Мое время

Орион с раздражением подошёл к единственному целителю в отделении. Он держался уверенно и неторопливо, и целитель повернулся, чтобы благодарно кивнуть ему. Блэки пожертвовали так много, что никто не хотел злить волшебника, даже если он им не нравился. К счастью, с наследником Орионом Блэком было довольно приятно иметь дело, хоть он и держался отстранённо. Он явно хотел оказаться где-нибудь в другом месте, но Йоль только подходил к концу, и он, несомненно, скучал по тем нескольким дням, когда вся его семья была рядом. — Если через десять минут я увижу, что медицинская карта наследника Певерелла всё ещё выставлена на всеобщее обозрение, я пойду прямиком к администратору и позабочусь о том, чтобы все, кто проходил мимо этой комнаты, остались без работы, — серьёзно заявил Орион. Он был крайне возмущён тем, что они выставили на всеобщее обозрение — пусть даже случайно — чью-то личную медицинскую карту. — Тогда я предам это огласке, и вы останетесь без пациентов и пожертвований. Так было до тех пор, пока он не открыл рот, но вместо того, чтобы разозлиться, он смутился из-за собственной оплошности. Он работал за двоих и был измотан, но это не оправдывало его. Наследник Блэк был совершенно прав: если бы кто-то другой заметил это и не счёл нужным упомянуть, он вполне мог бы потерять работу, или его попросили бы взять отпуск. «Попросили» — это, по сути, было требованием. — Конечно, я прошу прощения и благодарю вас за то, что вы сообщили мне, наследник Блэк, — сказал он. — Прошу меня извинить. — С этими словами целитель быстро направился обратно в палату, где находился Певерелл. Орион шёл в более спокойном темпе, довольный результатом. Он напугал целителя до полусмерти, и, будем надеяться, подобное больше не повторится. Он явно не замечал, что за ним наблюдают восхищённые взгляды, и все девушки жалели, что у них нет такого же шанса заполучить столь прекрасного волшебника. — Я просто хочу ещё раз вас поблагодарить, — сказала одна из юных ведьмочек-целительниц, заходя за ним в комнату. — Сегодня вы сделали счастливыми столько детей. — Она с восхищением смотрела на него, не давая ему сдвинуться с места, пока он не ответил. Орион сдерживал раздражение: за сегодняшний вечер его уже миллион раз поблагодарили. Всё это были пустые попытки завязать с ним разговор, и лишь в нескольких случаях они были искренними. Он посмотрел на целительницу и заметил, что Певерелл слушает, склонив голову набок и наблюдая за ним. Зелёные глаза весело поблескивали. По крайней мере, хоть кто-то повеселился, с иронией подумал он. Хотя подслушивать чужие разговоры — грубо. — Я рад, — ответил Орион. Его тон был невыразительным и безразличным. Он всего лишь подарил детям несколько безделушек и немного еды. Еду они бы съели, а безделушки выбросили через несколько минут. Он не видел в этом особого смысла, но, к сожалению, родители ждали от него именно этого. — Ты делаешь удивительную вещь, — продолжила ведьма-целительница. — У тебя есть ещё какие-нибудь чары, которые нужно сделать? Я могу пойти с тобой? — Она только хлопала ресницами, глядя на Ориона. Он был великолепен, кто мог винить её за попытки проводить с ним больше времени? — Мередит, разве у тебя нет обхода? — рявкнул целитель Сметвик, шагая по коридору. Его явно раздражало, что все слоняются по палате вместо того, чтобы выполнять свои обязанности. — Наследник Блэк, ваша невеста не с вами? — целитель был достаточно опытен, чтобы знать, что будущих жён тоже обычно привлекают к работе. Мередит густо покраснела и, бросив на Ориона последний страстный взгляд, ускользнула. Хайден выгнул бровь. Значит, он уже помолвлен с Вальбургой, бедняга. Если она хоть немного похожа на свой портрет, то у него кровь из ушей будет хлестать. Он понятия не имел, как устроена помолвка, и ему предстояло многое изучить, чтобы вписаться в этот мир. Здесь всё было совсем не так, как он ожидал, и это его удивляло. — Она приболела, — сообщил ему Орион, солгав не моргнув глазом. Она разозлилась, когда ей сказали, что так будет правильно. Настолько, что его родители сдались, пытаясь её переубедить. Они надеялись, что она одумается и поступит правильно. — Она извиняется, что не сможет прийти. — Ещё одна ложь. Хайден подавил смешок; теперь он точно знал, что это ложь. Он сомневался, что Вальбурга Блэк хоть раз в жизни извинилась, ведь она была ужасной ведьмой. Бедный Сириус, бедный Регулус, да что там, бедный Орион — им всем приходилось терпеть эту гарпию. И всё же, похоже, ему суждено было наблюдать издалека за тем, как та, что была предназначена ему, выходит замуж за другого. Возможно, дружба — это единственное, что у него останется. Если бы он хоть как-то приблизился к Ориону, который, как он знал, был крайне осторожен, то, по словам Сириуса, тот бы превратил Гриммо-Плейс в руины. Он явно не походил на параноидального волшебника, но, возможно, в нём тоже было чёрное безумие. В какой-то степени. Он задумчиво нахмурился. Может быть, оно и правда завладело ими всеми, даже сейчас. — Мне жаль это слышать, надеюсь, леди Вальбурга скоро поправится, — тут же ответил целитель. — А теперь прошу меня извинить, мне нужно осмотреть пациентов. — С этими словами он удалился, довольный тем, что все делают свою работу, не пристают к Блэку каждую минуту его пребывания здесь и не бездельничают. Орион не стал поправлять его, когда тот назвал Вальбургу леди. Это было неизбежно: они поженятся, и она станет леди Вальбурга. Ему тоже хотелось возмутиться из-за фамильярности, но, если он правильно помнил, целитель был в хороших отношениях с его родителями, тётями и дядями. — Ты, похоже, так же рад быть здесь, как и я, — с усмешкой в голосе сказал Хайден. — Ты, в отличие от меня, можешь уйти в любой момент. Взгляд Ориона снова обратился к Певереллу. Он был странным человеком: они даже не были знакомы, а он не называл их по титулам. Так не принято, и Орион не мог не задаться вопросом, где он вырос — в мире маглов или где-то ещё. Как ни странно, ему захотелось узнать его получше. — Это пустая трата моего времени, — заявил Орион. — Еду съедят, а игрушки выбросят через несколько часов, и они заполонят склад Святого Мунго. — Именно там хранились игрушки. Хайден моргнул, и его лицо исказилось от недовольства. — Ты ведь правда в это веришь, да? — тихо спросил он. В его взгляде читалось что-то такое, чего Орион не мог понять. От этого взгляда ему хотелось съёжиться, как непослушному ребёнку. — Зачем отрицать очевидное? — ответил Орион, едва сдерживаясь, чтобы не пожать плечами. Настолько комфортно он чувствовал себя в его присутствии, что это его пугало. Хайдену пришла в голову мысль: жаль, что у него нет плаща-невидимки. С другой стороны... разве плащ теперь принадлежит ему? Он принадлежал семье Поттеров на протяжении многих поколений... он будет скучать по нему, очень скучать. Не успел он додумать эту мысль, как на его коленях волшебным образом появился очень, очень знакомый свёрток. Он провёл по нему пальцами, и его охватило чувство, будто он вернулся домой. Глаза Ориона комично расширились от такого проявления силы. У него не было волшебной палочки, но он без труда призвал что-то к себе. Способ призыва тоже был весьма необычным: когда вы что-то призываете, вы буквально притягиваете это к себе. Оно не появилось из ниоткуда, может, с помощью рун? Скорее всего, это было заклинание призыва. — Это что, мантия-невидимка? — Такие мантии были большой редкостью, их было всего около десяти на весь мир, и все они принадлежали разным семьям. Говорят, у семьи Грюмов было две таких мантии. У Поттеров была одна, и, очевидно, у Певереллов тоже. — Да, тебе ещё нужно навестить несколько пациентов... верно? — Он посмотрел на свою сумку, в которой, судя по тому, как она оттопыривалась, ещё оставалось кое-что. Хотя, может, это просто остатки, так что он не был уверен. — Да, один, — ответил Орион, с любопытством глядя на него и гадая, что тот задумал. Он определённо оказался более интересным собеседником, чем весь вечер до этого. По крайней мере, вечер не был совсем уж безнадёжным. Выскользнув из постели, Хайден проверил, не шатает ли его. — Давай я покажу тебе, что ты для них сделал, — сказал он, широко ухмыляясь и демонстрируя идеально белые зубы. — Пригнись. — Нам двоим там не поместиться, — сказал Орион, глядя на ткань, которая почти незаметно мерцала магией. Он и сам не понимал, зачем это делает. — Конечно, подойдёт, — ответил Хайден, накидывая его на них обоих. Как и обещал Хайден, плащ-невидимка полностью скрыл их, оставив только ступни. Хайден схватил Ориона за запястье и потащил за собой, не обращая внимания на то, что тот напрягся. Он не любил, когда к нему прикасались незнакомцы, обычно потому, что они ощупывали его, как будто он был куском мяса на витрине или домовым эльфом, которого можно купить. — Я могу идти сам, — раздражённо прошептал Орион, несмотря на то, что его переполняло детское ликование. Это было... захватывающе, эта анонимность и волнение, которое он испытывал, просто делая что-то необычное. — Можешь говорить нормально, здесь действует заклинание, заглушающее звук, — сказал Хайден своим обычным голосом, увлекая его в следующую палату. — Я уже всё сделал… — сообщил ему Орион, ожидая, что волшебник развернётся и уйдёт, и сам собирался это сделать. Но волшебник только подтолкнул его вперёд, и с его губ сорвался возмущённый возглас, который заставил волшебника рассмеяться. — Тсс, смотри и слушай, — сказал он, втискивая их в кабинку, в которой находились трое детей, все в больничной одежде, явно пациенты, которые, вероятно, должны были спать. — Что ты получила? — радостно прошептала она, крепко прижимая к себе плюшевого единорога, словно это был лучший подарок в её жизни. Орион замер, наблюдая за происходящим. — Мне подарили Тестрала, — сказала она, показывая плюшевого мишку из чёрной кожи и меха, а потом крепко обняла его. — Мама плакала, — грустно прошептала она. — Я хотела отдать его ей, чтобы ей стало легче, но она сказала, что он мой. — Я получила свой любимый подарок! Гиппогрифа! — хвастается она своим подарком. — Он такой красивый! Прямо как мистер Блэк! У него были самые красивые глаза. — С чего бы ей плакать? — спросил Орион, совершенно сбитый с толку. Хайден посмотрел на единственную игрушку, которая лежала на кровати девочки, — плюшевого мишку, очень выстиранного и ухоженного. Затем на аккуратно сложенную в шкафу одежду, выцветшую, но всё равно любимую. Потом окинул взглядом другие кровати. — Орион, оглянись вокруг: одежда, единственная игрушка, которая у неё есть… Не думаю, что у её семьи много вещей. Наступил Йоль, а новых подарков нет, в отличие от её друзей, у которых на кроватях лежит немало презентов. Вы буквально подарили этой маленькой девочке целый год. Поверьте, она не выбросит этот подарок, девочка будет любить его долгие годы. Орион взглянул на три другие кровати и понял, что Хайден был прав. На кроватях лежали новые подарки, предположительно от родителей. Игрушки, книги, раскраски и кое-что из одежды. Чего нельзя было сказать об этой девочке. Он наблюдал за ней, за тем, как она оберегала свою новую игрушку даже от новых друзей. Они смотрели, как дети обсуждают, что, может быть, завтра они выйдут на улицу и посмотрят, выпадет ли снег. Как же вкусны были имбирные пряники, как бы им хотелось, чтобы родители испекли такие же, чтобы их было побольше. Вошёл целитель и прервал их веселье. Несмотря на жалобы и уговоры, целителю удалось уложить детей спать. Девочка уютно устроилась в обнимку с двумя плюшевыми мишками. — Спасибо, мистер Блэк, — прошептала она, и Орион замер, гадая, знает ли она, что он здесь. Но она просто закрыла глаза и уснула с широкой довольной улыбкой на лице. Он так торопился выйти из палаты, чтобы поскорее закончить, что даже не дождался ни одной благодарности. Вместо этого он в спешке выбежал из палаты, когда дети получили свои подарки, и не успел как следует рассмотреть их лица. Целители и ведьмы-целительницы видели их, возможно, поэтому его продолжали хвалить, что так его раздражало. На этот раз, когда Певерелл вывел его из комнаты, он не сопротивлялся и не напрягался. Он позволил себя увести, всё ещё погружённый в мысли о том, что только что увидел. Они то останавливались, то шли дальше, избегая целителей и всех, кто попадался им на пути. Они пробрались в третью, последнюю палату и замерли, услышав голос, прежде чем расслабиться. Мантия-невидимка скрывала их от обнаружения, они прислонились к стене и наблюдали. — Чарли! Чарли, ты не спишь? — Я уже проснулся, как там тебя, Морган? — спросил Чарли, приоткрыв заспанные глаза и увидев своего нового друга. Из-за зелий он чувствовал себя почти обессиленным, поэтому часто спал. Морган пробыл здесь уже два дня, остальных его новых друзей уже выписали. Ему оставалось ещё неделю, прежде чем он сможет вернуться домой. — Хочешь сыграть в шахматы? — спросил двенадцатилетний мальчик, и от него волнами исходило возбуждение. — С каких это пор у тебя здесь есть шахматы? — пробормотал Чарли, уже почти засыпая. — Мы получили рождественские подарки, — сказал Морган, полный энергии. — Мистер Блэк заходил с ними несколько часов назад. — Преувеличивая время, как это часто делают дети. — Мы? — Чарли, безусловно, был гораздо более осознанным и снова проснулся. — Да, разве это не потрясающе? — Морган усмехнулся. — Шахматы? — он снова попросил: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Мы не сможем сыграть полноценную игру, скоро снова придут ведьмы-целительницы, — предупредил его Чарли, тихо фыркнув, прежде чем согласиться. — Тогда пошли! — Ты не собираешься открывать свои? — спросил Морган, запрыгивая на кровать Чарли, и дорожные шахматы были быстро расставлены. — Тогда не надо, — согласился Чарли, когда Морган сделал первый ход в шахматной партии. — Спасибо, — сказал он, принимая подарок, разорвал бумагу и заглянул внутрь. Тринадцатилетний мальчик улыбнулся, с благоговением прикасаясь к содержимому. — Что тебе подарили? — с любопытством спросил Морган, чуть не сунув голову в коробку, чтобы посмотреть самому. — Художественные принадлежности, бумага, краски, один холст, цветные карандаши и книжка-раскраска с существами, — сказал Чарли. Казалось, что всё это было приготовлено специально для него. Впрочем, целители раздавали их всем подряд… может быть, они знали, кому что больше подходит. На его лице появилась лёгкая улыбка. Это очень ему поможет, ведь ему так быстро становится скучно. — Ты пропустил самое интересное! — сказал Морган, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать от радости. — Теперь твоя очередь, у нас были имбирные пряники! Может, целители оставили тебе немного? Орион недоверчиво посмотрел на Моргана: неужели ему имбирный пряник понравился больше, чем подарок? Учитывая, как он был взволнован из-за игры... в это было почти невозможно поверить. Чарли покачал головой: — Мне не разрешат, — признался он. Из-за зелья он соблюдал строгую диету. Он аккуратно поставил коробку с художественными принадлежностями на шкаф, стараясь не пролить воду. — Пойдём, — сказал Хайден, понаблюдав ещё несколько минут за тем, как мальчики играют в шахматы. Когда они вышли в коридор, он снял плащ и оставил его при себе. — Никогда не стоит недооценивать то, как другие воспринимают ваши поступки... даже маленький добрый поступок может иметь большое значение. Кто знает, может быть, этот случайный добрый поступок побудит их сделать то же самое, когда они станут старше. Орион молча последовал за Хайденом, в очередной раз задаваясь вопросом, зачем он это делает. Неужели больше нечего сказать или узнать? Дети все спят, не стоит их будить. Не говоря уже о том, что самому Хайдену следовало бы отдохнуть, в конце концов, он был пациентом. На нём не было ни обуви, ни плаща, а в комнате было довольно холодно. — С Рождеством! — сказал Хайден, забирая пакет из рук Ориона, заглядывая внутрь и находя маленькую бирку с указанием возраста, для которого предназначены игрушки. — Вам всем понравился имбирный пряник? Трое подростков с забавным видом кивнули, наблюдая за тем, как Хайден на цыпочках пробирается через комнату. Орион выгнул бровь, глядя на них с, как он надеялся, осуждающим и брезгливым выражением, и прислонился к стене, наблюдая за происходящим. Втайне он был слегка удивлён, ведь вёл себя как ребёнок. По крайней мере, подростки смеялись. — Я ничего не получил, — проворчал Хайден, бросив на Ориона взгляд, словно это он был виноват. — Рождественские подарки, милорды, от чудесного наследника Ориона Блэка, — поддразнил их Хайден, левитируя к ним три коробки. Хайден заметил, что один из них отреагировал не так восторженно, как остальные, и сел рядом с ним. Орион выпрямился, едва не раздувшись от гордости, да и с чего бы ему не гордиться? Он очень гордился своим титулом и фамилией. Это была одна из старейших волшебных семей, и так будет и впредь. — Скучаешь по родителям? — тихо спросил он. Скорее всего, их всех что-то беспокоило, просто они чувствовали себя слишком взрослыми, чтобы в этом признаться. Его игривый тон сменился на серьёзный. Мальчик посмотрел на двух других ребят и решительно покачал головой. Хайден улыбнулся: — Меня зовут Хайден, а тебя как? — И посмотрел на него, пока тот прижимал к себе подарок, но не открывал его, в отличие от двух других мальчиков, которые уже вовсю копались в своих «Мего» — так в волшебном мире называли «Лего», понял Гарри. — Джордж, — сказал мальчик. — Приятно познакомиться, Джордж, — сказал Хайден, наблюдая за тем, как мальчик наконец разворачивает свой подарок. Дрон, управляемый с помощью магии, показался ему знакомым, как будто он уже видел такой… у Рона, вспомнил он, там был очень старый дрон. Чем больше в него вкладываешь магии, тем дольше он летает. От восхищения на лице мальчика Хайден не смог сдержать искренней улыбки. Мальчику едва исполнилось восемь. — Мне тоже, — смущённо ответил он. — Ваши родители много работают? — спросил Гарри. На самом деле во время Святок мало кто работал. Это была настолько важная часть жизни волшебного мира, что люди работали только в случае крайней необходимости. Магазины закрывались раньше, а некоторые и вовсе не работали несколько дней. — Когда вы вернётесь после Святок? — Мы с мамой вдвоём, — признался Джордж. — Папа погиб, когда на наш дом упала бомба. Хайден, конечно же, вздохнул. Как же глупо с его стороны. Разве война не закончилась? Значит, мальчик потерял не только дом и имущество, но и отца. — Прости, малыш, — грустно пробормотал Хайден. — Ты жил в мире маглов? Джордж кивнул: — Заклинаний, которые наложил папа, было недостаточно... — У вас с мамой есть где остановиться? — спросил Хайден, рассеянно беря смятую бумагу и бросая её в мусорную корзину. Джордж с энтузиазмом закивал: — У меня есть своя комната! Мама называет их сборными домами, и у нас есть свой огород, мы все помогаем! А ночевать я остаюсь у друзей в палатках на заднем дворе! Хайден улыбнулся, вспомнив, что префабы — это слово, которое часто употребляло старшее поколение. Так называли здания, построенные после войны, — маленькие, компактные, из обломков, оставшихся после взрывов. Не все они были такими, но, судя по тому, как говорил ребёнок, для него это было именно так. — Наверное, ей теперь приходится много работать, да? — Я скучаю по ней, она работает на двух работах, чтобы свести концы с концами, — сказал он, словно повторяя её слова. — Чтобы я мог поехать в Хогвартс, когда придёт время. — Иногда жизнь — отстой, — сочувственно сказал Хайден. — Но всё наладится. — Когда он поступит в Хогвартс, ей не придётся искать кого-то, кто присмотрит за ним, и она сможет устроиться на полную ставку вместо двух подработок. — Спасибо тебе за это! — сказал он после нескольких минут молчания. — Жаль, что ты не можешь пользоваться им дома, — поддразнил его Хайден. — Придётся подождать, пока ты не окажешься в Косом переулке, Хогсмиде или в Хогвартсе. Джордж надулся. — Но это был не мой подарок, малыш, я не могу приписывать его себе, — сказал Хайден, глядя на Ориона и моргая от удивления, заметив его напряжённый взгляд. — Спасибо, мистер Блэк! — сказал он, крепко сжимая игрушку, словно боясь, что её у него отберут. — Не за что, — ответил волшебник, и его голос прозвучал мягче, чем за всю ночь до этого. — Ты всё ещё здесь? — трое студентов и Хайден вздрогнули от звука голоса целительницы. — Наследник Блэк… — она внезапно замолчала, и вид у неё был такой, словно она кролик, попавший в свет фар. — Ой-ой-ой, — пробормотал Джордж. — Ой-ой-ой, — согласился Хайден с печальной усмешкой. — Приятно было познакомиться, Джордж, скорейшего выздоровления! — И похлопал юношу по плечу. — Спокойной ночи, ребята, — сказал он двум другим мальчикам, которые ещё несколько минут назад были погружены в свои игры с «Мего», а теперь притворялись спящими, пытаясь избежать наказания. Под одеялом был отчётливо виден комок «Мего». Раскаявшийся целитель наблюдал, как Хайден и Орион выходят из комнаты. — Не хотите ли выпить со мной кофе в столовой, наследник Певерелл? — спросил Орион, взглянув на Хайдена. — Лорд, лорд Певерелл, — сказал Хайден, чем напугал Ориона. — Но вы можете называть меня Хайденом, это самое меньшее, что я могу сделать после того, как вы мне помогли. — Он не сказал «спасли ему жизнь», потому что это было не так, но Орион не должен был об этом знать. — Правда, у меня с собой нет денег, так что я верну вам долг в другой раз. Орион отмахнулся от этого замечания: это же был кофе, а не дом. Кафетерий всё ещё работал, но посетителей было немного. Те, кто пришёл, с вожделением смотрели на Ориона. Нельзя сказать, что Орион Блэк был единственным симпатичным волшебником в магическом мире. Так что он ничего не понял. Хотя, надо признать, многие из них были похожи на задние части животных... или на передние. Там были Абраксас Малфой, Том Риддл и ещё один из его компании, который тоже был очень хорош собой. Честно говоря, он и сам не мог вспомнить, кто это был. Точно не тот, у кого на курсе были дети, да и вообще не тот, у кого были дети. Розье или Малсибер — точно не Нотт. Хайден очнулся от своих мыслей, когда перед ним поставили чашку с несколькими маффинами и печеньем, всё ещё в обёртках. — Спасибо, — ответил он, размешивая сахар. Он и правда не думал, что, вернувшись в прошлое через... но не мог об этом сожалеть. Зелёная вспышка света... сколько раз его, чёрт возьми, убивало этим проклятым заклинанием. Он не мог поверить, что Джинни его убила. — Не за что, — сказал Орион, с неприкрытым любопытством разглядывая волшебника. — Давай, спрашивай, — весело сказал Хайден, видя, что Орион сгорает от желания задать ему вопросы. — Твоя семья ведь тоже волшебная? Из рода Певереллов? — спросил Орион. — Да, — решительно кивнул Хайден, полагая, что это и так понятно по его внешнему виду. — Ваш отец взял фамилию вашей матери, когда они поженились? — предположил он, имея в виду, что до сих пор среди Певереллов не было мужчин. — Нет, моим отцом был Игнотус Джеймсон Певерелл, — сказал ему Гарри, отхлёбывая из чашки и слегка морщась; он пил кофе получше, пока был в бегах в течение года. Он добавил больше сахара и молока, пытаясь сделать его вкуснее. — Он был первым потомком мужского пола в семье за несколько поколений. — Ты говоришь с британским акцентом, но явно не учился в Хогвартсе, — сказал Орион, внимательно разглядывая волшебника. — Я бы точно запомнил. — Теперь ты просто пытаешься меня подловить, — сухо сказал Хайден. — Но ты прав: я родился в Британии, не учился в Хогвартсе, а получал домашнее образование. Орион медленно кивнул: — Мама боялась, что что-то случится? — Он и раньше чувствовал сочувствие к этому ребёнку, и эта утрата… отозвалась в нём эхом. К тому же, как он сказал, его отца звали Игнотус Джеймсон Певерелл, а значит, он был мёртв. — Мои родители погибли в одно и то же время, во время одного и того же теракта, — сообщил ему Хайден. — Хотя это была хорошая догадка. А как же ты? Твоя семья? Орион любезно позволил ему сменить тему, несмотря на своё любопытство. — Я — старший потомок по мужской линии в роду Блэков, — с гордостью заявил он. — Единственный сын Арктура и Мелании Блэк. Внук Сириуса и Хеспер Блэк. Моя сестра Лукреция Блэк помолвлена с Игнатиусом Превиттом. Если бы я начал перечислять своих кузенов, то не закончил бы и никогда. — На что это похоже? Иметь такую большую семью? — задумчиво спросил Хайден, на его лице появилась гримаса боли при одной мысли о семье Уизли. Они были его семьёй, но, за исключением нескольких недель во время летних каникул, он на самом деле не проводил много времени со всей семьёй вместе. — Это обременительно, — прямо сказал ему Орион. — Отец учит меня всему, что связано с поместьем. Я понятия не имел, как часто семья обращалась к моему отцу за деньгами, несмотря на щедрые выплаты, которые они получали. — Он наговорил больше, чем собирался, и тут же замолчал. Ему не с кем было поделиться, и так уж вышло, что Певерелл застал его врасплох. — Ты ведь помолвлен, не так ли? — спросил Хайден. — Это значит, что твоя ноша станет вдвое легче. — Он ревновал к Вальбурге, хотя только недавно познакомился с Орионом… и, насколько ему было известно, Орион был натуралом. Губы Ориона на долю секунды скривились от отвращения, но тут же снова приняли прежнее выражение. — Да, что-то мне подсказывает, что мою кузину мало волнует управление поместьем. Она просто тратит деньги. Хайден поперхнулся кофе, который только что отпил, и, немного наигранно хрипя, просто ради прикола, спросил: — Кузину? Ты… женишься… на своей кузине? — И изобразил крайнее изумление. Орион выгнул бровь и внезапно похолодел. — Проблема? — процедил он. — Э-э… *Toujours pur*, всегда чисто, я и не думал, что это значит «жениться на ком-то из семьи»… — вытирая пролитый кофе, — если вы этим занимались, то, честно говоря, я удивлён, что вообще ещё остались семьи Блэков. — Он вёл разговор так, как ему хотелось. — Что это значит? — возмущённо спросил Орион, расправив плечи и вперив серые глаза в зелёные. — Инбридинг таит в себе опасности, в том числе снижение генетического разнообразия, — объяснил Хайден. — Это может привести к физическим отклонениям, уменьшению или полному отсутствию магических ядер, безумию. Орион стоял, не желая больше слушать эту ложь. Он не понимал, чего добивается этот волшебник, но не желал ничего слушать. Он ушёл, не сказав лорду Певереллу ни слова. Пока он шёл по коридорам, в голове у него крутилось слово «безумие». Этого не могло быть, это просто совпадение, вот и всё. Певерелл не мог знать столь тщательно оберегаемую семейную тайну, так что же это было? Или в его словах был смысл? Эта мысль была просто ужасающей.