Алекдестер

Вроде бы что-то должно быть... А, да, фанфик...

      С такими словами один серый человек пошёл с задумчивым видом до своей комнаты. Длинный коридор со множеством дверей, рисунки поверх одинаковых досок падали на вкус хозяев комнат, имена были подписаны так, как личности захотели и на любом языке: у кого на ручке, у кого табличка, у кого в углу двери или вообще не подписано, потому что уже по рисункам было понятно, кто там живёт. Строго первоначальная по дизайну дверь была только у главы всего этого сборища — Прискас. Куртцберг... Да, имя у неё пишется с точкой, как заявляет сама Прискас., даже сокращённые или прозвищные формы имени пишутся строго с точкой, например Приск. или Преосканико., как называет сиреневую наш герой вне её присутвия.       Войдя в свою тёмную берлогу, сероволосый лёг на кровать спиной вверх и подмял подушку под горло, достав телефон из кармана, проверяя сначала время, светилось 6 февраля 19:32, а потом заходит в приложение. Шли часы, текст набирался, строясь в сюжетную линию, редактирование шло параллельно реализации идеи, глубокой ночью подходил конец самого фанфика, ледяные глаза уже начали слипаться от усталости, а зубы начали побаливать от веса головы на сжатые челюсти. Нажав кнопку «сохранить», бледный выключил телефон, воткнул в устройство зарядку, так как уже там были 4%, положил рядом на тумбочку и лёг обратно, прикрыв глаза...       Внизу гул в гостиной начал постепенно рассеиваться, пока совсем не стих, оставив только мимо проходящие шаги по коридору. Остались там только два фиолетовых силуэта в чёрной и жёлтой куртках... Прискас. и Кистарикфер молча сидели на одном диване, смотря на стол, который сломан в щепки. — Блять, не надо было Маньяку с Настюхой давать коньяк... — пробурчал арахнид, потирая переносицу. — Ага, так обрадовались уходу Миллионного, что стол разъебали в порыве страсти. Только у меня вопрос: откуда у нас алкоголь в доме? Кэст, не знаешь? — Да откуда мне это видеть? Хотя при последней вылазке в город у нас куда-то пропал рысь, а потом когда нашёлся у него что-то подозрительно склякнуло в рюкзаке... — тёмно-фиолетовый поморщился, пытаясь вспомнить детали, а потом резко замирает, хмурясь от догадки. — Сучара семнадцатилетний... Теперь у меня вопрос: как ему, несовершеннолетнему, продали?... — Бля... — Прискас. виновато обхватила голову, смотря в пол. — Я слишком стар для этого дерьма... — прохрипел Кистарикфер, откидываясь на спинку дивана, смотря в потолок. — Конечно старый, тебе в этом июле 27 ёбнет, дедус. — хмыкнула Приск., глядя на Юта. — И не напоминай, демонюга, без тебя херово... — опять же хрипло и отчуждённо прошептал малиноглазый. — Да ладно, на правду не обижаются! — развела руками красноглазая. — Ты бы обиделась, если я тебя назвал бы-, — Кэстрим замер, осознавая озвучку своих мыслей, — ... не буду этого говорить, а то глаза пострадают... — смуглый отвернулся, потирая безымянным клык. — Говоришь про глаза, а сам к зубам тянешься. — фыркнула светло-пурпурная, складывая руки на груди. — У самой хвост в руки просится, когда ты орёшь сквозь хаос, что сейчас оглохнешь. — пропалил крайптаунец, стукнув себе по тому же клыку. — Как говорит наш синий очкарик: "не учи копчёного, сожри говна учёного"       Повисла непонятная тишина. У одного выражение морды "блять, что я нахуй спизданул", а у другой "сука, нахуй я это услышало". Последовал обоюдный взгляд в глаза друг другу, который держался до первого хмыка. В частности от Кистарикфера, у которого до перехода в этот дом бедные соседи слышали периодический ахуй от самого себя, заканчивающийся истерикой от стыда, но сейчас ему просто смешно. В гостиной начал появляться тихий смех двоих, переходящий в лютый ржач, который заставил распахнуться в темноте чёрных тряпок белющие глаза. Внезапный крик со второго этажа заставил заткнуться парочку мгновенно.