Новая вера

      Когда Минхо после недельного скитания по степи увидел полуразрушенное строение, у него возникли две взаимоисключающие мысли… Он сможет войти в транс и попытаться узреть путь для своего спасения, или, скрывшись от безжалостных пустынных ветров, развести огонь для ритуала самосожжения, чтобы отправиться к праотцам согласно традициям своего, некогда могучего, а теперь уничтоженного племени. Их боги отвернулись от них, но Минхо никогда не предавал свою веру. Он до последнего оглашал волю богов.       И сейчас, на грани голодного обморока, с последними каплями воды в бурдюке, его вера сильна как никогда. Он единственный, кого не взяло пламя варваров, словно его защитили сами высшие силы, пока он молился Кошачьему Богу, покровителю их селения. В итоге, выйдя из транса, а следом из остатков своей юрты, он обнаружил пепелище вокруг. Ни живых, ни мёртвых. Даже стервятники недовольно кружили, но так и улетели, не найдя чем поживиться.       Оплакивать разрушенную жизнь не было никакого смысла, оставалось только идти в соседнее селение в поисках крова, еды, спасения. Но ближайшее поселение в сутках пути встретило его знакомым пепелищем. И следующее, и то, дальше которого Минхо никогда не уходил. А что дальше — он и не знал. Набрав воду из уцелевшего колодца, двинулся вперёд, следом за солнцем…       И вот, стоя посреди каменных развалин, он услышал монотонную капель, которая всё же больше внушала надежду, задвигая мысли о смерти в дальний угол сознания. Минхо обошёл строение по периметру, но источник звука не нашёл: ни единого ручейка или захудалого фонтанчика. Внутреннее чутьё забило тревогой и чем-то сродни азарту. Ноги подкосились, а руки автоматически достали из сумки ритуальную травяную смесь и огниво. Даже не сформировав запрос, не прокрутив по обычаю молитву в голове, Минхо твердил мысленно об одном: о спасении души.       — Ну ты здесь и навонял! — из транса его вырвал шипящий голос и грубые толчки в плечо. Абсолютно не чувствуя ничего внутри, ни успокоения, ни прежней тревоги, Минхо распахнул глаза и увидел в считанных сантиметрах от своего лица пару круглых любопытных глаз.       — Кто ты? — хриплым от долгого молчания голосом спросил Минхо, и смуглый незнакомец немного отдалился от него, но всё ещё находился на расстоянии вытянутой руки.       — А ты кто и почему ты тут решил устроить пожар и травлю тараканов своим костром?       — Это ритуальное… я взывал к своим богам…       — Не знаю, к кому ты взывал, но я пришёл. Меня зовут Хан, и я, как ты мог заметить, не человек.       Только сейчас Минхо оторвал взгляд от необычного разреза глаз, зрачки в которых казались ему жутко странными, и заскользил ниже по кожаному доспеху, пока его взгляд не упёрся в кожу, похожую на чешую, которой был покрыт длинный, массивный, змеиный хвост. Шок, видимо, отразился на его лице, и Хан отполз ещё дальше, рассматривая его издалека.       — Я — Минхо, шаман племени Гоянги. А ты… змеелюд?       — Я божество… а то, что ты видишь, — моё земное воплощение. Наг — меня таким изображали раньше. — Хан обводит рукой стены, на которых действительно есть изображения змеелюдов, или, как он себя назвал, нагов. — Когда ещё молились и служили мне. — Он тяжело выдохнул. — Пойдём, я разделю с тобой трапезу.       Минхо неуверенно поднялся на ноги и нерешительно сделал шаг, надеясь, что не станет частью трапезы, но последовал за извивающимся по каменному полу хвостом. За полуразрушенным алтарём обнаружился довольно узкий лаз между двух монолитных пластин, в который, не колеблясь, юркнул Хан. Минхо протиснулся следом и почувствовал под ногой пустоту, оказавшуюся ступенькой, и ещё одной. Минхо спускался вниз по винтовой лестнице, обтираясь плечами о гладкие стены, в кромешную темноту. Сбившись уже со счёта ступеней, он увидел тусклый огонёк; достигнув его, понял, что это банальный факел в руках Хана.       — Держи, это для тебя, я ориентируюсь без света.       — Ты можешь жить без света? — Минхо ухватил факел, и Хан сразу же пополз дальше, растворяясь в темноте. Вскоре они оказались в гроте возле небольшого озера с впадающей в него речушкой. Перед озером стояла мраморная статуя нага, к которой Минхо тут же подошёл, чтобы подтвердить догадку. Из монолита была высечена точная копия Хана, или это он сам принял похожий облик.       — Добро пожаловать ко мне в гости. — Хан обернулся и развёл руками. — Вон там отхожее место, там есть чаша для омовения рук. Сейчас словлю обед, а ты пока грибочки собери. — Джисон махнул рукой в одну из скрытых полутенью ниш и, скинув свою безрукавку, нырнул и сразу исчез в якобы прозрачной воде. Минхо не успел ни спросить ничего, ни ответить. Простояв неопределённое время в тишине, шагнул в указанном направлении и действительно нашёл пещеру, сверху донизу заполненную грибницами. Найдя на стене крепления для факела, принялся срезать найденным ножом неизвестные грибы, укладывая в рядом стоящую миску. Вернувшись к озеру и закрепив там факел, опустился на гладкий прохладный камень и поставил грибы на соседний, после чего принялся ждать. Без солнца было трудно понять, сколько сейчас времени и как долго он просидел на камне. Утомлённые мышцы начали болеть ещё больше, а живот сводило болезненным спазмом. Минхо было потянулся съесть гриб, но спохватился, понимая, что может, их нельзя есть сырыми и он так глупо умрёт по незнанию.       Тихий плеск воды выдернул из потока самобичевания. Хан вынырнул с куканом в руке, на котором была приличных размеров рыбина. Минхо она показалась незнакомой: рек возле его поселения не было, так что рыбу он пробовал несколько раз в жизни и то сушёную в рисе. Рыбина ещё трепыхалась, пока Хан быстро чистил её ножом и потрошил, не обращая внимания, что Минхо давно не смотрел на его кулинарные подвиги, а изучал русла капель, скатывающихся с длинных волос на плечи и спину, пока они не достигали тёмной кожи хвоста. Осознание, что Хан сейчас обнажённый, зажгло в груди огонёк смущения, и Минхо быстро вернул взгляд к рукам, которые уже укладывали рыбу в откуда-то взявшийся казанок.       — Пойдём, я покажу, где разводить огонь можно.

***

      Минхо не запомнил, как они готовили и ели. Хан пытался что-то расспросить, но тёплая похлёбка сморила в сон. Очнувшись в кромешной темноте на чём-то относительно мягком, Минхо попытался восстановить крупицы воспоминаний, но они казались настолько нереальными, что даже его шаманское сознание не могло до конца принять. Божество… он встретил божество, или чудовище, которое сейчас обвивало прохладным хвостом его бедро и ногу. Голое бедро и ногу…       — Что ты делаешь?       — Обнимаю… Меня так учил Рино. Он говорил, что люди так делают, когда им кто-то нравится. А ты мне нравишься. — Тихонько прошипел Хан, поглаживая кончиком хвоста его живот.       — Убери, пожалуйста, хвост, — Минхо дёрнулся, и петли тут же ослабли, исчезли, оставляя после себя холод. — Ты меня раздел?       — Да… и обтёр. Ты был грязным и уже спал. Рино не ложился спать, пока не обмоется. Извини, других людей я не знал…       — Кто такой этот Рино?       — Он последний, кто обращался ко мне, единственный на протяжении многих лет. И я воплотился перед ним, когда храм разрушили и он оказался заперт в подземельях здесь. Он молился до последнего напротив статуи с факелом в руке, пока тот не погас. Я не мог видеть его страдания.       Свет от пламени нескольких факелов зажёгся, осветив по периметру пещеру. Они лежали на пушистой шкуре, Хан — на максимальном расстоянии.       — А где сейчас Рино?       — Покинул меня, давно. Я не веду счёт дням. Мне не нужно часто есть, я продолжаю выращивать грибы скорее по привычке, мне хватает рыбы, когда я чувствую голод. Обычно я просто читаю и сплю, когда в глазах начинает рябить.       — Ты не выходишь наверх?       — Нет. Рино говорил, там плохие люди, и они меня могут пленить. Я не быстро ползаю. Я лучше плаваю: из озера есть выход в подземную реку, а через неё я попадаю в море, и там уже есть простор для манёвров. Оттуда и рыба.       — Я не знал, что море так близко… я думал, туда несколько недель пути. — Минхо осмотрел тело, на котором помимо грязи исчезли все царапины, ссадины. Взглядом нашёл бельё, аккуратно сложенное на одежде рядом, и услышал тяжёлый вздох, хотя раньше вообще не замечал, как Хан дышит.       — У меня есть карты, можешь посмотреть…       — Да мне море-то и не нужно.       — А куда ты шёл, пока не оказался здесь? Не к морю? — Хан слез со шкуры и подполз с другой стороны, чтобы протянуть его бурдюк, полный воды.       — Моё поселение сожгли варвары, и я шёл к соседям, но варвары разрушили и сожгли всё, что я знал, поэтому я продолжил идти, куда ноги несли. А как ты меня нашёл, если не выходишь на поверхность?       — Я услышал твою молитву…       — Но я молился не тебе… прости. Я о тебе даже не знал.       — Теперь знаешь, — Хан рассмеялся и уполз, на выходе из пещеры обернулся: — видимо, здесь молитвы напрямую идут ко мне. Гуляй где хочешь, только книжки не сжигай. Они в пещере рядом.

***

      Назвать пещерой огромную библиотеку — это кощунство. Это был огромный зал со стеллажами по обеим сторонам и массивной дверью в конце. Минхо протянул руку к ближайшей книге и, пролистав её, отложил, сочтя личный дневник Рино не лучшим выбором. Но спустя несколько минут внутренней борьбы схватил его и сел на пол, погрузившись в записи.       Ощущение, что с размашистым почерком он погружается в чужую жизнь, не покидало его. С пожелтевших страниц на него выливались чужие эмоции и чувства, словно он сам их прочувствовал на себе. Будто и сейчас объект поклонения и вожделения находился прямо перед ним, словно это его ласкали чужие руки, словно он слышал чарующий голос, любовно описанный в мельчайших подробностях. Совсем не чувствуя времени, он провёл на полу достаточно много, чтобы ощутить, что всё тело затекло, а ноги онемели.       — Вот ты где, — Хан прошипел практически на ухо. — Что-то интересное нашёл?       — Эм… да… дневник Рино. Он пишет о своих чувствах к Джисону. Это личное, я понимаю, но я не смог оторваться.       — Да мне всё равно, читай на здоровье. — Хмыкнул Хан. — Я не из стеснительных. — Там дальше будет и о тебе? — Минхо захлопнул книгу и убрал на полку. — Я не буду тогда читать.       Хан сократил расстояние и легонько дотронулся до кончика носа: — Я и есть Джисон. «Знание истины». Он меня так ласково называл. Если хочешь — можешь и ты тоже. — Джисон протянул руку, не дожидаясь никаких действий, сам переплёл пальцы и потянул на выход.       — Я долго сидел в библиотеке?       — Не знаю, но я приготовил обед и принёс тебе немного одежды Рино — то, что ещё не рассыпалось от времени.       Минхо поражённо воскликнул, рассмотрев шёлковое, некогда белоснежное одеяние, которое видел только в исторической книге о разных религиях региона. Искусная вышивка цветочным орнаментом украшала рукава и горловину рубахи, а ткань потемневших конопляных брюк оттеняла некогда роскошное одеяние.       — Это ритуальное одеяние, я не уверен, что имею право его надеть. — Минхо замер с протянутой рукой, так и не прикоснувшись к одежде. Попытка вспомнить, когда такие наряды были распространены, не увенчалась успехом, но Минхо отметил себе поискать что-нибудь датируемое в библиотеке.       — Пойдём тогда вместе посмотрим. Твою одежду желательно постирать, я не хотел тебя ночью бросать одного.

***

      Вдвоём получилось найти парочку повседневных одеяний, практически нетронутых временем, полотенец из крапивы и костяной гребень, украшенный иероглифами. Джисон из другого ларца достал небольшой мыльный шарик и протянул его двумя руками, как самую большую ценность, хотя шарик был довольно простым и даже не пах особо.       — Я берёг его как память. Со временем забывается родной запах, а эти шарики напоминают немного. — Джисон отвернулся и не глядя пробубнил себе под нос: — Но тебе нужнее. Он всегда говорил, что вернётся…       Когда Минхо вышел к озеру, увидел возле него лохань, полную воды, над которой поднимался пар.       — Как ты это сделал? — ошарашенно перевёл взгляд на сидящего в кольцах своего хвоста Джисона.       На что только Джисон щёлкнул пальцами, и из искры разгорелось пламя, которое погасло, едва Джисон сжал кулак: — Ловкость рук и немного магии.       — А ты можешь отвернуться? — Минхо особо не надеялся. Не то чтобы он сильно стеснялся, но утренние вольности всплыли в памяти. Хан только хмыкнул и отвернулся, едва сдерживая улыбку. — Главное, не утони.

***

      Если Минхо решил себе что-либо, он это однозначно выполнит. Вот и в библиотеке он нашёл храмовую книгу, в которой последняя запись содержала всего несколько слов: «Он услышал мои молитвы и воплотился, чтобы спасти меня или внутреннее святилище». Датировалась она двумя веками ранее.       Минхо задал гложущий его вопрос, найдя Джисона в пещере с грибами: — Когда ты воплотился, Рино был молодым или старым?       — Он был уже не молодым. Он служил в храме больше двадцати лет. Я не знаю, сколько ему было лет: в его волосах было серебро, но лицо ещё не тронули морщины.       — И после разрушения храма вы остались здесь, в подземелье? — Минхо пытался разгадать ответы на свои вопросы, не сильно раскрывая свою заинтересованность.       — Да, вплоть до его смерти в старости мы не выходили на поверхность. Но мы иногда плавали к морю, пока его тело могло выдержать такую нагрузку.       — Он умер в старости?       — Да, он говорил, что ему больше восьмидесяти лет, в дневниках писал, хоть это было неточно. Ведь дни он считал не по закатам, а по своему сну. После его смерти я некоторое время пытался считать, но потом бросил эту затею — всё равно время надо мной не властно. Я всё такой, каким воплотился, по подобию статуи.       — Хорошо, что статуя не старца и не ребёнка, — улыбнулся Минхо.       — Странно изображать бога плодородия старцем или ребёнком, не находишь?       — Нашего главного бога изображают котом. Если бы он воплотился, мы бы и не узнали об этом. — Минхо вмиг погрустнел. — Я уверен, что он спас меня от огня, но всех остальных оставил на верную погибель. Я теперь не знаю, как к нему взывать и как верить после всего, что увидел.       — Ты можешь верить в меня, — Джисон улыбнулся. — В меня уже давно никто не верит. Я даже забыл, как звучат молитвы… Если бы не хвост и магия, я бы подумал, что я просто свихнувшийся человек.       — Я буду верить. В тебя тяжело не верить, когда ты так близко. — Минхо почувствовал, как непривычно потеплели щёки. — Хочешь, проведу службу, если сохранилось что-нибудь в книгах.       — Конечно, хочу! — Джисон встрепенулся и быстро уполз в библиотеку, а оттуда вернулся со свитком и дрожащими руками протянул его. — Надо ещё подношения, какой-нибудь фрукт, но грибы тоже сойдут.       — Я видел запись о твоём воплощении. Рино после этого не проводил службу?       — Проводил, — Джисон отвёл взгляд, — просто не записывал. Это было без надобности: больше некому было передавать знания, да и заняты мы были почти всегда. Минхо выгнул вопросительно бровь, а Джисон немного отполз от него и словил конец хвоста ладонями. — Статуя напротив озера. Конец ритуала — купание в воде. Рино был в воде, когда я воплотился… — Джисон нервно гладил свой хвост и ещё больше склонил голову, бормоча себе под нос: — Мы были близки с самого первого раза и до его последнего вздоха. Джисон ничего не сказал, так и стоял, сверля своими выразительными глазами, словно гипнотизируя. Минхо не смог отвести взгляд, пока и с его ресниц не сорвалась первая капля, синхронно с потоком слёз, расчерчивающих руслами рек смуглые щёки.       — Джисон!       — Прости меня, ты ведь не он… — Джисон вытер быстро тыльной стороной ладоней щёки и уполз в грибную комнату.

***

      Через пару суток активной зубрёжки старинного свитка Минхо ощутил себя истинным жрецом Хана. Было выучено каждое движение рук, тринадцать четверостиший молитвы, финальный поклон отрепетирован десятки раз. Только купание Минхо откладывал на потом, желая отсрочить бултыхание в прохладной воде до самой службы. Известию, что он готов попробовать, Хан радовался словно малое дитя. Он скинул свою безрукавку и заполз на кольца хвоста статуи, расположившись в первом ряду, в прямом смысле этого слова. Минхо надел ритуальное платье, которое когда-то предлагал ему Джисон. Минхо непривычно не погружался в транс, оставаясь полностью в сознании, но ощущение накатывающей волнами эйфории будоражило всё внутри, резонировало с каждой новой строчкой. Ему очень хотелось опустить взгляд со статуи на живое воплощение, но он держался до последнего, пока собственный голос не стих и поклон не завершил молитву. Оставалось совсем немного: отступать маленькими шагами и, не отворачиваясь от статуи, погрузиться в воду. Что могло пойти не так? Ведь самое сложное осталось позади. Минхо шагал, не отрывая взгляда от каменного изваяния, которое становилось всё меньше и уже вроде как не возвышалось на добрые три метра над землёй.       Прохладная вода не стала сюрпризом. Подол начал намокать, но Минхо уверенно сделал пару шагов, пока не потерял под ногами твёрдую опору и не погрузился под воду, так и не достигнув дна ногами. Всплеснув руками, успел сделать судорожный вдох, пока ткань не начала тянуть ко дну. Ужас Минхо длился не более пары секунд: он почувствовал сильное сжатие и резкий рывок вверх. Перед ним возникло испуганное лицо Джисона, его руки обхватили щёки, и он заглянул в глаза горящим пламенем взглядом.       — Ты не умеешь плавать? — Джисон звучал безмерно взволнованным, не ослаблял хватку хвоста на корпусе.              — Я не думал, что тут глубоко. Озеро не казалось глубоким…       — Ты рисковал ради меня, не надо было. Предупредил бы — я бы верёвкой тебя обвязал или сам страховал. — Джисон тарахтит, шипя сильнее обычного. — Я испугался за тебя.       — Ты же меня достал, ничего страшного не произошло. Кстати, как ощущения? Джисон широко улыбнулся и в два гребка оказался на суше, бережно усаживая возле себя Минхо, облепленного светлой мокрой тканью, которая повторяла каждый контур и изгиб.       — Я чувствую, я полон энергии. — Он полностью вылез из воды и отдалился на пару метров; хвост покрылся дымкой, и вот перед Минхо стоял обнажённый по пояс парень в кожаных штанах, точь-в-точь как те, что были на Минхо.       — Ты наколдовал себе ноги?       — Не-а, только иллюзию. Я даже на пике своей силы, ну которую когда-либо имел во плоти, не мог изменить свой облик. — Джисон зажмурился, и снова под ним появилось пару колец его массивного хвоста, а конец извивался в ладони несмотря на сильную хватку.       — Тебя не слушается собственный хвост? — Минхо тихонько фыркнул и встал с камня. Мокрое одеяние неприятно холодило кожу.       — Когда я испытываю сильные переживания, он просто дрожит бесконтрольно, и это раздражает. Я ещё и нос тру, но это следующая стадия. Да у богов такое тоже бывает, не сильно-то мы отличаемся от людей. — Джисон подмигнул и быстро принёс полотенце, накидывая его на плечи. — Тебе надо переодеться или хочешь, нагрею воды?       — Было бы замечательно.       Минхо впервые увидел настолько быстро перемещающееся существо. Он успел досчитать про себя до тридцати, как перед ним в лохани исходила паром вода, а Джисон уселся рядом и не отводил взгляд. А Минхо впервые не постеснялся этого взгляда на собственном теле. Даже когда мокрый шёлк соскользнул с плеч и наготу больше ничего не скрывало.       — Ты краш-ш-шивый… — Джисон выдохнул и прикрыл глаза. Приоткрыл, услышав всплеск воды.       — Спасибо. — Минхо почувствовал жар воды, обволакивающей тело. Ритуал как будто высвободил не только энергию для Хана, но и разрушил внутренние барьеры, сковывающие что-то глубоко в сердце и сознании Минхо. — А каким был Рино?       Джисон гулко сглотнул и без разрешения одним рывком оказался в лохани, вытесняя лишнюю воду. Хвост обвил бёдра и талию, а руки обняли за плечи. Горячее дыхание опалило щёку.       — Тогда он был самым необычным человеком, мудрым, интересным, открывшим для меня земной мир с необычной для божества стороны. С ним я многое узнал и много прочувствовал. Но он — моё далёкое прошлое, которое я не готов был отпускать, пока не сбылось его обещание. — Джисон выдохнул после своей эмоциональной тирады и уткнулся носом в шею. — Я готов двигаться дальше, в твоём темпе, по твоему пути. Даже если ты не захочешь оставаться здесь со мной. Особенно если не захочешь и уйдёшь — я последую за тобой. Только не гони меня и не бросай.

***

             Минхо, хоть и с опозданием, осознал, что он больше не один на белом свете. После того признания прошло всего несколько дней, судя по циклам сна, а Джисон ненавязчиво окружил заботой ещё больше, чаще сидел в библиотеке, перебирая книги и ища в них что-то своё, пока Минхо читал книги о культе Хана, пытаясь понять, что он из себя вообще представлял до воплощения. Тема выхода на поверхность больше не поднималась, как и проведение нового ритуала; вроде ничего не изменилось, но атмосфера под сводом пещеры стала совсем другой. В ней то и дело проскакивали искры, и отнюдь не магии Хана. Они всё также засыпали на разных краях шкуры, а просыпались в обнимку по центру, и с каждым днём Минхо чувствовал себя всё комфортнее.       Внутреннее ощущение, что следует провести ритуал в ближайшее время, подтолкнуло к повторению песни-молитвы, и Минхо читал всё снова, пока не уснул с книгой в центре их ложа. А проснулся от ощущения, что на него смотрят. Джисон действительно сидел в другом углу пещеры и следил за ним; в свете маленького огонька, горящего под потолком, это выглядело довольно пугающе.       — Почему ты там сидишь и не ляжешь? — спросил Минхо, приподнявшись на локте.       — Я не хотел тебя стеснять.       — Брось глупости, давай ложись и потуши свет. Я не боюсь темноты, когда ты рядом. — Минхо поманил рукой, и в считанные секунды пространство вокруг него заполнилось чужим присутствием, а свет погас.

***

      Второй раз шагать спиной было не так страшно. После поклона Минхо, Джисон медленно переполз к кромке воды, готовясь ловить. По телу разливалась знакомая эйфория, и даже прохлада воды не смогла её притупить.       В мгновение, когда вода приняла тело, вокруг талии обвился сначала хвост, а потом и руки Джисона, которые, прижав к груди, не выпускали. Вода в озере стала ощутимо теплее, абсолютно не остужая тех участков кожи, которых касался Хан. Минхо с опозданием осознал, что под водой сидит на хвосте и сжимает его, скрестив лодыжки. Как и то, что он возбуждён и, судя по тому, как инстинктивно трётся возбуждением о кожу, скрывающую твёрдые мышцы, это не секрет для Хана.       Подняв пылающее лицо, он засмущался ещё сильнее: в глазах Джисона плескалось столько страсти и желания, что игнорировать дальше и скрывать собственные было бы верхом лицемерия. Минхо наклонился первым и прижался всем корпусом, чтобы поцеловать. Невесомо, на пробу: вдруг ему всё просто показалось и это побочный эффект ритуала. Эти мысли вмиг растворились под лавиной ощущений, когда Джисон перехватил инициативу и углубил поцелуй. Минхо цеплялся за плечи и сжимал бёдрами хвост, выражая всем телом желание продлить этот миг. И он превратился в вечность. Губы неустанно исследовали, пока язык пробовал на вкус чужое дыхание, солёные от слёз щёки. Минхо пустил в ход руки, собирая капли на блестящей от переполняющей магии коже. Джисон не убирал рук с талии, но кончиком хвоста выводил под подолом узоры, не позволяя себе подниматься выше колен.       Минхо хотелось избавиться от прилипшей ткани, не позволяющей ощутить чужие прикосновения в полной мере. Неохотно отпустив одну руку, безуспешно потянул подол вверх, но смог оголить только одно бедро. Джисон проследил взглядом и мазнул кончиком хвоста по нему.       — Ты волшебный, — он прошептал в губы и ухватил подол. — Помочь снять? Минхо мелко закивал, облизывая свою губу в попытке неопытного соблазнения, но Джисон всё понял, и белое пятно ткани упало на камень на берегу, а по обнажённому телу заскользило кольцо хвоста, запуская импульсы щекотки, граничащей с наслаждением.       — Я хочу быть с тобой близок, — прошептал Минхо, прижимаясь всем телом.       — Мы и так близки, прелестный Минхо. — Джисон улыбался широко, а его глаза горели ярче огней факела.       — Ближе некуда? — робко уточнил Минхо, поглаживая низ живота, где человеческая кожа встречалась со змеиной.       — Есть, но не совсем не так, как ты привык с людьми, — практически прошипел Джисон и, обхватив одной рукой, быстро сел на мелководье, удерживая Минхо на себе. — Ты уверен, что хочешь этого?       — Хочу! И я не был с другими, но видел, как это происходит, несколько раз.       Джисон больше не требовал признаваться в смущающих желаниях, он гладил и целовал шею и грудь, пока хвостом выводил круги на бёдрах. Минхо с нетерпением ждал ощутить в себе пальцы, но кончик хвоста, огладивший ягодицы и скользнувший в ложбинку, стал сюрпризом. Как и то, с какой лёгкостью он проник внутрь и начал медленно гладить изнутри, словно ощупывая стеночки. Чувство наполненности росло, как и желание получить разрядку. Джисон откинулся на спину, притянув Минхо к себе на грудь. Минхо едва успел ухватиться за камень, когда его член жадно обхватили губами, а внутри стало нестерпимо полно. Джисон стонал и дрожал, вбирая в себя полностью член, раздвигая руками ягодицы и проводя кончиком хвоста по простате каждую секунду, не давая Минхо малейшей передышки. Оргазм ошеломил, оглушил и ослепил на несколько мгновений. В себя Минхо пришёл, лёжа на шкуре в плотном кольце объятий.              — А ты?       — А я не человек, я получаю удовольствие, когда в меня верят. — Улыбнулся Джисон, немного нависая, чтобы оставить поцелуй на кончике носа. — Ты просто чудо. Спи!       

***

      Джисон воспринял просьбу подняться наверх слишком всерьёз. За несколько часов он собрал сумку, наловил и высушил рыбу, грибы нанизал на нитки и высушил их. Взял кожаный мешок и собрал туда парочку книг и ритуальное платье, даже достал откуда-то из тайника в статуе ожерелье и надел его. Минхо собрал свои вещи и сменный комплект одежды в свой рюкзак, так до конца не осознавая, что Хан решил, что они уйдут, а не просто выйдут из подземелья.              Джисон выполз первым и, осмотревшись, позвал Минхо. Факел в его руках погас. Было ещё темно, звёзды россыпью украшали безоблачное небо. Джисон заблокировал камнями вход, закинул себе за спину и свои вещи, и рюкзак Минхо. Подполз ближе и переплёл пальцы.       — Куда пойдём? К морю?       Минхо, недолго подумав, кивнул. Джисон перевёл взгляд от него вдаль, где начинал розоветь восход.