Мое время

— Мерлиновы яйца! — вскрикнул Гарри, резко садясь и растерянно моргая, пока оглядывал смутно знакомую белую пустоту. Он почти ожидал, что Дамблдор снова появится перед ним, как в дежавю. Но вокруг не было ничего, кроме белой пустоты. — Чёрт возьми, не могу поверить, что она меня убила, — пробормотал он, болезненно морщась, и медленно поднялся на ноги. «Она меня убила?» — подумал он, оказавшись в том же месте, что и раньше, когда он вернулся в первый раз после разговора с Дамблдором. Он действительно простил старика, но только после того, как понял, насколько сурово в волшебном мире наказывают за жестокое обращение с детьми. Словно в мерцающем кино, появилась фигура на коне, одетая в черно-зелёную одежду. Что-то вроде старинной модной одежды, которую он видел на портретах. Конь, казалось, не двигался, мерцание просто неумолимо приближалось, пока он не услышал стук копыт и ржание. Гарри замер, прикрываясь руками, но в него никто не врезался. Вместо этого перед ним возникла фигура. Та самая, которая, он был уверен, сидела на лошади. — У тебя много общего с Игнотусом, — произнёс голос, почти манящий, словно зазывающий и успокаивающий. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — спросил Гарри, чувствуя, как бешено колотится его сердце. У него было подозрение, но он не хотел в этом признаваться. — Можешь звать меня Морт, — сообщил он юноше, снимая капюшон. Он выглядел как молодой человек в расцвете сил, лет двадцати, хотя на самом деле был самым древним существом во всём мироздании. — Смерть, — выдохнул Гарри, нисколько не ошеломлённый, несмотря на то, что ему хотелось быть ошеломлённым. Облизнув губы, он тихо сглотнул. — Я думаю… она на самом деле убила меня тогда... Глупая сука, — злость превышала всё, что он когда-либо чувствовал. Он должен был быть свободен жить своей жизнью, но теперь? Теперь он был мёртв, и всё потому, что Джинни чувствовала себя обиженной из-за того, что он отказался снова встречаться с ней. — О да, — согласился Морт, улыбнувшись слишком уж невинной улыбкой. Его чёрные волосы были собраны в хвост, а аристократические черты лица подчёркивали и акцентировали все детали, делая его невероятно красивым. В те времена инбридинг делал чистокровных — по крайней мере, большинство из них — довольно непривлекательными. Гарри недовольно хмыкнул: по его мнению, не стоило так радоваться. — Что с ней будет? — спросил он, надеясь, что ей это так не сойдёт с рук... но, честно говоря, он не ждал многого от волшебного мира. Он топтался на месте уже восемь десятилетий, всё разрушал, и никому до этого не было дела. — О, она будет в таком восторге, когда услышит оглашение завещания, — заявил Морт, тихо посмеиваясь и сверкая глазами от мстительного удовольствия. — Жаль только, что вы забрали имущество Поттеров из Гринготтса, и там ничего не осталось, правда? — он имел в виду имущество Блэков, которое, естественно, перешло к Поттерам, поскольку Гарри был лордом Гарри Блэк-Поттером. — Она охотилась за моими деньгами? — спросил Гарри, чувствуя, как в груди закипает боль. Ему показалось странным, что она так отчаянно хотела вернуться к нему. Однако он ни на секунду не подумал, что она охотилась за его деньгами. Она не упомянула, что замужем, и, похоже, была против того, чтобы так скоро обзаводиться семьёй... у него скрутило живот. Снова облизнув губы, он спросил: — Они... они все охотились за моими деньгами? — Конечно, нет, — заявил Морт. — Остальным членам семьи не всё равно. В каждой семье есть паршивые овцы, ты уже должен был это понять. Гарри подумал о Петунии и не смог удержаться от обречённого кивка. Судя по тому, что ему рассказывали, Петуния и Лили были очень разными. К сожалению, никто никогда не рассказывал ему о его бабушке и дедушке по материнской или отцовской линии; он знал их имена только из журналов. Резко вдохнув, он подумал: «Поймают ли её? Накажут ли за убийство?» — О, конечно, авроры не настолько некомпетентны, — сказал Морт, растянув губы и показав больше зубов, чем нужно. — Она получит поцелуй дементора за свои проделки; они в ярости из-за её поступка. Учитывая, кто такой Гарри Поттер. Гарри кивнул. Ему так много хотелось спросить. Но в то же время он задавался вопросом... неужели это лишь отсрочка неизбежного? Он никогда не боялся смерти, ведь он провёл первые десять лет своей жизни так, как провёл... в этом не было ничего удивительного. В семнадцать лет он с радостью пошёл навстречу смерти, чтобы спасти всех, кого любил... просто он не ожидал, что умрёт вот так, после того как наконец вернулся. — Пора, да? Двигаться дальше? — у него было столько планов, а бедный Кричер... он, наверное, уже знал, что они с Кричером связаны узами хозяина и домового эльфа. — Это зависит только от тебя, куда ты переедешь, — усмехнулся Морт, глядя, как расширяются от удивления эти зелёные глаза. — Для Игнотуса не было ничего важнее семьи, и мысль о том, что она распалась из-за тебя, разбивает ему сердце. Игнотус — очень хороший друг, и мне неприятно видеть его таким расстроенным. Игнотус был рядом со мной на протяжении веков, и в книгах верно сказано, что Игнотус покинул бренный мир, не оказав сопротивления Смерти. Это было так редко. Подумать только, что последний из его рода был таким же. — Я могу вернуться? — Гарри вытаращился на Морта. Конечно же, он неправильно понял? — Я на самом деле не твой Учитель, не так ли? — он ведь не был каким-то бессмертным, не так ли? Морт рассмеялся, но смех его был добрым, а не насмешливым. — У Смерти нет хозяина, Смерть не нуждается в хозяине, — сказал он с поддразниванием. Гарри расхохотался, широко ухмыляясь. Добби говорил что-то похожее. Гарри расслабился, ему стало намного легче, но любопытство всё равно не давало ему покоя... — Ты делаешь это только из-за Игнотуса? — В нём не было ничего особенного? Теперь ему стало гораздо легче. — О нет, тебя уже касалась смерть, — сообщил ему Морт, не утруждая себя ложью. — На самом деле трижды, но в этот раз я делаю это ради Игнотуса. — Что за услуга? — задумчиво спросил Гарри, гадая, что он имел в виду, говоря о том, что он «прикосновенен к смерти», ведь он и так умер. — Чтобы имя Певерелл процветало, как и должно, — с нежностью в голосе сказал Морт. — Нам нужно лишь сделать твои волосы прямыми, а не волнистыми, и изменить черты лица, чтобы они больше походили на Певереллов. Тогда никто не будет сравнивать тебя с Поттерами. — Что? Почему? Почему я не могу просто снова стать Гарри Поттером? — громко спросил Гарри, и его лицо исказилось от недоумения. Все мысли о «прикосновении к смерти» вылетели у него из головы, пока он пытался понять, что происходит и что пытается сказать Морт. У Смерти, вероятно, было в запасе всё время мира, так что он мог бы потратить целую вечность на объяснения... но он просто знал, что время в данный момент остановилось, и это знание приводило его в замешательство. — Потому что я вижу самые сокровенные желания твоего сердца, — промурлыкал Морт. — Я вижу, чего ты на самом деле хочешь, что ты видишь в зеркале Эризеды. Возможно, люди изменились... но желание осталось прежним. — Семья, — пробормотал Гарри, опустив взгляд на свои ноги. Он всегда мечтал о собственной семье. О людях, которые будут любить его безоговорочно, которым будет всё равно, что он — Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, и что он натворил... которые будут любить его просто за то, что он любит их в ответ. Это заставило его задуматься, почему он так отчаянно цепляется за имя Гарри Джеймс Поттер. С самого рождения это имя приносило ему одни страдания. Может быть, просто может быть, было бы неплохо стать кем-то другим, кем-то не таким, как он... как ни странно, он мечтал об этом. Может быть, ему стоит согласиться на этот безумный план, и тогда его оставят в покое... он сможет жить как обычный человек. Впервые в жизни он сможет слиться с толпой, и это его невероятно воодушевляло. — Я буду того же возраста, верно? — спросил Гарри, желая быть уверенным. — Я бы не хотел... снова идти в Хогвартс? — теперь эта мысль наполнила его ужасом. — Традиционное обучение точно было не для тебя, но ты скрывал свой ум ото всех, даже от собственных друзей, — согласился Морт, бросив на него понимающий взгляд. К тому времени, когда он поступил в Хогвартс, он уже привык к этому. Особенно когда дело доходило до настоящей магии. Он происходил из очень могущественного рода, к которому добавилась капелька свежей крови, так что это было ожидаемо. — И да, тебе будет столько же лет, сколько сейчас. Гарри расслабился: он мог бы просто сдать экзамены в Министерстве, никто бы и глазом не моргнул, такое случалось сплошь и рядом. — Есть кое-что, что ты должен знать, — заметил Морт, и в его голосе зазвучали коварные нотки. Гарри сглотнул, резко поднял голову и уставился на Морта, который явно был доволен собой. — Ты не можешь вернуться в своё время, — объяснил Морт, взмахнул рукой, и перед ними появились стулья. Он сел и жестом пригласил Гарри сделать то же самое. Гарри нахмурился, сел и почувствовал ещё большее облегчение, когда понял, как сильно у него всё болит. Это и было его настоящее тело? Он просто предполагал, что его тело находится, ну, знаете, внизу, как и раньше. Но на этот раз всё было по-другому? Он не помнил, чтобы в прошлый раз, когда он целую вечность стоял и разговаривал с Дамблдором, у него что-то болело. — Что значит, я не могу вернуться в своё время? — ужас сжал его сердце. — И что мне теперь делать? Оказаться в будущем? — О нет, будущее меняется прямо у нас на глазах, — зачарованно произнёс Морт. Каким же прекрасным был этот мир, но в то же время он находился в постоянном движении. Так будет до тех пор, пока эти события не произойдут — если они вообще произойдут, — но сам факт того, что я их вижу, многое говорит о грядущем. Мальчику могло казаться, что он когда-нибудь вольётся в коллектив и станет никем, но, куда бы он ни пошёл, он всегда будет выделяться в толпе. Люди будут тянуться к нему, желать его, восхищаться им, а его силы... всегда будут вызывать у всех благоговейный трепет. Гарри уставился на него: настороженность боролась в нём с недоумением. — Я не понимаю, — но он понимал, он подозревал, он просто знал. — О, но ты же понимаешь, не так ли, юноша? — пробормотал Морт. Гарри был таким маленьким, просто малышом для него в его бесконечной мудрости и присутствии. Он мог выглядеть как человек, которому едва перевалило за двадцать, но он был достаточно стар и мудр, чтобы понимать, когда ему лгут, когда кто-то отрицает это. Гарри прерывисто вздохнул. — Прошлое, — признал он. — Подозреваю, простирается гораздо дальше, чем на двадцать лет назад. Ты ведь уже отправил туда моё тело, да? — Чем дольше он здесь находился, тем больше чувствовал и осознавал. Это было странно для так называемого «внетелесного опыта». Морт с гордостью наблюдал за птенцом и кивнул ему, когда тот взглянул на него. Да, у него был такой же неуемный ум, как у Игнотуса, и его старый друг мог бы им гордиться. Поразительно, насколько он был похож на Игнотуса. — Когда? — спросил Гарри, мысленно готовясь к чему угодно. — Ну конечно, в 1945 году, — ответил Морт, сверкнув белоснежными зубами. У Гарри от удивления отвисла челюсть. — Всего 45? Почему не 42? Я мог бы полностью остановить Волан-де-Морта. — К тому моменту у того уже было несколько крестражей, три или четыре? Он уже медленно сходил с ума. — Так жаждешь убивать, — с болезненной гордостью сказал Морт. — Стал бы ты винить маггла за его поступки, если бы он был явно психически нездоров? Гарри вздрогнул. — Что? Ну, нет, но это не одно и то же… — Разве? — криво усмехнулся Морт. — Со многими его убеждениями ты согласен? Гарри облизнул губы. — Это неважно, он всё разрушит... если бы маггл поступил так же, я бы его тоже убил. Морт продолжал смотреть на него, недоверчиво приподняв бровь. — Я бы убил, — настаивал Гарри. Он бы сделал это, ему бы это не понравилось, но он бы сделал. — Возможно, — согласился Морт, склонив голову. Возможно, он бы так и поступил. — Есть способ исцелить его душу, снова соединить её с телом. Гарри саркастично и мрачно рассмеялся. — Да, раскаяние, — фыркнул он. — Не думаю, что он хоть раз в жизни испытывал раскаяние. Он знал это слово, но не знал, что это за чувство. — Правда? Ты был связан с ним, ты знаешь, что он может чувствовать эмоции, — спокойно заметил Морт. — Ты почувствовал его страх, его восторг, его возбуждение; по общему признанию, ближе к концу его дело пошло наперекосяк. — Зачем ты мне это рассказываешь? — подозрительно спросил Гарри. — Ты хочешь, чтобы я спас его? — Он убил его родителей! Убил сотни других волшебников и ведьм, и всё ради своих так называемых целей, которые были такой ерундой. Ах, но были ли они? Вначале они были... тем, чего он лично хотел. Он бы ещё не убил никого, кто этого не заслуживал... а он бы убил? По крайней мере, его бухгалтерская книга ещё не была бы залита кровью. — Что за заклинание? И почему мы о нём не знали? — Это значительно упростило бы ситуацию. — Это не какая-то известная магия, она давно утрачена и забыта, — сообщил ему Морт. — И не в этой вселенной, но не стоит перегружать мальчика информацией. В конце концов, он всё ещё в своей вселенной, и если давать ему ненужную информацию, разговор затянется надолго. Гарри подался вперёд, пристально вглядываясь зелёными глазами в тёмные. — Расскажи мне, — решил он. Он сделает то, что должен... но он не собирается ввязываться в войну... ни за что, он уже пережил две. — *Figite me totum et anima una*, — сообщил ему Морт, наблюдая, как тот бормочет эти слова себе под нос, пытаясь их запомнить. — Ты избавишься от черт и наследия Поттеров и полностью примешь фамилию Певерелл, — объяснил Морт. — И встретишь человека, который будет очень, очень близок тебе по духу и физически. У Гарри перехватило дыхание. — Кто? — Морт, по сути, сказал ему, что это волшебник, тот, кто может дать ему семью. Тоска пронзила его с такой силой, что он не смог её сдержать. — С этим ты разберёшься сам, — с нежностью в голосе ответил Морт. Игнотус тоже встретил свою идеальную пару, и они прожили долгую и счастливую жизнь. Только он решил пройти сквозь завесу смерти и переродиться. — О, — пробормотал Гарри, размышляя о том, кто может быть его потенциальным соперником. — Это ведь не Волан-де-Морт, да? — взвизгнул он, как придушенная курица. — Нет, это не Волан-де-Морт, — усмехнулся Морт. Судя по выражению его лица, ему хотелось сказать «да», но он не мог заставить себя обмануть мальчика, даже ради шутки. Увидев умоляющий взгляд Гарри, он сдался. Как и Игнотус, который был его единственным другом на протяжении последних столетий, он не мог устоять перед этим взглядом. — Это Орион Блэк. Лицо Гарри помрачнело. — Но Сириус… — сказал он. — Сириуса и Регулуса не будет… их не будет… не будет. — О, они будут, но с другими родителями, — сухо ответил Морт. Это немного успокоило Гарри, но не избавило от тревоги. Ему просто казалось, что это неправильно. — Кем я стану? — Так и будет: ты станешь Хайденом Игнотусом Хайдаром Певереллом, чистокровным волшебником. Предыстория, которую ты придумаешь, будет твоей собственной, — сообщил ему Морт, предоставив ему некоторую свободу в выборе своей истории. — Отправляйся в Гринготтс, заяви права на титул лорда Певерелла и поместье. В твоём сундуке всё ещё есть поместья Поттеров и Блэков; добавь их к своим счетам. — Это сделало бы его самым богатым волшебником в Великобритании и, возможно, во всей Европе. Все памятные вещи Блэка и Поттера исчезли, чтобы никто не задавался вопросом, как они там оказались. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Иди с наилучшими пожеланиями, Гарри, — сказал Морт, щёлкнув пальцами. Рядом с ним появился Игнотус, и они оба наблюдали, как Гарри растворяется в небытии. В 1945 году Хайден Игнотус Хайдар Певерелл проснулся, задыхаясь от кашля.