Библиотека новых открытий

Готье поймал пятнадцатый взгляд Котийяра, и это уже начинало его беспокоить, нежели раздражать. В первый раз это произошло утром, когда они пересеклись в октониуме и он почувствовал смесь всех негативных эмоций, завидев одну только форму Марсена. В пятый раз они столкнулись в коридоре: Дарсериан намеренно задел его плечом, от чего Готье чуть не сбил другого патриция. В двенадцатый раз — на выходе из раздевалки после фехтования. Признаться, тогда Готье подумал, что Котийяр ему мерещится, ведь настолько часто видеть эту морду невозможно. Однако на пятнадцатый раз, когда они оказались в библиотеке, он начинал думать, что за ним следят. Он зашёл за книгой по латыни, но вместо этого его грубо прижали к стеллажу. Дарсериан специально выбрал слепую зону, где не услышат, чтобы никто не помешал их… разговору? Драке? Что этот марсеновец, в конце концов, хочет от него? — Чего тебе, Котийяр? — грубо спросил Готье. — Да так, — как можно пафоснее произнёс Дарсериан, — всё никак не пойму, почему ты лезешь на рожон? Готье хмурится, догадываясь, на что намекает парень. Руки непроизвольно начинают покалывать, и он так сильно сжимает кулаки, что костяшки пальцев белеют. — А ты разве не понимаешь? — Готье готов в любой момент замахнуться и ударить Котийяра в лицо за его глупые вопросы. — Не делай вид, что не знаешь, как Клив досаждает Леону. Я не буду стоять в стороне, когда обижают моего друга. Дарсериан усмехнулся, отходя на короткую дистанцию. — Смотрю, сейчас ты готов лопнуть от злости, хотя я даже ничего не сделал. — Ничего не сделал? — Готье скривил губы. — Ты следил за мной весь день! Думаешь, я не видел, как ты смотришь на меня в коридоре? Или как подглядывал, пока я переодевался? — Он шумно выдыхает, переходя на гневный шёпот: — Чего ты вообще добиваешься? Ты пришёл сюда явно не ради разговора про Клива, иначе я действительно в тебе разочаруюсь. — То есть до этого ты был обо мне лучшего мнения? — Не увиливай от вопроса. Котийяр замолкает. Впервые за весь разговор его улыбка даёт трещину и теперь он смотрит на него серьёзно и без насмешки. Будто только сейчас он показал настоящие эмоции, которые до этого прятал за маской напускной небрежности. Почему он следил за ним? Да он и сам не знал! Сначала Дарсериан поймал себя на мысли, что Хитклиф стал выглядеть лучше. Например, когда он во время чтения закалывал чёлку, то его лицо казалось довольно симпатичным. Ключевое слово — казалось! Потому что Хитклиф не мог быть «симпатичным». Тем более завораживающим, когда мягко и тепло улыбался этому полукровке Лоу. И уж точно не сексуальным, оказываясь полуобнажённым в раздевалке после занятия по фехтованию. Вы вообще знали, что у Готье есть небольшая родинка на левой лопатке? — Чего молчишь? Сказать нечего? — Дарси очнулся, внезапно осознав, что уже долгое время молча смотрит на Хитклифа. — У меня на лице нет ответов на твои вопросы. Прекращай стоять на пути и дай мне спокойно уйти. Котийяр медленно моргает, словно просыпаясь. И вдруг на его лицо возвращается та самая небрежная ухмылка, от которой у Готье всегда чесались кулаки. — А ты торопишься? — тянет он, отлепляясь от стеллажа. — К своему полукровке бежишь? Докладывать, что марсеновец опять тебя обижал? Серые глаза опасно заблестели. Светлые брови опустились, сближаясь и вычерчивая напряженную складку между ними. Губы превратились в тонкую полоску, а голова качнулась в немом вопросе. — Что ты сейчас сказал? — А что, правда глаза режет? — Дарсериан делает шаг к нему, сокращая дистанцию. — Я говорю, что твоя чернь… Пощёчина звенит раньше, чем он успевает договорить. От неожиданного удара Котийяр на мгновение опешил. Готье тут же воспользовался этой запинкой, схватив его за грудки. — Повтори, что ты сказал? — теперь их лица находились на одном уровне, от чего Дарсериан впал в ещё больший ступор. — Если снова назовёшь Скэриэла чернью, то простой дракой ты не отделаешься, поверь. Близко. Их лица были слишком близко! Дарси буквально чувствовал дыхание и тепло Хитклифа. Серые глаза метались по его лицу, и он не знал, как укрыться от этого пристального взгляда. А действительно ли он хотел прятаться? Внимание Готье было сосредоточено на нём. Он смотрел только на него, и от этой мысли Котийяр почувствовал странную радость. Всё, хватит думать о всякой ерунде! Надо бы что-то ответить. — И как ты собираешься расправиться со мной? — он усмехается, хватая Готье за руки и отрывая от себя. — Тёмной материей? — в его ладонях тут же появляется слабый чёрный сгусток. — Или же в рукопашку? — ладони сжимаются в кулаки и сводятся у лица. — Как ты хочешь меня одолеть, Хитклиф? Готье делает резкий выпад, в очередной раз хватая его за грудки и швыряет спиной на пол. Падает следом за ним и бьёт наотмашь, целясь в нос. Котийяр вовремя уклоняется, берёт чужую руку и заламывает, от чего Хитклиф гневно шипит. Соларовец пытается применить вторую, но её тоже блокируют и выворачивают. Боль пронзает его, заставляя вскрикнуть. Руки отшатываются, тело инстинктивно откидывается назад, но чтобы удержать равновесие, он впивается ладонями в грудь марсеновца. Тяжело дышит, опустив голову, не обращая внимания, как тело под ним дёрнулось. Дарсериан крепко влип. Нет, он пиздец как крепко влип, по самое не хочу. Если Хитклиф продолжит так качаться на нём, Котийяр потеряет всякое самообладание. И не поймите неправильно, это естественная реакция тела, когда о пах начинают настолько сильно тереться (хотя Готье едва ли задел его). По-хорошему, он должен оттолкнуть его от себя, но что-то не даёт ему это сделать. Наверное, потому что Хитклиф сидит на нём верхом, выбивая из лёгких весь воздух. Чужие губы приоткрыты, и Котийяр ловит себя на мысли, что не может отвести от них взгляд. Он смотрит и думает о том, насколько они мягкие. Насколько сухие, судя по тому, как часто Готье их облизывает. Насколько они потрескавшиеся из-за сухости. Он хочет прикоснуться к ним большим пальцем, чтобы потом аккуратно провести по всему контуру и … — Котийяр! — Готье сердится, замечая его отсутствующий взгляд. — Ты меня вообще слушаешь? Разве Хитклиф вообще что-то говорил? На немой вопрос, Готье только закатывает глаза, вновь повторяя сказанное ранее, но похоже, разум Дарси блокирует любой поток речи, направленный на него. Долгий взгляд на солнцеликого пробуждал в его голове причудливые картинки. Он пытался отбросить их, сосредоточиться на словах, но чем упорнее он сопротивлялся, тем реальнее становились его видения. Готье отметил, что Котийяр сегодня был заметно сдержаннее. Он снова не слушал его, а голубые глаза были устремлены на него, но смотрели сквозь. Лицо марсеновца было слишком странным. Если спокойное выражение лица можно было считать за странное, конечно. — Котийяр? — уже не так уверенно позвал Готье. — Эй, ты… — Готье, — по спине пробежали мурашки, когда Дарсериан произнёс его имя, а не фамилию. Почему-то атмосфера вокруг изменилась, превращаясь во что-то личное и интимное. — Заткнись. — Ты в своём уме? Я… Договорить он не успел. Дарсериан рванул его на себя. Ладони Готье, всё ещё упирающиеся в его грудь, оказались зажаты между их телами, лишённые возможности толкать и сопротивляться. Хитклиф дёрнулся, попытался вырвать руки, но Котийяр держал крепко — одной рукой за запястья, второй — за талию, прижимая к себе так, будто сам не веря, что творит. — Что ты… И опять ему не дали договорить. Поцелуй вышел смазанным, неточным, поскольку Дарси промахнулся и сначала задел уголок губ, но тут же поправился, накрывая его рот своим. Готье удивлённо застыл. Его тело словно окаменело, пальцы судорожно сжались в кулаки на груди Котийяра, спина выгнулась в инстинктивной попытке отстраниться. Нужно было сделать хоть что-то, чтобы этот поцелуй закончился: отбросить, откинуть, ударить или укусить. Но он ничего не сделал. Наоборот, его тело будто расслабилось, а веки предательски зажмурились. Сжатые губы дрогнули, самую малость, но Дарсериану хватило этого, чтобы окончательно осмелеть. Он углубил поцелуй, а пальцы, державшие запястья Готье, разжались и скользнули выше — по предплечьям, по плечам и в конце остановились на шее. Ладонь легла на затылок, зарываясь в светлые волосы. И Готье позволил этому случиться. Его руки, освободившись из захвата, всё ещё лежали на груди Дарси, но уже без явного сопротивления. Готье ощущал, как бешено бьётся чужое сердце. Да и чего таить, у него самого оно тоже стучало вовсю. В какой-то момент он потерял счёт времени. Лежали они так всего минуту или целый час? Казалось, все звуки исчезли, оставив лишь учащённое дыхание и причмокивание. Господи, почему это происходит с ним снова? Когда его перестанут целовать так внезапно? Котийяр тем временем часто открывал глаза, наблюдая, как румянец Готье становился всё ярче. Как эти пальцы, которые несколько минут назад дали ему пощёчину, стискивали его грудь. Как тот расслаблялся и в очередной раз напрягался, будто всё ещё не до конца принимая ситуацию. Однако когда реальность ударила в голову, Готье ошеломлённо распахнул глаза. В них плескался такой ужас, растерянность и запоздалый гнев, что Котийяр невольно ослабил хватку. Хитклиф воспользовался возможностью, резко рванулся назад, выскальзывая из его рук. Собрав последние силы, он смог лишь вновь опереться на Котийяра, так как ноги больше не держали. В неверии Готье прижал дрожащие пальцы к своим влажным припухшим губам. — Ты чего… — он растерянно глядел в лицо Дарсериана, — зачем ты… — У меня на лице нет ответов на твои вопросы, — возвращает сказанное Дарсериан, слабо улыбаясь. Готье отворачивается, но Котийяр замечает, как его лицо краснеет. По правде говоря, он не думал, что ему вообще удастся провернуть этот трюк с поцелуем. В тот момент, когда их тела соприкоснулись, Хитклиф должен был оттолкнуть его. Но вместо этого случилось ровно наоборот. В голове была полная каша. Вихрем крутились вопросы от «Почему он дал этому случится?» до «Неужели ему понравилось?» Последний вызывал у него странное чувство внутри. Он… не хочет думать, что на самом деле мог влюбиться в такого придурка, как Хитклиф. Иначе бы это значило, что он тоже придурок, как этот полукровка Лоу! А быть на одном уровне с чернью отвратительно. Интересно, а с Лоу Хитклиф тоже целовался? Между тем, Готье всё ещё предпринимал безуспешные попытки встать. Его пугало чувство полной беспомощности, а ноги будто перестали принадлежать ему, стали чужими и ватными. Сидеть верхом на Дарсериане ощущалось как пытка. Стыд, гнев и отчаяние поглотили его целиком. — Блять, Хитклиф, — выругался Дарси, сжимая губы и рукой хватаясь за чужую талию. — Прекрати ёрзать. — И щёки предательски загораются. Руки Готье всё ещё упирались в чужую грудь, и он чувствовал, как часто и тяжело тот дышал под ним. А потом он почувствовал кое-что ещё. Похоже, он перестарался с безнадёжными попытками встать. Потому что он испытывал ёбнаный жар и твёрдость там, где их бёдра соприкасались. Сначала Готье не понимал (или хотел не понимать), думал, что это складка одежды или ремень. Но Котийяр сделал «незаметное» движение бёдрами — то ли пытаясь скрыть проблему, то ли просто не в силах контролировать себя, — и до Хитклифа доходит. Он с ужасом замер. Щёки, и без того пылающие, залила новая волна жара, переходя на шею. Он должен был возмутиться, накричать, наконец уже встать и убежать из этой злосчастной библиотеки. Но вместо этого он ощутил, как по низу живота разливается странное и неуместное тепло. И к его потрясению собственное тело начало отвечать. Это происходит помимо его воли, честно. Он запоздало осознаёт, что под брюками тоже становится тесно, и от этого факта его бросает в дрожь. Он пытается отодвинуться — и вместо этого невольно ещё сильнее ёрзает на бёдрах, вызывая у Дарси сдавленный стон. — Хитклиф, твою мать… — выдыхает Котийяр, теперь уже хватаясь за его бёдра, отчего Готье ойкает. — Прекрати эту херню. — Замолчи, — шепчет Готье, но его голос срывается. — Просто замолчи. — Неужели тебе это нравится? — Усмешка тронула губы Дарсериана. Он рискнул, и ноготь медленно начал чертить линию на чужом бедре. В глазах загорелся хищный блеск, когда сопротивления не последовало. — Не думал, что ты такой извра… Его рот был зажат ладонью. Готье смотрел на него сверху вниз с такой злостью, что воздух вокруг словно накалился. Он был красным, как варёный рак, губы всё ещё припухшие от недавнего поцелуя, а вдобавок он сидел на нём, не давая выбраться. Возможно, ситуация была не такой уж и плачевной, как Дарси считал минутами ранее. — Лучше тебе заткнуться, серьёзно, — огрызается Готье и на проверку убирает руку. — Иначе что? — С вызовом спрашивает Котийяр, нагло улыбаясь. Готье не на шутку закипает. Видеть, как этот полудурок смотрит на него свысока, находясь прижатым к полу, выше его сил. Здравый смысл отступает перед жгучим желанием стереть с этого смазливого лица всю его самоуверенность. Чувство азарта пересилило. Хотелось показать, что не только Котийяр способен на такую грязную игру. Безумная идея мелькает в голове. Готье понимает, что если сделает это — обратного пути не будет. Он буквально перейдёт черту, за которой их вражда превратится во что-то совсем иное. Эта мысль заставляет его задуматься, но когда рука на бедре поднимается выше, к заправленной рубашке, остатки здравого смысла исчезают, оставляя за собой только невыносимое желание. Да к чёрту! — Иначе вот что, — выдыхает Готье. И плавно, глядя Дарси прямо в глаза, толкается бёдрами вперёд. Его откровенное ёрзание, от которого их возбуждения соприкасались через слои одежды, вызвало у Дарсериана замешательство. Его ухмылка мгновенно треснула, сменяясь растерянностью. Глаза расширились, пальцы на талии Готье сжались до синяков, а из горла вырвался стон со сдавленным ругательством. — Хитклиф, ты серьёзно? Прямо в библиотеке? — Котийяр смотрит на него так, словно видит впервые. Быстро оглядывается по сторонам, боясь, что их могут застукать в любой момент (хотя раньше его это ни капельки не волновало). Однако Готье молчит. И не потому, что ему нечего сказать, а потому, что сам потрясён своим поступком, не меньше Котийяра. Но отступать уже поздно. Да и не хочется, если честно. Поскольку видеть Дарсериана таким удивлённым, смущённым и зажатым — оказывается до ужаса приятно. Серьёзно, Готье никогда не думал, что всего лишь один вид марсеновца сможет зажечь такой огонь внутри. Он ведь ни разу не представлял Котийяра в таком ключе. Ему казалось, что этот парень может вызывать только негативные эмоции. Так было абсолютно всегда, но в одно мгновение что-то поменялось на сто восемьдесят градусов. С какого момента Готье стал так откровенно разглядывать чужое лицо? Как давно стал обращать внимание на приоткрывшиеся губы? Насколько он изменился, что теперь прислушивался к слабым выдохам и вздохам, пытаясь уловить среди них своё имя? Ужас, похоже, его голова совсем крышей поехала. С особенно сильным толчком Готье наконец ловит первый откровенный стон Дарси. И, Господи, этот звук эхом звучал в его голове ещё около минуты. Тот вдобавок запрокинул голову, удачно открывая вид на нетронутую шею. Соблазн укусить её возникает сразу. — Ты что делаешь? — Котийяр вздрагивает, ощущая мокрые губы на шее. — Хитклиф, ты псих. — Он тянет названного за волосы, чтобы посмотреть ему в глаза. — Недавно ты готов был избить меня, но стоило тебя поцеловать, так ты сразу полез за большим. Как это понимать? Готье уставился на него нечитаемым взглядом. Его выражение лица было чересчур спокойным для того, кто минутами ранее больше всех возмущался сложившимся положением. Он и сам не понимал, почему вдруг решил сделать это. Идея промелькнула спонтанно, и он не успел толком проанализировать ситуацию, как тело само начало двигаться. Возможно, любопытство взяло над ним верх. Или, может быть, Готье раззадорил открывшийся вид смущённого Дарсериана? Он ведь ни разу не видел, чтобы парень так прятал лицо, так сжимал губы и смотрел таким проницательным взглядом. Голубые глаза настолько ярко контрастировали с покрасневшим лицом, что Готье не удержался и провёл большим пальцем по скуле. Кажется, одно только это касание наконец разрушило молчание между ними. — Не знаю, — честно признался Готье, убирая палец с лица. — Ты сам-то, — он красноречиво опускает взгляд вниз, — первый возбудился. Объяснишь? — Котийяр кривит губы. — Так я и думал. Поэтому не мешай мне помогать тебе избавиться от вставшей проблемы. И потянулся вниз, примыкая к шее. Дарси сжал его волосы на затылке сильнее, но теперь не оттягивал от себя. По крайней мере, пытался, ведь желание оттянуть и притянуть боролись в нём, словно кот с собакой. Но всё же, после пары поцелуев, собака победила. Он внезапно осознал, что его шею уже кусают. — Ты что, псина? — хрипит Котийяр и буквально отлипляет от себя Хитклифа. — Зачем кусаешь? — Да так, бешенство передать хочу, — недовольно закатывает глаза Готье. — С такими замашками тебе бы намордник носить, — усмехается Дарсериан, опуская взгляд на губы. — Пасть бы тебе заткнуть, чтобы не кусался. И сразу же целует, с ходу углубляя поцелуй. Готье глухо застонал от резкого напора. Зато на этот раз, в отличие от первого, он несмело, но ответил и прикрыл дрожащие ресницы. Полностью отдался ощущениям, позволяя Дарсериану вытворять с его языком всякую муть. Нет, правда, его будто собирались съесть, ибо настолько притягивать к себе и вытворять такие выкрутасы с его ртом было слишком смущающе. Откуда Котийяр так умел? По нему не скажешь, что он на опыте. Хотя, судя по его реакции на его действия, подобное с ним случилось впервые. Довольно занятный факт. Готье отстраняется первым, жадно глотая воздух. Приоткрывает глаза и с удивлением замечает, как Дарсериан уставился на него с насмешливым выражением лица. Ему, значит, весело, что он довёл его до такого состояния? Внутри поднимается волна негодования, но Готье тактично сдерживается, решив сначала подыграть. Он одной рукой расстёгивает первые три пуговицы на своей рубашке — повезло, что сейчас послеучебное время, когда нет жилетки, иначе пришлось повозиться, — не прекращая разрывать зрительный контакт с Дарсерианом. Тот заворожённо уставился на открывшуюся ключицу, его рука робко потянулась, чтобы коснуться гладкой кожи. В тот же миг Готье использует возможность, накрывает ладонь своей и ведёт её ниже, прямо к груди, где бьётся сердце. Сжимает и с тихой радостью подмечает, как загораются чужие уши. Ого, ещё и шея… — Ты странный, Котийяр, — между вздохами произносит Готье. — Кто бы говорил, — скалиться Дарсериан. — Ты бы знал, как сейчас выглядишь. — И как же? Так, что хочется коснуться всех доступных участков кожи, до конца расстегнуть эту дурацкую рубашку, провести дорожку поцелуев по всему телу, где-нибудь нагнуть, чтобы ты смотрел снизу вверх, пытался сдерживать вырывающиеся стоны и звал по имени, пока тебе доставляют удовольствие. Но вслух лишь сказал: — Будто бездомный кот. Готье вопросительно поднимает бровь. — И пояснять не буду, — раздражённо выплёвывает Котийяр и опускает ладонь с груди на поясницу. Не может же он всерьёз сказать, что засматривается на этого придурка и представляет у себя в голове… — Предпочитаю быть беркутом, — хрипло говорит Готье. — Сейчас больше на кота похож как раз-таки ты, Котийяр. — Тут же поправляет себя: — Точнее, на котёнка. Дарсериан открывает рот, чтобы высказать своё возмущение, но властный поцелуй мгновенно затыкает его. Они больно сталкиваются зубам, и он чувствует металлический вкус, предполагая, что Хитклиф прокусил ему нижнюю губу. Чёрт бы побрал этого соларовца! Как теперь ему объясняться за эту рану, если спросят? А Лилит точно спросит! Однако он противоречит самому себе, когда притягивает парня ближе, углубляя поцелуй. Скользит по нёбу, сплетает их языки и слышит чужое мычание, от которого приятно тянет внизу живота. Желая отплатить за укус, он медленно переместил руку с поясницы на бедро. Пальцы сжались, надавливая и притягивая к себе ближе, вызывая у Хитклифа сдавленный всхлип. — Где ты трогаешь… — шипит Готье, прерывая поцелуй. Он резко выпрямляется, всё ещё сидя верхом, плечи разворачиваются и спина натягивается. На несколько секунд он замирает в таком положении, тяжело дыша и глядя на Дарсериана с раскрасневшимся лицом и припухшими губами. Затем его ладонь поспешно опускается поверх руки Котийяра с явным намерением убрать. Но Дарсериан только сильнее стискивает его бедро, от чего Готье больно жмурится. — Тебе же нравится, — самодовольно улыбается Котийяр, словно маленький ребёнок, провернувший преступление и счастливо избежавший наказания. — Никогда бы не подумал, что тебе нравится грубость. — Следующая его фраза прозвучала намного тише, придавая ей интимный оттенок: — И поза наездника. Готье на минуту зависает. Прекращает покачиваться и ёрзать, глупо глядя на Дарсериана, словно всего этого не прозвучало. Однако когда до него доходит, по телу пробегает дрожь. Щёки, и без того розовые, уже горят пунцовым. И весь этот яркий румянец стремительно ползёт вниз по шее, доходя до груди. — Ты… — его голос срывается, он судорожно втягивает воздух, пытаясь собраться с мыслями, но выходит только хуже, потому он видит, как в голубых глазах пляшут такие бесы, что хочется одновременно врезать по этой бессовестной морде и… всё, хватит думать о нём! — Разве я не прав? Ты же первым это начал, — Дарси чуть поддал бёдрами вверх, вызывая тихий стон Готье. Когда это Котийяр вошёл во вкус, начиная сам двигаться навстречу? Готье не мог смириться с таким раскладом событий. Это он должен доводить марсеновца до краски, а не наоборот. И это он обязан вести весь процесс. Кем он себя возомнил? Мысли скачут одна за другой в попытке придумать такое, от чего эта ехидная улыбка с лица Котийяра пропадёт. Идея приходит почти сразу. В конце концов, они оба уже были на пределе. Готье медленно улыбается, наклоняясь к его уху. Его пальцы глубоко впиваются в волосы, и движения снизу становятся резкими и ускоряющимися. Он чувствует, как Котийяр запрокидывает голову, приглушённо застонав. Тогда он наконец решает воплотить свой великолепный план, придуманный на чистом «А что если?..». — Котийяр, — от такого низкого тона парень под ним вздрагивает. — Дарсериан, — рука марсеновца судорожно сжимает его бедро. — Дарси, — другая царапает спину. — Дарси… — Хитклиф, заткнись, — сипло требует Дарсериан и хмурится, когда чувствует влажные губы на кончике уха. — Готье, — поправляет тот. — Назови меня Готье. — Ещё что сделать? — огрызается Котийяр. — Обломаешься. Ритм резко замедляется. Движения бёдрами становятся ленивыми, почти неосязаемыми, отдавая лишь подобие трения. Дарси физически не может подстроиться под этот медленный темп, ведь возбуждение требует большего, а Готье сопротивляется, не поддаваясь навстречу. Он запоздало понимает, что доминирование полностью утеряно. Он чувствует только тяжёлое дыхание у уха, как пальцы перебирают его волосы и бешено бьющееся сердце напротив. В этом бреду Котийяр слышит шёпот Готье: — Я хочу услышать, как ты стонешь моё имя. Дарсериан кусает губы и краснеет так, что уши полыхают. Какой же это бред! Почему вдруг всё так перевернулось? Недавно именно Хитклиф смущался и приглушённо стонал сквозь зубы от его выкрутасов. Так что же поменялось? — Заткнись, — хрипит Дарси, теряя контроль даже над своим телом. Он прижимается теснее, цепляется за его плечи, едва сдерживаясь, чтобы сдержать рвущиеся наружу неприличные звуки. — Я ускорюсь, если ты скажешь моё имя, — Готье отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. — Разве это так сложно? — он наклоняет голову в немом вопросе. — Тем более, ты уже звал меня до этого. Дарсериан испепеляюще смотрит на него снизу вверх, загнанный в угол. Он буквально тонет, видя парня таким. Растрёпанным, взлохмаченным и до такой степени горячим, что его пальцы невольно сжимаются на чужой талии. — Ты невыносим… — Готье тихо усмехается от этих слов. — Ненавижу тебя. — Буду знать. Дарси держится ещё пару мгновений. Но стоит Хитклифу сделать короткий рывок, а затем вновь остановиться, как он срывается. — Готье… Твою мать, Готье, Готье, Готье! Тот наклоняется и в награду резко подаётся бёдрами вперёд, возвращая им долгожданное трение. Дарси всхлипывает и тут же зарывается лицом ему в шею, пряча вспыхнувшие щёки. Он сошёл с ума. Что он только что сказал?! С каким выражением лица, раз в глазах Хитклифа словно зажёгся пожар? А голос? Боже, он надеялся, что этого никто и никогда не услышит. Это было слишком даже для него. Готье же долго приходил в себя. Он никогда не мог подумать, что Дарсериан может быть таким… красивым? Всё тело разом охватил жар, и он был не в силах сдержать восхищённую улыбку. Вдруг захотелось ещё. Желание узнать, что ещё скрывает в себе Дарсериан, мучительно. Но он понимает, что сейчас их хватит только на пару рванных толчков. Готье не успевает почувствовать разочарование, как слышит тихое хныкание в шею, и тело под ним начинает бить мелкая дрожь. Он улавливает намёк, чуть ли не подпрыгивает от сильных рывков навстречу и с протяжным мычанием изливается вслед за Дарсерианом. Какое-то время они лежат, не в силах пошевелиться. Учащённое дыхание приходит в норму не сразу, зато на веки Готье разом наваливается усталость, от которой хочется лечь спать. Он пытается встать, но каждый раз обессиленно падает обратно на грудь Дарсериана. — Меня ноги не держат… — после очередной попытки встать, произносит Готье. Дарсериан закатывает глаза. — И куда подевалась вся твоя энергия? Недавно ты был куда подвижнее. — Завались, — устало бормочет Готье в его шею. Котийяр тяжело вздыхает и, собравшись с силами, приподнимается на локте. Он обхватывает Готье одной рукой поперёк спины, крепко прижимая к себе, а второй упирается в пол. Рывком они оба принимают сидячее положение. Готье дёргается от неожиданности, но не сопротивляется, позволяя держать себя. Его голова безвольно падает на плечо Дарсериана и пальцы слабо цепляются за чужую рубашку. — Дальше сам. — Говорю же, ноги не слушаются, — сердито цедит Готье. — Если бы я мог встать, сделал бы это раньше, идиот! — Кто тут ещё идиот, — выдыхает Дарсериан и, вопреки словам, начинает подниматься, попутно вздёргивая Хитклифа на ноги. Выходит неуклюже: Готье шатается, хватается за его плечи, чуть ли не роняет их обоих обратно, но в последний момент Котийяр успевает перехватить его за талию и прижать к стеллажу. — Твою мать, ты после оргазма всегда такой размазня? — Замолчи, — симпло требует Готье, смущаясь и хватаясь за задние полки, чтобы больше не держаться за Дарсериана. Он быстро застёгивает рубашку, но пальцы всё ещё дрожат. Он злится, что не получается с первого раза. Дарсериан же смотрит на это зрелище, не сдерживается и издаёт смешок. Готье непонимающе на него зыркает. — Не подумай, — Котийяр качает головой и прислоняется к стеллажу рядом с ним. — Мне просто интересно, почему ты вдруг решил… — он многозначительно смотрит вниз, — сделать это. — Не знаю, — честно признаётся Готье. Он кусает губы, осознавая, что натворил. — В моменте мне показалось, что это эффективный способ тебя заткнуть. — Не то слово, — передразнивает Дарсериан, — очень эффективно. — Слушай, — Готье проводит пятернёй по волосам, чтобы прийти в себя. — Мы можем сделать вид, что ничего не было. Дарсериан тут же протестует: — Не хочу. — Что? — парень удивлённо на него уставился. — Не хочу делать вид, что этого не было. — В серых глазах читается вопрос. — «Сделанного не воротишь», слышал о таком? Если для тебя это была ошибка — пускай, но для меня это значит другое. — Он взглянул на него. — Ты ведь тоже этого хотел, да? — лицо напротив вспыхивает. — Даже если и нет, тогда ты бы не стал целовать меня в ответ. Довёл бы дело быстрее, но ты специально тянул момент. Может, тебе стоит сперва разобраться в себе, прежде чем бросать ситуацию на самотёк? Так дела не решаются, если ты не знал. Кажется, молчание длится целую вечность. Оно висит в воздухе, давит на плечи и Дарсериан буквально ощущает весь мыслительный процесс Готье. Как тот принимает все стадии принятия от явного отрицания до неуверенного принятия. Они молчат ещё какое-то время, пока голос Готье не разрезает тишину: — Ты прав, глупо отрицать очевидное. — Но тут же добавляет: — Я правда не понимаю, что между нами. Ты ненавидел меня на протяжении нескольких месяцев, с момента нашей первой встречи. Хотя не знаю, можно ли вообще употреблять «ненавидел» вместо «ненавидишь» по отношению к тебе. Но судя по тому, как ты вечно смотришь на меня, могу предположить, что «ненавидел» подходит куда больше. Мне просто интересно… я тебе нравлюсь? — На щеках выступает румянец, выдавая его волнение. — Не думаю, что ты бы так легко принял положение, в котором оказался. Дарсериан, которого я знаю, оттолкнул бы меня ещё при первой попытке двинуться. Дарсериан криво усмехается и отводит глаза. Нет, он не сможет признаться сейчас. Слишком спонтанно, слишком рано, слишком… да он сам узнал об этом не раньше Готье! Ему бы сперва разобраться с навалившимся чувством в одиночку, а потом уже предпринимать какие-то действия. Но Готье, конечно же, видит его насквозь. Дарсериану не понадобилось ничего делать, поскольку его молчание говорило само за себя. И на удивление, Готье не смеётся, не морщит лицо в отвращении. Наоборот, стоит чересчур спокойно, для того, кто узнал о чужой влюблённости. Дарсериана это не на шутку пугало. Лучше бы он возмущался, кричал, пинал и бил всех вокруг. Но всё случилось с точностью до наоборот: Готье молча разглядывал противоположный стеллаж. — Дарсериан, — названный сжимает губы, его взгляд метался по сторонам, избегая встречи. — Не хочу говорить наперёд. И давать каких-то гарантий тоже. Но, возможно, если я уже ответил на твои поцелуи… шанс есть. — Котийяр изумлённо поворачивает голову. — Рано пока говорить о чём-то, но обсудить этот вопрос стоит. — Готье коротко улыбается, — Но не сейчас. Чувствую, что скоро свалюсь на пол от усталости. Дарсериан ещё пару секунд смотрит на него, переваривая сказанное. Это получается, что у него действительно есть шанс? Он всё правильно понял? У него есть шанс на взаимность? С Готье? Хочется рассмеяться, но вместо этого он обводит их задумчивым взглядом. С растрёпанными волосами, в мятой одежде, они явно не похожи на патрициев, которые были погружены в обычное чтение книг. До него вдруг доходит вся абсурдность ситуации. — А как мы пройдём с таким видом мимо всех? — озадаченно спрашивает Дарсериан. Что ж, похоже, у них появилась ещё одна проблема.