Под столом

Илья пришёл домой злой. Даже, скорее, не злой, а очень уставший, раздражённый, недовольный. Такое состояние у него было редко, но Саша всё равно всегда старался помочь. У Саши имелся целый арсенал средств: от успокаивающего чая и сеанса с психологом(самим собой), до самых обычных объятий, которые, он, хоть и не очень любил, называя их соплями, но всегда давал Илье, ведь знал, что они его успокаивали. Правда, сегодня обнимашки явно не планировались. — Ты поздновато сегодня, — Саша вышел из комнаты, встречая Илью в коридоре. Взял его куртку, повесил, пока кудрявый разувался и что-то недовольно бурчал себе под нос. — Блять, ну я им говорю: сделайте так, как я говорю, так будет лучше, — Илья запнулся об собственный ботинок и чуть не впечатался лбом в вешалку. — Они нахуй меня не слушают, долбятся и долбятся. Я им нахуй говорю одно, они делают другое. Сука, вот нет чтобы меня послушать, уёбки. Илья чуть ли не пинает кроссовок в стену. Кроссовок, кстати, был совершенно не виноват, но принял удар на себя. Видимо, накопилось, ведь Илья вообще практически всегда отличался своей добротой и терпением ко всем и ко всему. Терпение кудрявого было легендарным — он мог час объяснять оператору, как нужно включать камеру, и при этом ни разу не повысить голос. Но сегодня терпение ушло в запой. Признаться, Саша даже не всегда знал, о ком идёт речь. Наверное, о работниках: съёмочной группе, менеджерах, каких-то там ещё ебланах. Но это и не было важно. Важно было то, что Илья злился, был готов рвать и метать, а ещё — что у Саши как назло закончился ромашковый чай. Саша не успевает ничего сказать, как его телефон раздаётся звонком. Он буквально подпрыгивает на тумбочке, словно пытается привлечь внимание к самому неудачному таймингу в истории человечества. — Блять, да что такое, я уже не на работе! — но всё равно берёт трубку, потому что Илья — это тот человек, который будет отвечать на звонки даже в аду. — Да? Хорошо, сейчас подключусь. Сбрасывает. — Че им надо? — Саша облокачивается на стену, складывает руки на груди, осматривая Илью взглядом с ног до головы. Смотрит он с таким видом, будто оценивает, уцелеет ли нынче вечером их квартира. — Сука, опять в чём-то не могут разобраться. Нужна как всегда моя помощь. Может, блять, меня хоть раз слушать надо? Созвон хотят устроить, что-то обсудить. Саша хмыкает. Где-то в душе его очень забавляет злой Илья. Потому что сам Саша всегда остаётся в безопасности, потому что весь негатив всё равно будет вымещен не на него. Хотя кто знает. Мало ли Илья разозлится настолько, что... ну не знаю, топнет ножкой, надует щёки, даст Саше щелбан. Он разве способен на большее? Разве что случайно прищемит ему пальцы дверцей шкафа, и то потом будет извиняться три дня. — Дай мне буквально полчаса, — Яцкевич быстрыми шагами топает на кухню, задевая Сашу плечом. Задевает так, будто это Саша виноват в том, что менеджеры — идиоты. Он садится за стол, открывает крышку ноутбука, запускает его, трёт лицо руками, пока подключается к конференции. Саша смотрит на всё это, закатывает глаза. Он постоянно ставит себя на место Ильи и не понимает, как можно так много терпеть. Въебать бы им всем один раз, чтобы не заёбывали Илюшу, и дело с концом. Одного раза хватит, чтобы им всем не повадно было. Но Илья сначала терпит терпит, а потом как... терпит. Илья подключается, включает микрофон, веб-камеру. Саша, что всё ещё стоит в коридоре, слышит, как его парень еле сдерживается, чтобы не начать кричать и крыть всех матом. Он напряжён. Слишком сильно. Вот-вот взорвётся, еле сдерживается. Голос у него сейчас такой, будто он переводит ядерную боеголовку в режим «пуск», но вежливо спрашивает у боеголовки, не хочет ли та выпить чаю. И тогда Саше в голову приходит идея. Грязная, липкая, пошлая. Идея такая хорошая, что за неё можно было бы дать премию «За вклад в семейную терапию». Он быстро юркнул на кухню, стараясь двигаться бесшумно, как спецагент на задании, а затем нырнул под стол. Илья, кажется, даже не обратил на это внимания. Настолько был погружён в свою работу и в этих тупых людей. А Саша хотел бы, чтобы Илья был погружён только в него. Во всех смыслах. Он подползает к Илье поближе. Точнее, к его ногам, коленям. Идеальный момент. Яцкевич начинает что-то рассказывать, объяснять, а Саша тем временем резко расстёгивает чужую ширинку брюк, пуговицу, резким движением достаёт чужой член из боксеров. Действует он с ловкостью фокусника. Ермолаев слышит, как где-то сверху, над столом, ломается голос Ильи. Тот на секунду заминается, заикается. Саша улыбается. Ради этой реакции он всё это и затеял. Ради этих вздохов, ради этих заиканий, ради этого всего, а ещё ради того, чтобы перестать слышать слово «блять» хотя бы на пять минут. — Добавьте там музыку на фон, чтобы... — Илья конкретно запинается, его голос ломается. Сглатывает. — чтобы зрителю... чтобы интереснее смотреть было... Саша не ждёт. Он вообще сегодня не в настроении ждать. Резко облизывает головку члена Ильи, ненадолго погружает её в рот, медленно посасывает, выводит языком круги. Илья сводит ноги, но Саша сильнее. Он одной рукой отодвигает от себя чужое колено, другой буквально срывает штаны парня, что так мешают. Член всё глубже и глубже погружается в Сашин рот. Помимо этого, он нежно водит руками по бёдрам Ильи, гладит их, чуть сжимает. Слышит каждое изменение в голосе Яцкевича и буквально плывёт. Саша начинает медленно двигать головой. Пока что слишком медленно, чтобы доставить настоящее удовольствие, но уже достаточно быстро, чтобы Илья начал заикаться чаще. — Илюх? Ты че, вебку выключил? — доносится из ноутбука голос какого-то безымянного менеджера. — Не знаю, может, заглючило просто. Давайте... давайте без неё, — выдавливает Илья. Голос его дрожит, как студент на экзамене. «Ага, пизди больше, — пронеслось в голове у Саши. — Сидит там весь красный, как рак наверное». Саша упирается руками в чужие ноги, ускоряется, наращивает темп, чтобы в один момент отстраниться. Собственные щёки адски горят, между ртом и чужим членом ниточка слюны, что медленно опадает вниз, словно прощается и обещает вернуться. Александр проводит рукой по члену Ильи — тот уже в полувставшем состоянии, твердеет с каждой секундой. Саша мысленно ставит себе плюсик в карму. — Нет. Вот эти все кадры нахуй вообще удалите, это ненужная ин... информация, — Илья пытается звучать серьёзно, но все идет крахом. Саша вновь, с новыми силами, берёт член Ильи в рот, уже до основания, до самых яиц. Яцкевич вздрагивает, чуть ли не подпрыгивает на стуле, сжимает ноги, тем самым случайно прижимая Сашу ближе. Опускает взгляд вниз и видит это чудо: Саша стоит прямо на коленях, под столом, смотрит на него снизу вверх с выражением полным невинности, а во рту — член. Горячий, влажный, пульсирующий. Саша вновь начинает медленно двигать головой, сохраняя зрительный контакт с Ильёй настолько, насколько позволяют обстоятельства. Илья садится на край стула, чтобы парню было удобнее. Жест такой заботливый, что Саша на секунду даже умиляется. Но только на секунду. — Илья, ты в порядке? — доносится из динамика ноутбука. Голос теперь звучит с ноткой настоящего беспокойства. Неудивительно — если бы Саша был на том конце провода, он бы тоже забеспокоился, услышав такое прерывистое дыхание. — Ты себя хорошо чувствуешь? — уже другой голос. Кажется, сейчас начнут предлагать вызвать скорую. Наивные. — Д-да, просто... устал за день, сильно, — Илья сглатывает так громко, что, возможно, это было слышно даже в соседней комнате. А ещё мой парень сосёт мне елдак. Прямо сейчас. Мысль эта витает в воздухе, материальная, как запах озона после грозы. Саша вновь отстраняется, чтобы перевести дух, но не тут-то было. Рука Ильи резко опускается под стол, на ощупь находит чужую голову, сжимает волосы в кулак и со всей силы насаживает обратно на член. Саша с тихим вдохом принимает чужое хозяйство в свой рот, втягивает щёки, создаёт вакуум, облизывает языком, дразнит, хочет растянуть момент. Где-то в глубине сознания он понимает, что сейчас его волосам придётся несладко, но оно того стоит. Он начинает медленно, но рука на волосах задаёт совершенно другой темп — намного быстрее, намного резче, жёстче, требовательней. Илья редко бывает таким агрессивным и злым, поэтому Саша наслаждается этим как может. В его влажных фантазиях всегда первое место будет занимать сцена, где Илья его грубо швыряет на кровать, раздевает, имеет в жопу без прелюдий. А потом извиняется три часа и гладит по голове. Вот такая вот романтика. Собственный член уже давно встал и больно упирался в ширинку джинс, но Саше было похуй. Он сейчас сосал как никогда раньше. Хоть Саша и не часто сосал Илье (Илье попросту было стыдно, когда Саша сосал), он успел выучить все трюки, которые буквально сводили Илью с ума. Поэтому довести его до оргазма было легче лёгкого. Уж точно легче, чем объяснить всем этим тупым людям, что Илья не железный. Чужие ноги вздрагивают, рука сжимает волосы крепче, Илья сам начинает толкаться, а после с тяжёлым вздохом останавливается. Судорога пронзает чужое тело, Илья выгибается на стуле так, что тот издаёт жалобный скрип. Саша остаётся полностью доволен проделанной работой. Тёплое семя заполняет его рот, он всё сглатывает. Знает, что у Ильи отдельный пунктик на это, хоть тот и никогда не признаётся. Через пару секунд созвон заканчивается. Илья чуть ли не швыряет ноутбук подальше, тот с глухим стуком приземляется на соседний стул, а сам вытягивает Сашу из-под стола за ворот домашней футболки. Ворот, кстати, жалобно трещит. — Сука... ты меня добить решил? — Илья уже не такой раздражённый, как был раньше. Всё-таки минет хорошо помог расслабиться. Как никак, психолог всегда знает, как помочь. Правда, обычно психологи не предлагают своим пациентам такое. Но Саша всегда был специалистом широкого профиля. — Тебе не понравилось? — спрашивает Саша с самым невинным видом, на который только способен. А способен он на многое, особенно когда у него на губах осталась чужая сперма. Илья затыкает Сашу влажным поцелуем, проникает в чужой рот своим языком. Сегодня он доминирует, и Саша чуть ли не течёт от этого. Челюсти ноют, губы горят, но он готов терпеть всё что угодно, лишь бы Илья смотрел на него вот так — хищно, голодно, безжалостно. Яцкевич усаживает Александра перед собой, на стол. Тот послушно садится, чувствуя, как холодная поверхность столешницы проникает сквозь тонкую ткань домашних штанов. — Я тебя даже не трогал, а у тебя уже колом стоит, — Илья кивает вниз, на чужой рельефный бугор под тканью. — Твоего присутствия достаточно, — честно признаётся Саша. И это чистая правда. Илья может стоять в дверях в застиранной футболке и смотреть на него усталыми глазами, и у Саши уже будет стоять. Это какая-то неизлечимая аллергия на конкретного человека. Илья хмыкает. Стягивает домашние шорты с Ермолаева, затем и боксеры. Проводит рукой по члену Саши. Тот откидывается на спину, опираясь на локти, потому что если не опереться — упадёт. И не факт, что встанет. Тихо вздыхает. — Ты такой сексуальный, когда злишься, — выдыхает Саша, глядя на Илью из-под полуприкрытых век. — Ты такой сексуальный, когда сидишь на коленях с моим членом во рту, — парирует Илья, и голос у него низкий, хриплый, такой, что у Саши подкашиваются даже те мышцы, о существовании которых он раньше не подозревал. — Вспомни эти слова в будущем, когда успокоишься. Ты как тянка краснеешь от одной мысли об этом, — дразнит Саша, потому что он не умеет вовремя закрывать рот. — Заткнись, — беззлобно рычит Илья и для убедительности крепко сжимает чужой член, проводя по нему вверх-вниз. Саша запрокидывает голову, ему слишком хорошо, слишком горячо. — Чего ты ждёшь, давай уже, — выдыхает Александр, и голос у него звучит так жалобно, что становится стыдно даже перед самим собой. Саша не мог терпеть, он вообще никогда не умел терпеть, когда дело касалось Ильи, поэтому сам начал толкаться в чужую руку. Илья лишь хмыкнул, наблюдая за этим актом самодеятельности. — Я вижу, ты и сам справляешься, — лениво замечает он, даже не ускоряясь. — Мог бы и помочь, — Саша пытается звучать обиженно, но получается скорее умоляюще. Илья ухмыльнулся. Хватило буквально пару раз провести по члену Саши рукой с уверенным темпом, с нажимом, как тот сжался, промычал что-то нечленораздельное, изливаясь в кулак Ильи. Илья даже не отвёл руку, дал Саше кончить, ощущая, как горячие капли покрывают его пальцы. — Быстро ты, — в голосе Ильи смесь удивления и довольной усмешки. — Кто бы говорил, — выдыхает Саша, всё ещё пытаясь отдышаться. Его трясёт мелкой дрожью, в ушах шумит, а сердце колотится так, будто он только что пробежал марафон. Или отсосал раздражённому парню под столом во время рабочего созвона. Что, в общем-то, примерно одно и то же по уровню нагрузки. Илья рассмеялся. Настоящим, искренним смехом, от которого у него появляются ямочки на щеках, и весь его злой образ мгновенно испаряется, оставляя только родного, любимого, чуть уставшего человека. — Иди сюда, — Илья тянет Сашу за собой, и они, неловко переплетаясь конечностями, всё-таки добираются до дивана. Всё-таки Саша отлично помог снять напряжение. И теперь, лёжа на груди у Ильи и слушая, как постепенно выравнивается его дыхание, он думает только об одном: надо будет запомнить этот трюк. И, возможно, как-нибудь спровоцировать Илью на очередной рабочий скандал. Ради науки. И душевного спокойствия.