Пепел и Сталь

Комната Леви оказалась пустой. Не в смысле отсутствия мебели — стол, стул, кровать, застеленная с такой хирургической точностью, что на ней можно было оперировать. Пустой по-другому. Как могила. Ни одной личной вещи. Только на подоконнике стояла кружка с давно остывшим чаем — чёрный, без сахара, горький настолько, что Эрену становилось дурно от одного запаха. Сам Леви стоял у окна. Без тактического жакета, в одной тонкой серой рубашке. Закатанные рукава открывали предплечья — все в тонких белых шрамах, идущих параллельными линиями. Ремни УМП на стуле поблескивали сталью. — Говори. — Я не могу спать, — выдохнул Эрен. И соврал. Он мог спать. Валился в койку и проваливался в тупую, животную темноту без сновидений каждую ночь. Дело было не в этом. — Я… — он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Мне нужно… — Нужно, — Леви развернулся. Даже при свете луны его лицо казалось отлитым из парафина — слишком бледное, слишком острое. Под глазами залегли синие тени, похожие на синяки. — Нужно, значит. Тебе всегда что-то «нужно», Йегер. — Я могу выйти. — Стоило заходить, чтобы сказать это? Эрен не выдержал. Сделал шаг. Потом ещё один. И вдруг понял, что стоит в полуметре от капитана, чувствуя исходящее от него тепло — живое, невозможное. Леви пах железом, мылом и тем особенным запахом, который улавливают только когда-то стоявшие рядом со смертью. — Капитан, я… — Леви. — …Что? — Леви. Мы не в строю. Если уж пришёл — зови по имени. — В серых глазах мелькнуло что-то тёмное, неуловимое. — Но если ты сейчас скажешь какую-нибудь сентиментальную чушь про то, что я твой кумир и причина жить — вылетишь в окно. Эрен нервно усмехнулся. А потом сделал то, чего сам от себя не ожидал. Он опустился на колени. Не поклон. Не мольба. Так самураи в старых книгах садились перед тем, кто имел право отрубить им голову. — Я хочу, чтобы вы меня трахнули, — сказал Эрен. Чисто, прямо, глядя в эти серые глаза, в которых отражалась луна. — Капитан. Леви. Не как командир подчинённого. Жёстко. Чтобы я чувствовал. Чтобы… — голос дрогнул. — Чтобы боль была не только внутри. Леви не шелохнулся. Пять секунд. Десять. — Встань. Эрен поднялся. Ноги дрожали. — Ты понимаешь, что просишь? — Леви шагнул вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Теперь они дышали одним воздухом. — Я не буду нежным. Я не умею. Я ломаю людей быстрее, чем они успевают сказать «Армин». — Я знаю. — После этого ты не сможешь на меня смотреть как на командира. — Я уже не смотрю. Взгляд Леви скользнул по его лицу — по шраму на подбородке, по припухшим губам, по той зелёной бесконечности в глазах, которая сводила с ума всех, кто заглядывал слишком глубоко. — Раздевайся, — приказ. Короткий, безэмоциональный. — Медленно. И смотри на меня.