Если бы я попала во вселенную Гарри Поттера

Начало сентября. Большой зал гудел, как трансфигурированный улей, в который случайно запустили Живоглота. Сотни свечей парили под заколдованным потолком, транслируя хмурое небо и, кажется, одну летучую мышь, которая врезалась в люстру и теперь материлась ультразвуком. Аглая сидела за столом Гриффиндора и смотрела на пустое место Гарри Поттера с таким выражением, с каким смотрят на автобус, который ушёл на минуту раньше расписания. — Опаздывает, — констатировала она, пододвигая к себе картофельную запеканку. — Спорим на пять сиклей, его пытались убить? Джинни Уизли, сидевшая рядом, замерла с куском хлеба в руке: — Что? Почему ты так думаешь? — Интуиция, — Аглая загадочно прищурилась. — И статистика. — Какая статистика? — Первый курс — Волдеморт на затылке профессора. Второй — василиск и дневник, — она понизила голос и выразительно глянула на Джинни, которая слегка покраснела. — Прости, прости, больная тема. Но ты понимаешь, к чему я. Если тенденция сохранится, на третьем курсе его должен был похитить как минимум дракон. А его нет. Значит, что-то пошло не по плану. Возможно, дракон опаздывает вместе с ним. Джинни открыла рот. Закрыла. Сделала глоток тыквенного сока и решила не углубляться. — Ты странная, Аглая. — Я в курсе. Это моё единственное достоинство. Она налила себе сока и перевела взгляд на стол Слизерина. Драко Малфой восседал во главе своей маленькой армии неудачников, как генерал, который проиграл битву, но ещё не получил письмо об увольнении. — ...и я повторяю в сотый раз, — вещал он, обращаясь к Крэббу и Гойлу, — если профессор Снейп спросит, кто съел ингредиенты для Оборотного зелья, вы молчите. Вы вообще теперь всегда молчите. У вас лучше получается. — А как же мы будем отвечать на уроках? — уточнил Гойл, напрягая все две извилины. — А вы и не отвечали никогда, — отрезал Малфой. — Ваша задача — стоять и выглядеть угрожающе. С чем вы, кстати, тоже не справляетесь. Гойл, у тебя сейчас такое лицо, будто ты увидел дементора и он тебе понравился. Аглая хмыкнула в стакан. Ничего не меняется. Малфой всё тот же — помесь павлина с борзой, приправленная комплексом превосходства и папиными деньгами. И тут — бах. Контакт глазами. Малфой повернул голову ровно в тот момент, когда она на него смотрела. Их взгляды встретились, как два локомотива на одном пути: столкновение неизбежно, осталось выяснить, кто сойдёт с рельс первым. Аглая не сошла. Вместо этого она медленно, очень медленно подняла бровь. Потом вторую. Потом сделала глоток сока, не разрывая зрительного контакта. Потом поставила стакан, облизнула губы и — абсолютно беззвучно, одними губами — произнесла: — Привет, хорёк. Она не знала, умеет ли он читать по губам. Судя по тому, как у него дёрнулся левый глаз, — умел. Малфой резко отвернулся, едва не задев локтем кубок с тыквенным соком, который тут же опрокинулся на колени сидевшему рядом Забини. Тот взвыл. Пэнси Паркинсон начала суетиться с салфетками. Крэбб и Гойл смотрели на происходящее с тем же интеллектуальным напряжением, с каким золотая рыбка смотрит на аквариумный замок. Аглая удовлетворённо улыбнулась и вернулась к запеканке. — Что ты ему сказала? — шёпотом спросила Джинни, которая наблюдала за этой немой сценой с выражением лёгкого ужаса пополам с восторгом. — Я? Ничего. Просто поздоровалась. — Ты с ним... дружишь? — О да, — Аглая наколола на вилку картофелину и поднесла ко рту. — Лучшие друзья. Он просто пока не в курсе. Где-то на другом конце зала Макгонагалл начала успокаивать встревоженных первокурсников, которые ждали распределения. Дамблдор дремал с открытыми глазами, и было совершенно непонятно, жив ли он. А профессор Снейп, сидевший за столом преподавателей, смотрел в сторону Аглаи с таким выражением, будто прикидывал, сколько баллов с Гриффиндора можно снять за то, что она существует. Аглая заметила и это. Она вежливо приподняла стакан в безмолвном тосте. Снейп прищурился. Она сделала глоток. Война взглядов началась. Третий курс обещал быть... занимательным.

* * *

Макгонагалл вынесла табурет. По залу пробежал благоговейный шёпот: первокурсники сбились в кучку у ступенек, напоминая стадо перепуганных пигмопуфов перед забоем. Кто-то из них трясся, кто-то молился Мерлину, а один, кажется, просто хотел, чтобы его стошнило, но пока терпел. Распределяющая Шляпа — древняя, пыльная и, судя по всему, слегка пьяная — зашевелилась и затянула свою ежегодную песню. Аглая наколола на вилку кусок ростбифа и приготовилась терпеть. — В далёкий год, в седой глуши... — О нет, — прошептала она. — Опять. — Меня четыре колдуна... — Четыре колдуна, — пробормотала Аглая. — Шляпа, ты эту песню уже тысячу лет поёшь. Хоть бы раз начала с припева. Или дропнула бит. Джинни прыснула. — ...решили школу основать! — Спойлер: Хогвартс, — прокомментировала Аглая. — Кто не догадался. Соседний третьекурсник — Симус Финниган — подавился соком от смеха. — Быть может, Гриффиндор вас ждёт... — Если повезёт. — ...или Когтевран, где острый ум... — Тоже неплохо. — ...вас Пуффендуй возьмёт в семью... — Прекрасный факультет, — без капли иронии сказала Аглая, потому что честно — хаффлпаффцев она уважала. Они хотя бы не лезли в смертельные авантюры каждые выходные. — ...иль Слизерин, где хитрый люд... — ...строит козни, — закончила она хором со Шляпой. — Видите? Я уже наизусть знаю. Может, мне её место занять? Шляпа, кажется, сбилась с ритма. На секунду. Но продолжила. Когда песня наконец закончилась, Макгонагалл развернула свиток и начала вызывать первокурсников. — Аберкромби, Юстас! Маленький мальчик с квадратной головой подошёл к табурету так, будто шёл на эшафот. Шляпа упала ему на глаза. — КОГТЕВРАН! — выкрикнула она через три секунды. — О, смельчак, — прошептала Аглая. — Целых три секунды думала. Для Шляпы это рекорд. Она обычно или за две решает, или за пять минут, третьего не дано. — Бейли, Элизабет! — ПУФФЕНДУЙ! — Блэквуд, Алексис! — СЛИЗЕРИН! Аглая проследила за мальчиком, который с облегчением (или ужасом? у слизеринцев вечно не разберёшь) побежал к столу, где Малфой величественно кивнул новобранцу, как император, принимающий вассала. — Интересно, — задумчиво протянула она, — Малфой тренируется перед зеркалом? Ну, этот его кивок. «Добро пожаловать в Слизерин, ничтожество, ты принят, но я всё равно лучше». У него, наверное, целая система. Один кивок — «ты мне нравишься». Два кивка — «ты будешь моим рабом». Три кивка — «папа о тебе услышит». — Ты прямо зациклена на Малфое, — заметила Джинни, пододвигая к себе блюдо с пирогами. — Я не зациклена, — возразила Аглая. — Я провожу антропологическое исследование. Изучаю повадки слизеринского павлина в естественной среде обитания. — ...и показываешь ему «привет, хорёк» губами. — Это часть методологии. Макгонагалл тем временем продолжала: — Дженкинс, Мортимер! Шляпа задумалась. Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать. — Похоже, у нас тут заминка, — прошептала Аглая, подаваясь вперёд. — Спорим, Шляпа забыла слова? Или у неё похмелье после прошлогоднего выпускного? — Шляпы не пьют, — фыркнул Симус. — Ты просто не видел, что она вытворяла на вечеринке в учительской. Профессор Флитвик её нацепил и она такое несла про Снейпа... — Что несла? — заинтересовался Невилл. — ГРИФФИНДОР! — заорала Шляпа, и мальчик по имени Мортимер (которого уже, видимо, прокляли про себя все голодные студенты) понёсся к их столу. Аплодисменты. — Добро пожаловать в Гриффиндор, Мортимер, — сказала Аглая, когда он плюхнулся на скамейку рядом с ней. — У нас тут весело. Правило первое: никогда не ешь запеканку в среду. Правило второе: если видишь Малфоя — передай ему привет от меня. — Т-ты знаешь Малфоя? — пролепетал первокурсник. — Все его знают. Это местная знаменитость. Ходячий мем, — она покосилась в сторону стола Слизерина. — Но я знаю его особенно. Я его личный кошмар. Джинни закатила глаза, но улыбнулась. Распределение продолжалось. Новые гриффиндорцы прибывали, стол наполнялся, еда исчезала с тарелок с удивительной скоростью, а Аглая успела про себя прокомментировать каждое решение Шляпы («О, эту она вообще не думала — сразу в Слизерин, видимо, по фамилии определила, у неё там блатная система»). Наконец, когда последний первокурсник — некая Циммерман, Эльза — была отправлена в Когтевран, Дамблдор поднялся с трона. Когда аплодисменты стихли и последний первокурсник перестал икать от страха, Дамблдор поднялся снова. На этот раз его лицо не было таким беззаботным. — Боюсь, я должен сообщить вам нечто важное, — начал он, и зал мгновенно затих. Даже призраки, болтавшиеся под потолком, прекратили свои шумные обсуждения последнего выпуска «Придиры». — Как многие из вас, несомненно, уже слышали, из Азкабана совершил побег опасный преступник. Его имя — Сириус Блэк. По залу пронёсся вздох. Кто-то из первокурсников тихо всхлипнул. Крэбб, кажется, подавился булкой. Аглая, сидевшая за столом Гриффиндора, молчала. Она знала эту историю. Знала, что Блэк невиновен, что настоящий предатель — крыса в кармане Рона Уизли, и что сейчас весь магический мир будет охотиться не на того человека. Она смотрела на Дамблдора и думала: «Скажи им правду. Хоть слово. Просто намекни, что всё не так однозначно». Но старый волшебник продолжил: — По решению Министерства, для вашей безопасности территорию школы будут охранять дементоры Азкабана. Вот теперь зал действительно замер. Джинни побледнела. Невилл вцепился в край стола. Даже Фред и Джордж, которые обычно находили повод для шутки в любой ситуации, переглянулись с необычайно серьёзными лицами. — Дементоры не различают того, кого они ищут, и случайного прохожего, — продолжил Дамблдор. — Они не ведают пощады и не слушают просьб. Поэтому я прошу вас: не давайте им повода для контакта. Не покидайте территорию школы без разрешения. И помните — смех и радость ослабляют их власть. Аглая перевела взгляд на учительский стол. Профессор Макгонагалл сидела с прямой спиной, поджав губы — ей явно не нравилось это решение, но она доверяла директору. Хагрид вытирал глаза платком размером со скатерть. Профессор Флитвик нервно теребил край своей мантии. И только Снейп выглядел так, будто ему только что сообщили, что дементоры будут не охранять школу, а проводить еженедельные инспекции, и это немного испортило ему вечер. — Профессор Снейп, — пробормотала Аглая себе под нос, — единственный человек в этом зале, чьё лицо конкурирует с дементором по степени мрачности. Интересно, они родственники? Может, у них семейные встречи: «Привет, кузен Дейв, как дела в Азкабане?» — «Нормально, Северус, целовал пару маглов, а ты?» — «Снимал баллы с Гриффиндора». Джинни не выдержала и фыркнула. Несколько гриффиндорцев обернулись, но увидели только, как рыжеволосая Уизли делает вид, что подавилась, а её соседка хлопает её по спине с абсолютно невинным лицом. — А теперь, — Дамблдор хлопнул в ладоши, — когда мы обсудили все формальности, предлагаю вам хорошенько подкрепиться. Завтра у вас первый учебный день! И тарелки, как по волшебству, наполнились едой. Ну, как «как по волшебству» — в Хогвартсе всё было по волшебству. Аглая потянулась за картофелем, когда Джинни негромко спросила: — Ты не боишься? Дементоров этих? — Боюсь, — честно ответила Аглая. — Но если мне суждено встретить дементора, у меня есть план. — Какой? — заинтересовался Невилл, который слышал их разговор. — Вспомнить лицо Снейпа, когда Малфой свалился с метлы в прошлом году, — она наколола картофелину. — Если это не сработает — я не знаю, что ещё может вызвать чистую радость. — Это жестоко, — заметила Джинни, хотя уголки её губ подрагивали. — Зато эффективно, — Аглая отправила картофелину в рот. — У меня целая коллекция таких воспоминаний. Малфой, упавший в фонтан. Малфой, получивший пощёчину от Гермионы. Малфой, превращённый в хорька. Знаешь, у меня, кажется, все счастливые воспоминания связаны с Малфоем. Это... тревожный звоночек. Джинни посмотрела на неё долгим взглядом. — Может, тебе просто стоит с ним поговорить? — Поговорить? — Аглая сделала большие глаза. — С Малфоем? О чём? О погоде? «Привет, Драко, как тебе этот сентябрьский дождь? Кстати, я слышала, твой отец спонсирует Министерство, чтобы они игнорировали права маглорожденных, но давай сделаем вид, что это не так, и обсудим наши общие интересы»? Нет уж. У нас с ним другие отношения. — Какие? — Мы — две противоположности, которые никогда не сойдутся, но почему-то всегда оказываются в одном коридоре в одно и то же время, — она вздохнула. — Это судьба. Или проклятие. Я пока не определилась. Она снова бросила взгляд на стол Слизерина. Малфой сидел, окружённый своей обычной свитой, и говорил что-то, явно язвительное — по тому, как скривился Забини и захихикала Пэнси. Но на секунду, всего на долю секунды, его взгляд скользнул в сторону Гриффиндора. Аглая не стала отворачиваться. Вместо этого она подняла свой кубок с тыквенным соком — точно так же, как несколькими минутами ранее, — и слегка наклонила его в его сторону. Малфой замер на мгновение. Затем резко отвернулся к Пэнси. — Что ты делаешь? — прошептала Джинни. — Строю дипломатические мосты, — ответила Аглая. — Очень медленно. По одному кирпичику за раз. — По-моему, ты просто бесишь его. — Одно другому не мешает, — она улыбнулась. — Ладно, давай есть. Завтра Защита от Тёмных искусств. Интересно, наш новый профессор хотя бы доживёт до конца года? — Почему ты всегда говоришь такие странные вещи? — Потому что я оптимистка, — Аглая потянулась за пирогом с патокой. — Я верю в лучшее. Просто мой опыт подсказывает, что лучшее в Хогвартсе случается примерно никогда.

* * *

Коридор был пуст, если не считать Пивза, который как раз приклеивал чей-то учебник по зельеварению к потолку. Аглая свернула в нишу за рыцарскими доспехами — древний сэр Кэдоган что-то пробормотал про «недостойных, прячущихся во тьме», но получил в ответ жест, который вряд ли оценили бы в рыцарские времена. — Опаздываешь, — раздался голос из тени. — Я предупреждала: Гриффиндор сегодня не хотели отпускать. Близнецы устроили викторину «Кто громче рыгнёт после тыквенного сока», и Макгонагалл пришлось проводить воспитательную беседу. Я не могла пропустить это зрелище. Из темноты вышла Алиса. Слизеринская форма, идеально уложенные тёмные волосы, значок старосты (пятый курс, между прочим) и ухмылка, которая могла бы конкурировать с близнецами Уизли. — Ты опоздала на шесть минут. Я уже начала прикидывать, как объяснять Снейпу, почему я стою у гриффиндорской башни. «Профессор, я просто хотела посмотреть, как живут люди с плохим вкусом». — Снейп бы понял, — отмахнулась Аглая. — Он сам там живёт, судя по его лицу. Ну что, какие новости с тёмной стороны? Алиса картинно огляделась, проверяя, нет ли кого поблизости, и скрестила руки на груди. — Малфой объявил, что в этом году он лично доведёт Поттера до нервного срыва. Цитирую: «После того как дементоры закончат, ему понадобится отдельная палата в Мунго». Конец цитаты. — Амбициозно, — кивнула Аглая. — Особенно учитывая, что сам Малфой падает в обморок при виде дементора быстрее, чем Гойл съедает ужин. — Я запомню это сравнение, — Алиса достала из кармана маленький блокнот и что-то чиркнула. — Я, кстати, веду учёт. «Фразы Аглаи, которые могут довести Малфоя до бешенства». Вот, уже три страницы. — Дай угадаю. На первой странице — «Привет, хорёк»? — Это заголовок, — не моргнув глазом ответила Алиса. — Жирным шрифтом. С завитушками. Они засмеялись. Пивз, пролетавший мимо, на секунду завис, удивлённый тем, что гриффиндорка и слизеринка могут смеяться вместе, и улетел в сторону туалета Плаксы Миртл — видимо, докладывать об аномалии. — Ладно, — Аглая прислонилась к холодной каменной стене. — Давай серьёзно. Что думаешь про дементоров? Алиса перестала улыбаться. — Думаю, что это дерьмовая идея, — тихо сказала она. — Мой дядя работал в Министерстве, когда этих тварей использовали для охраны Азкабана. Говорил, что они... высасывают всё. Не только магию. Душу. И Министерство думает, что пара таких существ будет спокойно гулять вокруг школы, полной детей? Это безумие. — Согласна, — кивнула Аглая. — Но знаешь, что самое смешное? — Что? — Они ищут не того человека, — Аглая понизила голос. — Сириус Блэк не предавал Поттеров. Алиса уставилась на неё. — Откуда ты... — У меня свои источники, — Аглая приложила палец к губам. — Больше пока не могу сказать. Просто... поверь мне. И если увидишь большую чёрную собаку на территории школы — не пугайся. Это не Грим. — Грим? — Предзнаменование смерти. Огромный чёрный пёс. Легенда такая. Но в нашем случае это просто... очень лохматый друг. Алиса моргнула. Потом ещё раз. Затем достала блокнот и записала: — «Аглая знает больше, чем говорит. Возможно, она пророк. Или сумасшедшая. Или шпион». Пока ставлю галочку на «сумасшедшая», но оставляю место для дополнений. — Ценю твою научную беспристрастность, — ухмыльнулась Аглая. — Ладно, давай сворачиваться. Если кто-то увидит нас вместе, твоя репутация пойдёт ко дну. — Моя репутация? — Алиса театрально прижала руку к груди. — А как же твоя? «Гриффиндорка, замеченная в дружбе со слизеринкой»! Тебя же свои же заклюют! — Я отобьюсь. У меня есть чувство юмора и отсутствие инстинкта самосохранения. — Опасное сочетание, — заметила Алиса. — Знаю, — Аглая подмигнула. — Поэтому я до сих пор жива. Спокойной ночи, змея. — Спокойной ночи, львица, — Алиса развернулась и скользнула в темноту коридора. — И передай Малфою, что его прическа выглядит так, будто он сунул голову в вентилятор. Только не говори, что это от меня. — Никогда. Это будет наша маленькая тайна. -Погнали на урок ЗОТИ! Третий курс, первый урок с Люпином, сцена с боггартом — это же классика. А теперь представим, как это выглядит, когда в классе сидит Аглая, которая ЗНАЕТ, кто такой Люпин, ЗНАЕТ, что будет с боггартом, и НЕ МОЖЕТ молчать.

* * *

— Защита от Тёмных искусств, — объявила Макгонагалл на завтраке, раздавая расписания. — Ваш новый профессор — Римус Люпин. Надеюсь, этот задержится дольше прежнего. — Аминь, — пробормотала Аглая, намазывая джем на тост. — Хотя я бы на его месте уже собирала чемоданы. У нас проклятие на должности. Как думаете, он в курсе? — Никакого проклятия нет, — фыркнула Гермиона, сидевшая напротив. — Это просто совпадение, что все предыдущие профессора... — ...сошли с ума, потеряли память, оказались мошенниками или пытались убить Гарри? — перебила Аглая. — Да, звучит как обычная текучка кадров. Ничего особенного. Гарри, сидевший через пару мест, подавился тыквенным соком. Рон похлопал его по спине. — Не каркай, — сказал он. — Может, этот нормальный. — О, я не каркаю. Я ставлю ставки, — Аглая достала воображаемый блокнот. — Итак, принимаем прогнозы: что случится с Люпиным? Увольнение, смерть, амнезия или превращение в нечто ужасное? Ставки принимаются в сиклях и сахарных перьях. — Это неуважительно, — поджала губы Гермиона. — Это реалистично, — парировала Аглая. — Я просто смотрю правде в глаза. Кстати, Гарри, ты уже видел нового профессора? — Да, — Гарри кивнул. — В поезде. Он... странный. Но в хорошем смысле. Аглая знала, что Люпин — лучший преподаватель ЗОТИ за все годы. Знала, что он оборотень. Знала, что именно он научит Гарри вызывать Патронуса. Но сказать этого она не могла — пришлось бы объяснять слишком много. — Странный в хорошем смысле — это уже прогресс, — заключила она. — По сравнению с Локонсом даже садовая гномиха была бы хорошим профессором.

* * *

Кабинет Защиты от Тёмных искусств встрел их запахом старого чая и книжной пыли. Профессор Люпин стоял у окна — поношенная мантия, усталое, но доброе лицо, лёгкая седина в волосах. Он выглядел как человек, который не спит по ночам, но не из-за вечеринок, а потому что у него серьёзная проблема с лунным календарём. — Доброе утро, — сказал он спокойно. — Пожалуйста, оставьте сумки. Сегодня у нас практическое занятие. — Практическое? — оживился Рон. — На первом же уроке? — Именно, — Люпин слабо улыбнулся. — Следуйте за мной. Класс потянулся в коридор. Аглая шла в середине толпы и краем глаза заметила, как Малфой что-то шепчет Крэббу и Гойлу, кивая в сторону Люпина. Наверняка гадость про поношенную мантию или про то, что новый профессор похож на бродягу. — Малфой, — негромко сказала она, проходя мимо. — Если ты сейчас скажешь что-то про его одежду, я напомню тебе, что твой отец ходит в мантии с рюшами. Мы это видели на Чемпионате мира. Рюши, Драко. Кружевные. Малфой запнулся на полушаге. — Что? Какие рюши? Мой отец не... — Я видела колдографию в «Ежедневном пророке», — соврала Аглая с абсолютно невозмутимым лицом. — Рюши и бант на трости. Очень... элегантно. Крэбб и Гойл, которые никогда не понимали, о чём речь, на всякий случай уставились на Малфоя. Тот побагровел. — Ты... — Тише, — Аглая приложила палец к губам. — Урок начинается. Она обогнала его и встала рядом с Гермионой. За спиной слышалось возмущённое сопение Малфоя и шёпот Пэнси: «Что она тебе сказала? Драко? Драко, что с твоим отцом?» --- Учительская — просторная комната, которую Люпин явно использовал как полигон, — была заполнена старыми шкафами, коробками и чучелами странных существ. В углу что-то дребезжало, накрытое простынёй. А в центре стоял старый платяной шкаф, который слегка покачивался, будто внутри что-то жило. — Итак, — Люпин обвёл класс взглядом, — кто скажет, что такое боггарт? Гермиона, разумеется, подняла руку раньше, чем вопрос был закончен. — Боггарт — это существо-оборотень, которое принимает форму того, чего больше всего боится увидевший его человек, — выпалила она. — С ним можно справиться с помощью заклинания Ридикулус, которое превращает его во что-то смешное. — Превосходно, мисс Грейнджер, — Люпин кивнул с мягкой улыбкой. — Десять баллов Гриффиндору. Итак, сегодня мы будем сражаться с боггартом. По одному. Выходите вперёд, произносите заклинание — и представляете, как ваш страх становится смешным. Чем веселее вам будет, тем слабее станет боггарт. Прошу, стройтесь в очередь. Класс зашумел, выстраиваясь. Аглая оказалась где-то в середине, за спиной у Невилла, который уже начал бледнеть. — Не переживай, — шепнула она ему. — Просто представь, что Снейп в балетной пачке. Мне всегда помогает. Невилл издал нервный смешок. — Я... я попробую. Первым вызвался Дин Томас. Для него боггарт превратился в огромную руку, которая ползла к нему по полу — видимо, отрубленная конечность из какого-то магловского фильма ужасов. Дин, запинаясь, крикнул «Ридикулус!» — и рука затанцевала чечётку. Класс заржал. Аглая оценила хореографию. Симус — банши, которую он превратил в оперную певицу, берущую фальшивую ноту. Парвати — огромная кобра, которая после заклинания надулась и лопнула, как шарик. Рон — гигантский паук, которого он, трясясь, превратил в паука на роликовых коньках, и тот тут же врезался в шкаф. — Отлично! — подбадривал Люпин. — Следующий! Очередь двигалась. Невилл вышел вперёд, как на казнь, и его боггарт, разумеется, принял форму профессора Снейпа. Аглая затаила дыхание — она знала, что будет дальше. Снейп-боггарт надвигался на Невилла, но тот, собрав всю волю в кулак, выкрикнул: — Ридикулус! И Снейп оказался в платье с оборками и в шляпке с цветочками. Женском платье. С кружевами. Розовыми. Класс взорвался хохотом. Даже Люпин не смог сдержать улыбку. Аглая вытирала выступившие от смеха слёзы, думая: «Боже, Невилл, ты даже не представляешь, какое счастье мне сейчас подарил. Это воспоминание будет работать лучше любого Патронуса». И тут из очереди послышался голос Малфоя: — Что за идиотское зрелище. Лонгботтом даже боится как дурак. Аглая повернулась к нему медленно. Очень медленно. — Малфой, — сказала она громко, так, чтобы слышал весь класс, — хочешь, я угадаю, кого увидишь ты? — Не твоё дело, грязно... — Либо твоего отца, — перебила она, — либо Волдеморта. И я не знаю, что хуже. Но в любом случае — удачи. Надеюсь, твой Ридикулус сработает быстрее, чем твой мозг. Класс затих. Кто-то ахнул. Кто-то захихикал. Малфой побелел так, что стал почти прозрачным. — Как ты смеешь... — Мистер Малфой, — вмешался Люпин спокойным голосом, — ваша очередь. Малфой вышел вперёд, сверля Аглаю взглядом, который обещал ей все круги ада. Но она не отвела глаз. Напротив — она сложила руки на груди, улыбнулась самой невинной улыбкой и едва заметно кивнула: «Ну давай. Покажи класс». Боггарт вылез из шкафа. И превратился в Люциуса Малфоя. Тот стоял посреди комнаты — надменный, с тростью, в мантии (кстати, без рюшей, но Аглая всё равно хмыкнула), и смотрел на сына с таким ледяным презрением, что температура в комнате, кажется, упала на пару градусов. — Драко, — прошипел боггарт-Люциус. — Ты меня разочаровываешь. Малфой замер. Его палочка дрожала в руке. Лицо побелело ещё сильнее, если это было возможно. — Ри... Риди... — он не мог выговорить. — Ты слаб, — продолжал боггарт-отец. — Ты позоришь имя Малфоев. Даже грязнокровка смеётся над тобой. Вот тут Аглая не выдержала. — Эй! — крикнула она. — Я вообще-то стою здесь и всё слышу! Боггарт-Люциус на секунду сбился. Обернулся на неё. А Малфой, воспользовавшись заминкой, выкрикнул: — РИДИКУЛУС! И Люциус Малфой превратился... в садового гнома. В крошечного, лысого, картофелеобразного садового гнома, который прыгал на месте и вопил: «Драко, подстриги газон! Драко, я разочарован в твоей прополке!» Класс заржал. Даже те, кто боялся Малфоя, не могли сдержаться. Садовый гном-Люциус подпрыгнул ещё раз и плюхнулся в шкаф, захлопнув дверцу. Малфой стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Он метнул взгляд на Аглаю. Она ожидала ярости. Ненависти. Проклятия, в конце концов. Но вместо этого она увидела что-то другое. Смятение. Как будто он сам не понял, что сейчас произошло, и почему её вмешательство — пусть дурацкое — сработало быстрее, чем его собственное мужество. Она ничего не сказала. Просто подняла бровь. И одними губами произнесла: — Садовый гном? Серьёзно? Малфой отвёл взгляд первым. — Отлично, мистер Малфой! — Люпин, кажется, был единственным, кто сохранял спокойствие. — Десять баллов Слизерину за преодоление страха. И — он слегка улыбнулся — очень оригинальный образ. Урок продолжался. Но Аглая заметила, что до конца занятия Малфой на неё ни разу не посмотрел. И это была самая громкая тишина в её жизни.