Re:Путешествие длиною в четыре сотни лет

Каскад цветов перед глазами — белых, алых, золотых — вдруг расступился, будто лопнул мыльный пузырь, натянутый до предела. На секунду, на один краткий миг, Нацуки Субару почувствовал головокружение, такое сильное, что пол под ногами показался зыбким. Где-то на самом краю сознания шептали чужие голоса. Их было несколько, они накладывались друг на друга, сливались в неразборчивый гул. Похоже, его трясли за плечи. Чьи-то пальцы впивались в ткань накидки, но он почти не чувствовал прикосновений. Внутри плескалось только одно — звенящее непонимание происходящего. А следом за ним пришло странное, почти физическое ощущение правильности. Как будто недостающий фрагмент пазла, который он искал всю жизнь, наконец-то встал на своё место. Как оторванная когда-то страница любимой книги, бережно вклеенная обратно, и теперь невозможно понять, где именно проходил разрыв. Чужой голос зазвучал внутри — не снаружи, нет, а прямо в голове. Гулкий, многократно отражённый от стен пустоты. А перед глазами, как в горячечном бреду, проносились картинки прошлого. Чужие? Свои? Они перемешивались друг с другом, превращаясь в невнятную сумбурную кашу, в которой лица, голоса и прикосновения сплавились в однородную массу образов. А потом всё закончилось. И в наступившей тишине он с полной уверенностью мог сказать: «Я — Нацуки Субару». Нет. Что-то ещё. Что-то, что он когда-то знал и забыл. То, чего не хватало всё это время. То, что было утрачено и найдено только сейчас, здесь, в сердце сторожевой башни, которую он сам когда-то... «Я — Флюгель». Пелена перед глазами пропала, возвращая способность ясно мыслить и чувствовать. Мир снова обрёл краски, звуки, запахи. Его всё ещё трясли за плечи. — Субару! Субару, ты слышишь меня?! — кричали почти прямо в ухо. Голос Эмилии, искажённый тревогой до неузнаваемости. Он с силой захлопнул книгу. Звук вышел гулким. Только после этого смог громко и шумно выдохнуть, на грани стона. Задышать так, будто до этого момента никогда даже не знал, что такое воздух. Лёгкие обожгло, а в груди разлилось странное, почти болезненное ощущение наполненности. — Ох... Моя голова... — Сэр Нацуки? — голос Юлиуса вытащил его из дизориентации. Рыцарь держал его за плечи, вглядываясь в лицо с напряжённым, почти испуганным вниманием. — Вы слышите меня? Вы помните меня? Субару перевёл на него взгляд. Несколько секунд смотрел так, будто видел впервые. А затем улыбнулся привычной всем улыбкой, слегка кривоватой и чуть смущённой. — Не переживай, Юлиус. Всё в порядке. Я тебя помню, — даже смог чуть посмеяться, изображая естественность. — Но... это был ужасный опыт. Сколько времени прошло? И где все остальные? Эмилия присела рядом с ним. Кончиками пальцев, тонких и прохладных, она отодвинула книгу в сторону, и в этом жесте читалась тревога пополам с бережностью. — Почти час, — её аметистовые глаза всё ещё были затянуты дымкой волнения. — Рам, Анастасия и Мейли ушли к драконьей повозке, подготовить всё к ужину. Ты нас напугал, Субару. Беатрис подёргала его за рукав, настойчиво, требовательно. Дух мгновенно влила в него свою ману, проверяя на все возможные угрозы. Маленькое личико нахмурилось от концентрации, губки поджаты. Это было... мило. — Как ты себя чувствуешь? — голос Беатрис дрожал сильнее обычного. — Несколько минут мы не могли тебя дозваться, я полагаю. Бетти... Бетти уже испугалась. — Всё в порядке, Беако, — скромная улыбка. Нет, не скромная. Нежная. Он смотрел на дорогого сердцу духа с той теплотой, которую не нужно было изображать, потому что она была настоящей. — Чёрт. Прости, что заставил волноваться. — Ты что-то узнал? — Эмилия слегка вытрепала ему волосы, своеобразным жестом поддержки. Но что-то в этом жесте было сдержанным. Словно она не была уверена, что прикосновение сейчас уместно. — Ты... вернул свои... — Извините, свои воспоминания вернуть не удалось, — Субару покачал головой. — Как и узнать что-то о Рейде Астрея. — Совсем ничего? — Там было пусто. Вообще ничего. Я провёл в пустом пространстве, по ощущениям, часа четыре. Похоже, что время там течёт иначе. С дверей библиотеки послышался странный сухой, как осенний лист, хмык. Рам стояла, скрестив руки на груди, с таким кислым выражением лица, будто знала заранее, что всё так и будет. — И вот я возвращаюсь и слышу очередное доказательство, что на Барусу нельзя положиться. Рам не удивлена. — Эй! Я в этом не виноват! — он развёл руками, всем видом изображая праведное негодование. — Я просидел в пустоте фиг знает сколько времени! Там ужасно скучно! — Четыре часа в пустоте, и ты даже не можешь это описать? — Рам прищурилась. — Рам подозревает, что Барусу просто заснул. — Я не спал! — Докажи. — Как я должен это доказать?! — Никак, — Рам пожала плечами. — Поэтому Рам остаётся при своём мнении. — Полагаю, у меня есть объяснение, — тихо прервала Беатрис очередную перебранку, постукивая пальчиком по подбородку. Спасительная соломинка. Как всегда кстати. — Есть идеи, Беако? — Ты не смог увидеть жизнь Рейда, потому что он там, на втором этаже башни, — она кивнула в сторону выхода из библиотеки. — Видимо, книга используется как способ его воплощения, полагаю. Субару усмехнулся про себя — коротко, уголком губ. Умный дух сразу же догадался. За это он её и любил. Как такая маленькая кроха могла быть одновременно и такой милой, и такой проницательной? Забавное сочетание. Ему всегда это нравилось. И всё же ситуация не могла не казаться ироничной. Попался в собственную ловушку. Смешно. Флюгель специально оставил книгу Рейда Астреи недалеко, чтобы заблудшие души не тратили годы на её поиски среди всей этой макулатуры. А на деле... Если душа была воплощена книгой — её невозможно было прочитать. Вместо этого читающий попадал прямиком в коридор воспоминаний. А там его уже поджидала изголодавшаяся Луис Арнеб. В итоге — ни воспоминаний, ни души, ни жизни. Для многих это означало неминуемую и скорую смерть. Смешно. Нет. Жестоко. «Неужели я был таким расчётливым ублюдком? Или это просто прагматизм, который со временем стирает грань между защитой и убийством?» — Эй, Субару, ты ещё с нами? — голос Эмилии выдернул его из размышлений. В её тоне сквозило беспокойство пополам с подозрительностью. — А, прости, задумался малёх, — он наконец-то смог встать. Ноги держали твёрдо. Хорошо. — Если подумать... это было бы слишком просто. Я имею в виду эту идею с книгой. Он поправил накидку, бросил короткий взгляд на книгу. Кожа переплёта всё ещё хранила тепло его пальцев. Или это пальцы всё ещё хранили холод книги? Жутко. Юлиус взял её. В его пальцах, затянутых в белые перчатки, старый кожаный переплёт смотрелся чуждо. Он повертел книгу с какой-то почти брезгливой придирчивостью, взвесил на ладони и, не найдя ничего подозрительного, убрал обратно в стеллаж. Книга встала в ряд с остальными, и теперь нельзя было сказать, какая именно из них едва не поглотила чужой разум. — Если верить словам госпожи Беатрис, — хмыкнул он, стряхивая с перчаток невидимую пыль, — то больше похоже на ловушку. Поэтому мы и не хотели, чтобы кто-то вообще брал её в руки. — Что сделано, то сделано, — мгновенно отозвался Субару. Голос прозвучал легче, чем ему самому хотелось бы. Пришлось даже мысленно одёрнуть себя. — Попробовать стоило. Не застрял там и на том спасибо. Представь, если бы я провёл там не несколько часов, а несколько десятилетий. Да я бы умом тронулся! — Ужас какой, — Рам скрестила руки на груди, в голосе не было ни капли сочувствия, только привычная колкость пополам со скукой. — У Барусу и так всё не в порядке с головой, а могло стать ещё хуже. Мир бы не пережил такого. — Сестрица, ты уж совсем придираешься, — Нацуки состроил кислую рожу, всем видом намекая на вопиющую несправедливость её высказываний. — Рам говорит только непреложные истины, — горничная элегантно повела плечом, как отгоняя назойливое насекомое. — Она не виновата, что всякие, с одними лишь извращениями на уме, не понимают этого. Субару шумно вздохнул. Это повторялось, наверное, в тысячный раз. Спорить с ней всегда было бесполезно. Скажешь слово — она вывернет его наизнанку, подбросит ещё пару колкостей, и не заметишь, как уже сидишь в луже, а Рам смотрит на тебя сверху вниз с видом победительницы. Нет уж, в этот раз он не попадётся. Он перевёл взгляд на Шаулу. Та всё это время стояла в стороне. Просто прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив длинные ноги, и тихонько насвистывала какую-то мелодию. Заметив его взгляд, она тут же оживилась: улыбнулась широко, по-детски, и отправила ему очередной воздушный поцелуй. Невидимый шлейф полетел через всю комнату, но был немедленно отбит смущённой ладошкой Субару. — Не хотелось бы вас прерывать, — голос Юлиуса рассёк тишину как лезвие, — но не пора ли нам вернуться и обсудить с остальными, что нам делать с испытанием? Субару моргнул. Моргнул ещё раз. — Ты прав. Он сразу же подхватил Беатрис на руки. Та смешно икнула от неожиданности, что не мешало ей сразу обхватить его шею руками. — Субару! Предупреждать надо, я полагаю! — Прости, Беако. Ого, ты стала ещё легче? — Бетти не знает, комплимент это или оскорбление... — Комплимент. Определённо комплимент. Она фыркнула и уткнулась носом в его плечо. На секунду Субару позволил себе прикрыть глаза. — Погнали вниз! Голос прозвучал бодро. Как всегда.

✦•············•✦•············•✦

После долгого спуска вниз — а спуск этот, казалось, длился целую вечность, — Субару впервые за долгое время искренне пожалел о собственной флюгельской гордыне. Нет, серьёзно. Сколько вообще тут ступенек? Тысяча? Две? Он проектировал эту башню лично, и сейчас где-то в глубине восстановленной памяти даже всплывали точные цифры, но признаваться себе в них не хотелось совершенно. Раньше-то он перемещался между этажами мгновенно. Щелчок пальцев, короткая вспышка, и ты уже на месте, а лестницы существуют исключительно для смертных, которым не повезло родиться без дара. Сделал ли он это тогда чисто из вредности? Из желания напомнить себе и остальным, кто здесь хозяин? Сейчас уже и не разобрать. Но тогда ему это казалось отличной идеей. Гениальной, даже. «Пусть попотеют», — наверняка думал Флюгель с той своей надменной полуулыбкой, которую Субару теперь мог воспроизвести в памяти. Теперь же эта гениальность бумерангом била по его собственным ногам. Икры уже начинали противно ныть, а в груди засело неприятное предчувствие: это ведь только четвёртый этаж. Что будет, когда они попрутся на самый верх? Ступив на песчаный пол, Субару поморщился. Под подошвой хрустнуло. Он ненавидел песок. Ненавидел его всеми фибрами души — и той частью, что принадлежала Нацуки Субару, и той, что помнила себя Флюгелем. Песок окружал его башню со всех сторон, бесконечным морем уходил за горизонт, и не было от него спасения. Он просачивался сквозь мельчайшие щели в кладке, которую Флюгель когда-то считал безупречной. Сквозь окна, сквозь двери, сквозь любые преграды, которые пытались ему противопоставить. А самое противное — иногда, в особенно ветреные дни, он скрежетал на зубах. Этот мерзкий, ни с чем не сравнимый хруст, от которого сводило скулы и хотелось немедленно прополоскать рот. Отвратительно. А теперь песком был покрыт весь четвёртый этаж. От стены до стены, от порога до дальних залов. Сплошное желтовато-серое марево. Где-то в дальнем конце этажа ветер гонял маленькие песчаные вихри, которые рождались и умирали за пару секунд, оставляя после себя лишь новые барханы на каменном полу. Субару мысленно пообещал себе, что обязательно влепит Шауле затрещину. Серьёзно. Куда она смотрела?! Она же смотрительница! Четыреста лет у неё была ровно одна работа — следить за порядком в башне, и вот результат. Песок. Везде. Просто замечательно. — Отпусти меня, я полагаю, — заёрзал в его руках маленький дух. Беатрис недовольно нахмурила бровки, и этот жест вышел у неё до того комично-серьёзным, что Субару на секунду забыл и о песке и о ноющих ногах. — Прости-прости, Беако, — он аккуратно опустил её на пол, стараясь, чтобы она не сразу коснулась ножками песка. Получилось не очень: тонкие туфельки всё равно утонули в желтоватой взвеси. Беатрис поджала пальчики, приподнимая подол платья, и одарила его взглядом, который яснее всяких слов говорил: «Бетти этого не заслуживает». — Да я бы тебя и так донёс. Сама же спустилась. — Бетти понимает. Но Бетти не хочет, чтобы ты перетруждался после того, что случилось наверху. Ты всё ещё бледный, я полагаю. Субару ничего не ответил. Лишь улыбнулся и потрепал её по макушке, от чего дух возмущённо засопела. Но руку не убрала. Драконья повозка встретила их запахом разогретых сух-пайков. Технически это нельзя было назвать аппетитным ароматом. Скорее уж въедливым, состоящим из смеси специй, обезвоженных овощей и чего-то мясного, что булькало в походном котелке. "Еридна", в лице Анастасии, колдовала над огнём с той же деловитой сосредоточенностью, с какой обычно вела торговые переговоры. Мейли сидела рядом, болтая ногами на краю повозки, и что-то увлечённо рассказывала — судя по жестикуляции, очередную байку из своего тёмного прошлого, которую она подавала как анекдот. Рам уже устроилась чуть поодаль, с кружкой в руке, всем своим видом показывая, что ужин — это прекрасно, но беспокоить её не стоит. Субару лишь надеялся, что где-то там, среди разложенных на импровизированном столе припасов, всё ещё осталось вяленое мясо. Пока остальные расходились и занимали свои места у повозки, Эмилия что-то тихо спросила у Юлиуса, и тот ответил коротким кивком. Субару на мгновение задержался. Он встретился взглядом с Шаулой. Та стояла чуть в стороне от общей группы, прислонившись плечом к одной из каменных колонн, что поддерживали свод этажа. На губах играла лёгкая рассеянная улыбка, а в глазах плясали отблески костра. Двумя незаметными жестами Субару передал ей сообщение. Знаки, что понимали только они оба. Простые движения пальцами, что можно было посчитать за простую разминку. Вместе они складывались в простой приказ. Достаточный для того, чтобы назначить приватную встречу. Веки Шаулы на мгновение дрогнули, прежде чем полностью закрыться. А когда она вновь подняла ресницы, на её лице расцвела радостная, удовлетворённая улыбка, которой она всегда встречала своего мастера. Четыреста лет назад. И сейчас. Субару не знал, но очень надеялся, что за такое долгое его отсутствие она поймёт посыл. Она ведь должна помнить жесты. Ведь должна, да? Он отвернулся и пошёл к костру.

✦•············•✦•············•✦

Ужин проходил в молчании и, похоже, никто не решается заговорить первым. Потрескивал костер, выбрасывая в воздух снопы оранжевых искр; они взлетали к сводчатому потолку и гасли где-то в темноте, так и не долетев до каменных плит. Субару чувствовал себя неуютно. Даже размеренное поглаживание макушки Беако, что устроилась у него на коленях, не помогало. Маленький дух тихо сопела, подогнув под себя ножки, и её привычная тяжесть почему-то не приносила успокоения. Ему только и оставалось, что молча жевать полоску вяленого мяса, изредка поглядывая в лица друзей. Шаула сидела неподалёку, держа на плечах Мейли. Девочка устроилась с комфортом, обхватив смотрительницу за шею и что-то нашёптывая ей на ухо — видимо, очередную историю, от которой Шаула то и дело прыскала в ладошку. Удивительно, как быстро они сдружились. Наверное, свой вклад внесло то, что Шаула по сути являлась маг-зверем — творением Ведьмы Обжорства Дафны, его давней подруги. Мысль сама напрашивалась в голову. Могла ли Мейли, с её даром Укротительницы зверей, контролировать Шаулу так же, как и других созданий Дафны? Проверять не хотелось. И знать ответ — тоже. Он скользнул взглядом по тому, как беззаботно Мейли болтала ногами, и мысленно сделал зарубку: держать это в тайне. И, возможно, присмотреться к их общению повнимательнее. — Итак, — голос Анастасии разрезал тишину, — раз уж затея с книгой провалилась, остаётся вопрос: что же нам делать с Рейдом Астрея? Субару мигом собрался. Он чуть выпрямил спину, и пальцы, поглаживавшие Беако, на секунду замерли. В предвкушении он приготовился слушать. Что же они смогут придумать? — Разве план не остаётся прежним? — заговорил Юлиус, и его шёпот странно контрастировал с уверенностью тона. — Раз не получилось что-то узнать из книги, остаётся лишь победить его. У госпожи Эмилии получилось. Значит, это возможно. — Думаю, мне просто повезло, — Эмилия покачала головой, серебристые волосы качнулись следом, ловя отблески костра. — Мой бой отличался от твоего, Юлиус. Субару удержался, чтобы не скорчить презрительную физиономию. Это потребовало усилий — самых настоящих: сжать челюсть, расслабить брови, подавить инстинктивное желание фыркнуть, замаскировать положив в рот мясо. Ну конечно. Они попытаются сделать очевидное, не всматриваясь в суть. «Добейся дозволения глупца, что достиг клинка небес» — этим всё сказано. Неужели так сложно вслушаться в эти слова? Неужели в них нет стремления разгадывать загадки? Впрочем, что взять с жалких глупцов. Он и не ждал от них чего-то гениального. Он осёкся. С ужасом браня себя за эти слова, пусть даже мысленные, пусть даже никем не услышанные. Как он мог так думать о своих друзьях? Что на него нашло? Субару помотал головой, отбрасывая навязчивые мысли. Отчасти от того, что не хотел в этом разбираться. — Прошлая попытка кончилась не очень хорошо. Без обид, Юлиус, — Субару неловко почесал затылок, пряча за привычным жестом вспышку стыда. — Может, есть другой способ? — А если попытаться победить его всей командой? — Эмилия склонила голову набок. Для неё это было очевидным решением, и в её чистых аметистовых глазах читалась искренняя вера в то, что вместе они справятся с чем угодно. Субару мысленно покачал головой. Глупо. Пытаться одолеть Рейда Астрея в бою — верная смерть. Самоубийство. Он чудовищно силён. Если сражаться с ним всерьёз, он перестанет сдерживаться. Это превратится в настоящее побоище. Правила башни, запрещающие её разрушение, будут нарушены. А едва это произойдёт — Шаула слетит с катушек. Согласно пакту, она обязана расценивать любого, кто покусился на целостность башни, как врага. И тогда — Первый Святой Меча Рейд Астрея с одной стороны, великий маг-зверь скорпион пустошей с другой. Капкан схлопнется. "Гениальная идея, достойная оваций. Прошлый я был дьявольски хорош! Если бы мог, прямо сейчас бы зааплодировал! Сам себе в колено выстрелил!" Единственным способом оставалось убедить Рейда пропустить их. А этот гордец скорее себя порешит, чем признает кого-то достойным. Всё это противоречило друг другу и создавало замкнутый круг, итогом которого станет провал путников и смерть. Так или иначе. Слишком мрачное будущее. — Может, просто поговорить с ним? — Субару произнёс это вслух, не успев толком обдумать. — Ну, в смысле... Беако на его коленях пошевелилась. Подняла голову — взгляд сонный. — Ты что-то понял, я полагаю? — Э-м-м, нет — соврал он. — Просто... думаю вслух. Он ожидал чего угодно, но никак не того, что взгляды всех присутствующих вдруг сосредоточатся на нём. Это произошло почти одновременно: Эмилия оторвалась от кружки, Анастасия прищурилась со своей купеческой цепкостью, Юлиус чуть подался вперёд. Даже Мейли, до этого что-то шептавшая Шауле на ухо, затихла. Немой вопрос повис в воздухе, ожидая продолжения его слов. — И всё же, — голос Юлиуса прозвучал ровно, искреннее, не формальное внимание, — если есть какие-то мысли, лучше их озвучить. — Либо говори, либо не думай вовсе, — Рам отставила кружку в сторону и смерила его фирменным взглядом. — Рам подозревает, что тебе вредно. Субару чуть в голос не рассмеялся. Из горла вырвался короткий хрюкающий смешок. Он едва успел прикрыть рот ладошкой. — Так сестрица всё-таки заботится обо мне? Не часто такие слова можно услышать от тебя, — привычно отшутился он. — Сэр Субару, так у вас есть идеи? — повторил вопрос Юлиус, и в его тоне сквозила особая настойчивость, что бывает у людей, привыкших доводить дело до конца. — Давай без всех этих «сэров», — Субару улыбнулся. — Если так посудить, мы вроде были неплохо знакомы до того, как у меня отшибло память. Зови меня по имени. А что насчёт вашего вопроса... Он сделал вид, что задумался, взял с земли тонкую веточку и принялся рассеянно поправлять дрова в костре. Огонь благодарно лизнул сухое дерево, затрещал громче, выбросил в воздух новую порцию искр. Субару смотрел на пламя и тянул паузу ровно столько, сколько требовалось, чтобы это выглядело как размышление, а не как хорошо отрепетированный спектакль. Что ж, похоже, придётся дать им подсказку. Жаль, что они совсем не умеют думать своей головой. В такие моменты он начинал понимать Ехидну. Если серьёзно обдумывать её слова — как прошлые, так и настоящие, — вывод напрашивался неутешительный: его окружают идиоты. — Я подумал, — он наконец лениво нарушил тишину, кинув палку в костёр, — что испытание, возможно, можно пройти по-другому. Не ввязываясь в ненужную драку, — и пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном. — Хочешь сказать, есть неизвестное условие? — Анастасия тут же подалась вперёд. — Разговор? — Если не получается победить, — Субару поднял на неё взгляд, — то нужно вынудить его нас пропустить. Вы заметили? Этот одноглазый тип чертовски самоуверен и горделив. Можно сыграть на этом. — На гордости и самоуверенности? — переспросила Эмилия, и в её голосе прозвучало скорее сомнение, чем непонимание. Она всё ещё держала кружку обеими руками, греясь о тёплые стенки, хотя вечер в башне не был холодным. — Да не обязательно только на ней, — хмыкнул Нацуки. Он откинулся назад, опираясь на руки, и позволил себе лёгкую, почти ленивую усмешку. — Воздействовать можно по-разному. Угрозы. Шантаж. Давление. Лесть, — он принялся загибать пальцы, один за другим. — Вопрос остаётся в одном: чем можно угрожать давно мёртвому человеку? Или чем шантажировать давно мёртвого человека? Как оказать на него давление? Чем привлечь внимание? На чём можно сыграть? Слова падали в тишину и каждое порождало эхо беспокойства, которого он не ожидал. Слишком гладко вышло. Слишком уверенно. — Жуть какая, — Мейли поёжилась и обхватила себя руками, зябко потёрла плечи. — Ты открываешься с новой стороны, Субару. Он обратил внимание, как все на него смотрят. Каким-то новым взглядом. Явно такого от него не ожидали. Переборщил. — Нет, вы меня неправильно поняли, — поспешно выпалил он, голос дрогнул ровно настолько, чтобы это выглядело естественно. Субару выпрямился, замахал руками, суетливо и комично, восстанавливая привычный образ. — Итог должен быть один, и не важно, какой способ мы выберем. Он сам должен нас пропустить. Кто сказал, что это обязательно должна быть драка? — Никто, — медленно произнёс Юлиус, всё ещё глядя на него изучающе. — Но ты заговорил об этом так, будто... — А ты нет? — Субару выгнул бровь. — Мы в ловушке посреди пустошей, а на пути стоит легендарный мечник. Было бы странно не продумывать запасные варианты. Я просто... — он осёкся, подбирая слово, — Мозговой штурм, слышали о таком? — Звучит разумно, я полагаю, — тихо подала голос Беатрис, и это стало неожиданной поддержкой. Она подняла на него взгляд, и в нём читалось что-то, чего он не мог расшифровать до конца: доверие пополам с вопросом. — Бетти считает, что идея не лишена смысла. Если Рейд Астрея ожидает боя, то отказ от него уже выбьет его из равновесия. — Вот! — Субару ткнул пальцем в воздух. — Беако мыслит в верном направлении. Если не можешь победить — меняй правила игры! Он щёлкнул пальцами, окончательно собирая на себе всеобщее внимание. В этом жесте не было ничего особенного, но почему-то компания притихла именно сейчас. — Я говорил это к тому, — он обвёл взглядом сидящих, — что мы, по сути, ничего не можем предложить очевидно мёртвому Рейду Астрее. Но мы можем сыграть на его скверном характере. Ударить по слабому месту. — «Добейся дозволения глупца, что достиг клинка небес», — задумчиво произнесла Эмилия. — Но ничего не говорится о победе в бою, — подхватил Юлиус. Он посмотрел на Субару уже без привычного снисходительного прищура. — Ох, если бы тут была настоящая Анастасия, она бы расщёлкала его как орешек, — грустно посмеялась Ехидна, изображая привычную для всех девушку. И вышло у неё до того правдоподобно, что на секунду даже Субару забыл, кто именно сидит сейчас у костра. — Я могу попробовать исполнить её роль. Переговоры — это ведь тоже поле боя. Субару улыбнулся. Широко, искренне, запрокидывая голову назад и глядя в каменный свод потолка, где плясали отблески пламени. Он дал им нужное направление. Теперь они сами должны решить эту загадку. Разложить по полочкам, придумать подход, найти слова, которые пробьют броню легендарного мечника. Конечно, не факт, что у них получится убедить этого упрямца: Флюгель не рассчитывал на подобный исход, когда создавал испытание. Он вообще ни на что не рассчитывал. Испытания были ловушкой, а не проверкой. Но у Эмилии получилось. Она прошла. Почему? Почему этот чёртов гордец признал её? Почему поддался? Что в ней есть такого, что Рейд Астрея — великий Рейд Астрея, — посчитал достойным? Милое личико? Красивая фигурка? Бред. Юлиуса он отделал от души, не оставил и шанса. А её... что? Пожалел? С какой стати? Мечник, убивший бессчётное множество врагов, вдруг проникся жалостью к полуэльфийке? Что за чушь. Или это он сам упустил из виду человеческий фактор? Гордость за саму идею поставить Рейда как экзаменатора затмила ему глаза? И почему он чувствует эту противную злость к дорогой подруге и любимой девушке? Это неправильно. Неестественно! — Ладно, ребятки, — Субару поднялся одним плавным движением, и Беатрис, лишённая привычного места на его коленях, недовольно засопела, — я пойду первым. Спокойной ночки всем! — Уже уходишь? — Эмилия подняла на него глаза, и в них плеснулась тревога. — Ага. Голова всё ещё гудит после книги. Надо выспаться, — он приложил ладонь к виску, изображая усталость. — Завтра тяжёлый день. Он развернулся и зашагал прочь от костра к повозке. Нужно подумать.