Мимик

Однажды Лю Цингэ услышал, как какой-то наглый ученик обсуждает его сестру. Обсуждает и обсуждает, в Цанцюне не сплетничали только лежащие без сознания на Цяньцао. Но потом он услышал, как ученик говорит, что поспорил на пять духовных камней, что сумеет снять вуаль и увидеть её лицо. Это Лю Цингэ не мог оставить и забыть. Минъянь его сестра, о которой он заботился и пытался оградить от опасностей (она не нуждалась, но Лю Цингэ взял ответственность и не мог отступить). Это потенциальный скандал с Сяньшу, который Лю Цингэ не мог допустить (Ци Цинци бы понравилось, но он был ответственным лордом, что бы там не думали остальные). И пусть лучше придурок полежит на Цяньцао и подумает о своём поведении, чем потом объяснять его родственникам, что умер он по своей глупости, а не из-за опасного монстра. Потому что Минъянь не опасна, если её не злить. Но обо всём по порядку. Семья Лю Цингэ полностью состояла из заклинателей. Они не принадлежали ни к одной секте, предпочитая свободу отчётам и помощь выгоде. Были из тех, кого называли бродячими заклинателями, и это определение полностью отражало суть. Они бродили. Изучали и побеждали монстров, заглядывали в поселения в глуши, до которых не доходили руки у сильных сект, чтобы помочь. Сражались с демонами и преступниками. Жили в своё удовольствие, не оглядываясь на осуждающие взгляды и не слушая пренебрежительных слов тех, кто считал себя настоящими заклинателями. Рождение сына ничего не поменяло, маленького Лю оставляли на попечение одного из семьи, пока остальные занимались обычными делами. Так что первые годы он жил с тем, у кого миссия была безопаснее. Пока мама и папа Лю зачищали пещеру суккбов, маленький Лю наблюдал, как бабушка и дедушка помогали разобраться с лиловыми слизнями, уничтожавшими посевы. Пока бабушка и дедушка охотились на демонов, маленький Лю вместе с родителями искал в лесу логово утопающего в грязи вьюнка, кости которого заказал местный лекарь. Если все четверо брали по-настоящему опасное задание, то маленького Лю отдавали старшему дяде, и они исследовали проклятый алтарь в заброшенной гробнице. Или младшая тётя показывала, как читать следы на узких тропах поющих гор. Когда немного подрос, то мама начала обучать совершенствованию, и радости маленького Лю не было предела. Он всегда скучал по родителям, а теперь они брали его с собой чаще. Родители любили маленького Лю, но всё же ему не хватало. Они всегда были в пути, нигде не задерживаясь, и не хватало времени завести друзей. Постоянные тренировки и обучение, и не хватало времени на обычные детские игры. А ещё маленький Лю хотел собаку, но родители не разрешали. Говорили, что большая ответственность. Что даже хорошо обученная с их работой долго не проживёт. Что некому за ней следить и ухаживать. Маленький Лю подкармливал бродячих и иногда они не стремились разорвать на кусочки и давали себя погладить. Мама как-то застала его и со вздохом обещала, что разрешит питомца, когда маленький Лю станет чуть больше и сможет полностью сам следить и ухаживать. Когда маленькому Лю было почти восемь, родители взялись за расследование пропажи людей в одной из деревень. Быстро вычислили чёрных перевёртышей, быстро нашли их логово и, строго приказав сыну стоять рядом и не вмешиваться, отправились их бить. Маленький Лю послушно стоял, наблюдая, как легко родители выкашивают странных монстров, прятавшихся в огромном переплетении деревьев, полуестественном гнезде в центре леса. Перевёртыши выбирали самую густую чащу и делали её непроходимым лабиринтов веток. Похоже на гигантский улей, но вместо пчёл — существа с человека ростом и огромной пастью с несколькими рядами острых зубов. Они могли принимать человеческий облик, чтобы заманить жертву, но не сейчас, когда сражались с мастерами своего дела. Будь маленький Лю нормальным ребенком с нормальным детством, давно бы в ужасе убежал. А так — просто с любопытством оглядывался. Битва была лёгкой, маленький Лю не переживал за родителей, поэтому когда рядом кто-то жалобно завыл, тут же отвлёкся, чтобы посмотреть. Из дупла в одном из деревьев показалась голова. С огромной пастью и пока одним рядом острых зубов. Детёныш перевёртыша пытался вылезти и жалобно подвывал, когда не получалось ухватиться. У маленького Лю был маленький меч и только что появился маленький противник. Он осторожно шагнул к дереву. Мордочка детёныша пошла волнами и скоро на маленького Лю смотрела не очень хорошая его копия. Он протянул руку, пальцем тыкая в нос, детёныш смешно поморщился, но не отгрыз и даже не укусил. — Мам, а можно сейчас питомца?! — Что ты там нашёл?! Мама тут же оказалась рядом и оттолкнула его в сторону. Вся в крови монстров и очень воинственная. Замахнулась мечом. Маленький Лю быстро встал у неё на пути, и она едва успела в последний момент изменить направление удара, рассекая толстую ветку и обдавая щепками. — Отойди сейчас же. — Мам, пожалуйста, можно? — не сдавался он. — Он же маленький совсем. — Потом вырастет и сожрёт. Отойди. Под суровым взглядом маленький Лю сделал шаг в сторону, угрюмо наблюдая, как мама подходит к детёнышу. Тот повёл носом, принюхиваясь и радостно защебетал, протягивая когтистые пальцы. Мама хмыкнула, убрала меч и достала его из дупла, разглядывая на вытянутых руках. Щебет стал громче. — Готово, — теперь к ним присоединился папа. — Что за?.. — Думает, что я одна из них. Из-за крови, полагаю. — Потом ты её смоешь и он тебя сожрёт. — Она. Мама крутила детёныша, разглядывая со всех сторон, он казался таким крохой по сравнению с ней. Маленький Лю тихо стоял рядом и боялся дышать. Маме стало интересно. Мама могла разрешить. — Мы вырастили тебя слишком мягким, — сказала она. — И слишком одиноким. Мы остановимся на пару лет дома. Мама достала мешок и натянула на детёныша, оставив снаружи только голову. Тот опять начал подвывать и пытаться разорвать ткань когтями, но сил не хватало. Мама дала мешок Лю Цингэ и он охнул от тяжести, но не уронил и прижал крепче. У него будет питомец. И у них есть дом. Мама никогда не говорила, что у них где-то есть дом, они всегда были в пути. Госпожа Лю планировала избавиться от чёрного перевёртыша как только сыну надоест. Изучать, пока есть возможность и нет опасности. Если не надоест, то отправить сына в одну из сект, а там всякое может случиться и монстр «случайно» погибнет без присмотра. Или проблема решится сама собой, когда умрёт от голода, потому что кормить человеческой плотью запретит сразу. И надо клетку сделать. Глядя на сына во время первого привала на пути домой, и как он пытается накормить монстра рисом, а та давится, но ест, госпожа Лю почувствовала редкую нежность в душе. Но клетку нужно будет сделать. И найти какой-нибудь труп по дороге. Лю Цингэ (тогда ещё Лю Сюань), как и его родители, первое время считали Минъянь неразумным монстром. Прирученным и послушным, но не более, чем питомцем семьи. Она бегала по дому, выла от грусти или радостно щебетала, ела нормальную еду и воротила нос от мяса даже обычных животных. Вопреки надеждам госпожи Лю исправно набирала вес и росла. Копировала их по очереди, с каждым разом лучше и лучше. Копировала не только внешность. Лю Цингэ продолжал кормить её как человеческого ребёнка, ложкой или палочками, и однажды она повторила. Размазала овощи по всему, до чего дотянулась, но сумела съесть немного. — Мам, смотри! — позвал Лю Сюань. — Мимикрирует, — заметила мама. — Мамама, — повторила Минъянь. В глазах госпожи Лю зажглась искра исследователя. Теперь она чаще была рядом, наблюдая за их играми и общением. Покупала Минъянь обычные детские игрушки. Сама играла и разговаривала с ней. У Минъянь появилось своё место за столом. Госпожа Лю была по-прежнему строга и сурова к маленькому монстру, но однажды господин Лю заметил: — Ты привязалась. — Да, — ответила та, морщась от непрекращающегося воя Минъянь. У неё прорезывался второй ряд зубов. — Оставишь её? — Оставлю. Она сняла с огня кипящий отвар успокаивающих трав и поставила на стол остывать. Мучительная попытка найти средство облегчить боль и не убить, многие травы, помогающие людям были смертельны для монстров. Господин Лю взял миску с приготовленной ранее мазью и пошёл помогать, смазывая дёсны. Минъянь послушно распахнула жуткую пасть и замерла. В глубине дрожали щупальца, заменяющие ей язык. Вой стал более утробным, но тише. Господин Лю обмакнул пальцы в мазь и начал аккуратно наносить. Не так он мечтал о дочери, но как получилось. План отправить сына в секту, чтобы без него избавиться от монстра, трансформировался в план отправить сына в секту, чтобы потом туда же пошла Минъянь и была под присмотром. Они бы оставили их при себе, миссии с маленьким Лю никогда не были проблемой, но тот когда-то услышал эти планы и загорелся стать адептом Цанцюна. Просто сомневался раньше, видя отношение мамы к Минъянь. А теперь мама ночами сидела рядом и успокаивала, пока резались зубы (а не за горами был третий ряд). Или поила водой, когда Минъянь рвало весь день от случайно съеденной курицы (питающаяся всю жизнь растительной пищей, она не могла теперь переварить мясо). Или проводила через шичэнь постоянных трансформаций, когда Минъянь стащила один из талисманов против монстров и случайно активировала (так они узнали, что у перевёртышей есть духовная энергия). После такого не бросают. Хотя мама и укоряла иногда Лю Сюаня, что он обещал ухаживать за Минъянь, а теперь ленится. Но укоряла не всерьёз. Так в Цанцюне оказался Лю Цингэ, а спустя несколько лет и Минъянь. Маленькая фигурка на экзаменационном поле, выделяющаяся разве что вуалью, прикрывающей три ряда зубов. Она хорошо себя контролировала, но госпожа Лю перестраховалась, украсив вуаль вышивкой изображения сдерживающих массивов. Минъянь взрослела, а подростковые гормоны не щадят ни людей, ни монстров, они боялись, что случайно сорвётся. К тому же Минъянь нравилась её зубастая пасть и иметь возможность не менять её, а прятать за тканью, ей больше пришлось по душе. Её забрали на Сяньшу, но ночью Лю Цингэ всегда находил её у себя, свернувшуюся на кровати и жующую бамбук. Она точила зубы, а Лю Цингэ с волнением думал о том, что он скажет, когда на Цинцзине появится огромное гнездо из переплетённого бамбука. В Цанцюне на каждом пике были леса, но нравился ей самый опасный. Подростковый бунт начался с криков. Лю Цингэ проснулся от тяжести на животе и закричал. Не каждую ночь сверху наваливается чёрный перевёртыш в настоящем облике с сомнительными намерениями, а его нельзя убить, потому что это твоя сестра. (Это была первая такая ночь и, он надеялся, последняя.) В темноте её глаза светились ярко жёлтым светом, зрачки расширились до максимума. Вуали не было, из рта тянулись тонкие длинные щупальца, изучающие воздух вокруг. Острые уши стояли торчком, дергаясь на малейший шум. Руки лежали на груди, острые когти царапали кожу, оставляя тонкие кровавые полосы. На его крик Минъянь защебетала и прильнула ближе, почти касаясь щупальцами подбородка. Да, примерно такого мама и опасалась. Лю Цингэ шевельнул рукой, призывая талисман, схватил его, наполняя духовной энергией, и пришлёпнул ко лбу. Минъянь отпрянула и щебет сменился на короткий вой. Она помотала головой, пытаясь то ли стряхнуть талисман, то ли прийти в себя. — Минъянь, — строго сказал Лю Цингэ. Она замерла. Свечение глаз потихоньку затихало, зрачки сузились, пусть и не до линии. Кожа розовела, становясь больше похожей на человеческую, а черты лица поплыли, возвращая привычное лицо. Минъянь неловко улыбнулась и сползла на кровать, сворачиваясь рядом. Проспала двое суток не выпуская Лю Цингэ дальше дверей комнаты, сразу начиная беспокоиться, но в остальном вела себя нормально. Лю Цингэ послал письмо на Сяньшу, успокаивая, пока не начались поиски, и все эти два дня писал отчёты для Цюндина. В конце концов Минъянь проснулась, отлепила талисман и надулась. — Мог бы и рядом лечь, — она потянулась и зевнула, жуткое зрелище. — Ты хватала меня за все места во сне. — Прости, — она не краснела, как люди, но смущение и так было видно. — Этого не повторится. — Попросить маму прислать новые талисманы? — Она разозлится. — Она знала, что так будет, — Лю Цингэ подошёл и как в детстве ткнул пальцем в нос. Она всегда так смешно морщилась. Сейчас ещё и обвила палец щупальцем, но сразу отдёрнула. — Есть хочу. Потом сама маме напишу. Лю Цингэ согласно кивнул и пошёл варить рис. Если хорошо накормить, то она будет полна энергии и можно будет погонять с тренировками. На Сяньшу пусть учат искусствам и танцам, маме пусть достаётся обучение контролю. А его дело научить защищаться без откусывания головы. (Был прецедент, к счастью не откусила. К несчастью, вместо одного маленького монстра, разбойнику пришлось разбираться с остальными Лю. Неизвестно, что хуже.) Сейчас Минъянь почти взрослая и её контроль не даёт сбоя. (Хотя Лю Цингэ с тревогой ждёт момента, когда она влюбится. Потому что Минъянь популярна и романтична, рано или поздно природа возьмёт своё.) Все в Цанцюне гадают, как же выглядит его сестра, но и не догадываются, что уже видели её лицо не раз. Не настоящее, просто она иногда надевает одежды других пиков, перевоплощается в одного из учеников и проникает, чтобы подсмотреть. Она любопытная и любит изучать людей. Вся в маму, хотя семья Лю ей не родная по крови. Или виду. Так что слухи о том, что Шэнь Цинцю грызёт бамбуковый лес на досуге не совсем пустые. Лю Цингэ не запрещает, Минъянь осторожная в таких делах. Про ученика и спор он ей рассказал в тот же день. — Ну и пусть, — она легко отмахнулась. — Я бы отзеркалила его лицо, а ему никто не поверил бы. — А если бы он тебя соблазнил и обманул для этого? — Тогда у меня есть старший брат, который сломал бы ему все кости. — Тогда я просто пропустил пару шагов, — усмехнулся Лю Цингэ. Он сломал не все, но это мелочи. Минъянь радостно защебетала и запихнула в рот рис. Её любимая еда с детства.