1.
6 июня 2026 г., 22:07
Темные отражения.
«Жизнь любого человека — зеркальное отражение его представление о ней» — Мак Фрай (с)
Они повсюду, — эти руки хватают тебя, тянут за собой, не дают выбраться. Ты кричишь, но твой крик — беззвучен, — твоё сопротивление — бессмысленно. Всё, что тебе остаётся — подчиняться. Тебе говорят и ты делаешь, — это самое простое, что может быть и ты превращаешься в машину которая просто выполняет приказ. Ты не думаешь о последствиях, не думаешь о том, что будет после — ты просто делаешь. Словно ты мёртв. Словно ты… робот. Он помнит, как грязные и потные руки трогали его. Щупали словно он какой-то товар который требует оценки. Маленькое худое тельце которое едва могло стоять на ногах. Он не ел уже несколько дней, а воду он пил из луж которые скапливались под стенами их барака. Мама и папа были убиты сразу, а вот его оставили в живых. Он не знал зачем, — от ребёнка толку было меньше, чем от взрослого, но через время он понял зачем… Немцами дети не были нужны как сила, нет, — они были нужны для совершенно другого и пол и возраст не имел значения. Разве что девочкам везло меньше. Маленьких и рыдающих их заносили в в вагончики или небольшие пристройки и оттуда доносились вопли ужаса, боли, и радостные крики на немецком языке. Аркадий знал, что они там с ними делают. В лучшем случае их голыми выгоняли на холод после всего, а в худшем… они пополняли тела в ямах которые не закапывали и через пару дней запах стоял такой, что дикие животные уже чуяли его. Он своими глазами видел, как голодные волки вытаскивали уже позеленевшие и раздутые трупы детей из ямы и вытягивали их оттуда утаскивая в лесную чащу оставляя лишь след из смеси крови. Он не хотел так же, — не хотел оказаться в яме, не хотел чтобы жертва в виде матери и отца была напрасной. Он должен выжить чего бы ему это не стоило. — «Ну, что скажешь?» — Сказал один из молодых офицеров другому. — «Мальчиков мы ещё не пробовали, а этот ещё и отличился». — «Ага, пытался бежать пару раз, еду воровал для других. Видать верит ещё в светлое будущее и в советскую армию». Они рассмеялись, а он продолжал стоять перед ним опустив глаза. Рыжая копна волос давно растрепалась по лицу, веснушки скрылись за грязью и пылью, но зелёные глаза продолжали быть такими же яркими словно пара изумрудов. Он был весь в отца. Аркадий едва мог стоять на ногах, — голод забрал почти все его силы, но он не хотел показывать эту слабость этим… монстрам. Пусть даже если он и умрёт, то умрёт как воин который будет стоять как статуя. — «Что, пацан, не боишься?» —командир их отряда подошёл к нему и грубо схватил за лицо заставляя посмотреть на него. — «Ты же хочешь немного еды, верно?» Аркадий стиснул зубы и плюнул командиру в лицо. Настала тишина, — немецкие офицеры явно не ожидали такого от шестнадцатилетнего ребёнка который был на волосок от голодной и холодной смерти. Дерзость с которой юноша был готов нарваться на неприятности… — «Ах ты мелкий…» — один из солдат соскочил со своего местра уже направляя пистолет на наглого щенка, но его капитан остановил его жестом руки параллельно вытирая слюну со своего лица. — «Сэр?» — «Не стоить гробить столько…» — его грязный и полный вожделения взгляд скользнул по тонкой шее, дальше по грязной полуоткрытой робе которая была ему великовата из-за сильного истощения и остановилась на его паху. — «… интересный экземпляр». — Можете делать со мной что хотите, но я не сдамся. — Прошипел Аркадий сквозь зубы. — Служу Советскому… Ему не дали договорить, — влажные и слегка соленые губы впились в него словно клещ в свою жертву. Сил сопротивляться было мало, а грязный язык уже изучал его рот пока тени других обступали и, казалось бы, сотни рук стали касаться его холодной и бледной кожи стягивая с него остатки одежды. — «Посмотрим, насколько твоей воли хватит, белочка». Он не знал, сколько это продолжалось. Может, минуты, часы, — время, кажется, остановилось и он застрял в этой временной петле. Насилие продолжалось так долго, что его тело просто перестало сопротивляться, но вот разум он сохранил. Он обязательно при возможности вырвет им глаза, оторвёт им их ебучие половые органы и запихав им это в глотки скинет их в эти же ямы в которых лежали чьи-то дети, матери, сыновья и дочери. Когда они закончили, то большинство из них мирно захрапело по разным углам, кроме их командира, — тот не сводил с него глаз пока маленькое тельце злобно скорчившись в углу не смотрело на него всё тем же полным ненависти взглядом. — «А ты мне нравишься, белочка,» — проговорил он присаживаясь рядом с ним. — «Точно не хочешь встать на сторону победителей?» Аркадий молчал. Он не хотел давать этому ублюдку не единой надежды. — «Ты не похож на остальных, верно? Ты все ещё веришь что у СССР хоть что-то получиться? Где ваша хвалёная армия? Наверняка горит заживо в своих танках и умирает с голоду в своих домах. У тебя есть потенциал, мальчик, подумай об этом». — Я лучше сдохну. — «Будь по твоему. Посмотрим, насколько твоей веры хватит». Он выгнал его голым на холод, — так они поступали со всеми и обычно наблюдали за тем, как они умоляют их впустить. Как рыдают и молят о снисхождении, но Аркадий не делал этого. Убедившись, что дверь за ним захлопнулась, он сдержал единственную слезу которая хотела вырваться из его глаз, но он её сдержал. Босиком, абсолютно голый, качаясь что при каждом движении по его бедрам стекала белая густая жидкость напоминая о том, что они сделали с ним. Он запомнит это и обязательно посмотрит в их глаза когда курок пистолета щёлкнет и дуло коснётся лба каждого. Он обязательно доживёт до этого момента. *** Теплая и алая — она бежала по его запястьям пока пальцы сжимали кусок стекла. Он снова всех подвёл. Снова из—за него проваливается миссия. У него так и не было боевого опыта, — не было ни титановых костей, ни ума Элеоноры, ни власти Алексея. У него не было ничего. Он так и остался слабым звеном среди сотни других более успешных и подающих надежды на будущее людей. Сеченов не замечал его тогда, — зачем доверять травмированному мозгу который не хочет жить в странном лучшем мире, в котором понятия «смерть» исчезнет? Аркадий терялся в тенях других сотрудников и лишь пользуясь своим обаянием и знанием психологии — он добывал информацию. Он видел Ларису, видел постепенно понимающего все Виктора и то, как люди постепенно переходили по тем ступенькам, которые строил для них Сеченов. Все они ему верили, а вот Аркадий нет. Он видел Штока, — так кратко звали ближайшего помощника Сеченова. Юноша слышал его немецкий акцент и то, как он смотрит на Ларису, а сам вспоминал, как пальцы касаются его лица и не дают закрыть глаза заставляя смотреть, как очередного ребёнка насилуют у него на глазах. Их командир так хотел вызвать слёзы на глазах ребёнка. Сломать его так, чтобы он согласился стать частью их безумства, но он не проронил ни слезинки. Запах разлагающихся тел остался с ним и каждый раз, когда он видел этого немца — запах возвращался. Да, красная армия пришла и спасла их, но тех, кто был в ямах — уже нельзя было спасти. Они взяли в плен всех из лагеря, поставили охрану, но кто заметит маленькую тень в чьих руках сверкнул осколок стекла. Он возник перед ним, — перед их командиром, который мучил его и остальных голодом, насиловал, убивал ради собственного удовольствия. Он уже не выглядел так, как запомнил его Аркадий. Весь синяках, — видимо, солдаты не сдержались, когда увидели ямы, но они не довели дело до конца. Нет, их сдерживала мораль, а вот Аркадия ничего не сдерживало. Юноша сжал осколок стекла стоя перед ним, пока он стоял перед ним на коленях, и тогда он поднял избитое лицо на него и он… улыбался. — «Что, маленькая белочка, пришёл убить меня?» Аркадий молчал лишь сильнее сжимая осколок стекла в своих ладонях так, что оно уже начало резать его кожу, но он не чувствовал боли, — лишь гнев и ненависть. — «Ну давай же, ты же хочешь отомстить за….» — Он умолк, а потом прокашлялся и продолжая улыбаться продолжил. — «У нас больше общего, верного? Желание мстить лишь инструмент. На самом деле ты уверен, что ты выше этих русских вояк, а? Ты — вершитель судеб, и ты в этом уверен так сильно, что готов пойти против всех принципов морали и чести, белочка…» — Ты прав, — Аркадий знал немецкий. За месяцы что он провёл рядом с ними он немного выучил их язык, но всё же некоторые слова он так и не смог понять, но это и не было важно. — Я выше них, — Аркадий приставил осколок к его горлу заставив его запрокинуть голову так, чтобы он смотрел в его горящие от гнева глаза. — Потому что мне больше нечего терять, а ты будешь гореть в аду как и все твои соратники. — «О, не волнуйся, мы все были к этому готовы, но ты ведь понимаешь, что там мы скоро и встретимся, да? Твоя мать орала как сука, когда я её трахал, а твой отец кормил наших собак…» Одно резкое движение. Плавное, аккуратное, — словно кисть которая прошлась по гладкому белому холсту окрашивая её в красный, — так и мальчик провёл по шее немецкого командира; кровь брызнула на лицо подростка, на стены и потолок. Он задёргался инстинктивно пытаясь схватиться за шею, но руки были связаны, но даже в это мгновение немец улыбался. Кровь вырвалась потоком из его горла и он медленно упал на бок с характерным глухим звуком, — на полу медленно стала растекаться алая лужа. Тело ещё дергалось какое-то время, а потом обмякло. Аркадий так и стоял перед мёртвым немецким командиром сжимая осколок в ладонях. Он сделал свой выбор в тот момент — действовать так, как требует не долг и честь, а справедливость. Даже если справедливость имела кровавые ладони. Свет замерцал в окнах, потом крики, — солдаты ворвались в импровизированную тюрьму. — Боже, парень, что ты натворил?! «То, что должен был. То, на что у вас не хватило духа». И теперь представитель этих людей был не просто рядом, — он был почётным человеком СССР. Монстр внутри Аркадия рвался из клетки чтобы придушить его, но потом… — Что, простите? — Юноша стоял перед Сеченовым как провинившийся ребёнок перед отцом. — Вы хотите, чтобы я проверил… — «Ну, тебе же нужно потихоньку вникать в суть дела? Пусть ты пока и младший медицинский персонал, но разве тебе не интересно, что может современная наука?» — Конечно, товарищ Сеченов, — Сглотнув сказал Аркадий опустив глаза перед большим экраном на котором транслировалась изображения руководителя предприятия. — Что за объект и что мне нужно сделать? — «Ничего сложного, Аркадий. Снимешь показатели, динамику сна и все данные передашь строго мне. Сразу говорю объект… не стабилен, и если что-то пойдет не так…» — Конечно, Дмитрий Сергеевич. Я обо всем сообщу. — «Вот и славно. Ты станешь свидетелем того, что может сделать полимер в современной медицине..» *** Всё рушилось. Они больше не видели ни ХРАЗа, ни Алексея, — два полимерных существа просто исчезли из вида, но, видимо, это уже было не так важно. Аркадий не видел и Элеонору, — свет погас, и она затерялась где-то в дальнем конце зала и единственным источником света осталась дыра в потолке. Дождь давно прекратился и закатное солнце осталась единственным, что освещало их. — Серёжа… — Аркадий превозмогая адскую боль в теле от ударов и кровоточащих ран подполз к прильнувшему к стене майору. Тот тяжело дышал лишь изредка кашляя кровью. Культя — кровавая масса из остатков живой плоти, стальных костей вперемешку с полимером, — там было трудно разобрать, но факт оставался фактом — левой руки не было по самое плечо и такая рана бы уже давно убила бы обычного человека, но Сергей не был обычным. Если он вообще был ещё человеком. Оставшейся рукой он держался за остатки своего плеча как будто бы это могло остановить кровь. Он выглядел так, будто бы уже был готов провалиться в вечный сон и наконец-то встретиться с Катей, но этот маленький мальчик не отпускал его. — Белочка, — Сергей снова закашлялся когда влажные от пота с примесью крови ладони взяли его за лицо. — Как там… говорят… если отрезать там где болит, — болеть перестанет?… — Боже, — То ли от дурацкой и неуместной шутки, то ли от того, что Аркадий смог разглядеть то, что осталось от его руки он сказал это. — Только не умирай, прошу. — Брось меня, белочка. — Его слова звучали в такт гулу, который раздавался вокруг. Стены дрожали и угрожали похоронить их обоих. Символично, — умереть на «Волне» так, будто бы одна огромная волна накроет их и утопит забирая последние остатки кислорода. — Тебе ещё жить и жить, а в моей жизни смысла не осталось. Я выполнил свою задачу — попытался избавить мир хотя бы от одного психопата, ты не обязан… — Я тебя не брошу здесь! — Он практически рыдал срываясь на крик. Рыжие волосы слиплись от дождя, пыли и грязи, а лицо покрылось серой копотью. — Ты… Оставшейся рукой Сергей коснулся щеки юноши вытирая слёзы, а на лице умирающего майора мелькнула мягкая улыбка. — Не плачь, — Сказал он с нежностью в голосе. Где-то затрещала стена. — А то будешь мало писять потом. — Нечаев, — Аркадий прижал его ладонь к своему лицу сжимая ладонь и улыбаясь сквозь слёзы. — Какой же ты идиот всё таки. — Юношу поцеловал кончик его указательного пальца и подполз к майору прижавшись к нему и обнимая себя его рукой. — Извини, но мой единственный смысл в этой жизни, это быть рядом с человеком, который так и не научился врать. Сергей промолчал, лишь слегка приподнял голову к дыре в потолке смотря на свободу которая была так близко, и так далеко своим единственным открытым глазом, — второй от недавнего падения заплыл и отек, а причиной была длинная рана. Да, кафель умеет ровно резать если неудачно на него упасть. — Ебучие пироги, — выругался Сергей немного херня. — А я так хотел яблочного пирога… Аркадий прижался к нему, — серый мокрый комбинезон был таким холодным, а нашивка с именем майора едва держалась на последних промокших нитках. — Если нам судьба умереть, — Аркадий уткнулся лицом в грудь Сергея. — То умрём вместе. — Дурак ты, Аркаша, — Усмехнулся Сергей снова закашливаясь. — Я останусь только твоим дураком, Сергей. А потом настала темнота. Толи их накрыло, то ли они просто потеряли сознание, но до последнего юноша прижимался к телу человека который за такой короткий период времени стал ему так дорог. Пусть все думают что хотят, главное, он остался рядом с ним до конца. *** — О чем думаешь? — Юноша откинул кипу рыжих волос которые упали на половину его лица. Стояла теплая погода,—колосья мирно шевелились на ветру где-то позади, а перед ним был гладкий покров водной глади озера. Сергей, — смурной и немного сгорбившийся сидел прямо у кромки воды и продолжал смотреть на такую чуждую для него механическую руку. По его взгляду было понятно, что ему она ему не очень нравится. «Без руки вы не сможете выполнять задачи, майор». «А может я не хочу выполнять никакие блядские задачи? Может, я в лес хочу? Или в глухую деревню чтобы вы просто от меня отстали?!» Юноша присел рядом с Сергеем вырвав его из долго разглядывания вечно щёлкающего и слегка гудящего механизма. — Да так, не о чем. — Отмахнулся Сергей опустив голубые глаза на свое отражение на почти неподвижную кромку воды. Там он видел лицо мужчины который до сих пор не смог разобраться в себе и понять, в чем же суть той жизни которую ему так любезно предоставил Сеченов. Аркадий удобно устроился на мелкой гальке рядом с бывшим майором, но не слишком близко. Увы, маленький секрет, а даже нет, — два секрета, — который хранил Аркаша он старательно скрывал, но проводя всё больше времени с Сергеем он понимал, что стыд сжирает его все больше и больше. Они сидели в немой тишине, — где-то выпрыгнула рыба из воды вызвав мелкую рябь на воде и лицо Сергея поплыло мелкой рябью. Шелест, пение птиц, сотни запахов и заветная тишина в которой Нечаев любил просто посидеть и подумать. Аркадию даже стало немного стыдно за то, что нарушил эту мелкую идиллию, но и оставлять Сергея с бурной фантазией и непониманием он не мог, — он был всё ещё доверчив. Да, он был военным, но смотря в его лицо Аркадий видел ребёнка, который пытался понять кем он хочет стать, и хочет ли стать вообще и остаться просто затворником который ненавидит себя за то, что не смог спасти жену и лишился счастливой жизни променяв её на… — Слушай, шеф, — Аркадий знал, что в первую очередь он был его начальником. Да, названным, и да — Сергей так и не принял этого факта, но Аркаше так было проще. Сергей покосился на него, — он так же не мог привыкнуть к этому, ведь так когда-то он называл Сеченова. — Я не могу представить, как тебе тяжело сейчас, — Аркадий обнял себя руками, но позволил себе лёгкую улыбку.— Но мне знакомы выбора. Ты запутался, и одному тебе здесь никак не разобраться, а вот у меня… не было того, кто помог бы мне это сделать. — Кругом обман, белочка. — Эта кличка вызывала в юноше двоякие чувства. С одной стороны она напоминала ему о том, как звали его немецкие солдаты пока делали с ним столько неприятных вещей, а с другой она звучала так нежно и ласково от такого сурового человека как Сергей. Юноша хотел, чтобы Сергей звал его так всегда вызывая в нём эту бурю эмоций совершенно не похожих друг на друга. — Шеф мне врал, Петров оказался психом и предателем. — Начал Сергей снова обратив своё внимание на свою механическую руку.— Лариса… — Здесь Нечаев запнулся. Он так и не понял, что в итоге он сделал с ней и была ли в её словах хоть толика правды. — Харитон использовал меня и моими руками убил ни одного человека. — Сергей схватился руками за голову. — Я ничерта, блядь, не понимаю! «Как мне это знакомо». Сергей до скрежета зубов сжал челюсть сжимая свою голову руками. — Я заебалася пытаться понять где вообще что! Катя мертва и я не могу её вспомнить! Она… — Сергей. — Ласковый голос юноши, кажется, внёс небольшое умиротворение в то торнадо их мыслей, которые атаковали и так изуродованный и уставший мозг Нечаева. — Твоей вины нет тут. Юноша неожиданно коснулся лица бывшего майора взяв его и дав ему ту самую передышку о которой он мечтал все это время. — Я буду на твоей стороне чтобы ты не выбрал, Сергей. Чтобы ты не решил, и в чем бы тебе не хотелось разобраться, — я все сделаю, чтобы ты смог стать собой. — Если «я» ещё вообще осталось. Сергей не вырвался из его объятий, наоборот, он слегка прикрыл глаза будто бы блаженно расслабляясь. Их отношения были такими… странными? — Поверь мне. — А тебе можно верить? — Короткий миг нежности растворился в холодном и стальном взгляде Сергея. Его лицо все ещё было в тонких и почти женских ладонях Аркадия, но вот его взгляд… Аркадий отпустил его лицо будто бы его ударило током. В голове сразу завертелись мысли и воспоминания о том, о чем когда-то он говорил с Волшебником. «Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ним». «И всего-то? Но тогда… могу ли я после попросить вас об ответной услуге?» «Конечно, юноша». Аркадий промолчал и тоже уставился в свое отражение. Он не знал, что видел Сергей видел в своем, но вот Аркадий видел то, о чем старательно пытался забыть. Зиму, холод, ноющий от голода живот и скользкие мерзкие пальцы которые проникают в него, а он держится. Держится из последних сил. Видит лицо мальчика, чей внутренний зверь врывался с его громогласным воплем внутри него и теплой кровью попавшей на его лицо. Он и сам то не знал, можно ли себе верить. — Это тебе решать, Серёжа. — Наконец-то ответил Аркадий. — Похоже, у нас обоих каша в голове, а? — Сергей резко смягчился и снова направил снова свой взор на водную гладь. — И, походу, пока мы не разберёмся в себе, действовать дальше нам не имеет смысла. Аркадий промолчал. Сергей был чертовски прав. — Я тут, это, — Сергей пошарился механической рукой рядом с собой. — Когда шёл сюда набрёл на заброшенный садик. Аркадий наблюдал, как Нечаев берёт в механические пальцы небольшой сумбурный букет из белоснежных ромашек. Они были все разных размеров и форм, и там даже затесались парочка созревших одуванчиков. — Это вот тебе, — Сергей смущенно пихнул их Аркадию стараясь не смотреть на него. — Чтоб ты… ну… не плакал? Не думай, что я плохо слышу, как ты встаёшь ночью и пытаешься это скрыть. Да и то, что было на Хрустале. Я… не хочу, чтобы ты плакал. Аркадий удивлённо принял странный букет. Запах цветов уносил его так далеко отсюда, — там, где мама трепала его коротенькие рыжие волосы потому что Аркаша помог папе с огородом. Там, где пахло свежей выпечкой, вкусной клубникой которую он украл с грядки и мычанием Машки которая пришла с пастбища. Туда, где был покой и уют. — Как они… пахнут. — Юноша смущённо отвёл взгляд. — Да, мне тоже понравилось. Жалко садик, наверное, люди которые его выращивали уже давно умерли. Аркадий не мог сдержать эмоций, — этот мужчина просто медленно сводил его сума и играть с ним становилось все сложнее ведь сердце стучало чаще когда Сергей проявлял к нему заботу. — Сергей Алексеевич, да вы романтик, да? — Да че я то, — Сергей потёр затылок. — Просто хотел порадовать. Ты ведь пытаешься это делать для меня. Сергей хотел что-то ещё добавить, но что-то теплое и влажное коснулась его щеки. Это молодой рыжеволосый паренёк благодарил его мягким поцелуем в щёку от чего Сергей даже боялся пошевелиться. Будто бы током ударило и матёрого бывшего майора парализовало на мгновение. — Спасибо, дорогой. «Спасибо, Серёжа, букет и правда красивый!» Голос Екатерины возник на короткий миг в его голове и лишь на секунду он увидел её лицо которое излучало улыбку. — Да… пожалуйста… — Странное ощущение в груди начало давить так сильно, что, кажется, рёбра сейчас вдавят глубоко его легкие и разорвут бешено бьющееся сердце. — Но я так и не понял, — Усмехнулся Аркадий садясь поближе и держа букет словно это было самое ценное, что было только в его жизни. — Одуванчики то как попали сюда? — Ну там просто они вместе росли, ну и не стал перебирать по стебельку и решил, — чёрт с ним. — В твоём стиле, — Ухмыльнулся Аркадий выбрав пару записавшихся цельных одуванчиков. — Иди в жопу. — Выругался Сергей, но при этом улыбаясь. Он давно не ругался с искренней злобой, скорее это была защитная реакция. — А ты знал, что если задуть одуванчик и загадать желание, и если хотя бы один из семян вырастет, то оно сбудется? — Аркадий взял в ладони пару одуванчиков отложив аккуратно букет рядом с собой. — Хочешь попробовать? — Но это же суеверие, — Сергей покачал головой. — Роботы тоже были суеверием когда-то, но сейчас они повсюду, а ведь эта была просто фантазия. Сергей слегка нахмурился, — даже слабое упоминание о том, что произошло пару лет назад вызывало в нём отвращение. — Так почему бы одуванчику не сделать тоже самое? Почему бы в это не поверить? — И почему я только на это соглашаюсь. — Сергей посмотрел на короткий стебелёк с лохматой шапочкой которую протянул ему Аркаша и взял его. — Потому что ты не умеешь врать, Сергей. «Да ладно тебе, смотри какое поле из одуванчиков?!» «Катенька, осторожнее, может и в нос попасть». «Это последнее о чем я думаю, Серёжа». — Загадывай желание и дуй. Сергей закрыл глаза. Он пытался вспомнить что-то. Воспоминания крутились в его голове. Её лицо, её голос, её прикосновения. Уже никогда он этого не испытает, а то, что сделал Сеченов с ней — непостижимо никакой морали и логике. Екатерины больше нет. Он видит её в своих снах: светлую, чистую, смеющуюся и счастливую. Они строили такие планы на будущее, — нужно было лишь только закончить одно дело в Болгарии. Что-то острое вонзилось в его голову, — нет, эта не была заветная коса смерти, — это были иглы. Сотни игл в его теле, в его голове и в его душе. Они изуродовали его, а то, что осталось от Кати — растерзали словно бешеные псы. Его Катеньки не дали спокойно умереть и теперь то, что от неё осталось заперто в двух безликих близняшках чьи лица были безмолвны и лишены эмоций подобных страху, боли… любви. Сергей сжал веки так сильно, что в уголках его глаз проступили слёзы. «Ваша борьба столь же бессмысленна, как и вся ваша жизнь, товарищ майор». Искаженный голос ХРАЗа зазвенел в его ушах будто бы он стоял прямо у его уха. «Кругом лишь ложь в которую вы охотно верите, ведь так удобно управлять машиной, которая когда-то была человеком, но добровольна лишилась чувств. Вы просто инструмент которым каждый пользовался в своё удовольствие. Игрушка, как и весь ваш отряд и… ваша жена». Сергей сдержал гнев. За последние два года и то, что он пережил во время сбоя на «Предприятие 3826» он понял одно — он охотно верит людям, которые кажутся добры к нему или к обществу которое он когда-то поклялся защищать, а вот он сам так и не смог стать частью этого клубка лжи. Слишком добр, по детски наивен — в этом был весь Сергей. Всегда был. — Я хочу свободы. — Он глубоко вздохнул и открыл свои голубые глаза устремив их к нему. Закат медленно скользил по кромке хвойного леса заставляя некогда чистое небо буквально пылать в языках пламени. Будто бы снова слышны где-то вдалеке звуки очередного выстрела из орудий, крики командиров и автоматная очередь. — Не для себя, — Сергей опустил взгляд на кромку воды. — Для людей которых я когда-то поклялся защищать, и для Кати. Война не кончилась, она просто изменила форму и лидеров. Аркадий изумлённо смотрел на человека, который недавно подарил ему смешной букет из ромашек — символ чистоты, любви, преданности и дружбы, и чьё лицо сейчас посерело, — практически почернело словно его же отражение в медленно темнеющее воде перед ними. Сергей подул на одуванчик и его семена подхватило ветром разнося их в разные стороны. Маленькие семена несло над почти черной водой и они скрылись в тенях и медленно наползающем тумане. «Если хотя бы один прорастает — одно сбудется». Отражение Сергея в чёрной воде исказилось, — казалось, что самые потаённые и мрачные тайны прятались в этих мрачных водах скрывая и пряча в себе темную сторону каждого, кто рискнул посмотреть в них. Будь его воля, — он бы позволил себе погрузиться в них, но даже в такой темноте найдется то, что даст свет и рассеет тьму. — Вот как. — Улыбнулся Аркадий, после чего сделал тоже самое. Его же семена устремились вверх смешиваясь с бурными потоками воздуха и расстворясь где-то у кромок величественных елей. — Тогда я желаю того же. — Нельзя желать одинокого. — Взгляд Сергея на миг показался ему блеклым и пустым. Будто бы он и его искажение в воде поменялись местами. — Можно. Особенно когда желания совпадают. «Свет отразится разгоняя мрак и тьму». Юноша широко ему улыбнулся и лицо Сергея снова начало оживать. Снова, — буквально на мгновение он увидел её. Его Катеньку. Запах её волос ударил ему в нос, а тепло её кожи… — Сергей, ты точно в порядке? Но это было тепло не её кожи, нет, — нежные тонкие ладони Аркадия легли поверх напряжённых, закалённых в битвах и некогда стёртых до мозолей — ладоней. Он пах смесью луговых трав, а его яркие зелёные глаза были похожи весеннюю листву. Его лицо излучало что-то… хорошее? Кажется, Сергей когда-то говорил что-то подобное уже… или нет? — Да. — Бывший майор кивнул. — Спасибо, что… — Я всегда буду на твоей стороне, Серёжа. Я пойду за тобой. — Даже если это смертельно опасно? Юноша отмахнулся: — Брось, — мы справились с ХРАЗом, и я не собирался тебя там бросать. Сергей косо глянул на свою механическую руку, — Харитон был прав в одном, — эту боль он запомнит на всю свою жизнь. — А если путь, который придётся пройти, это путь крови, — ты тоже останешься со мной? Повисла тишина. Кажется, звуки вокруг умолкли в едином трансе. Не было слышно не пение птиц, ни звуков воды, ни шума листвы, — мёртвая тишина рядом с чёрным озером перед ними. Кажется, всё замерло, и лишь Сергей смотрел на застывшее лицо Аркадия который сжимал в руках букет из ромашек. Холодно. Мороз пробирал до самых костей и не важно, что большая их часть стала железными хранителями его тела. Сердце в груди бешено билось, а кровь стучала в его висках. — Хочешь, я помогу тебе не испытывать чувства вины за тот путь, что ты хочешь выбрать, товарищ майор? Знакомый голос. Сергей быстро забегал глазами ища знакомое лицо в этом замершем в мёртвом молчании мире. — Лёша, — Лишь смог произнести он когда его взгляд упал на воду. Она была неподвижна, но вот отражение было очень даже живым. Сергей видел себя, но не таким, каким сейчас, нет, — это был он, но далеко отсюда. Два года назад, ВДНХ, двери лифта открываются: «Так вы справились со сбоем?» — Голос Молотова был призрачным и далёким, но Сергей видел его в отражение черной воды. — «Товарищ Молотов, это…» Он видел себя, — Харитон уже успел пролезть своими цепкими мёртвыми пальцами в его сознание своими лживыми речами, но сомнения ещё сдерживали Сергея. Гул в голове усиливался, Сергей ощущал как его глаза медленно закрываются, а тело становится ватным. «Что происходит?! Я с вами говорю, майор?!» «Запритесь здесь». «Да… запри их с собой, моя маленькая верная пешка». — А этого Сергей точно не помнит. Голос Харитона, кажется, был чем-то выбивающимся из картины происходящего. — «Поспите, майор». Сергей не мог двигаться, — лишь смотреть через зеркальное отражение на то, как его тело запирает двери отрезая путь к выходу. Лифт заблокирован. Молотов и его жалкое сопровождение заперты с ним. В маленькой клетке с голодным до крови зверем. Его тело замерло сжимая ручки двери. Казалось, что время остановилось, но это лишь со стороны. Глазные яблоки медленно покрывала белая пелена, пока Молотов в недоумении смотрел на него не понимая, почему верный пёс Сеченова приказывает ему, но при этом закрывает дверь изнутри. Безжизненные, пустые и чистые белые глаза полностью поглотили его. Сознание унесло куда-то далеко — в мир грёз, красок и глупых фантазий, а тело осталось в реальном мире. «Интеграция завершена». — Кажется, губы Харитона были прямо рядом с его ухом. Он чувствовал его присутствие рядом с собой, но не видел. Тело послушно и с грацией куклы отпустило ручки дверей. Замки защёлкнулись. — «Дима был прав, — он не будет использовать боевой режим, но я — не Дима. Проведём небольшое испытание, товарищ майор?» Тело Сергея будто бы парализовало, и нет, — это не было воздействие со стороны. Это он сам не мог сдвинуться с места потому что ничего уже не мог изменить и лишь скупая мужская слеза потекла по его щеке, а зубы заскрипели под давлением. Он мог лишь смотреть в отражение своего прошлого. «Майор, что творите? Немедленно откройте двери!» «Приказ,» —голос Харитона словно натягивал невидимые нити. Сергей обернулся к Молотову и его свите. Безэмоциональный взгляд, сжатые губы, пустые белые глазницы, и тело что было готово к любому приказу:— «Убить все цели». Сергей в реальности пытался зажмуриться, но его тело его не слушалось. Новые потоки мокрых капель потекли из уголков его глаз, когда он смотрел на то, как в отражении он медленно и методично убивал одного бойца за другим. Не спешил, — Харитон хотел, чтобы в Молотове закрепился страх и ужас присущий каждому живому существу. Это роботы идут на верную гибель, ведь как бы не старался Сеченов — машины оставались бездушными и лишёнными души, но вот люди… «Прекратите это!!!» Голос Молотова оставался пустым звуком на фоне захлёбывающихся в собственной крови бойцов. Их глаза лопались как воздушные шары, когда стальная хватка майора сжимала их лица и кровь заливала линзы их мертвые маски. Когда последний боец хотел проявить героизм вспомним, что у них было оружие, — ему не хватило времени чтобы просто зарядить обойму в автомат. Хотя, пули для Сергея были лишь комариными укусами, — Харитон старался сохранить это тело. В конце концов роль Нечаева ещё была незаконченная. — Умри! — Это все, что успел сказать боец, когда кулак с необычайной быстротой пробил его грудную клетку и вышел из спины, — в окрашенном кроваво-красном кулаке ещё билось в предсмертном сокращение его сердце. Тело обмякло повиснув на единственном что его держало — руке майора. Сердце сократилось в последний раз в его ладони. Сергей без пристрастно вынул руку из мёртвого бойца. Сердце с чавкающим звуком упало рядом с телом мёртвого вояки. Они остались вдвоем. Кровь окрасила некогда чистый кафельный пол с торжественными ковриками. Казалось, что теперь кровь и была этим самым новым покрытием. Сергей замер посреди убитых и разорванных бойцов Молотова, пока старик в страхе забился под дверями лифта. Его очки запотели от частого дыхания, а тело дрожало словно кролика загнал голодный и озверевший волк… или же пёс которого заставили вспомнить свои родственные связи с дикими собратьями? «Если вы убьёте меня, об этом узнает весь Союз и дело вашего начальника будет похоронено вместе с вами!» Но Сергей не выдавал никаких эмоций, — лишь смотрел на дрожащего старика у дверей лифта неподвижно. «Прекрасная робота, майор». — Голос Харитона звенел в его ушах словно свисток. — «Новый приказ — убить товарища Молотова». — Майор! — Голос старика был белым шумом на фоне. Мёртвые белые глаза не мигающим взглядом смотрели на трясущегося человека перед ним. Кролика загнали в угол и пёс уже готов по зову хозяина вцепиться в глотку несчастного. — Чт… — Он начал задыхаться жадно хватая воздух и безуспешно хватаясь руками за крепкие руки Сергея которые сжались на хрупкой шее. Это было похоже на то, как ты смотришь в глаза смерти — именно так выглядит смерть Молотова имея лицо верного бойца Сеченова. Ладонь в перчатке сжалась на его шее так сильно, что, кажется, можно было услышать как трещат шейные позвонки, — Сергей медленно поднял Молотова над полом. Ноги старика наивно барахтались в воздухе пытаясь найти опору, но её не было и всё, что ему оставалось это смотреть в мертвые белые глазницы майора. «Какие же вы наивные, люди…» — Голос Харитона раздался в его ушах снова, — Молотов уже из последних сил пытался сделать хоть что-то, попытаться вскрикнуть хотя бы раз, но вместо призыва о помощи вырывалось лишь бульканье и кряхтение. Сергей вжал медленно умирающие без доступа кислорода тело старика в стену и замер словно статуя. Колеблется? Нет, просто ждёт приказа КАК ему это сделать. «Сломай ему шею, Сергей». На миг в глазах Молотова мелькнула надежда, когда лифт позади издал щелчок, — кто-то опускался сюда, но как же это было глупо. Сергей слегка склонил голову будто бы думая про себя о чем-то, а потом его ладонь резко дёрнулась вправо и послышался заветный хруст. Тело Молотова перестало извиваться и обмякло удерживаемое навесу лишь одной рукой майора. «Молодец, майор. Тест прошёл успешно». — Сергей отпустил мёртвое тело старика и то рухнуло на пол. Глаза закатились, из ноздри потекла капелька крови, а синий язык выпал из рта. — «И зачем нужен Аргентум, когда есть такая машина для убийства? Какой же ты наивный, Дима, ведь ты её создал и буквально отдал в мои руки». Табло на лифте показывало, что лифт уже скоро будет здесь, — пустой взгляд Сергея уставился на табло. «Мы же не хотим, чтобы он понял, что мы тут немного хулиганили, правда, Сергей? Ты мне ещё нужен». Щелчок, но теперь уже в его голове и вот его сознание медленно возвращается в его тело и белая пелена с глаз медленно уползает в темные уголки его головы. «Отключение». Тело майора сложилось будто бы карточный домик и распласталось по полу. Мертвые тела создавали причудливую и пугающую одновременно картину: разорванные, с оторванными конечностями, головами и в причудливых позах они тонули в собственно крови и центре этого всего лежал майор покрытый теплой красной с привкусом железа жидкостью. Двери лифта открылись, но в глазах наступила темнота. Лишь обрывки фраз доходили до его ушей: «Дмитрий Сергеевич, боже мой!» «Сергей!» *** Сергей вздрогнул будто бы его поразило током. Очнулся от собственного отражения в воде, — оно сново было его собственным и неподвижным, но было что-то ещё. — Я чувствовал твою боль, Сергей. — Голос мужчины уже знакомый Сергею снова раздался где-то рядом и тогда бывший майор поднял взгляд устремив его к центру озера и тогда он увидел его. Высокая, полупрозрачная фигура с человеческими чертами, пустым безликим лицом и двумя странными, — словно извивающееся змеи, — отростками выходящими из его спины. Массив. Точнее нет, — его старая и незаконченная версия которая успешно некогда вырвалась во время сбоя с помощью единственного члена отряда Аргентум которому не посчастливилось быть не самым опытным, но при этом не быть лишённым чести и желания идти до конца. Лёша. Сергей встал оставляя позади замершего Аркадия перед ним, — густые брови слегка нахмурились. — Это ты сделал со мной? — Наконец-то поинтересовался Сергей. Его голос словно молотом ударил по наковальне. — Прости, — высокое худощавое существо виновато опустило голову. — Я не хотел пока… показываться кому-то кроме тебя. Сергей покосился на замершего Аркадия, — он так же смотрел перед собой сжимая в пальцах заветный букет из ромашек. — Ага, ведь Аркашка бы настучал по твоей пустой белобрысой полимерной голове. Лёша виновато покачал головой, — если бы на его пустом лице были бы глаза, то он точно бы попытался их спрятать от стыда. — И твоя рука, — Лёша указал длинным указательным пальцем перед собой, но Сергей понял сразу о чем речь, — о его протезе левой руки к которому и подключалась злосчастная полимерная перчатка. — Я должен был успеть, но ты пострадал так сильно. Прости меня, Сергей. Майор повидал всякого. И на войне, и во время работы в Аргентум и лаже пока был личным «псом» у Сеченова и он видел несколько раз главный массив, но когда он узнал, что он был не единственным — он удивился. Сеченов никогда не оставлял хвосты и косяки даже в самых мелких вещах, а тут он решил сохранить сильно дальнего родственника того самого Массива с которым слился Харитон и который чуть не убил Нечаева. — Знаешь, что меня удивляет? Что я до сих пор не могу поверить, что говорю с человеком похожим на желе. Лёша усмехнулся, — в Нечаеве мелькала ещё та беззаботная и шутливая личность. Сергей выдохнул посмотрев на свой протез, — механические шестерёнки двигались с каждым его движением, — он уже почти привык к ней. — Почему всё таки Сеченов тебя выброковал? Лёша стоял неподвижно, и даже с учетом того, что Сергей знал это… создание? Существо? Не человек он, конечно, но в отличие от того, что видел Нечаев у Сеченова — он ощущался ещё большим человеком, чем те, кого знал бывший майор. Тишина начинала давит, — Сергей не услышал ответа на свой вопрос, а это означало либо то, что Лёша не знал его, либо то, что сейчас сон может перерасти в кошмар ведь даже со своим опытом — Сергей едва смог одолеть ХРАЗа и не без помощи и он лишился руки, но Харитон был безумен и лишён человеческих эмоций используя все знания и опыт лишь для одной цели — уничтожение, а вот Лёша пусть и был можно сказать «братом» — не самым удачным, но все же, — прекрасно научился не просто разбираться в человеческих пороках, он начинал постепенно приобретать свои собственные. Наверное это и был ответ на вопрос Сергея, — полимерное существо было слишком человечным для Сеченова, а ему нужно было мощное непобедимое орудие которое смогло бы вмещать в себя ум, знания, опыт и т.д. для дальнейшего применение, а этот образец был… невыгодный. — Извини. — Сергей словно студент который замер под тяжелым взглядом профессора на огромную аудиторию. — Расслабься, Серёжа, — его голос казался таким призрачным, успокаивающим и бархатным. Эта полимерная херовинка давно прознала что с Нечаевым лучше сразу сглаживать конфликт, хотя сам Сергей для него был на один несуществующий зуб. — Я все ещё учусь вашим порядкам. Я знаю, что мне никогда не стать человеком, но я хотя бы могу попробовать вас понять. Сергей молча встал у кромки воды, — черная вода, кажется, стала менять свою структуру или ему кажется? — С тобой лучше дружить. — Подытожил Сергей переминаясь с ноги на ногу перед водой. Существо непривычно хихикнуло прикрывая то место, где должен был быть рот: — Ты забавный. — Эй, я не твоя комнатная обезьянка. — Фыркнул Сергей скрестив руки на груди, — механическая рука щёлкнула в плече. — Я просто завидую человеку, который искренне любит тебя… ты ведь об этом знаешь? —Существо слегка повернуло голову на Аркадия который всё так же сидел неподвижно смотря перед собой. — Догадываюсь. — То ли с раздражением,то ли с пониманием безысходности ситуации буркнул Нечаев. — И я совершенно без понятия что я должен делать в такой ситуации, но явно ты тут не для того, чтобы читать мне лекции. — Ты прав, — Существо одним взмахом своей длинной ладони мягко перенёс Сергея с родной земли ближе к себе и медленно опустил перед собой. Сергей уже был готов вспомнить все матерные слова которые старался использовать минимально ведь он мог сейчас элементарно рухнуть в воду, но этого не случилось. Его ноги крепко встали на поверхности. Значит, это все нереально? —Я просто хотел начать с чего-то более приятного. — Ты опять копаешься в моей башке? Она уже как проходной двор. — Прости, мне пришлось воспользоваться твоим модулем, но я ни в коем случае ничего в реальности с твоим телом делать не буду. Ты даже не заметишь ничего, — пройдет лишь пара секунд в реальном времени. — Ага. — Саркастично фыркнул Сергей теперь понимая насколько он маленький стоя прямо перед высоким белоснежным исполином прямо перед ним. Чтобы говорить ему приходится поднимать голову, — как же всё таки раздражает такое положение парой. — И пока ты меня не вывел окончательно, — хотел сказать спасибо. — Сергей смущённо потёр механической рукой шею. — Тогда я так и не смог, хотя и жить то особо уже не надеялся. Существо слегка склонило голову на бок: — Это мелочь, Сергей. Я обещал помогать тебе, и я слово свое сдержу до самого конца, но всё же, — Полупрозрачная рука коснулась места, куда крепилась рука — плечо, — и Сергей почувствовал приятную прохладу, ведь тот самый щелчок в плече сулил какое-то нарушение в стыковке, а это означало только одно — адскую острую боль которая словно пуля из поражала его тело, но на самом лице майора не дрогнуло ни одного мускула. — Я не успел вовремя и ты — мой дорогой друг, — сильно пострадал. Мне пока чужда эта эмоция, но, кажется, это называется стыд? Сергей не заметил, как лёгким движением рук его плечо снова щёлкнуло и неприятные ощущение отпустили его, а потом Лёша сложив свои длинные жуткие руки за спиной медленно пошёл по воде будто бы он был грёбанным Иисусом. — Не парься. Я привык уже что-то терять. Рука— это самое лёгкое, от чего я мог легко отказаться лишь выиграть тебе время и защитить белочку. — Это ты ему прозвище такое придумал? — Они неспешно шли по кромке воды продолжая говорить. — Ну да, — глупо усмехнулся Сергей. — Он на неё похож. Та в колесе бегает, а этот три дела сразу пытается и чёрт, — все три получаются. — Такие прозвища дают только очень дорогим людям, — ответил Лёша. — Ведь у неё… — Никогда больше не упоминай её в разговоре. — Грубо осёк существо Сергей. — Я не хочу снова это все вспоминать. — Как скажешь. — Так чем я обязан твоему присутствию? Ещё и такому скрытому? И зачем ты мне показал… ВДНХ? Алексей ответил не сразу. Видимо, он пытался подобрать правильные слова, но притворяться человеком не ровно им быть: — Боль. В те минуты, в которые я бродил по твоему разуму несколько раз всё, что я видел и чувствовал — боль. — Они остановились в центре озера, краем глаза Сергей заметил застывшие в воздухе семена одуванчика. Может всё таки кто-то из них доберётся до земли и прорастает украсив какой-нибудь пустующий участок земли. Нечаев промолчал. Он знал, что в те минуты его тело было не под его контролем, но то, что он вытворял… он этим не гордился. Чувство вины, скорби по несчастным солдатам против которых он спокойно мог сражаться даже без активации «Восхода» и то, как плакали наверняка их жены и дети узнав, что их мужей разорвали на части. — И это одно из твоих потаённых воспоминаний. — Продолжил Алексей сложив полупрозрачные руки за своей спиной. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Сергей бросил взгляд на Аркашу, — «белочка» всё так же сидел на своем месте смотря пустым и неподвижным взглядом перед собой. Уголки его рта слегка дрогнули. Улыбка для него стала роскошью, но с Аркашей каменная стена рушилась и Сергей улыбался. Всё это было так странно, и даже тот факт, что ещё одно создание Сеченова нагло пробралось в его голову уже не злило его так, ведь рядом был человек который не смотря ни на что не ушёл от него. Это странное тепло в груди… кажется, оно очень знакомое. — Это было в прошлом. — Подытожил сухо Сергей вернувшись к Алексею взглядом. Улыбка быстро сошла, — он её не достоин видеть. — Я много дерьма сделал, и это было не по своей воле. — Взгляд уставших голубых глаз переместился на механический протез. Пальцы инстинктивно сжались и разжались. — Ты утонул во лжи, Сергей. — Голос Алексея прозвучал необычайно мягко. — Я не отрицаю этого. Я думал, что я могу доверять человеку, который спас меня, но оказалось, что я просто пешка. — Сергей покачал головой. — Я, конечно, не великий учёный. Не создавал я ни летающих городов, ни конструировал роботов и не выращивал траву для Марса, — Сергей поднял голову и заметил, как небо медленно почернело и покрылось мелкой россыпью звёзд. — Но мне не нравится все то, что Дмитрий Сергеевич делает. У меня не осталось к нему никакого доверия особенно после того, когда я узнал почему ничего не помнил о… — Сергей умолк. Воспоминания о Екатерине каждый раз болезненно кололись словно миллион игл одновременно впивались в его тело. — Я здесь, потому что знаю, что ты хочешь это остановить. — Я видел все это, Лёша, — Сергей продолжал смотреть на ночное небо, — звёзды отражались в воде яркими белыми огоньками прямо у их ног. Они были так близко и так далеко одновременно. — Я слышал остаточную память каждого трупа, и то, что стоило просто вывести этот долбанный полимер для обычной инъекции людям. Столько людей погибло ради чужих идеалов. — Сергей снова посмотрел на внимательно слушающего Алексея: — Утопия — это не то, ради чего я когда-то сражался. Я сидел в долбаных окопах чтобы защитить свою страну, но…— Сергей закрыл глаза. — Но у меня нет плана, Лёша. Я два года уже живу как в замедленной съёмке. Жизнь вокруг течёт, а я словно из неё выпал. Будто бы я умер уже очень давно. — Боль мешает тебе, Сергей. — Алексей стал медленно обходить Нечаева продолжая говорить. — Даже если ты разработаешь план, — боль и чувство вины может убить тебя. Именно поэтому я пришёл. — Давай только без запланированных предложений, — Сергей размял шею. — Я от них нахрен ещё тогда устал. Петров мне до сих пор в кошмарах сниться. Алексей тихо усмехнулся: — Хорошо, товарищ бывший майор, скажу проще — я могу помочь тебе в тот момент, когда ты будешь колебаться, но способ тебе не понравится. — Ты хочешь предложить план? — В какой-то мере, но мы оба понимаем, что единственный выход — кровавый. Увы, но это существо было право. Никакая тюрьма или закон не удержит Сеченова на долго, но что потом? — Убить Сеченова? — В твоей голове не звучало как вопрос. — Да, но… я как-то… — Вот об этом я и говорю. Даже после всего, что он сделал с тобой и твоей женой, — чувство долга не позволяет тебе довести эту мысль до конца. Я не пытаюсь манипулировать тобой, Серёжа, но могу предложить тебе план. Сергей хотел что-то сказать, но белое существо вскинуло руку останавливая его: — Я не тороплю тебя. Просто подумай. Сергей тяжело выдохнул и полностью развернулся к Аркадию который сидел на берегу. Сейчас он хочет просто оказаться рядом с ним и не думать ни о чем. — И что ты предлагаешь? — Решение твоей проблемы, Сергей. — Я же сказал…!!! — Хорошо, тогда просто выслушай меня…» *** Аркадий моргнул, — всего одна секунда, — вот Сергей сидит перед ним в некотором смущении и непонимании сжимая пальцах опустевший стебелёк одуванчика, потом темнота и теперь юноша видит совершено другого человека: Сергей смотрит на него неподвижно, — его голубые глаза едва заметно вздрагивают от торнадо мыслей и слов в его голове. Страх — вот, что видит Аркадий. Он еле заметный, но он точно уверен, что это он. — Серёж? —Юноша в недоумении склонил голову на бок. — Ты чего? — А? — Кажется, будто бы он только очнулся от чего-то. — Что? — Всё нормально? — Юноша отложил букет из ромашек рядом и нежно коснулся тыльной стороной ладони щеки бывшего майора. — Боже, да ты весь горишь. — Оно и понятно, — он резко смягчился прижимая ладонь к своему лицу. — Ведь ты слишком близко. — Сергей Алексеевич, — Фыркнул Аркаша аккурат зарываясь в бороду на лице Сергея. — По моему вы пытаетесь отвлечь меня от сути моего вопроса? Нечаев молчал. Он не хотел ни о чем говорить сейчас. Просто тишины. Всего пару секунд тишины не хватает для счастья. Воспоминания снова унесли его куда-то далеко. В те спокойные теплые деньки, когда ОНА была рядом. Запах пирога, звонкий смех, теплые руки на его лице и нежные поцелуй. Их первый поцелуй. «Ты не сможешь вечно сидеть на задворках, Сергей. Тебе придётся выбрать так как мы все — участники этой истории и как она кончится зависит и от нас». «А если я не хочу?» «Тогда пострадают тысячи людей и… он тоже. Конечно, тебе решать, но ты все ещё думаешь, что Сеченов именно тот человек, который творил бесчинства во благо?» «Я уже ничего не знаю». «Время, когда ты был просто солдатом — прошло. Это не вопрос геройства, Сергей, а вопрос того, что человеческий порок уже вышел за все возможные рамки. Сеченов — не тот человек, которому можно доверить будущее. Ты и Екатерина — последствия того, что может случиться когда человек слишком самоуверен». «Не смей….!» «А смысл убегать от этого? Думаешь, если я просто брак, то мне чужды твои ощущения? Подумай сам, — если бы не все эти исследования, Чума, роботы, секретность — Аргентума, может, и не существовало бы вовсе». «И я бы её не встретил». «А ты в этом в уверен? Вы бы выжили». «Хватит!» «Сергей, ты тоже уже не человек. Я не буду как другие пытаться давить на тебя, но чем больше ты тянешь, — тем больше человеческих жизней страдает. Это не о твоей родной стране, — это касается всего мира. Хочешь ли ты жить в мёртвом мире? В мире, где нет никакой индивидуальности, нет семьи и нет друзей. Подумай и позови меня, когда захочешь продолжить этот разговор». Сергей покосился на озеро, — вода всё так же неподвижна, а его отражение почему-то не видно. Кто он вообще? Может, вместе с ранением у него и душу забрали? Или он её потерял пока бессмысленно пытался верить человеку который казался ему вторым отцом? — Милый? Это голос Кати? — Ты бледный очень, — Аркаша будто бы вырвал бывшего майора из гипноза. — Может, домой пойдем? — Катя… — Очень тихо произнёс Сергей прижимая нежную ладонь юноши к себе. Тот ничего не сказал, — он знал как больно тому пытаться снова и снова отпустить её. — Я знаю, что никогда не смогу ею стать. — Юноша произнёс это с улыбкой, но под ней скрывалась боль и гигантский ком в горле. Он едва сдерживал слёзы стараясь спрятать боль в груди. — Прости меня за это. Аркаша хотел встать чтобы уйти. Боль всё тяжелее было сдерживать, но Сергей не дал этого сделать. Огромные широкие руки обняли худощавое стройное тело, а голова словно камень рухнула на грудь Аркадия от чего тот вздрогнул. — Тебе не нужно. — Прошептал Сергей прижимаясь к его груди едва сдерживаясь чтобы не закричать от безысходности. Снова его заставляют выбирать, что-то решать, а он просто хочет… чего? — Серёж я…. — Поплачь. — Что? — Ты же хочешь, как и я? Юноша обнял Сергея прижимая его к своей груди и нежно поглаживая его словно ребёнка который капризничал перед сном. Грудь Нечаева вздымалась все чаще и тогда Аркадий почувствовал на своей груди что-то мокрое, — скупая мужская слеза, — даже такие люди ломаются. — Ох, — Боль отступила и юноша провёл рукой по уже слегка растрёпанным черным волосам. — Вы — военные такие сентиментальные. Сергей продолжал молча прижиматься к его груди. Такой беззащитный. — Но плакать я не хочу. Я давно мёртв для этого мира и всё, что меня заставляет жить — прямо передо мной и мне больше ничего не нужно. Я пойду за тобой куда бы ты не пошёл и какой выбор ты бы не сделал. Механический протез коснулся спины юношу, — железные пальцы буквально впивались в кожу сквозь одежду оставляя красные вмятины на молодой коже, но Аркадий даже не дрогнул. Физическая боль была чем-то далёким, чем-то на фоне, а вот моральная была здесь и сейчас. Как и эти слёзы которые Сергей пытался спрятать. — Прости меня. Я запутался. Я не знаю что мне делать, как быть и… — Всего-то? — Как-то легко спросил Аркадий поднимая лицо Нечаева. Слегка покрасневшее, с влажными от слёз глазами, — его защита спала и он был так уязвим сейчас. Сколько же легло на его плечи? А сколько ещё он сможет выдержать? Ресурсы даже закалённого в битвах мужчины не бесконечны и что было бы, не согласившись тогда на авантюру Сеченова? Увы, он уже провалил задание, впрочем, как и Нечаев когда-то. Сергей хотел быстро вытереть глаза, — его учили, что мужчина не должен плакать ни при каких обстоятельствах, но юноша остановил его: — Не надо, — нежно произнёс он беря его лицо и приближая к своему. — Я хочу видеть тебя и таким. Суровый, красивый, добрый, нежный, но при этом слабый. Сергей хотел отвернуть лицо, но хватка Аркадия была неожиданно сильной, а может это просто бывший майор хотел, чтобы она такой была? — Серёжа, слабость — это не изъян. Не прячь это от меня. — А всего лишь показатель, что я не могу защитить даже себя. Это… я не знаю что сказать ещё. Влажные мягкие губы коснулись его лба в нежном поцелуе. Сергей не отпрянул, нет, он на миг прикрыл глаза — Катя тоже жалела его так, когда у него что-то не получалось. Она знала его слабости. — Ну ты же не робот, Серёжа. — Усмехнулся Аркадий очерчивая большими пальцами слегка выступающие скулы. — И такой мне красивый букет подарил. — Паршивый. — Фыркнул Сергей отвёл взгляд скривя лицо. — Но мне показалось… — Он прекрасный. — Эти слова эхом раздались в голове Сергея и что-то щёлкнуло в его голове. Жар начал подступать к его груди, а сердце стало бешено стучать в груди. И как это случилось? Как они оказались в таком положении? Хрупкое тело прижато к земле пока Сергей нависает над ним чёрной тенью. Рыжие локоны разбросаны по песку и запутались в редких травинках на стыке. Юноша тяжело дышит, — грудь быстро поднимается и опускается, — кажется, Сергей слышит как его сердце бьётся, или этого сердце так стучит? — Не бойся, — Рваным голосом произнёс юноша прикрывая краснеющее лицо. — Я выдержу. — Ты очень плохо знаешь меня, Белочка. Эта кличка. Когда он называет его так это не звучит как оскорбление. Больше Аркашу не уносит в прошлое где мерзкие немецкие пальцы трогают его. Когда он называет его так он ощущает нежное касание рук матери которая ещё жива и вытирает с его лица грязь потому что «дурак Аркашка опять в грязи валялся». Руки резко ложатся на грудь бывшего майора, а юноша стыдливо прячет лицо за отворачиваясь. — Что-то не так? — Сергей осознает, что сделал что-то не то… или сказал? Юноша молча приподнимается на локтях,— вся нежность улетучилась оставив лишь холодную отрешенность. Боль от одного лишь слова способна причинить адские муки и даже любовь не может спасти от неё. — Аркаш? — Сергей позволил юноше встать, — тот поднялся медленно словно боясь какого-то удара в спину. Воспоминания мелькали множеством картинок в его голове и словно пули раз за разом били в его и так израненную душу. — Извини, Серёж, — покачал головой юноша обняв себя руками и направившись обратно к воде, — та словно почувствовала его и мелкая рябь побежала по её глади. — Не могу. Бывший майор в недоумении смотрел на него, — юноша чувствовал его взгляд на себе и от этого ноги слегка подкосило. Старые раны на руках заныли в ту же секунду, а слёзы постепенно стали подступать к глазам пока ком в горле почти перекрывал дыхание. Тишина. Это неловкое молчание даже немного пугало, — кажется, мрак начал медленно выходить из лесной чащи протягивая к нему своим мертвецкие черные руки. Так хочется просто провалиться на этом самом месте, или утонуть в этой черной воде… — Расскажи, — Механическая ладонь резко вывела из транса заставив юношу вздрогнуть. Тьма исчезла в ту же секунду, а ком провалился дальше освободив дыхание. Его улыбка сияла так ярко на фоне мрачного окружения и тех мыслей что вернулись к молодому парню. — Я не хочу снова потерять дорогого мне человека. — А ты уверен, что хочешь знать? — Да. — Тебе это может не понравится. — Мне всё с момента того, как Сеченов сделал из меня подопытную крысу — не нравится, — Но Сергей продолжал улыбаться. Почему он такой? Почему у него получается быть позитивным, а у Аркаши — нет? — Увы, такой девиз Нечаевых — будь слишком упёртыми, чтобы отступить. — Ты не отстанешь, да? — Усмехнулся юноша. — Не-а. — Серёжа… — Юноша прижал руки к своей груди. — Я… — Не бойся, — Хохотнул в своей манере Нечаев. — Я защищу тебя от любой напасти, — даже той, которую я не вижу. Юноша взглянул на него ещё раз: уставший, немного потрёпанный, и, кажется, после всего пережитого он постарел лет так на двадцать, но его улыбка была такая светлая, яркая и… добрая. «Доброту невозможно сыграть, как и жалость». Юноша взглянул на одиноко лежащий букет из ромашек, — этот запах, это внимание, и их странная связь. Всё так запутанно. — Я не хочу навредить тебе, Сергей. Я уже сделал это один раз, после потерял тебя — больше я такого не переживу. — Так, — Сергей резко схватил его за плечи и развернул к себе. — Давай рассказывай, и не пытайся улизнуть. — Сергей словно строгий отец пригрозил Аркадию пальцем. Как же этот человек может вызывать столько разных эмоций за одну секунду? Буквально влезая в твоё сознание переворачивая всё с ног на голову. — Хорошо. Вода едва заметно колыхнулась, — вода всё помнит лучше любого полимера, записи из Груши или просто прочерка на пожелтевшей бумаги. Вода стала его проводником, — напомнило ему о том, как стоя под проливным дождем он хотел просто растаять под ним. Холодные капли стеной падали на него, — так хотелось, чтобы они смыли с него всю эту боль, но легче не становилось. Бинты на левой руке давно промокли, а почерневшие пятна говорили о том, что у него снова было кровотечение, но кровь смешалась с водой, а физическая боль растворилось в бурном потоке воды и ночном мраке. Он так хотел умереть на том же месте. Он всё потерял: жену, доверие, смысл жизни и единственный человек которому он доверял — обманывал его. Каждый кому не лень не использовал его. Глупая и тупая марионетка. И вот он уже готов уйти в ночную мглу под симфонию дождя и… «Серёжа?» «Вода всё помнит. Мы оставляем в ней свои следы, свои тайны и свои тени, а она лишь несёт их дальше, меняя форму, но не суть» Белая полупрозрачная фигура осторожно касается воды впитывая их воспоминания. Он познал боль, любовь, разочарование, счастье, горечь утраты — от них. ОНО не успокоится пока этот прекрасный мир не обретёт покой…
