Глава 2. Едят ли волшебники пиццу
7 июня 2026 г., 12:20
Они говорили. Ну, то есть — когда могли.
Частота ловилась не каждый раз, и Гарри не сразу разобрался, от чего это зависит. Поначалу думал — от антенны. Потом решил, что от батареек, хотя у приёмника, кажется, и батареек не было, он непонятно от чего вообще работал. Джеймс объяснял про луну и грозы, Гарри говорил: А, понял, — хотя не очень понимал. Просто стал замечать: в грозу — лучше. В полнолуние — тоже. Запомнил, не зная зачем.
Они разговаривали про всякое. Джеймс спрашивал про школу. Гарри рассказывал — учительница Миллер, у неё есть усы, это не такое частое явление; двойка по истории, потому что он перепутал даты; Дадли, который на той неделе уселся на портфель и сломал его. Джеймс слушал внимательно — серьёзнее, чем Гарри ожидал. Взрослые обычно слушали вполуха и потом говорили что-то бодрое и бессмысленное типа «ничего, справишься». Джеймс такого не говорил. Он уточнял иногда, молчал иногда, смеялся иногда.
— А у тебя есть собака? — спросил Гарри однажды.
— Нет. Почему ты спрашиваешь?
— Просто. Я бы хотел собаку. Тетя не разрешает.
— Из-за аллергии?
— Не знаю. Она просто не разрешает. — Пауза. — А кот?
— Нет. У меня есть сова.
— Сова?
— Ну, сова. Они удобны для почты.
Гарри подумал об этом. Сова для почты? Странноватая идея.
— Как её зовут?
— Эффи. Жена назвала.
— У тебя есть жена?
— Есть. — Голос у него стал чуть другим. Мягче, что ли. — Лили. Рыжая. Очень умная и периодически смотрит на меня как на законченного идиота.
— Она права?
Пауза. Потом Джеймс засмеялся. По-настоящему, не вежливо.
***
— Почти всегда, — сказал он. Про то, что он волшебник, Гарри узнал постепенно. Не в один момент. Джеймс спросил однажды, бывает ли так, что происходят странные вещи — как будто само собой, когда очень злишься или пугаешься. Гарри ответил не сразу. Потому что это было то, о чём не говорят. Тетя Петуния произносила «ненормально» таким голосом, каким говорят про что-то плохое, и Гарри привык считать это чем-то плохим. — Ну... бывало, — сказал он осторожно. — Тетя меня однажды постригла почти под ноль. А к утру всё выросло обратно. Она очень злилась. И ещё — однажды Дадли за мной гнался, и я как-то оказался на крыше школы. Не знаю как вообще. — Это не совпадение, — сказал Джеймс. Гарри помолчал. — Это плохо? — Нет. — Твёрдо. — Это вообще не плохо. Это значит — ты волшебник, Гарри. У тебя магические способности. Это нормально, это не болезнь, не поломка. Просто ты из... другой части мира, вернее сказать. Есть скрытая часть, где живут волшебники. — И ты там живёшь? — И я. — И на метле летаешь? — Летаю. — Настоящей? Не игрушечной? — Настоящей метлой, да. Только специальной. — А она... — Гарри остановился. — А она как работает? Ты просто садишься и она летит? — Примерно. Там чуть сложнее, но в целом да. — Здорово, — сказал Гарри. И подумал ещё. — Джеймс, а волшебники едят пиццу? Пауза. — Едят, — сказал Джеймс. — Почему ты спрашиваешь? — Просто интересно. Я думал, может, у вас другая еда. — Почему другая? — Ну... волшебная. Джеймс немного помолчал. — Гарри, я сегодня на обед ел яичницу. Она была вполне обычная. — Понятно. — Гарри кивнул, хотя тот не мог видеть. — Просто хотел знать.***
Книга появилась в дырке в стене — той, где выпал кирпич с левой стороны, Гарри сам про неё сказал. Джеймс попросил место, которое существует «в обоих временах». Эту фразу Гарри не понял, переспросил. Джеймс объяснил что-то про то, что они говорят не просто из разных мест, а из разных... времён. Гарри сказал: А. Подумал. — То есть ты не сейчас, да? — и Джеймс ответил: Правильно, не сейчас. Гарри ещё немного подумал, уставившись в паутину Ромбика, и сказал: Понял. Хотя, если честно, не очень. Книга оказалась маленькой, с твёрдым потрёпанным переплётом. На обложке ничего, внутри на первой странице от руки: «Основы артефакторики для самостоятельного изучения». И ниже, другим почерком — «Гарри». Просто имя. Он прочитал первые две страницы и не понял почти ничего. — Я получил книгу, — сообщил он при следующем сеансе. — Хорошо. Как она тебе? — Я не понимаю слова. — Какие? — Ну... — Гарри перелистнул. — «Потенциал волшебника формируется в соответствии с врождёнными предрасположенностями и усиливается направленной концентрацией». Это что значит? Пауза. — Это значит: у каждого своя магия, и ею можно учиться управлять. — А зачем тогда написано не так? — Традиция, — сказал Джеймс серьёзно. Гарри посмотрел на следующую страницу. Там было много схем со стрелочками. Схемы он любил — их хотя бы можно рассматривать, не зная слов. — Тут нарисованы штуки. — Артефакты. Предметы с волшебным зарядом внутри. Это семейная тема, если честно. Поттеры этим занимались поколениями. — А я Поттер. — Поэтому и прислал. Гарри прислонился спиной к трубе. — Джеймс, а ты Джеймс Поттер? — Да. — Значит, мы родственники, наверное? Долгая пауза. — Наверное, — сказал Джеймс осторожно. — Классно, — сказал Гарри. — У меня вообще никаких нет. Ну, кроме дяди Вернона. Но он не считается. Джеймс что-то ответил тихо — может, не для Гарри: Мальчик, ты понятия не имеешь. — Что? — переспросил Гарри. — Ничего. Читай книгу.***
Он читал. Медленно. Некоторые страницы по нескольку раз. Схемы начал срисовывать в тетрадку — обычную школьную, потому что другой не было. Подписи к схемам разбирал по словам, спрашивал у Джеймса, что означает «канализация потока» или почему здесь нарисованы спирали, а не прямые линии. Джеймс отвечал. Всегда. Даже на самые дурацкие вопросы. Иногда они занимались долго — пока гроза, пока луна на нужном месте. Иногда связь была плохой, слова через слово, и Гарри переспрашивал, а Джеймс терпеливо повторял. Один раз Гарри на полуслове уснул прямо с приёмником в руках — устал, был длинный день, — и проснулся в четыре утра от тишины. Пустое шипение. Гроза давно ушла. Он сунул приёмник под матрас и снова заснул.
