Гейский ном

      Бабка обливалась из ковшика мутной и радиоактивной водой. Больше никто в доме такой хренью не мылся, и ночью бабка начинала светиться не хуже неоновой лампы. С влажной кожей, свисающая с нее складками и с облезлыми волосами по всему телу она ковыляла по дому и ослепляла Беглеца. Попробуй усни, когда тебе в глаза светят.       Бабка еще и базлала в полусне на весь дом:       – Блядька, да, налей мне. С коньяком. Нет, без кофе, курица!       Карга воздушно-капельной телепатией общалась со своей подружкой Леди Блядинькой, назло Беглецу именно ночью. Очень нравится бабке знать, что ее внук мучается.       – Бабушка, иди в кровать, – однажды сказал Беглец, который пытался выспаться, ведь утром номы, признавшие его главарем, собирали совет.       В ответ бабулька сплюнула и затянула свою мутную песню без слов.       Вдобавок бабка ужасно воняла, она ходила по дому в паре с болотным смрадом, к чему Беглец привык не сразу. В отличие от бабули, внук не пробовал на вкус только тину, которой обливалась бабка. Старуха варила в своей бочке чай и с фанатизмом хлебала его, закатывая глаза.       Под той же крышей жил Доктор, и несмотря на то, что он – гусеница, ползающая по потолку, у него была веселая душа. Он приносил в дом своих неудачно реанимированых пациентов, мол, «Зырьте на мой талант!». Запах становился еще более едким, но бабке нравился тон трупной вони, она хвалила Доктора и просила еще. Когда Беглецу ударял в нос мертвый аромат, ему приходилось открывать окна и эвакуироваться из дома, иначе он сам рисковал стать пациентом Доктора. А его яркая и теплая улыбка наводит мысли на суицидальные наклонности.       Бабка сама добивалась того, чтобы Беглеца не было дома, распыляя свою вонь. Она, видя его отвращение, выгоняла куда подальше. При протесте она забрызгивала внука свежим чаем.       – Ишь ты, избалованный! Живёт тут и жалуется еще, скотина! Вот и получи! Тунеядец!!!       На улице Беглеца вырвало от радиационного облучения, но вроде жив здоров пацан. Он гулял по этому безнадежному миру и встретил номов и Элизабет. Так и жил.       В два утра, через окно в дом заполз Доктор. Бедный потолок протрещал над гусеницей, он хотел упасть и раздавить всех, но из-за того, что в доме находился Док, решил пощадить одаренного реаниматолога. В руке он сжимал бледную девку, воодушевленно поглядывая на свой талант и направился к топчану, на котором храпел Беглец.       Внук вздрогнул, ощутив на себе ещё не остывшее тело. Рука сползла ему на плечо, и Беглец заставил себя встать, не спеша. Он оттолкнул трупа и устало посмотрел на Доктора.