаю, твой пенис меньше.  — Вы можете перестать говорить слово «пенис»? —вздохнул 35, его страдальчески закатившиеся глаза не было видно из-за маски с клювом на пол лица.  — Это медицинский термин, так что возражения не принимаются. —25 заумно вскинул указательный палец вверх. В очках он тем более выглядел как типичный зануда.  Зандик громко вздохнул.  — Зандик, будь добр, принеси мне стул. —страдальчески протянул он. Восьмой протащил стул по операционной, оглушительно скрепя его ножками. Оригинал сел, вытягивая ноги.  — Приступайте, наболтаетесь еще вовремя вскрытия.  Зандики наконец приступили к работе.  Двадцать пятый открыл веки умершего.  — Пятна Ливато на глазах, отек лица, трупные пятна побледнели от атеросклероза.  —его пальцы в черных перчатках по локоть потянули за обвисшую кожу на шее, где были пятна от чужих ладоней. Когда 25 включался в работу, он переставал язвить, сосредотачивался и выдавал все сухими фактами.— Следы стангуляции.  18 посматривал на таз мужчины, не в силах молчать.  — Интересно, а любовница тоже была старая или молодуха? —вдруг спросил он, не выдержав.  Зандику захотелось стукнуть его тростью, да вот вставать не хотелось.  — Молодая. —сказал 65, и Зандику оставалось лишь удивляться, что он поддерживает эту возмутительную тему.  — Ого. Геронтофилка, получается? Ни стыда, ни…—Восемнадцать было хотел усмехнуться, но его по обе стороны прожигало два взгляда - один старческий, через монокль, а другой пугающий, через чумную маску.  — Господин Девятый Предвестник у нас что, тоже геронтофил, получается? Раз это тебе противно, то я могу забрать твое время на приватные встречи. —протянул 65 тягуче медленно.  18 покраснел и замахал руками, что было не очень безопасно со скальпелем.  — Ээээ, не! Меня все устраивает! Делец это…другое. —18 неловко отвел взгляд.  — Я всегда хотел спросить, что вы делаете на личных встречах с дядей Панталоне? Вы тоже пьете с ним чай? —спросил Восьмой невинно.  — Даааа….мы пьем чай. —протянул 25, облизнув губы под маской. Он ведь даже и не солгал. В снежнинском диалекте это действительно так называлось.  Зандик прокашлялся, обращая на себя внимание.  — Не тратье мое время, вскрывайте уже.  Ровными, почти механическими движениями Тридцать Пять сделал Т-образный надрез. Из раны засочилась кровь.  — И все же, мне самому тоже любопытно, —пытливым, не предвещающим ничего хорошего тоном протянул Тридцать Пятый,— Та девушка ведь почему-то выбрала этого мужчину. Предпочла изменить своему мужу со стариком. Что такого может быть в пожилом человеке, что она предпочла спать с ним? —невидимый взгляд Дотторе почему-то был направлен на Зандика.  — Ну, да, спиться с ними дольше. Вставать позже надо. —сказал 8, слишком буквально восприняв слова. В силу своего возраста он не улавливал сексуальный подтекст.  — Чего ходить вокруг да около? Почему из всех нас, Панталоне делит кровать с тобой, Зандик? —наконец заговорил 45.  Зандик нахмурился.  — Потому что я оригинал. Это очевидно.  — Но ты…тебе…Нам 84. Что человек может в 84? —18 свел брови к переносице.  — Именно. Мы можем предложить ему красивое тело, молодость или хотя бы силу. И все же он выбрал тебя. —протянул 35, в его голосе зудела какая-то ревнивая эгоистичная нота.  — Восемь, ступай, я найду тебе случай поинтереснее, чем удушье. —сказал Зандик, устало посмотрев на мальчика, не принимая возражений. 8 обиженно поджал губы и неохотно ушел из операционной, громко топая ножками.  — Вы хотите вывести меня из себя? —строго начал Зандик, когда малыш ушел,— Панталоне принадлежит нам всем, потому что… — Вы - это я, а я - это вы. —хором, до жути складно сказали все сегменты, будто слышали это уже тысячи раз. Или будто это было в них заложено.  — Именно. Панталоне - мой супруг. Странно было бы, если бы супруги не спали вместе.  — А мы тогда кто? Любовники? Как этот? —18 кивнул на труп со стояком на столе.  — Вы полноценные участники этих отношений настолько, насколько этого захочет Панталоне. И, если вас так интересует наша личная жизнь - у нас наедине происходит всё тоже самое, что на ваших, так называемых, встречах по работе. —Зандик закатил глаза и сложил руки перед собой.  18 и 25 удивленно переглянулись, снова бросили взгляд на огромный член мертвого мужчины, и спокойно принялись за работу. Остальные сегменты тоже молчали, будто удовлетворенные любопытством.  — Как там говорят…«и в старости свои страсти»? —прошептал 18.  — Или «старый волк - знает толк». —25 многозначительно подвигал бровями.  — Может «у старого козла - крепче рога?» —с улыбкой оскалился 35, накрывая злополучный стояк тряпкой.  *** Зандик выпил все свои таблетки перед сном, и со вздохом лег на двухспальную кровать. "Он" себя сегодня…вывел из себя. Хотелось негодовать от того, что такой умный "он", решил, что у "него" обязательно импотенция. Это распространенный миф! Из дверного проема выплыл, элегантно, словно лебедь, виновник сегодняшних споров. Панталоне был в шелковом сливовом халатике, доходившим ему до середины бедер. Кошачьей походкой он подошел к кровати, держась за ослабший пояс халата. Сквозь вырез было видно его мраморную кожу.  — Ты сегодня какой-то усталый, дорогой. Боюсь как бы ты не был усталым для продолжения этой ночи. —с фальшивой досадой протянул Панталоне.  — Я в порядке. Просто меня осмеяли собственные сегменты. Они думают, что из-за своего возраста я негоден для тебя. —покрытая морщинами рука с тонкими пальцами скользнула на внутреннюю сторону бедра Панталоне, скользя вверх, почти до таза, и Дотторе удовлетворительно мысленно кивнул себе: белья нет.  — Удивительно, как ты конкурируешь сам с собой. Это так похоже на тебя. —вздохнул Феофан почти разочаровано. Зандик притянул его к себе, заставляя забраться на себя.  — Они осыпали меня снежнинскими пословицами. Интересно, откуда они набрались такого? — Даже не знаю.  — А по-моему, тебе известно. —Зандик завел руки под халат, проведя ими от коленок дельца до его округлых ягодиц, сжимая их и раздвигая в сторону, из-за чего Панталоне издал тихое короткое мычание.  — Может быть. А ты сам что думаешь? — Что у меня еще есть порох в пороховницах. —севшим, рычащим голосом протянул Зандик, и потянул за пояс халата супруга.  В лунном свете его лицо выглядело почти хищным - впалые морщины у рта, орлиный нос, острые скулы и точеный подбородок. Он был, пожалуй, идеалом пожилого мужчины.  Халат раскрылся, обнажая худое тело Панталоне, но не без рельефа мышц, скрывающегося под элегантными линиями и тонкой кожей. Его член уже был вставшим, а сзади ощущалась пустота, ведь он подготовил себя в уборной.  Делец сел на бедра Зандика, лениво потираясь о них членом. Пальцы, обычно перебирающие деньги, зацепились за край его штанов, потянув вниз, освобождая еще вялый член, от которого к пупку шла полоска светлых волос, которая всегда сводила банкира с ума.   В силу возраста кровь приливала к стволу не так быстро, но для Панталоне это было не проблемой. Он видел, что Зандик уже возбужден по горящим красным глазам, приоткрытым сухим губам. Делец наклонился к нему, целуя в губы и начиная ласкать его член в своих пальцах. Зандик выдохнул, его острые зубы закусили и оттянули нижнюю губу банкира и тут же соединились в более глубоком поцелуе. Рука на его члене сомкнулась сильнее, разгоняя кровь.  Зандик нащупал на тумбе лубрикант, капнул его на руку и завел ее за спину дельца. Сразу два пальца вошли внутрь, и уже готовая дырочка спокойно приняла их, но Панталоне не смог сдержать стон. То ли в силу своей медицинской специальности, то ли в силу многолетнего опыта, Зандик находил простату в первые же секунды, жадно углубляясь пальцами по самые костяшки и то поглаживая, то надавливая на бугорок. Феофан застонал, закусывая губу. От стонов супруга член затвердел быстрее, и как только под пальцами Панталоне оказалась твердая плоть, он нетерпеливо приподнялся на коленях и завел руку с членом назад, вводя его в себя.  Член медленно исчез к тугой дырочке, влажной от искусственной смазки, и Зандик сжал руки на бедрах Панталоне. Он хмурился от переизбытка чувств, меж его бровей пролегла глубокая борозда морщин.  — Всё хорошо, я сделаю всё сам. —прошептал Феофан, и начал двигаться. Его бедра заскользили по члену, медленно опуская и подымаясь. Он двигался нежно, медленно, чувствуя каждый дюйм, входящий в него. Зандик запрокинул голову назад, и сжал руки на упругих ягодицах, издавая сдавленный стон. Он позволял Панталоне двигаться как он хочет, то ускоряться, то замедляться, опускаться на член на едином выдохе, или растягивать удовольствие. Феофан покачивал бедрами вперед и назад, будто танцуя, его собственный член покачивался в такт этим движениям, источая смазку. Его член изнывал без прикосновений, но банкир был любителем оттянуть удовольствие, и не ласкал себя.  Феофан лег на грудь Дотторе, и старческие руки обняли его за талию. Банкир ускорился, часто дыша и подмахивая бедрами, опуская их вверх и вниз. Его ягодицы балансировали от толчков, член входил по самые яйца, спальню наполнили шлепки тел. Зандик зашипел, морщины собрались у его рта.  — Фео, я не выдержу так долго. —протянул старик, сжимая ткань халата супруга до побелевших костяшек.  — Знаю. —на ухо промурлыкал ему Феофан, ускоряясь. Только он решал, когда Зандик получит разрядку. Колечко мышц сжалось вокруг его члена и Панталоне заскакал на нем активнее.  Зандик издал жалобный стон и опустил руку вниз, на член банкира, лаская его в такт толчкам. Доктор закатил глаза, перед ними стояла пелена удовольствия. Будто заметив, что тот больше не может держаться, Феофан сделал несколько особенно глубоких и резких движений, пока не почувствовал, как Дотторе не кончил прямо в него. Зандик издал жалобный сдавленный стон, сжимая острые зубы, и почти судорожно двигая рукой по стволу банкира, пока тот не излился ему на живот с пошлым стоном. Панталоне выдохнул, ложась под бок Зандика.  — Возраст в твоем случае не проблема. —протянул Феофан удовлетворенно, целуя Зандика в уголок глаза, в паутинки морщин.