Опоздаю ради тебя

Энгфа стояла под слепящим светом софитов уже восьмой час. Хлопушка щелкала раз за разом, режиссер требовал дубль за дублем, и ассистенты сновали вокруг с кофе и салфетками, чтобы промокнуть пот со лба актрисы между кадрами. Фа потеряла счет времени. В голове перемешались реплики: последнюю фразу она повторила так много раз, что слова утратили всякий смысл, превратились в пустой набор звуков. Ей казалось, что она стоит на этой точке вечность — в душном павильоне, где пахло чьим-то обедом и чужими духами ассистентки, которая поправляла ей воротник каждые пять минут. В кармане джинсов, оставленных на стуле в углу, трижды вибрировал телефон. Энгфа видела вспышку экрана сквозь ткань, но не могла оторваться от сцены. Режиссер крикнул «Мотор!», и она улыбнулась партнеру той улыбкой, которую от неë ждали — яркой, живой, будто она не стояла сейчас на ватных ногах. Стоп. Снова не то. — Фа, ты где? Давай эмоцию, это же любовная сцена, а не похороны, — режиссер устало потер переносицу. — Ещë раз. Она кивнула, не споря. Бесполезно спорить, когда ты на съемочной площадке и каждая минута простоя стоит денег. Она украдкой скосила глаза на стул. Экран погас. Снова засветился — кто-то писал снова. В гримерке, в пятиминутный перерыв между дублями, Энгфа наконец схватила телефон. Четыре пропущенных от «Нонг Чар». Три сообщения. Первое: «Фа, я купила продукты, что хочешь на ужин?». Второе: «Том кха или пад тай? Решай быстрее, я хочу начать готовить». Третье, отправленное час назад: «Я сделала том кха. Он остывает. Ты скоро?». Энгфа прикусила губу. Пальцы замерли над клавиатурой, но ассистентка уже снова стояла на пороге. — Фа, нас ждут. Там еще сцена с крупными планами. — Да, иду. Она сунула телефон обратно в карман так и не ответив. В павильоне снова зажглись софиты, и лицо Энгфы превратилось в идеальную маску — красивую, профессиональную и пустую внутри. А в это время в их квартире Шарлотта стояла у плиты в растерянности. Суп давно был готов. Кокосовое молоко в том кха застыло тонкой пленкой, лемонграсс выварился так, что потерял весь вкус, а грибы, которые она так тщательно нарезала тонкими дольками, осели на дно кастрюли. Шарлотта смотрела на это и не могла заставить себя убрать кастрюлю в холодильник. Потому что если она уберет суп, значит, признает, что сегодня никто не придет. А если никто не придет, то зачем она вообще готовила? Зачем стояла у этой дурацкой плиты два часа, натирая имбирь и выжимая лайм, если в итоге есть это будет только она одна? Она включила конфорку на минимум, чтобы суп хотя бы не остыл окончательно, и отошла к окну. На улице темнело. Дождь, который обещали синоптики, так и не начался, но воздух был тяжелый и липкий, как перед грозой. Телефон в еë руке снова засветился. Шарлотта открыла диалог с Энгфой: еë сообщения висели грузом без ответа, а Фа была в сети двадцать минут назад. Значит, видела пропущенные. Значит, просто не ответила. Шарлотта набрала номер снова. Раздались протяжные и ненавистные гудки. «Абонент временно недоступен». Она сбросила вызов и отложила телефон экраном вниз. Села на кухонный табурет, поджав ноги, и уставилась в одну точку на стене. В квартире было тихо. Так тихо, что она слышала, как тикают часы на стене, как капает вода в фильтре-кувшине и как гудит холодильник. Через час она позвонила снова. Через два — ещë раз. Энгфа не взяла трубку ни разу. В какой-то момент Шарлотта перестала ждать. Она выключила плиту, накрыла кастрюлю крышкой и убрала в холодильник. Потом долго стояла под душем, смывая с себя запах лемонграсса и кокоса — запах заботы, которая оказалась никому не нужна. Вода была горячей, почти обжигающей, но Шарлотта не чувствовала ничего, кроме пустоты где-то в груди. «Где же ты?» — без конца гудело в голове.

***

На Бангкок опустилась глубокая ночь, а стрелки на чаах достигли двух часов. В двери зашумели ключи, а чуть позже в коридоре зажегся свет. Шарлотта сидела на диване в гостиной, упрямо сверля взглядом телевизор напротив. Энгфа тихо зашла в комнату, осматриваясь и тяжело вздыхая. Весь вид Шарлотты кричал о её недовольстве, поэтому девушка приняла решение действовать осторожно. — Привет, любимая, — голос Варахи прозвучал слишком громко в тишине комнаты, но Остин даже не дернулась. Она не повернула голову, не подошла обнять и поцеловать как обычно, она просто продолжала сидеть на месте и не обращала ровно никакого внимания на свою девушку. — Сегодня на съемках был полный хаос. Мы одну сцену переснимали раз двадцать, — Энгфа продолжала говорить, проходя на кухню и наливая себе стакан воды. — А как твой день? Чем занималась? Ответа не последовало, Шарлотта наоборот, включила телевизор и, будто нарочно, сделала его погромче, чтобы не слышать, что говорит Фа. Вараха тяжело вздохнула, поставила стакан на столешницу с глухим стуком и направилась к возлюбленной. Осторожно присев рядом она потянулась к еë щеке, но Остин отстранилась, отсаживаясь подальше. — Милая, что происходит? — неудомевающе спросила Энгфа, бегая взглядом по девушке рядом, которая, наконец, обратила на неë свое внимание. — С работой своей целуйся, она же важнее, чем я, — отрезала Остин, после чего вернула внимание к экрану. Вараха опустила голову, тяжело вздыхая и устало потирая переносицу. — Ну прости, любимая, я не думала, что съемки настолько затянутся. Чего ты сразу так-то. — Да потому что это не первый раз, Пи’Фа! — Шарлотта неожиданно повысила тон, вскакивая с дивана, — Ты вообще понимаешь, что мы толком времени не проводим вместе? Да ты даже в выходной работешь! — Шарлотта, работа это важная часть моей жизни. Я не могу просто все бросить. Ты же знаешь, Босс надеется на меня, — донеслось от Энгфы, которая веми силами пыталась скрыть раздражение. — А я? — Что ты? — Вараха непонимающе вскинула бровь, не сводя взгляда с девушки. — А я тебе важна вообще? Или я так, партнер по сериалу, тело для утех, домохозяйка может? Ты мне роль мою уточни, пожалуйста, а то я тут себе походу любовь придумала. — Шарлотта, ты перегибаешь, — предупреждающе прошипела Вараха, поднимаясь. из-за разницы в росте ей, даже на каблуках, приходилось смотреть на девушку снизу вверх. — Ты понимаешь, что несешь? — Понимаю! А вот ты не понимаешь, что мы, вроде как, в отношениях. Я тебя вижу то только на мероприятиях, на съемках и ни разу адекватно дома! — нижняя губа Остин начала поддрагивать от эмоций и приближающейся истерики. — Шарлотта, — Энгфа подошла ближе, взяв ладони девушки в свои, — Любимая, я правда ничего не могу сделать с этим. Работы слишком много и везде, к сожалению, я нужна как воздух. — Мне ты тоже нужна как воздух, — уже тише произнесла Остин. — Жаль, что ты этого не понимаешь. Шарлотта высвободилась из захвата и направилась в спальню, захлопнув за собой дверь. Энгфа проводила ее уставшим, печальным взглядом и тяжело вздохула. Она тяжело опустилась на диван и прикрыла глаза. В памяти разом начали проноситься прошлые такие моменты. На прошлой неделе — Пи’Фа, ты еще долго? — Не жди меня, мы тут походу допоздна. Ложись. Люблю тебя. Ещë неделей раньше — Милая, наша прогулка в силе?

— Шарлотта, я не могу вырваться. давай перенесем?

— Хорошо…

— Люблю тебя.

Месяц назад — Фа, оторвись от телефона, у тебя выходной так-то, — проворчала сидящая рядом Остин, пока Энгфа что-то быстро печатала в телефоне. — Дорогая, я не могу, это по поводу концерта. — Это не может подождать до завтра? — Нет, не может, — огрызается Энгфа, — ты же знаешь, как для меня важен этот концерт И таких моментов было в разы больше. Энгфа действительно последнее время слишком сильно погрузилась в работу и напрочь забыла о том, что у неë вообще-то есть любимая девушка, которая, как оказалось, совсем устала терпеть всë это. Вараха тяжело вздохнула и провела рукой по лицу, обреченно простонав, после чего поднялась с дивана и направилась в комнату, где, как оказалось, Шарлотта уже готовилась ко сну. Заметив возлюбленную, Остин захлопнула крышку крема и отвернулась к окну, гася прикроватный ночник. Брюнетка вздохнула, после чего быстро переоделась в домашнее и легла рядом. По привычке, она потянулась к Шарлотте, желая обнять ту, но младшая отодвинулась, все видом показывая, что ни разу не остыла и не хочет, чтобы старшая к ней прикасалась. Энгфа вздохнула в который раз и отвернулась к стене, закрывая глаза. Ночь обещала быть сложной.

***

Утро наступило слишком быстро. Энгфа открыла глаза от резкого звука будильника. Она проспала. То есть она не спала почти совсем, а когда под утро провалилась в забытие, организм отказался выныривать обратно. — Чëрт, — выдохнула Фа, сбрасывая с себя одеяло. Она села на кровати и сразу пожалела об этом — голова закружилась, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Она посидела секунду, моргая, дожидаясь, пока мир перестанет вращаться. Рядом, на другом краю кровати, спала Шарлотта. Она лежала на животе, раскинувшись звездочкой, одна нога свесилась с кровати, а лицо утонуло в подушке так глубоко, что Фа на секунду испугалась — не задохнулась ли? Потом Шарлотта громко вздохнула и что-то пробормотала прямо в подушку. Тихо и так по-детски, что Энгфа невольно улыбнулась. Потом вспомнила вчерашнее, и улыбка сползла с лица. Некогда. Некогда сейчас думать об этом. Она вскочила с кровати и почти побежала в ванную. Сборы заняли двенадцать минут — рекорд для неë. Душ — не душ, а быстрое обливание водой, чтобы проснуться. Зубы почистила на ходу. Волосы — расчесала и пустила на самотек, забив на укладку. Макияж? Консилер под глаза, чтобы скрыть синяки от бессонницы, и тушь. Она выскочила из ванной, на ходу застëгивая блузку. Пуговицы не слушались, пальцы дрожали от недосыпа и кофеина, который еще не успел подействовать. Она нашла пиджак в гардеробной и натянула не глядя, плевать, что он чуть-чуть помялся. Она достала часы из ящика комода, застегнула их на запястье трясущимися пальцами, с первого раза не получилось, застежка никак не хотела защелкиваться. Она выдохнула, сосредоточилась и сделала второй заход. На этот раз получилось. Стрелки неумолимо ползли вперëд, подгоняя Фа к порогу квартиры. Энгфа уже схватила сумку, уже открыла дверь в прихожую, чтобы выходить, когда услышала позади тихие шаги по мраморному полу. Она обернулась. Шарлотта стояла в дверях спальни, и у Энгфы на секунду перехватило дыхание. Она была… Она была настолько несправедливо, непозволительно красивой в своëм утреннем беспорядке, что Фа забыла, как дышать. Шарлотта была босиком, в той самой розовой атласной пижаме, которая чуть висела на ней. Рукава рубашки доходили до сгиба локтей, одна пуговица была расстегнута, открывая тонкую ключицу и часть грудной клетки. Волосы торчали во все стороны, и одна непослушная прядь упала на лицо, и Шарлотта машинально сдула еë, но прядь настойчиво вернулась на место, заставив хозяйку мило сморщить нос. Глаза у неë были опухшими — вчерашние разногласия дали о себе знать. Она потерла подушечками пальцев правый глаз, потом громко зевнула, ничуть не стесняясь, потому что кого здесь стесняться? Они видели друг друга в самых непотребных видах. И у Фа в этот момент всë равно замерло что-то в груди. Это ведь была еë девочка. Еë сонная, растрëпанная девочка, которая вышла еë проводить, хотя могла бы спать ещë как минимум два часа, потому что сегодня Шарлотта не работала. Которая стояла босиком на холодном полу, потому что хотела увидеть Энгфу перед уходом. Шарлотта моргнула. Она осмотрела Энгфу с ног до головы — уже собранную, при параде, с часами на запястье и сумкой в руке, и в еë взгляде мелькнуло что-то. Боль? Обида? Или просто утренняя растерянность? — Кофе сваришь? — спросила Шарлотта невзначай. Голос у неë был чуть хриплый ото сна. Она говорила это просто, будто между ними ничего не произошло. Будто вчера не было ни криков, ни ссор, ни практически раздельного сна. Энгфа замерла. Потом опустила взгляд на свои часы. — Я на работу опаздываю, — сказала она, и голос прозвучал виновато. Она поправила пиджак — дернула за лацкан, одернула подол, будто это могло как-то компенсировать еë спешку. Потом снова застегнула часы на запястье — они и так были застегнуты, но она просто не знала, куда деть руки, поэтому без конца трепала металлическую застëжку. Впопыхах, нервно, как будто если она покажет, как сильно торопится, Шарлотта поймет и не будет просить. — То есть нет? — спросила Шарлотта с лëгкой и почти едкой усмешкой. Энгфа выдохнула. Эта язвительность порядком раздражала, но сейчас вовсе задевала и била по больному. Она посмотрела на дверь, на свои часы, на Шарлотту. В голове гудело: «опаздываю, опаздываю, режиссер убьëт, ассистентка уже наверное звонит, босс даст выговор». А в груди было совсем другое. То, что шептало: «останься. Ещë пять минут. Она же просила кофе. Всего лишь кофе». — То есть опоздаю, — вдруг сказала Энгфа, не долго думая, улыбнулась и бросила сумку на пол. Следом скинула туфли, в которых собиралась идти, и прошлепала босиком на кухню. Шарлотта пошла за ней, не веря собственному счастью. Она забралась на табурет у островка, поджала под себя ноги и уставилась на Энгфу. Фа возилась с туркой. Руки всë ещë дрожали, но она чувствовала на себе взгляд Шарлотты — и от этого дрожь постепенно уходила. Когда Шарлотта увидела, как Фа добавила щепотку корицы, то искренне удивилась. — Ты помнишь, какой я люблю? — тихо спросила Шарлотта. — Корица и кокосовое молоко, — не оборачиваясь, ответила Энгфа, слизывая со своего пальца горячую капельку кофе. — Я всë помню. Она поставила чашку перед Шарлоттой. И та обхватила еë ладонями, обвив своими длинными пальцами, и поднесла к лицу, вдыхая аромат и закрыв глаза. На еë губах появилось что-то похожее на улыбку. Энгфа стояла напротив, опершись руками о столешницу, и смотрела. Просто смотрела на то, как Шарлотта пьет кофе маленькими глотками, как она щурится от удовольствия, как прядь волос снова падает на лицо, и она снова сдувает еë, и прядь снова возвращается. Бесконечная борьба человека с собственной прической. Энгфа хихикнула и, не выдержав, мягко подхватила прядку, заправляя еë Шарлотте за ухо. Пальцы мягко проскользнули по бархатной коже на щеке. Фа чувствовала, как что-то тает у неë внутри. Весь этот лëд, который намерз за ночь, таял под лучами этого утра, такого простого и такого родного. Шарлотта в пижаме. Шарлотта с любимой кружкой. Шарлотта — сонная, невыспавшаяся, но всë равно вышедшая к ней. И Энгфа поняла, что готова опоздать на любые съемки. На любую, даже самую важную встречу. Потому что вот оно — счастье. Оно не в работе и софитах. Оно с надутыми щеками и вечерними ссорами. Оно стоит босиком на холодном полу кухни в пижаме и пьëт кофе с корицей. — Ты смотришь, — заметила Шарлотта, не открывая глаз. — Смотрю, — согласилась Энгфа. — Я некрасивая. — Ты прекрасная. Шарлотта открыла глаза. Посмотрела на Энгфу поверх чашки, будто проверяла, не шутит ли она. Но Фа не шутила. В еë глазах было столько любви, что Шарлотта смутилась и отвела взгляд. — Врешь, — сказала она тихо, продолжая вчерашний протест. — У меня глаза как у панды. — У панд самые красивые глаза в мире, — парировала Энгфа, улыбаясь. Шарлотта фыркнула. Поставила чашку на стол, соскользнула с табурета и подошла к Энгфе тихо, почти бесшумно. Фа смотрела на неë и не могла пошевелиться — она вдруг забыла, как работают мышцы, как нужно дышать, как нужно думать. Всë, что она могла — это стоять и смотреть, как этот сонный ангел приближается к ней. Шарлотта остановилась вплотную. Взяла Энгфу за лацканы пиджака, те самые, которые Фа поправляла минуту назад, и притянула к себе. Потом уткнулась носом ей в грудь. Прямо в рубашку, пахнущую гелем для стирки и тем парфюмом, который Фа всегда носила. Она вдохнула и выдохнула. Энгфа замерла, боясь пошевелиться и спугнуть своего и без того обиженного маленького зверька. — Ты пахнешь не мной, — прошептала Шарлотта. — Пахнешь своим парфюмом и этой чëртовой спешкой, — цыкнула она, даже не думая отстраняться. — Я приду домой, и буду пахнуть тобой, — шепнула Энгфа, наконец решаясь и заключая Шарлотту в объятия. Шарлотта подняла голову. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Энгфа видела каждую мелкую деталь — ресницы, след от подушки, лëгкий румянец и трещинки на губах. Она могла смотреть на это лицо вечность. — П’Фа, — сказала Шарлотта, и голос еë дрогнул. — Не оставляй меня больше так надолго одну. У Энгфы что-то сжалось внутри. Она обхватила лицо Шарлотты ладонями осторожно, будто держала хрупкую драгоценность, и провела большими пальцами по скулам, стирая несуществующие слëзы. — Любовь моя, — прошептала она, — я обещаю. — Не обещай, — попросила Шарлотта, накрывая еë ладони своими и склоняя голову, потираясь о ладони словно котëнок. — Просто… Просто приходи, хотя бы иногда. Просто будь рядом. — Я рядом, — Энгфа притянула еë к себе, обняла так, что Шарлотта уткнулась носом ей в шею, и Фа почувствовала, как та наконец расслабилась в еë руках. — Я всегда рядом. Даже когда меня нет физически, я здесь, Шарлотта. Ты у меня в сердце. Ты всегда там. И я думаю только о тебе. Всегда, даже на работе. — Сладкие слова, — пробормотала Шарлотта ей в ключицу и усмехнулась, проводя пальцами по ткани пиджака на спине. — Я хочу, чтобы были действия. — Будут действия, — пообещала Энгфа. — Сегодня я постараюсь прийти пораньше. — Постарайся, — эхом отозвалась Шарлотта. — Очень-очень постарайся. Она нехотя подняла голову, отнимая еë от мягкой груди Фа, и поцеловала Энгфу, но не в губы, а в уголок рта, едва касаясь. — Иди уже, — сказала она, но руки не убирала. — А то опоздаешь. — Я уже опоздала, — улыбнулась Энгфа. — Опоздаешь ещë сильнее и тебя уволят, — буркнула Шарлотта и вздохнула, кончиками пальцев приглаживая воротник рубашки. — Пуговицу одну ещë застегни хотя бы. Энгфа рассмеялась, притянула Шарлотту к себе за талию, ткнулась носом в мягкую щëку и почти выдохнула куда-то на ухо: — Только если поцелуешь меня. Шарлотта притворно-возмущенно хлопнула Фа по плечу, а в следующую секунду не смогла сдержать сдавленного смешка. — Поцелуй меня, — шепнула Фа снова, подвигаясь к губам. Шарлотта вздохнула особенно громко, словно сдаться было крайне тяжело (она боролась с желанием поцеловать Фа, как только увидела еë на кухне). Длинные пальцы запутались в тëмных прядях, она чуть наклонилась и наконец поймала губы Фа своими. Вкус горького кофе смешался с лëгкой сладостью липкого блеска для губ. Энгфа притянула Шарлотту ещë ближе, стискивая в своих объятиях и углубляя поцелуй. У Шарлотты задрожали колени и она поддалась последней здравой мысли — Энгфа действительно опаздывает. Поцелуй пришлось разорвать, хотя Фа в ту же секунду снова потянулась к губам Шарлотты, но та мягко остановила, прижав ладонь к еë груди. — Правда, беги. Тебе нужно на работу, — шепнула Шарлотта, цепляя кончиками пальцев пуговицу на рубашке. — Хорошо, моя любовь, — Фа довольно улыбнулась и сделала шаг назад. — Застегни пуговицу, — снова напомнила Шарлотта, возвращаясь к своей недопитой чашке кофе. Энгфа рассмеялась, прикусила губу, глядя на Шарлотту, но пуговицу послушно застегнула, в очередной раз пригладив воротник. Она взяла сумку, надела туфли обратно, и уже открыла дверь, когда Шарлотта вдруг крикнула из кухни: — Эй, Пи’Фа! Фа обернулась, застыв на пороге. — Я люблю тебя. Энгфа широко улыбнулась, прижалась к косяку и взглянула на Шарлотту, которая сидела на высоком стуле за кухонным островком и держала в руках чашку с кофе. — И я тебя люблю, нонг. Дверь закрылась. Шарлотта осталась сидеть на кухне, прижимая к груди почти пустую чашку, и улыбалась как дурочка. А Энгфа, спускаясь в лифте, чувствовала, как внутри разрастается что-то огромное, тëплое и невыносимо счастливое. И она знала — сегодня она придëт пораньше. Чего бы это ни стоило.