Мое время

Прошёл уже целый месяц с тех пор, как Айзек Берк «пропал без вести», но после оглашения завещания его статус был изменён на «умер». Это происходило автоматически, если у вас было завещание, составленное в Гринготтсе. Так поступало большинство чистокровных волшебников, в конце концов, это было их состояние. Министерство не меняло статус человека на «умерший», даже когда это делал Гринготтс. Таким образом, с юридической точки зрения на волшебном уровне он по-прежнему считался мёртвым. В Гринготтсе действовали свои законы и правила. Министерство не могло в них вмешиваться. — Знаешь, впервые в жизни я с ужасом жду праздников, — признался Орион, помогая Хайдену перетаскивать коробки. — Чем вы обычно занимаетесь? — спросил Хайден, проводя пальцами по старинным столам. Отшлифовать и покрасить? Или они и правда годятся только на то, чтобы их выбросить? Он окинул взглядом помещение: это была гостиница, внизу — паб, наверху — спальни. Здание было в приличном состоянии, но он не знал, что из этого стоит сохранить... здесь было так сыро и отвратительно, но его так долго не трогали. Неудивительно. — Я очень сомневаюсь, что вы вообще празднуете Пасху. — А это уж точно не языческий праздник. Орион оторвался от своего занятия и, глядя на Хайдена, спросил: — Ты ведь никогда не исповедовал какую-либо религию, да? — Он и так это подозревал, но никогда не поднимал эту тему. — Люди, которые меня воспитывали, не были религиозными. Я знаю о разных религиях: иудаизме, христианстве и, конечно, язычестве, — подтвердил Хайден, тихо вздохнув и потирая ноющую спину. Остался всего час до того, как они закончат со зданием. А потом рабочие приступят к обустройству этого огромного поместья. Он собирался нанять управляющих, чтобы не делать всё самому. — Еврей? — переспросил Орион. — Что тебе со всем этим делать? — спросил он, указывая на груду стульев. — Выбросьте их, они прогнили, и если бы на них кто-то сел, они бы сломались пополам, — со смехом сказал Хайден. — Из еврейской религии я знаю только Песах, который для христиан — это Пасха, но скажите мне, неужели дети действительно празднуют этот языческий праздник? Я имею в виду, что для них это слишком рано — узнавать о сексе. Орион чихнул в самый неподходящий момент, и пыль попала ему в рот. Кашляя и отплёвываясь, он уставился на Хайдена слезящимися глазами. Он поклялся, что однажды убьёт его, потому что тот делал это нарочно. — Иштар, богиня-мать, которой поклонялись аккадцы, вавилоняне и язычники, предположительно стала причиной того, что воскресенье стало священным днём и истоком поклонения Деве Марии. Мне всегда казалось ироничным, что христиане поклоняются обнажённой богине с крыльями и птичьими когтями... Иштар символизировала яйца и кроликов... то же самое можно сказать и о Пасхе. — Иисус Христос умер не на Пасху, а во время Песаха. Всё это восходит к древнему весеннему празднику, и тем, кто пытался обратить всех в христианство, нужно было как-то отпраздновать этот день, высмеивая всё, что было свято для язычников, и делая вид, что так им «легче». Верхняя губа Ориона брезгливо скривилась при одной мысли о магглах. — Скорее всего, мы придём на фестиваль или устроим свой собственный... Я не знаю, что собирается делать мой отец. Мы обязательно придём на один из них... даже если у нас нет настроения, нужно поддерживать видимость. — В его голосе звучала горечь, и она не утихала с тех пор, как месяц назад произошла вся эта история. Столы тоже убрали. Остался только оригинальный барный остров и две коробки. Барный остров выглядел как новенький. В этом помогли руны, хотя ему было любопытно, почему рунами покрыли только столешницу. Неужели Певереллы берут плату за работу с рунами? А почему бы и нет? У них было поместье, за которым нужно было ухаживать, а это не бесплатно. В двух коробках был спирт, в одной — закрытые банки с консервированными продуктами. В другой — открытые банки с отвратительными на вид продуктами, которые тут же убрали, потому что запах был ужасный. — Ну, разве что ты Вальбурга, — сухо заметил Хайден, вспомнив, как Орион извинялся за неё, навещая детей в больнице. Он потянулся, взял коробку и поставил её у двери, чтобы забрать по пути. — За исключением некоторых случаев, — согласился Орион. — Но Вальбурга на самом деле не Леди Блэк, и внимание приковано не к ней. Не так, как ко мне с тех пор, как я поступил в Хогвартс. С тех пор как мой отец стал лордом, я стал его наследником. Это всё, что я знал, и нам пришлось через многое пройти... все считают нас избалованными, живущими на всём готовом, ни о чём не беспокоящимися... и я ненавижу это предвзятое мнение. Хайден медленно кивнул, слегка смутившись. В юности он и сам так думал о чистокровных. Драко Малфой казался ему избалованным и насквозь прогнившим. Он не позволял себе думать о том, что сам оказался в очень похожей ситуации. Они вели войну, которая, как им казалось, никогда не закончится. Делали то, что нужно было делать, чтобы хоть как-то выжить. Их «чистокровные» маски были… очень хорошо сделаны, он бы сказал, что это их сильная сторона. — А Поллукс знает? — спросил Хайден, когда они поднимались по шаткой лестнице — ещё одна проблема, требующая решения. Они открыли дверь в первую попавшуюся комнату и увидели пустой шкаф. — Нет, — сообщил ему Орион, открывая следующую дверь, чтобы найти кровати, масляные лампы и шкаф. — Похоже, что все они были опустошены. — Проверив шкаф, я обнаружил, что в нём ничего нет, но он разваливался на части. Взглянув вверх, я увидел ещё два уровня. — Тебе действительно следует позвать кого-нибудь для этого, убирать за лордом унизительно. — А наследник? — поддразнил его Хайден, подталкивая локтем, пока тот проверял перила, прежде чем решить не рисковать и не прислониться к ним. Вытерев лоб, он задумчиво нахмурился, осознав мудрость его слов. — Как, чёрт возьми, заполучить квалифицированного домового эльфа? — покосившись на Ориона, он понял, что они привязываются к волшебникам, но понятия не имел, как этого добиться. — Мы всегда пользуемся своими, — ответил Орион, но прежде чем он успел что-то добавить, снова заговорил Хайден. — То есть ты их разводишь? — с гримасой на лице спросил Хайден. Да, от этой мысли его бросило в дрожь, как и от того, что Хагрид оказался полувеликаном, а его мать — великаншей, в то время как отец был обычным волшебником. — Нет, это их собственная прерогатива, но они должны оставаться с моей семьёй, — сказал Орион в спокойной задумчивости. — Это прописано в первоначальном контракте двух первоначальных домовых эльфов, которых взяла моя семья, и мы уважаем все юридически обязывающие контракты. — В его голосе появились кислые нотки. Не было ничего такого о семье Блэков, чего бы он не знал, в конце концов, он был наследником. — Блэк по имени или Блэк по крови? — спросил Хайден, хотя и так знал ответ. В конце концов, Кричер мог ослушаться Сириуса и подчиниться Беллатрисе. Домашние эльфы умны — умнее, чем можно было бы подумать. — Для нас всё едино, семья есть семья, — тихо сказал Орион, и его сердце слегка сжалось от воспоминаний о дяде Поллуксе. — Знаете… мой дядя Поллукс… отличался от всех остальных, пока я рос. Он тайком угощал меня, водил туда, куда не пускали родители, и читал мне всё, что я хотел. Вот откуда у меня любовь к чтению… — У меня остались воспоминания о том, как дядя Мариус читал мне... они очень смутные, и я часто думаю, не привиделось ли мне это. Мой дядя Поллукс был очень близок с дядей Мариусом... после его смерти он много лет пребывал в депрессии... Я просто не понимаю почему. Наверное, это и было самой большой болью. — Я знаю, что «почему» — это важно... но, Орион... «почему» — это просто отговорки, они не помогут тебе по-настоящему понять, почему он это сделал. В жизни есть вещи, которые невозможно измерить. Это как раз такой случай, и не существует достаточно веской причины, чтобы стало легче, — тихо прошептал Хайден. Вот и вся его помощь. Орион тихо выдохнул и покачал головой: — Я знаю, просто… я не могу понять, зачем он это сделал. Мы его семья, и я бы никогда не поступил так с родными. — К сожалению, не все разделяют это мнение. В семье всегда найдётся паршивая овца. Или, лучше сказать, несколько паршивых овец, — сказал Хайден, пытаясь улыбнуться, но у него получилась скорее гримаса. Он подумал о Поллуксе и Вальбурге, но сомневался, что семья действительно считает, будто она как-то причастна к случившемуся. Чёрт, даже он не знал, причастна ли она. Мерлин знает только то, что происходит за закрытыми дверями. — Я так и думал, — сказал Орион. — Мы продолжаем? — ему отчаянно хотелось сменить тему, потому что при мысли о Поллуксе — он больше никогда не будет называть этого волшебника дядей — у него сжималось сердце. Вспышка ярости утихла, но боль осталась, и все воспоминания казались запятнанными. Он не в первый раз срывается и горько плачет из-за потери. Он никогда не ожидал такого от своей семьи, в которой царила атмосфера семьи и некоторой наивности. Хайден поднял голову и театрально простонал: — Нет, с меня хватит. — Большую часть работы можно было сделать с помощью магии, но от этого не становилось легче. Он взвалил на себя слишком много и надорвал спину. Она ещё не полностью восстановилась, просто он так привык всё делать сам. Так было всегда, с самого детства. В детстве ему приходилось выполнять всю работу по дому. Пришло время поставить на первое место себя, своё здоровье, своё благополучие. У него были деньги, чтобы делегировать полномочия, и он собирался этим заняться. — Что нужно для работы управляющего недвижимостью? Орион начал спускаться по деревянным ступеням, стараясь не оступиться на не совсем безопасном полу. Казалось, что одно неверное движение — и пол провалится. — Зависит от размера поместья и от того, какие обязанности вы решите на них возложить. Сейчас это может быть надзор за масштабным ремонтом дома, обеспечение безопасности, найм и руководство прислугой, контроль семейного бюджета и информирование вас о происходящем. — Полагаю, это может быть либо волшебник, либо домовой эльф? — спросил Гарри, пока они шли по коридору. — Управляющий поместьем — это всегда человек. Вы можете нанять управляющего-домового эльфа, чтобы он управлял самими домовыми эльфами, — поправил его Орион. — Нельзя, чтобы домовой эльф приветствовал и отдавал приказы всем, кто сюда приходит, независимо от того, по работе они или нет. — Большинство волшебников и представить себе не могут, что кто-то будет слушать домового эльфа, не говоря уже о том, чтобы выполнять его приказы. Хайден прищурился. — Они ещё узнают, — раздражённо пробормотал он. Орион закрыл глаза, захлопнув дверь «Певерел-Инн», и с его тонких губ сорвался едва слышный стон: — Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься это обсуждать. — Честно говоря, Хайден, должно быть, самый невыносимый человек во всём волшебном мире. — Это очень плохая идея. — Выражение их лиц поднимет мне настроение, — сказал Хайден. — Но я не знаю, может, с домовым эльфом было бы проще, но, учитывая, насколько велико это место… оно будет огромным. — Мой отец знает, к кому обратиться, чтобы найти лучших домовых эльфов, которые подойдут для ваших целей, — сказал ему Орион. — Моя мать сможет свести вас с лучшими волшебниками. — Ты имеешь в виду чистокровных, — сухо заметил Хайден, закатывая глаза, и они пошли дальше по дороге. — Они будут единственными, кто действительно пригоден для управления поместьем, — Орион серьёзно заметил: — Это не для слабонервных, и это не для тех, кто не знает, что делает. Одна ошибка может привести к эффекту рунического домино. Это может привести к тому, что проекты будут откладываться на месяцы, а графики будут сорваны. Поверьте, здесь нужен человек, который знает, что делает, иначе у него случится нервный срыв от попыток всё сделать правильно. — У тех, кто разбирается в таких вещах… разве нет собственных поместий, которыми нужно управлять? — сухо спросил Хайден. Что ж, он не добился всего, чего хотел. На поиск человека, который мог бы выполнить нужную ему работу, могли уйти недели. — Девочек обучают на случай, если они сами выйдут замуж за наследников, которые однажды станут лордами и леди, — объяснил Орион, когда они направлялись в стойбище Хайдена. — Это хорошая практика. — Пытаешься заставить меня переложить это на Лукрецию? — поддразнил его Хайден, натыкаясь на широко улыбающегося Ориона. — Вряд ли, — ответил Орион. — Не то чтобы у неё было время, хотя я рад, что этап подготовки подошёл к концу. — Весь дом в течение последнего месяца был завален свадебными принадлежностями. Осталось пять месяцев, и всё уже было выбрано, ну, почти всё, осталось только добавить кое-что в последнюю минуту. — Лучше и быть не может. — Я не сомневаюсь. — Блэк хорошо её воспитал, и его удивило, что они не настаивали на том, чтобы она вышла замуж за лорда, а не за второго сына. — Она действительно довольна своим выбором или просто смирилась? — спросил Хайден, поворачивая за угол, и вот уже палатка была у них на виду. Он не так уж много времени проводил с Лукрецией, как ему хотелось бы. Она казалась довольно крутой, но она была Блэк, так что сомнений не возникало. К сожалению, она часто уезжала со своим женихом или с матерью, чтобы вместе с будущими свекром и свекровью спланировать свадьбу. — Он ей действительно нравится, — задумчиво произнёс Орион, перелезая через поваленное дерево и выбирая самый прямой путь к палатке, который пролегал через несколько деревьев. — Сначала она волновалась… ну, из-за некоторых вещей. — Потому что она не может иметь детей? — тихо и мрачно спросил Хайден. Глаза Ориона расширились, он чуть не споткнулся о дерево и удивлённо уставился на волшебника. — Что? — выдохнул он, не веря своим ушам. Откуда, чёрт возьми, он всё это знает? — Она совсем бесплодна или ей просто сказали, что детей у неё вряд ли когда-нибудь будет? — сочувственно спросил Хайден. Он и представить себе не мог, каково это — хотеть детей больше всего на свете и не иметь их. Многие Блэки рождались бесплодными из-за близкородственных браков, поэтому только у одного или двух детей есть родственники со стороны Блэков. Например, у Хеспера было шестеро детей, четыре мальчика и две девочки, и только у двоих из них были семьи. Дорея и Ликорис, только Дорея была замужем, но у неё не было детей, а Ликорис была бесплодна. Он даже не хотел начинать разговор о волшебниках. Он знал, что у маленького Сигнуса была семья, а вот у Альфарда и Лукреции — нет. Он знал о разных ветвях семьи Блэк, но уследить за всеми было непросто. Орион фыркнул и покачал головой: — Когда целители говорят, что у вас вряд ли родится ребенок, это всё равно что смертный приговор. — сказал он приглушённым голосом. — Не только потому, что они не смогут пожениться так, как хотелось бы родителям, но и потому, что вас могут признать бесплодными. Большинству ведьм так сложно родить ребёнка, на это уходят годы, а иногда и десятилетия. — Сказать, что это маловероятно? Целители не могут решить ни одну из этих проблем. — Мне жаль это слышать, — пробормотал Хайден, открывая дверь в палатку, в которую вошли они с Орионом. Он сделал мысленную пометку — ещё один пункт в его бесконечном списке — поискать лечебные заклинания и зелья, чтобы узнать, что из этого доступно в наше время. — Она правда хочет детей? — Да, любит, — сказал Орион, тяжело сглотнув, боль отразилась на его лице, даже сквозь его стоическую маску чистокровного. — Люси было, может быть, четырнадцать… Мне было десять, я проходил мимо её спальни, и она была опустошена, её комната была разрушена, она была посреди всего этого и рыдала, моя мать просто стояла в стороне, позволяя ей разрушать свою комнату. В то время я действительно не понимал почему. Иногда лучше всего просто дать волю эмоциям. Я подошёл и обнял её, но от этого она расплакалась ещё сильнее. — Четырнадцать? — удивлённо переспросил Хайден, подходя к столу в углу. Он старался поддерживать порядок. Здание для издательства было куплено, хотя он уже жалел об этом. Он мог бы использовать его здесь, в поместье, но это заняло бы ещё больше времени. На поиски подходящего места ушла целая неделя. До публикации результатов оставалось ещё много работы. Учитывая всё, что происходило в семье Блэк, это, наверное, было даже к лучшему. Он перебирал вещи, пока не добрался до свитков. — Да, это обычные испытания, через которые проходит ведьма после полового созревания, — сказал ему Орион, слегка покраснев, ведь речь шла о его сестре. — Если есть брачный контракт, то родственникам невесты дают его копии, чтобы убедиться, что они получают невесту, которая сможет продолжить род. — Превитты поступили так же с Люс, но, к счастью, он не был наследником, так что выбор был за ним, и он согласился на помолвку. Уже за одно это он по-настоящему полюбил Игнатиуса. — Так что, если не случится чуда, ты не станешь дядей Ориона, — вздохнул Хайден. — Прости. — Но он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь им. К сожалению, у него было много дел, и он не мог ни у кого спросить, как Гермиона, которая наверняка знала, какие зелья и когда были изобретены. Он знал ингредиенты для всех зелий своего времени — вот чему его научил Северус Снейп. Даты их изобретения? Он с трудом мог их вспомнить, если вообще мог. Орион напрягся: над его головой, словно дамоклов меч, нависло непрошеное напоминание о контракте. Прошёл целый месяц, а они так и не придумали ничего, что могло бы им помочь. Отречение от Поллукса и Вальбурги ничего не даст: Ориону всё равно придётся жениться на Вальбурге, а Поллукс всё равно получит титул лорда Блэков после их свадьбы. Контракт, подписанный его отцом, был не похож ни на что из того, что они когда-либо видели, и был абсолютно законным. Они обратились к независимому юристу, и тот подтвердил, что их подозрения были обоснованными. Кроме того, они попросили гоблинов из Гринготтса проверить документ. Они просто повторили то, что всегда любили повторять: всегда читайте документы перед тем, как их подписывать. Независимо от того, подписал ли лорд Арктур Блэк документ по ошибке, это ничего не меняло: он всё равно его подписал, всё равно с ним согласился. Он совершил ошибку, доверившись своему адвокату и не оговорив в клятве и присяге... более конкретные детали. Арктур больше так не поступит. — Ты голоден? — спросил Орион, резко меняя тему. Он заставлял себя не думать о Вальбурге и Поллуксе. — Это я должен у тебя спросить, — сказал Хайден, поморщившись. Он постоянно забывал сходить за продуктами. То, что он покупал, было легко приготовить, но Орион каждый раз делал обиженное лицо. Это его неизменно забавляло. — Давай заедем ко мне, чтобы нормально поесть, — предложил Орион, но это прозвучало скорее как приказ. Он уже привык к тому, что Хайден непредсказуемо отказывался выполнять его «приказы». И не стеснялся говорить ему об этом. — Возьми с собой свитки, почитаем, пока будем там. — Может, даже останемся на ужин, если повезёт. По правде говоря, в последнее время он почти не бывал дома. — Что ж, было бы неплохо почувствовать настоящее тепло, — признался Хайден. Согревающие амулеты — это, конечно, хорошо, но это не то. — И что-нибудь приличное на ужин. Орион разинул рот от удивления: — Просто приличная? — Еда, которую они готовили, была изысканной по сравнению с тем, что пытался всучить ему Хайден. На вкус это было как картон! Если не считать того, что Хайден сам готовил, свежая еда была очень вкусной, но то, что он использовал из полуфабрикатов? Это было просто ужасно. Вот почему он отказывался каждый раз, когда Хайден спрашивал, не хочет ли он чего-нибудь. Пусть сам ест этот картон, выдаваемый за еду. Если бы он не знал, что это невозможно, то решил бы, что это еда, превращённая в картон. — С едой всё в порядке, просто ты очень привередлив, — с кривой ухмылкой упрекнул Хайден Ориона. Он аккуратно собрал свитки и начал складывать их в коробку. Призвать их было рискованно, но это могло помочь им расторгнуть брачный контракт. Сотни и сотни свитков разлетелись в разные стороны. Он прикинул, что за месяц они просмотрели всего восемьдесят свитков. А что хорошего? Библиотека начала приобретать более-менее упорядоченный вид. — Вряд ли, я бы предпочёл иметь возможность проглотить еду или хотя бы почувствовать её вкус, — с притворным возмущением сказал Орион, помогая ему наполнить коробку. Он про себя улыбнулся: это означало, что он точно останется дома до конца вечера, а может, и на ночь. Хайден улыбнулся, взглянув на Ориона из-под ресниц. Серые глаза встретились с зелёными и заметно потеплели. Мерлин, он хотел Хайдена больше, чем чего-либо в своей жизни. Он молил богов и богинь сжалиться над ним и дать ему то, чего он так желал. Он понял, что готов отказаться от чего угодно... от всего... включая своё имя и деньги, лишь бы быть с ним. Он бы отдал за него всё. Осознание этого потрясло его до глубины души. Орион даже не заметил, что придвинулся ближе, пока Хайден не отстранился, не встал и не увеличил расстояние между ними. Такого расстояния между ними не было с тех пор, как они познакомились. Хайден с трудом сглотнул, увидев, как в этих серых глазах вспыхнула боль, прежде чем они окончательно закрылись. Его непроницаемая маска уже скрывала все эмоции. — Это несправедливо, Орион… если ты всё-таки решишься на брак… то я буду помнить о нашем времени вместе, а тебе будет всё равно. — Часть меня хочет ценить каждую минуту, проведённую с тобой... но другая, более сильная часть... не хочет, чтобы ей причиняли боль... Поговорка «Лучше любить и потерять, чем не любить вовсе» не понимает боли утраты, да и не могла бы понять, иначе никогда бы не прозвучала. Орион почувствовал, как боль немного утихла. — Я не собираюсь жениться на Вальбурге, — яростно поклялся он. Разве он уже не дал понять, что не хочет этого? Может, поэтому он не подпускал её к себе слишком близко? — Разве я не ясно дал это понять? — Да, они всё ещё искали способ выкрутиться, чтобы он сохранил за собой право наследования, чтобы сохранить семью и не дать Поллуксу победить. — Орион… — Хайден покачал головой. — Да ладно тебе, мы оба знаем, что в конце концов ты это сделаешь, если дойдёт до дела. На самом деле я бы предпочёл, чтобы ты это сделал. — Орион и дня не мог прожить без своей магии, без неё он бы не выжил. Его тело впало бы в системный шок, и он бы умер. Магглорождённый или маггловыращенный, как он, выжил бы, но шок был бы не таким сильным. Это стало дополнительным потрясением, ведь последствия отказа от контракта были очень серьёзными. В конце концов, расплачиваться пришлось бы не только Ориону, но и всем, кто подписал этот контракт, в том числе и Вальбурге. Хеспер, Сириус, Арктур, Орион и Вальбурга лишились бы своей магии, а это худшее наказание, какое только может быть. Их ждала бы смерть. Когда гоблины рассказали им об этом, Ориону пришлось выпить успокоительное, чтобы не разгромить кабинет гоблинов. От страха его магия вышла из-под контроля. У Сириуса случился мини-инфаркт, и теперь он прикован к постели в замке. С тех пор Арктур был... безутешен. — Не говори так, — сказал Орион, содрогнувшись при мысли о том, что он станет марионеткой без собственных мыслей. — Орион, это лучше, чем смотреть, как ты умираешь, — тихо сказал Хайден, закрывая глаза и целеустремлённо направляясь к груди Ориона. Закрыв глаза и крепко обхватив его руками, он видел, как за свою жизнь погибло слишком много людей. Это было бы мучительно, знать, что Орион никогда не будет принадлежать ему, он мог бы уйти, может быть, ему посчастливилось бы найти кого-то, кто был бы дорог ему хотя бы наполовину так же сильно, как Орион. — Я не обязательно умру, — мрачно заметил Орион, воспользовавшись возможностью и обняв Хайдена. Он закрыл глаза и медленно вдохнул, уткнувшись в шею Хайдена. — Это всего лишь предположение, гоблины должны были предоставить нам все факты. — Он сам не верил в то, что говорил, просто хотел успокоить Хайдена. Учитывая его везение, именно это и должно было произойти. — Обещай, что справишься. Я лучше потеряю тебя из-за неё, чем приду на твои похороны, — настаивал Хайден, его голос звучал приглушённо из-за плотной одежды Ориона. — Я не могу, — торжественно заявил Орион. Слеза отчаянно пыталась выкатиться из его глаза, но он смахнул её, не дав сформироваться. — Я не даю обещаний, которые не могу сдержать… — он замолчал. И это была правда, он жил по этому принципу: он не мог обещать того, чего не сдержит. Хайден сдавленно усмехнулся, покорно кивнул и с большой неохотой отстранился. — Два года, два года на поиски выхода, — но сможет ли он продержаться два года, а потом отпустить Ориона? Нет, он бы не смог. Он бы предпочёл умереть вместе с Орионом. — Мы сделаем это, — заявил Орион, — иначе и быть не может. Мы должны это сделать. — Он не собирался жениться на Вальбурге и уж точно не хотел заводить с ней детей. Если бы он не так сильно хотел детей, то стерилизовал бы себя и стал бы непригодным для заключения контракта в надежде его разорвать. С другой стороны, не будет ли это расценено как попытка обойти условия контракта? Накажет ли их контракт за это? Он хотел снова обнять Хайдена, но понимал, что момент упущен. Жалобное урчание в животе Хайдена разрядило обстановку, и подросток рассмеялся: — Ну ладно, пошли. — Не волнуйся, мои родители, скорее всего, будут слишком заняты и пообедают в своём кабинете, — успокоил его Орион, когда они выпрямились и вышли из палатки. До сих пор никому не удавалось сфотографировать Хайдена для светской хроники. В конце концов, лорд Певерелл — это большая новость, и не только из-за того, что все старались его запечатлеть. Хайден, похоже, чувствовал, когда за ним следят, и это было довольно пугающе. — В этом месяце мы почти не обедали вместе… стараемся ужинать вместе, даже если это… тихо. — Он подобрал слово, чтобы описать семейные ужины в последнее время. Оказалось, что Орион был прав: его родители извинились и радушно приняли Хайдена, но в итоге так и не пришли на обед. Который, по мнению Хайдена, был просто восхитительным — это был практически ужин, а не просто обед. Он так и не понял, как чистокровные волшебники не толстеют, учитывая, сколько они едят и какие блюда подают во время трапезы. Дурслям нужно было только трижды в день поесть и присмотреть за ними. После этого мальчики погрузились в изучение свитков в спальне Ориона. Они оба разлеглись на двуспальной кровати Ориона, совершенно очарованные трудами Певереллов. — Это нужно опубликовать, — с изумлением сказал Орион. — Ну, по крайней мере, большую часть. — По его мнению, кое-что было слишком мрачным для публикации. — Удивительно слышать такое от тебя, — со смехом сказал Хайден. — Жаль, что ни в одной из них нет ничего, что нам нужно, — проворчал он, возвращаясь к чтению о рунах, которое было увлекательным, даже несмотря на то, что закончилось так внезапно. — Что это значит? — спросил Орион, взглянув на Хайдена, но в этот момент дверь в его спальню открылась, и вошёл отец. — Всё в порядке, отец? — Обычно его не беспокоили, обычно он посылал за ним домового эльфа. Арктур нахмурился, увидев, как они сблизились, — в основном из-за их возраста. Будь они моложе, он бы и глазом не моргнул. — Семейное собрание через полчаса. — В серых глазах застыл ужас: он впервые увидит Поллукса с тех пор, как узнал правду. По крайней мере, вся семья будет сдерживать его, чтобы он не натворил глупостей. Орион тут же выпрямился. — Да, отец, — согласился он. — Ты нашёл… — он замолчал, но, увидев выражение лица отца, понял, что ответа не требуется. Нет, ничего не нашли, он просто собирался рассказать обо всём семье… надеясь, что они смогут что-нибудь придумать, чтобы помочь. — Я приду. Арктур открыл рот, словно хотел что-то сказать, но в итоге то ли не смог подобрать слова, то ли передумал. Он резко кивнул им обоим и вышел из комнаты. — Хм, похоже, это какой-то ритуал для обращения к высшим силам? — усмехнулся Орион, закатив глаза. — Чушь какая-то. — Ты не веришь в богов? — спросил Хайден, откладывая в сторону свой готовый документ и с интересом глядя на документ Ориона. Они положили документ между собой, чтобы прочитать его. — Ты веришь? — бесстрастно спросил Орион. — Да, — тут же ответил Хайден, — я верю. — А как иначе? Он сам видел смерть. Морт отправил его в прошлое. — Я... не ожидал такого, — признался Орион, — этот ритуал ничего не даст, он никого не призовёт. — Вообще-то, если я правильно понимаю, это должно призвать богиню магии, Леди Магию, но я в этом не уверен. Потому что этот символ — герб Певереллов, — признался Хайден, озадаченно склонив голову набок. — Возможно, это значит, что только ваша семья может проводить ритуал призыва... — задумчиво произнёс Орион. — Ваши дары очень уникальны, я бы не удивился. — Жаль, что ни одному богу нет дела до наших земных проблем, — проворчал Хайден. Если они не спустились на землю, чтобы разобраться с Грин-де-Вальдом или Волан-де-Мортом... то каковы шансы, что они как-то помогут разрешить семейный конфликт? Просто смешно. Тем не менее смерть была у него в долгу, он сказал, что они с Орионом сработаются... а с тех пор, как он вернулся, его ждали только боль и страдания. Это было хуже, чем с Джинни... хотя, с другой стороны, он не любил её так, как любил Ориона. Он любил Ориона. — *Invocamus antiquorum virtutibus conjuro te conjuro te iam per multa diripuerunt*… это заклинание призыва… может быть, ты и прав, заклинание будет неполным, если добавить имя того, с кем ты хочешь поговорить… наверное, это просто театральщина, но, с другой стороны, учитывая всё, что мы прочли… этого следовало ожидать. — Хайден ухмыльнулся, вспомнив информацию, которую он почерпнул из семейных архивов Певереллов за последние недели. Орион подавил смешок, ведь это была правда, особенно про Антиоха Певерелла. Он родился в богатой семье, но умер в грязной забегаловке во время своих странствий — и всё из-за волшебной палочки, которой он хвастался перед самыми могущественными людьми. Где-то по пути у него родился ребенок, о котором он либо не знал, либо держал в секрете. — Они были слишком самонадеянны, — согласился он. — Как и кое-кто другой, кого мы можем назвать, — сказал Хайден, и его зелёные глаза весело заблестели. С полным животом, в тепле и уюте, чего он не мог себе позволить в будущем… честно говоря, он чувствовал себя довольно уставшим. — О, Том наконец-то вышел на связь, он вернётся завтра. — Прелестно, — сказал Орион с таким сарказмом, что им можно было бы заполнить целый стадион для квиддича. Как будто у них и без того не хватало дел, чтобы он ещё и объяснял Хайдену, кто такой Том Риддл. Было ли совпадением, что он упомянул Тома после того, как сказал, что Певереллы слишком высокого мнения о себе? Потому что в этом не было никаких сомнений. Хайден рассмеялся и отложил пергамент в сторону, не подозревая, что его «призыв» сработал, как и всегда срабатывал с теми, кто обладал даром Певереллов. — Полагаю, так и есть. Орион лишь надеялся, что Хайден не разочаруется в семье, которую он покинул. По крайней мере, если Том не смирится с присутствием Хайдена... у него хотя бы останутся Чарлус, Дорея и, может быть, Флимонт. Хайден отчаянно нуждался в собственной семье. Кстати, о семье... ему лучше не высовываться. — Ты останешься здесь? — спросил Орион у Хайдена. — Меня не будет больше часа, — ответил он. Не должно было быть больше часа… но ведь это была не совсем обычная семейная встреча, верно? Хайден нахмурился, чувствуя себя неловко: — Ну, наверное? — Могу я что-нибудь для вас сделать перед уходом? — спросил Орион скорее по привычке и из вежливости, чем по какой-то другой причине. Кроме того, ему хотелось произвести впечатление. — Может, хотите чего-нибудь выпить? — То есть ты хочешь попросить об этом домового эльфа, — поддразнил Хайден. — Думаю, у них случится… инсульт, если ты действительно приготовишь кофе или чай, не говоря уже о том, чтобы сделать это успешно. — Ха-ха-ха, — сухо сказал Орион. — Не хочешь? — и с удовольствием стал разглядывать расслабленного и сонного Хайдена. Хайден покачал головой, подавляя зевоту: — Нет, спасибо. — Стресс, накопившийся за последний месяц, давал о себе знать. Когда он не был занят другими неизбежными делами, он читал всё, до чего мог дотянуться... всё, что могло помочь Ориону расторгнуть контракт без последствий. — Ладно, я скоро вернусь, — тихо сказал Орион, поняв, что Хайден засыпает. Он усмехнулся про себя: сейчас он бы предпочёл, чтобы Гарри был где угодно, только не здесь. С этими словами Орион выскользнул из своей комнаты, стараясь двигаться как можно тише. Оставив дверь открытой, его сестра ухмыльнулась и взяла его под руку. — Полагаю, в этом деле замешан кто-то особенный? — если так, то ей нужно провести с ним время. — Да, — Орион даже не стал отрицать. Женщины в этой семье своей наблюдательностью затмевали мужчин. К тому же они были достаточно близко, чтобы их мог услышать Хайден, а Орион не хотел ранить его отказом. — Тогда пусть он того стоит! — заявила Лукреция, обнимая его за талию. — Так и есть, — заявил Орион, когда они подошли к кухне. Там уже были все: его бабушка Хеспер помогала Сириусу сесть, а Мелания и Арктур суетились вокруг него. Они не обращали внимания на другую сторону комнаты, как будто Поллукса там и не было. Честно говоря, они и не пытались скрыть свои чувства. Орион только успел сесть рядом с Лукрецией, как послышался грохот и крики. Хайден! Орион встал, но не успел он сделать и шага, как Хайден волшебным образом влетел в комнату, словно его действительно призвали с помощью заклинания... но это было непросто... и никто его не призывал. — Отец? — спросил Орион у отца, предположив, что тот виноват, и бросился к Хайдену, который стоял с широко раскрытыми глазами, ошеломлённый и дезориентированный. — Это точно не я, — попытался оправдаться Арктур. Его жена стояла рядом с ним, такая же растерянная и встревоженная, с палочкой наготове. — Смерть, — сказал Хайден, глядя на фигуру и инстинктивно понимая, кто перед ним, даже несмотря на то, что в последний раз он видел его не таким. Он поспешил сесть перед фигурой, которая возвышалась над ним и внушала ужас. Он едва расслышал испуганный писк членов семьи Блэк, когда они тоже увидели фигуру перед собой.