Время, которого не было

      Второй месяц в трущобах незаметно подошёл к концу. Холодные ночи нижних уровней заставили их окончательно отбросить остатки первоначальной неловкости. Теперь они засыпали на одной широкой лежанке, тесно прижавшись друг к другу, просто чтобы сохранить драгоценное тепло в неотапливаемом убежище.       Слушая ровное дыхание Шаи в темноте, Ксанатос всё чаще ловил себя на пугающей, но сладостной мысли.       «Может, мне вообще не нужно возвращаться?» — Размышлял он, глядя в запылённый потолок и чувствуя затылком мягкость её плеча.       Здесь не было Магистров, упрекающих его в гордыне. Не было бесконечных лекций о смирении. Здесь он чувствовал себя нужным, сильным и по-настоящему живым.       Но вместе со стабильностью пришла и другая, куда более острая проблема. Ощущение безнаказанности окончательно вскружило Шае голову. Присутствие рядом одарённого форсъюзера сделало её до безумия беспечной, словно она поверила в их абсолютную неуязвимость.       Очередная вылазка планировалась не ради выживания или острой необходимости, а исключительно ради азарта. Зелтронка решила увести дорогую партию оружейных модулей прямо из-под носа у местной вооружённой банды.       — Шая, это неоправданный риск. — Напряжённо шепнул Ксанатос, когда они затаились за ящиками на хорошо освещённом складе бандитов. — Нам не нужны эти кредиты. Их слишком много.       — Да брось, чудо-мальчик, это же профи! Тем интереснее их обчистить. — Самоуверенно отмахнулась она, её зелёные глаза азартно блестели в полумраке. — Расслабься и прикрой меня.       Но всё пошло не по плану.       Едва её пальцы сомкнулись на контейнере с модулями, склад озарился слепящим светом резервных прожекторов. Тяжёлые металлические двери с лязгом отъехали в стороны, впуская внутрь с десяток вооружённых до зубов головорезов.       Вместо того чтобы отступить в спасительную тень вентиляционной шахты, Шая с дерзким смешком выхватила свой простенький бластер и открыла огонь прямо с открытой платформы, наивно полагая, что эффект неожиданности сработает.       — Шая, в укрытие! — Взревел Ксанатос, мгновенно сбрасывая с плеч плащ.       Воздух разорвал шквал ответного огня. Сгусток раскалённой плазмы со свистом пронёсся в миллиметре от лица зелтронки, с громким треском опалив край воротника её куртки и оставив на скуле саднящий багровый ожог. Девушка испуганно вскрикнула, выронив оружие, и попятилась к краю платформы.       Ксанатос почувствовал, как время вокруг замедляется. Страх за неё ледяной хваткой сжал внутренности.       С гудящим звуком вспыхнул сапфировый клинок. Юноша ринулся вперёд, одним невероятным прыжком преодолевая расстояние и вставая между Шаей и наёмниками. Он двигался с пугающей, смертоносной скоростью, отбивая град бластерных зарядов, пока металл вокруг них плавился от попаданий.       Свободной левой рукой он грубо схватил остолбеневшую зелтронку за воротник и рывком зашвырнул за толстый стальной контейнер. Выйдя из укрытия на шаг, падаван протянул ладонь вперёд и обрушил на нападавших мощную, сокрушительную волну телекинеза. Пятерых бандитов буквально смело к противоположной стене с оглушительным хрустом.       — Бегом! — Рявкнул Ксанатос, хватая пришедшую в себя Шаю за локоть и утаскивая её в спасительный мрак технических коридоров под непрекращающийся вой бластерных выстрелов.       Они ворвались в убежище, тяжело дыша и едва держась на ногах. Ксанатос с силой захлопнул за ними тяжёлую металлическую дверь, задвинув засов, и резко развернулся к девушке.       Сапфировый клинок с шипением деактивировался, погрузив комнату в тусклый полумрак. Грудь юноши тяжело вздымалась. Адреналин, бурливший в крови, начал стремительно сменяться жгучей, неконтролируемой яростью.       Шая прислонилась спиной к стене, пытаясь отдышаться. Она демонстративно небрежно стёрла копоть со щеки, поморщившись от боли в обожжённой скуле, и попыталась выдавить из себя привычную дерзкую ухмылку.       — А я говорила, что будет весело. — Попыталась отшутиться она, хотя её голос заметно дрожал. — Видел бы ты их лица, когда...       — Замолчи! — Рявкнул Ксанатос так громко, что зелтронка вздрогнула.       Он в два шага преодолел разделяющее их расстояние, нависая над ней тёмной, грозной тенью. Глаза падавана метали молнии.       — Это была не игра, Шая! — Его голос сорвался на хрип. — Твоя самоуверенность и жажда адреналина ослепили тебя! Ты бросилась в гущу событий, совершенно не оценив риски!       Слова сорвались с губ обжигающим потоком, но стоило им прозвучать в тишине комнаты, как Ксанатос внезапно замер.       «Ты бросился в гущу событий, совершенно не оценив риски.» — Всплыл в памяти спокойный, строгий голос Квай-Гона.       Холодок пробежал по спине юноши. Он только что дословно, с теми же самыми интонациями процитировал своего учителя. Того самого «душного зануду», от чьих лекций он так отчаянно бежал. Гнев Ксанатоса мгновенно угас, сменившись оглушительным осознанием.       Квай-Гон отчитывал его не потому, что считал ребёнком или хотел унизить перед Советом. Он отчитывал его, потому что нёс за него ответственность. Потому что до одури боялся потерять своего ученика из-за его собственной глупости.       Именно это сейчас чувствовал Ксанатос. Ледяной, парализующий страх за жизнь той, кто стала ему слишком дорога.       Но Шая не умела читать его мысли. Для неё его слова прозвучали как надменный, высокомерный приговор. Она оттолкнулась от стены, её лицо исказилось от обиды и злости.       — Ой, да избавь меня от своих праведных лекций! — Выплюнула она, сверкнув глазами. — Можно подумать, ты сам никогда не рисковал! Мы выбрались, не так ли?!       — Мы выбрались только потому, что я успел вмешаться! — Попытался оправдаться Ксанатос, но его голос уже растерял прежнюю уверенность. — Я просто... Я испугался за тебя.       — Засунь свой страх обратно в Кодекс, джедай. — Зло бросила зелтронка, отступая на шаг к выходу. — Ты звучишь точь-в-точь как те старые, душные магистры, от которых ты сбежал. Думаешь, раз спас меня, то можешь указывать, как мне жить?       «Нет, я просто хочу, чтобы ты жила.» — Отчаянно подумал юноша, но слова застряли в горле.       — Знаешь что? — Шая резко развернулась, накидывая на голову капюшон. — Мне нужно проветриться. А ты сиди тут и медитируй на свои правила, Магистр Зануда.       Металлическая дверь с лязгом захлопнулась, оставив Ксанатоса в оглушительной, давящей тишине пустой комнаты.       Одиночество давило. Ксанатос мерил шагами тесное пространство убежища, пока бушующий в крови адреналин медленно уступал место горькому раскаянию.       «Я повёл себя как идиот.» — Признался он самому себе, с силой потирая виски.       Она не была джедаем. Она не давала клятв Ордену и не обязана была следовать их строгой дисциплине. Шая была просто девчонкой, выросшей на улицах, привыкшей выживать за счёт инстинктов и дерзости. А он сорвался на неё только потому, что до одури испугался вида пролетевшего мимо её лица бластерного заряда.       Падаван решительно накинул плащ. Ему нужно найти её, извиниться за резкость и спокойно поговорить. В конце концов, они ведь напарники.       Поиски привели его в шумную кантину на нижнем уровне, залитую неоновым светом и заполненную едким дымом дешёвых сигар. У входа грохотала ритмичная музыка, заглушающая голоса разношёрстной публики. Ксанатос натянул капюшон глубже на глаза, сливаясь с густыми тенями у стены, и начал сканировать зал.       Знакомую фиолетовую макушку он заметил у барной стойки почти сразу.       Юноша с облегчением выдохнул и сделал шаг вперёд, чтобы окликнуть её, но внезапно замер, словно натолкнувшись на невидимую стену.       Шая не выглядела расстроенной, обиженной или злой после их ссоры. Напротив, она весело и беззаботно смеялась, опираясь локтями на липкую стойку бара. А рядом с ней, непозволительно близко, стоял высокий, смазливый контрабандист в щегольской кожаной куртке. Он наклонялся к зелтронке, что-то нашёптывая ей на ухо, и его рука по-хозяйски покоилась на спинке её стула.       Ксанатос напряг слух, пропуская звуки музыки мимо себя с помощью Силы.       — Такая яркая птичка не должна летать в одиночку. — Самодовольно мурлыкнул контрабандист, поигрывая стаканом с какой-то ядовито-синей выпивкой. — Тебе нужен надёжный напарник для дел. Взрослый, с хорошим кораблём, а не местная шпана.       Шая кокетливо склонила голову набок, накручивая короткую фиолетовую прядь на палец.       — Кто знает. — Протянула она с дразнящей улыбкой. — Может, я как раз сейчас и нахожусь в активном поиске нового партнёрства. Мой предыдущий напарник оказался невыносимым занудой.       «Нового партнёрства...» — Слова эхом отдались в голове падавана.       В груди Ксанатоса что-то с оглушительным треском оборвалось. Джедайский Кодекс учил отпускать привязанности, встречать предательство со спокойствием и милосердием. Но сейчас в нём не было ни капли милосердия.       Вместо привычного, светлого покоя из самых глубин его души поднялась Тьма — густая, обжигающе-холодная и пьянящая. Ревность, острая и ядовитая, смешалась с уязвлённым собственничеством аристократа. Эта зелтронка принадлежала ему. Они прошли через огонь, он спас ей жизнь, он целовал её у костра. И теперь она смеет вот так легко обесценивать всё это с первым встречным отребьем?!       Ксанатос не стал выходить на свет и устраивать банальную сцену. Его лицо исказила холодная, злая усмешка.       Он сфокусировал пылающий тёмный взгляд на стакане в руке контрабандиста. Тот как раз собрался сделать глоток, продолжая довольно ухмыляться.       Падаван едва заметно дёрнул двумя пальцами в тени плаща.       Невидимый удар Силы подбил локоть мужчины. Стакан резко дернулся, и контрабандист с размаху вогнал его себе в зубы, поперхнувшись ядовито-синей жидкостью. Напиток залил его лицо, потек за шиворот. Контрабандист взвизгнул от неожиданности, нелепо взмахнул руками, поскользнулся на пролитом напитке и с грохотом рухнул на грязный пол, увлекая за собой соседний стул.       Половина кантины взорвалась хохотом. Шая удивлённо моргнула, а затем тоже звонко рассмеялась, глядя на жалкое, барахтающееся в луже сиропа подобие «надёжного напарника». Вся его самоуверенность испарилась в одно мгновение.       Ксанатос наблюдал за этим с непроницаемым лицом. Сердце всё ещё болезненно сжималось от её слов, но в венах пульсировало тёмное, мстительное удовлетворение. Ощущение собственной власти на секунду заглушило боль обиды.       Он развернулся на каблуках и бесшумно покинул кантину, растворившись в неоновых сумерках. Он будет ждать её в убежище. Им предстоит очень серьёзный разговор.       Ксанатос сидел в кромешной темноте убежища, даже не подумав разжечь очаг. Тишина давила на барабанные перепонки, а в груди зияла холодная, ноющая пустота.       Металлическая дверь со скрипом отворилась, впуская полоску тусклого неонового света с улицы. Шая бесшумно скользнула внутрь, плотно закрыв за собой засов. Она постояла у порога, привыкая к темноте, и наконец заметила неподвижный силуэт падавана на лежанке.       — Эй, Магистр Зануда... ты остыл? — Тихо и немного неуверенно позвала она, пытаясь свести всё к привычной шутке.       Юноша медленно поднялся. В полумраке его фигура казалась пугающе напряжённой.       — Я думал, мы друзья. — Глухо произнёс Ксанатос, делая шаг навстречу. — Что мы напарники. Что мы вместе.       Шая замерла. Её плечи едва заметно напряглись.       — Я пошёл за тобой, чтобы извиниться, но нашёл тебя в баре. — Продолжил падаван, и его голос сорвался, выдавая глубокую, кровоточащую обиду. — А ты чуть не предала меня, заигрывая с первым встречным! Искала мне замену, хотя сама говорила, что не хочешь быть легкодоступной! Что не хочешь быть стереотипной зелтронкой!       Девушка опустила взгляд. Привычная дерзкая маска окончательно спала с её лица, оставив лишь болезненную усталость.       — Ты будущий джедай, Ксанатос. — Произнесла Шая с грустной, надломленной усмешкой. — Мы не навсегда. Рано или поздно ты бы опомнился и ушёл. Как же твой Кодекс?       Эти слова ударили по самому больному. Ксанатос стремительно сократил разделяющее их расстояние, вглядываясь в её лицо, пытаясь найти там хоть каплю той искренности, что была между ними у костра.       — Да плевать на Кодекс! — Отчаянно выкрикнул юноша, отбрасывая в сторону всю свою аристократическую сдержанность. — Неужели тебе совсем не важно всё, через что мы прошли?! Мы чуть не погибли вместе! Мы спасали друг друга! Я был готов остаться здесь навсегда и не возвращаться в Орден, если бы ты только попросила!       Он тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз. Его признание повисло в воздухе, обнажённое и уязвимое. Он предал идеалы джедаев, предал наставления Квай-Гона, отдал ей всё своё сердце — и всё ради неё.       Шая подняла голову. В её ярких зелёных глазах стояли слёзы, а взгляд был наполнен такой бездонной, невыносимой печалью, что Ксанатосу стало физически больно.       — Но ты не можешь тут остаться. — Едва слышно прошептала она.       — Почему?! — Воскликнул Ксанатос, инстинктивно протягивая руки, чтобы обхватить её за плечи.       Она не отстранилась, но её голос прозвучал как приговор.       — Потому что это всё не по-настоящему.       «О чём она говорит?» — Непонимающе пронеслось в его мыслях.       Слова упали, как тяжёлые камни, разбивая реальность вдребезги.       В одно мгновение мир потерял все звуки. Шум далёкого ночного города, свист ветра в щелях крыши, даже стук собственного сердца — всё исчезло, сменившись звенящим вакуумом. Краски стремительно выцветали, словно кто-то выкачивал из комнаты саму жизнь. Стены запылённого убежища, металлические ящики, их лежанки — всё это начало истончаться, осыпаясь сухим серым пеплом и растворяясь во мраке.       Ксанатос в ужасе распахнул глаза. Он сжал пальцы, пытаясь удержать Шаю, но ткань её куртки рассыпалась под его руками.       Зелтронка дольше всех оставалась живой и яркой. Её розоватая кожа, фиолетовые волосы и полные слёз глаза светились в наступающей тьме последним маяком тепла. Она смотрела на него с нежной, прощальной улыбкой, пока её фигура не начала таять, превращаясь в рой ослепительно белых искр.       — Шая! — В отчаянии закричал Ксанатос, бросаясь вперёд.       Его руки схватили лишь пустоту. Твёрдый пол убежища исчез. Опора ушла из-под ног, и юноша с беззвучным криком рухнул в абсолютно чёрную, бездонную пропасть, пока свет последних искр не погас над его головой навсегда.