In the closet with u

За кулисами ещё слышались аплодисменты зала. Техники бегали между декорациями. Кто-то поздравлял Майкла с выступлением. Кто-то готовил следующую часть церемонии. Я несколько секунд смотрела Джексону вслед. Потом всё-таки решилась. — Майкл! Он остановился и обернулся. На мгновение мы оба просто смотрели друг на друга. После двух месяцев молчания слова находились непросто. — Нам нужно поговорить. Майкл устало выдохнул и утвердительно кивнул. — Да. Нужно. Повисла короткая пауза. — Не здесь. Он посмотрел по сторонам. Вокруг было слишком много людей и слишком много ушей. — Я буду у себя в гримёрке. Я заметила, как его взгляд стал серьёзнее. Он посмотрел на меня ещё несколько секунд. В его глазах было что-то непривычное. Не та уверенность, которую он только что показывал на сцене. Что-то более настоящее. — Придёшь? — тихо спросил он. Я сглотнула. — Да. Майкл коротко кивнул. Он развернулся и ушёл по коридору, скрываясь за спинами телохранителей. А я осталась стоять на месте. Сердце билось слишком быстро. Два месяца. Два месяца молчания, обид, недосказанностей и попыток убедить себя, что мне всё равно. И теперь всё это должно было закончиться одним разговором. Когда я подошла к его гримёрке, дверь была слегка приоткрыта. Рядом с дверью находились двое охранников Майкла. Они сразу заметили меня. Но ничего не сказали. Кажется, они уже знали, что меня ждут. Чуть дальше стояли несколько человек из его команды. Кто-то разговаривал по рации. Кто-то проверял расписание на вечер. Кто-то просто сидел на стуле у стены.  Однако стоило мне появиться, как разговоры стали заметно тише. Я чувствовала на себе взгляды. Не любопытные. Скорее понимающие. Будто все вокруг знали, насколько важен их боссу этот разговор. Один из охранников встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул в сторону двери. — Он ждет.  Я посмотрела на приоткрытую дверь. Оттуда пробивалась полоска света. За дверью было тихо. Слишком тихо для человека, который обычно окружён десятками, сотнями, тысячами людей. Я нервно сжала пальцы. Ещё шаг. Потом ещё один. И снова остановка. Глупо. После всего, что между нами было, я боялась просто открыть дверь. Боялась его увидеть. Боялась услышать то, что он скажет. И ещё больше боялась того, что почувствую сама. Я осторожно постучала. — Входи. Голос Майкла прозвучал сразу. Я открыла дверь. Майкл сидел на диване. Без сценического костюма он выглядел совсем иначе. Уставшим. На столике стояла почти нетронутая бутылка воды. Он явно ждал меня. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Тишина казалась оглушительной. — Привет, — наконец сказал Майкл. От этого обычного слова внутри что-то болезненно сжалось. — Привет. Он усмехнулся. — Странно звучит после двух месяцев. — Да. Снова тишина. Майкл опустил взгляд. — Я не думал, что ты согласишься выйти на сцену со мной. — Почему? Майкл невесело усмехнулся и отвёл взгляд. — Потому что последние два месяца ты была занята. Кажется, у тебя была насыщенная жизнь. Я скрестила руки на груди.  — Ты правда так думаешь? — А разве нет? — Нет, Майкл. Он поднял на меня глаза. Впервые за весь разговор в них появилось удивление. Я покачала головой. — Тогда объясни мне. Голос у него был спокойным, но я слышала усталость. Ту же усталость, которую чувствовала сама. Я некоторое время молчала. Потом наконец сказала то, что носила в себе всё это время. — Я ждала тебя, Майкл. Он нахмурился. — Медди… — Нет. Дай мне закончить. Он замолчал. Я нервно выдохнула. — Каждый день в этом чертовом Неверленде я ждала, что ты приедешь. Его лицо изменилось. — Я ждала тебя, Майкл, - снова повторила я. В комнате стало совсем тихо. — Сначала день. Потом неделю. Потом месяц. Я чувствовала, как внутри снова возвращается вся та боль, которую так долго пыталась не вспоминать. — Каждый раз, когда машина подъезжала к дому, я неслась к окну в надежде, что ты внезапно прилетел. Майкл медленно отвел взгляд. — Каждый раз, когда звонил телефон, я надеялась, что это ты. Он молчал. — Каждый раз я думала: может сегодня. Может сегодня он позвонит мне и мы поговорим. Я усмехнулась без радости. — Но ты не приезжал. Не звонил. Ты исчез из моей жизни. Так просто. Одним днем.  Майкл тяжело выдохнул. Будто эти слова ударили его сильнее, чем он ожидал. Он резко отвернулся. Провёл рукой по лицу. Было видно, что ему больно это слышать. Но он не перебивал. Я сделала глубокий вдох. — Знаешь, что самое обидное? Что я всё равно продолжала тебя ждать. Тишина. Долгая. Тяжёлая. Майкл смотрел в пол несколько секунд. Потом тихо сказал: — Я думал, ты уже больше не хочешь меня видеть. Я горько улыбнулась. — Если бы я не хотела тебя видеть, меня бы сейчас здесь не было. Он поднял глаза. И в этот момент впервые за весь вечер между ними исчезли все маски. Остались только два человека, которые слишком долго молчали друг с другом. — Я скучал по тебе, Медди. Эти слова прозвучали так неожиданно, что я даже не сразу нашла ответ. Он смотрел прямо на меня. Без улыбки. Без защиты. Просто говорил правду. Я отвела свой взгляд. — Майкл… — Нет, дай мне договорить. Он сделал шаг ближе. — Каждый день я говорил себе, что не буду думать о тебе. Улыбнулся уголком губ. — И каждый день проигрывал. Я почувствовала, как к горлу подступает ком. — Ты сделал мне больно. Майкл сразу опустил глаза. — Я знаю. — Очень больно. — Знаю. В его голосе не было оправданий. Только сожаление. Это оказалось тяжелее всего. Потому что спорить было проще. Злиться проще. А вот видеть, что человеку действительно жаль… Нет. Это было гораздо сложнее. Он снова посмотрел на меня. Я смотрела на него и понимала, что несмотря на обиды, несмотря на два месяца молчания, мои чувства никуда не исчезли. За дверью всё ещё доносились звуки премии. После недолгой паузы Майкл неожиданно сказал: — Знаешь, что было самым ужасным? Я подняла глаза. — Что? Он усмехнулся, но в этой улыбке не было радости. — Открывать газеты. Я нахмурилась. — Майкл… — Нет, правда. Он покачал головой. — Каждый день какая-нибудь новая история, - он начал нервно ходить по гримёрке. — Медди заметили с тем. Медди заметили с этим. Медди появилась на ужине. Медди уехала с каким-то мужчиной. Я устало выдохнула. — Ты же знаешь, какие бывают журналисты. — Знаю. Он остановился. — Но когда ты скучаешь по человеку, начинаешь верить даже им. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Майкл провёл рукой по волосам. — Иногда мне казалось, что ты уже счастлива без меня. — Майкл… — Иногда казалось, что ты просто вычеркнула меня из своей жизни. Он смотрел прямо на меня. — А я не мог. В комнате стало очень тихо. — Я пытался работать. Пытался выложиться на тысячу процентов в туре. Пытался убедить себя, что всё нормально. Жизнь продолжается, - он горько усмехнулся. — Не получилось. Я медленно подошла ближе. — Ты правда думал, что я тебя забыла? — Иногда да. — И что использовала тебя? Майкл отвёл взгляд. Молчание было ответом. От злости я покачала головой. — Как ты вообще мог такое подумать? — Потому что мне было больно. Он сказал это сразу. Без защиты. Без оправданий. — И потому что я ревновал. Я удивлённо посмотрела на него. Он рассмеялся коротко и устало. — Очень ревновал. — Ко всем подряд? — Практически. Я не смогла сдержать улыбку. — Это звучит глупо. — Знаю. — Очень глупо. На секунду в комнате стало легче. Будто напряжение немного отпустило нас обоих. Майкл смотрел на меня несколько секунд. Потом его улыбка исчезла. — Мне не нравится то, какими мы стали. Я замерла. — Что ты имеешь в виду? — Это. Он развёл руками. — Эти два месяца. Это молчание. Его голос стал тише. — Я хочу, чтобы всё было как раньше. У меня сжалось сердце. Потому что именно этого я хотела тоже. Но боялась признаться даже самой себе. Майкл вдруг посмотрел на часы. Потом снова на меня. И неожиданно улыбнулся. По-хитрому. По-задорному. Так, как давно не улыбался. — У меня есть идея. Я уже невольно рассмеялась. Он сделал шаг ближе. — Давай сбежим. — Что? — Сейчас. — Майкл, ты на премии. — Ну да. — У тебя ещё обязанности. И номинации. — Переживут. Я покачала головой, не веря услышанному. — Ты серьёзно? — Абсолютно. В его глазах снова появился тот самый озорной детский блеск. — Давай просто убежим отсюда. Без камер. Без журналистов. Без всех этих людей.  Он в надежде смотрел на меня. — Давай хотя бы один вечер побудем просто Майклом и Медди. На секунду я потеряла дар речи. За стеной всё ещё продолжалась премия. Гремела музыка. Слышались голоса. Но здесь, в гримёрке, существовало только его предложение. И то чувство, которое я так долго пыталась игнорировать. Майкл протянул мне руку. И с улыбкой спросил: — Ну что, рискнёшь ещё раз? Я смотрела на его протянутую руку несколько секунд. Это было безумие. Совершенно в духе Майкла. За стеной продолжалась премия. В зале сидели сотни гостей. Его ещё искали организаторы, журналисты и часть команды. Меня ждал Тупак. А он предлагал просто уйти. Как будто это самый обычный вечер. — Ты невозможен, — тихо сказала я. На его лице появилась улыбка. — Это «да»? Я покачала головой и всё-таки вложила свою ладонь в его. — Это тысячу раз «да», Майкл! - впервые так искренне я рассмеялась за долгие два месяца. Мы вышли из здания вместе. И сразу же пожалели об этом. Потому что папарацци заметили мгновенно. Вспышки ударили со всех сторон. — Майкл! Сюда! — Вы встречаетесь, мистер Джексон? — Когда вы помирились? — Посмотрите сюда! Майкл! Фотографы буквально окружили выход. Я инстинктивно прикрыла глаза от вспышек. Майкл был подготовлен к этому в своих темных очках.  — Господи... Они никогда не устают. — Никогда, — согласился со мной Майкл. Но вместо раздражения на его лице была улыбка. Он осторожно взял меня за руку. Не напоказ. Просто чтобы не потерять в этой суматохе. Мы стремительным шагом пробирались к машине под непрерывный шум камер. Телохранители усердно расталкивали репортов перед нами. А уже через несколько часов заголовки начали появляться один за другим. «Майкл Джексон покинул премию Billboard с подругой Тупака». «Таинственное примирение после расставания?» «После совместного танца пара снова замечена вместе». И пока журналисты строили свои догадки, мы с Майклом впервые за долгое время просто сидели рядом в одной машине. Оставляя весь этот шум за окнами. Наступила тишина. Настоящая. Майкл устало откинулся на спинку сиденья и снял очки. — Вот теперь мы действительно сбежали. Я посмотрела на него. И вдруг поняла, что впервые за два месяца мне стало спокойно. А машина медленно увозила нас всё дальше от премии, вспышек камер и людей, которые уже готовили заголовки о том, что Джексон и Джонс покинули вечер вместе.

***

Черный внедорожник остановился не в Неверленде, не у гостиницы и точно не у меня дома. — Где мы? — тихо спросила я, оглядывая район похожий на Беверли-Хиллз. Майкл на секунду задержал взгляд на мне, будто решая, как объяснить. — Здесь безопаснее. — Это не ответ. Он слегка улыбнулся. — Это квартира. — Твоя? Он кивнул. Я несколько раз моргнула. — У тебя есть квартира, о которой никто не знает? — Теперь знаешь только ты. Мы поднялись на верхний этаж пятиэтажного дома не через парадный, а запасной вход. Охранники остались внизу. Как только дверь квартиры закрылась, бесконечный шум Лос-Анджелеса будто отрезало. Тишина оказалась почти непривычной. Квартира была другой, чем я себе представляла. Не роскошной в показном смысле. Скорее скрытой. Тёплый цвет стен. Мягкие оттенки интерьера. Много пространства и воздуха. Панорамные окна открывали вид на ночной город. Было ощущение, что сюда никто не попадет случайно. Здесь не было суеты. Я медленно прошла вглубь квартиры. — Ты правда скрываешь это место?  Майкл закрыл за нами дверь и на какое-то время остался стоять у неё. Не проходя дальше. Последний звук — щелчок замка отрезал нас от всего мира. Мы остались вдвоём. Я сняла каблуки почти автоматически. Ноги наконец почувствовали пол нормально. Без напряжения сцены и вспышек камер. — Я не люблю, когда сюда приходят все. — А я? Он замешкался. — Ты не все. Это было больше чем ответ. Мы оказались в гостиной. Свет был приглушённым. Где-то тихо работала система кондиционирования. Больше никаких звуков. Только мы. Майкл выглядел иначе, чем на сцене. Без блеска шоу. Без защиты сцены. Чуть напряжённый. Даже немного неуверенный. Он стоял на расстоянии. Будто не совсем до конца понимал, где граница между нами сейчас. — Ты дрожишь, — заметив это, тихо сказала я. — Вовсе нет. — Майкл. Он с усмешкой выдохнул. — Ладно… Немного. Я едва улыбнулась. — Ты боишься меня? Он сразу же быстро покачал головой. — Нет. Просто… Пауза. — Просто давно не было так. Майкл провёл рукой по затылку, смущено отводя взгляд. — Когда ты рядом, я не очень умею притворяться спокойным. Эти слова повисли в воздухе. Я смотрела на него долго. Слишком много эмоций накопилось за вечер. Сцена. Танец. Разговоры. Ревность. Обиды. Примирение. — Ты не изменился, — тихо проговорила я. Майкл усмехнулся. — Я пытался. — Зачем? Он не ответил сразу. Потом посмотрел прямо мне в глаза. — Потому что без тебя всё стало… Тише. Эта фраза ударила слишком точно. Я медленно сделала шаг ближе. Сама. — Ты же отпустил меня. — Я думал, что правильно делаю. — А сейчас? Майкл не успел ответить. Потому что я подошла ещё ближе. Теперь между нами совсем не осталось расстояния. Майкл чуть опустил взгляд. Будто не знал, куда деть руки. Куда деть себя. Будто не сам привез меня в эту квартиру. — Медди… — тихо прошептал он. В голосе было и моё имя, и сомнение, и что-то очень личное. — Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь, но я… Он замолчал. Слишком много слов застряло. Слишком много эмоций. Он просто смотрел на меня. И в этом взгляде было всё. Осторожность. Страх снова потерять. Упустить момент. Слишком долго тянулись дни. Месяцы. Слишком долго мы держали дистанцию. Я машинально поднялась на носочки и сама коснулась его губ. Сначала осторожно. Почти как вопрос. Как разрешение. Потом — увереннее. Майкл на секунду замер, будто сам не поверил, что это происходит.  А потом всё же медленно ответил на поцелуй. Аккуратно. Бережно. Как человек, который слишком долго боялся сделать первый шаг. В квартире было тихо. И в этой тишине огромного города наконец перестало быть важно всё, что было до. У меня дрожали руки. И кажется, у него тоже. Когда мы ненадолго отстранились, наши лбы почти соприкасались. Никто ничего не говорил. Слова были не нужны. Я слышала только собственное сердце. И его дыхание. Майкл улыбнулся едва заметно. Такой улыбкой, которую обычно видел очень узкий круг людей. Не сцена. Не камеры. Не поклонники. Только я. Он коснулся моей щеки кончиками пальцев и тихо произнёс: — Я думал, что этого никогда не будет. От этих слов внутри всё перевернулось. Потому что я боялась того же самого. И именно тогда поняла, насколько сильно скучала по нему. Я осторожно взяла его за руку и потянула за собой к дивану. Майкл смотрел на меня так, будто до сих пор не верил, что всё это происходит в реальности между нами.  Он послушно сел, откидываясь назад.  — Что? — тихо спросил он, заметив мою улыбку. — Ничего, — я покачала головой. — Просто смотрю на тебя. Он смущённо отвёл взгляд. И это почему-то показалось мне невероятно милым. Я устроилась поверх него. Обвивая тонкую мужскую шею руками. Некоторое время мы просто молчали. Майкл нервно улыбнулся. Будто такое у него было впервые. — Ты волнуешься? Майкл тихо хихикнул и опустил взгляд. — Немного. — Немного? — Ладно. Очень сильно. Я удивлённо подняла бровь. — Я выступал перед стадионами и не нервничал так, как сейчас. От его признания мне стало тепло. Я осторожно коснулась его груди.  — Не переживай. Он поднял на меня взгляд. — Легко сказать. — Тогда просто перестань думать обо всём сразу. Майкл усмехнулся. — По-другому не умею. Я улыбнулась и наклонилась ещё ближе. Он сразу замолчал. Я чувствовала, как бешено стучит его сердце. И понимала, что за всё наше знакомство я впервые вижу его таким открытым и беззащитным. Не легенду. Не артиста. Просто Майкла. — Всё хорошо, — тихо шептала я. Он так заворожено смотрел на меня. А потом наконец улыбнулся той самой искренней улыбкой, по которой я скучала больше всего. — Станцуй для меня, Медди. От этих слов сердце дрогнуло. Я удивлённо рассмеялась. — Сейчас? — Сейчас. — Майкл… — Пожалуйста. В его голосе было что-то такое, отчего отказаться оказалось невозможно. Я медленно поднялась с его коленей. Майкл не сводил с меня глаз. Именно это заставляло волноваться сильнее всего. Не просьба. Не танец. А его взгляд. Будто кроме меня в мире больше ничего не существовало. Я сделала несколько шагов к проигрывателю, улыбаясь от смущения. Там была пластинка шведской группы Army of Lovers. Через секунду комнату наполнили первые звуки “You’ve Come A Long Way Baby”.  Ты прошла долгий путь, детка — несколько раз повторял чувственный женский голос во вступлении. Музыка заполнила квартиру мягким ритмом. Я начала медленно двигаться. Не как в клубе. Не как в клипе. Не как на сцене. Не для публики. Не для камер. Просто свободно. Интимно. Естественно. Для него. Я улыбалась Майклу под обволакивающую мелодию. Иногда закрывала глаза, растворяясь в расслабляющей музыке. Всё это время Майкл смотрел на меня. И не сводил взгляда. В какой-то момент я даже рассмеялась. — Перестань так смотреть, - я улыбалась от смущения.  — Не могу. — Я чувствую себя глупо. — Не чувствуй. — Легко тебе говорить. Майкл тоже тихо рассмеялся. — Ты красивая, когда смущаешься. Он сказал это так просто и внезапно, что я замолчала. Танец постепенно перестал быть танцем. Это был просто момент между нами.  Ты прошла долгий путь, детка  Лети Она короновала себя богиней Евой  Женское искусство притворяться  Сливки сливок ДНК  Она отправилась на работу на седьмой день  Сад, ограбленный ребром Адама  Ее поступок положил начало женскому освобождению — рассказывалось в песне. От завораживающей музыки нейронные связи в голове зашкаливали. В момент я решила стать смелее. Позволить себе больше откровенности. Я медленно стянула лямку с одного плеча. Затем вторую. Майкл сразу напрягся, но не отвёл глаз. Музыка продолжала играть. Слова чувственной песни позволяли двигаться более раскрепощеннее и увереннее. В движениях была не показная соблазнительность, а свобода. Та лёгкость, которая появляется только тогда, когда рядом человек, которого хочешь. Которому доверяешь. Майкл сидел, облокотившись на спинку дивана, и улыбался. Было приятно видеть, что ему нравится, то что он видит. Не как суперзвезда. Не как артист. А как мужчина, который просто хочет женщину. Я стянула с себя платье дольше обычного. Как бы немного дразня и раззадоривая своего главного зрителя. Майкл по-заводящему улыбнулся и поднялся с дивана. Расстояние между нами сократилось. Слишком быстро. Слишком легко. Я почувствовала, как сердце стучит намного чаще. — Теперь моя очередь, — сказал он почти шёпотом. — На что? — Быть рядом. Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга. И весь огромный город за окнами словно исчез. Остались только мы.  Майкл протянул руку. Его пальцы медленно, почти невесомо, скользнули по моей обнаженной коже спины, оставляя за собой дорожку из пылающих мурашек. Я видела в его глазах не только восхищение. А то самое желание, которое он больше не пытался скрывать за маской вежливости или своего образа. Он не спешил. Его взгляд медленно скользил по моему лицу. То задерживался на губах. То опускался ниже, туда, где ключицы вздрагивали от моего неровного дыхания. — Ты даже не представляешь, — его голос стал ниже. — Сколько раз я представлял этот момент. Майкл поднял руку и коснулся кончиками пальцев моей скулы. Медленно ведя линию к подбородку. Он придвинулся почти вплотную, так что я ощутила пряжку его ремня и твердость тела. Его большой палец медленно очертил контур моей нижней губы. Я невольно приоткрыла рот. — Майкл… — я выдохнула его имя. Это прозвучало как мольба. — Скажи это снова, — прошептал он мне прямо в губы, обжигая их своим дыханием.  Я подалась вперед. Сократила те несчастные миллиметры, что нас разделяли и почувствовала, как его ладони властно легли на мои бедра, сминая кожу. — Покажи мне, каково быть твоей. Его ответный вздох был тяжелым и рваным. Майкл сократил последнюю черту между нами. Мои руки сами потянулись к его плечам. Пальцы запутались в его волосах. Сначала это было лишь легкое прикосновение губ к виску. Затем к щеке. Медленно и мучительно дразняще он спускался к шее. Я невольно откинула голову назад. Его дыхание опалило мою кожу.  — Майкл… — сорвалось с моих губ едва слышным стоном. Он замер на мгновение, глядя мне прямо в глаза. Словно спрашивал разрешение зайти еще дальше. В этом взгляде было всё. И нежность. И страсть. И обещание того, что эта ночь изменит всё. А затем он накрыл мои губы своими. Сначала мягко, пробуя на вкус. Но уже через секунду поцелуй стал глубоким. Влажным. Требовательным. Мир окончательно перестал существовать. Его руки блуждали по изгибам моего тела. Он повел меня куда-за собой. Не разрывая поцелуя. Мы шли к спальне. Где мягкий свет ночников обещал стать единственным свидетелем того, что должно было произойти сегодняшней ночью.  Дверь спальни с тихим щелчком закрылась, отсекая шум остального мира. Но здесь, в полумраке, напряжение между нами стало почти осязаемым. Майкл опустил меня на широкую кровать. Но не отстранился. Наоборот, он навис сверху, опираясь руками по обе стороны от моих плеч. Его дыхание было сбивчивым. Глаза потемнели от желания. Они жадно изучали моё лицо. Словно он боялся, что это видение сейчас растает перед ним. — Наконец-то, — прошептал он. В этом слове было столько облегчения, перемешанного с голодом. У меня перехватило дыхание. Он медленно опустился ниже. Я же почувствовала, как ткань его рубашки коснулась моей кожи и усилила контраст между прохладой и жаром. Его губы двигались по моей шее с пугающей нежностью. То дразня, то оставляя за собой следы, от которых по позвоночнику бежали электрические разряды. Я запустила пальцы в его копну волос, слегка притягивая ближе. Я желала стереть последнее расстояние между нами. Он отозвался на это низким, гортанным звуком, в котором слышалось что-то хищное. Я не знала, что он так может.  — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — выдохнул мне в кожу Майкл. Его слова звучали как признание и предупреждение одновременно. В этой спальне не осталось места для недосказанности. Только ритм наших сбивчивых вдохов и пульсирующее ожидание того, что обычно скрыто от посторонних.  В воздухе пахло его парфюмом со смесью собственной кожи. Майкл замер. Руки безвольно опустились вдоль тела, внезапно отдавая инициативу мне. Но его взгляд не переставал жечь. Я протянула дрожащие пальцы к краю его рубашки. Но прежде чем коснуться ткани, замерла. Я тихо, почти одними губами, спросила: — Позволишь мне? Майкл на секунду прикрыл глаза. По его телу пробежала едва заметная дрожь. В этом вопросе было столько нежности и скрытой власти, что его самообладание окончательно дало трещину. — Да, — выдохнул он. Этот короткий ответ прозвучал как присяга.  — Всё, что захочешь. Я начала с пуговиц. Движения были медленными и осознанными. С каждой расстегнутой пуговицей мне открывалось всё больше. Для меня этот момент был священным. Я не просто снимала с него одежду. Я снимала броню с человека, который всегда был для остального мира неприступным. Недосягаемым. Когда рубашка, наконец, соскользнула с его плеч и упала на пол, я замерла. Я любовалась Майклом. Я положила ладони на его обнаженную хрупкую грудь. Чувствовала жар, исходящий от него. Майкл шумно выдохнул. Его голова слегка откинулась назад. Эта беззащитность перед мной была высшим проявлением интимности. Я видела каждую пору его кожи. Каждое мелкое пятнышко, оставшееся после витилиго. Слышала каждый сбивчивый вдох. В этот миг не существовало ни прошлого, ни будущего. Только это пространство между нами. Оно напоминало нам, что мы абсолютно открыты друг другу этой ночью.   Майкл подался вперед, чтобы охватить меня целиком. В его глазах я увидела такое неприкрытое восхищение. По коже стаями пробежали мурашки. Его руки медленно поглаживали края моего белья. — Можно? — негромко произнес он. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. Я лишь кивнула. Не могла  вымолвить ни слова. Ком застрял где-то в горле от переполняющих чувств. Майкл потянулся к застежке бюстгальтера. Когда ткань ослабла и соскользнула, открывая взору мою набухшую грудь, он издал тихий, гортанный звук. Что-то среднее между стоном и выдохом. — Господи, Медди... — прошептал Майкл, на мгновение замирая.  Он опустился на колени. Этот жест был полон такого глубокого почтения женщине, что у меня перехватило дыхание. Его руки скользнули к краям кружевных трусиков. Медленно, дюйм за дюймом, он освобождал меня от последней преграды. Пока они не упали. Когда он поднялся и вновь оказался рядом, я лежала перед ним полностью обнаженная. Освещенная лишь мягким светом ночника. В комнате повисла оглушительная тишина. — Посмотри на меня, — попросил Майкл. Я смотрела на него словно весь остальной мир перестал существовать, схлопнувшись до размеров этой комнаты. В моём взгляде не было ни стыда или неловкости. В нём отражалось большее, чем просто страсть. Это было то чувство, когда ты смотришь на человека и понимаешь, что ты, наконец-то, дома. — Ты такой красивый, Майкл, — прошептала я.  Мои зрачки расширились, поглощая радужку.  — Я всегда знала, что ты такой… В моих глазах блестели едва заметные искорки от света лампы. Они делали взгляд глубоким, почти магическим. В этом взгляде была просьба и одновременно полное подчинение его власти. Которую я сама же и отдала. — Не заставляй меня больше ждать, Майкл, - рвано произнесла я. - Пожалуйста. Он ответил мне глубоким и властным поцелуем. Будто в этом жесте было обещание, что эта ночь станет для нас началом чего-то бесконечно большего, чем просто страсть. Наступил момент кристально чистой интимности. Где не осталось места тайнам. Только мы двое, кожа к коже, сердце к сердцу. Майкл полностью накрыл меня своим телом. Больше никакой дистанции. Никакой лишней одежды. Когда он долгожданно вошел в меня, я непроизвольно выдохнула его имя, выгибаясь навстречу. Его ладони до боли сжимали мои бедра, задавая резкий и рваный ритм. Я впилась ногтями в его острые плечи. Притягивала к себе всё ближе. Не желая отпускать ни на секунду. Кожа к коже. Жар к жару. Безумие.  Мы смотрели друг другу в глаза. Дико. Жадно. Без слов. В каждом толчке была не просьба, а требование. В каждом стоне — полное признание власти. Мир сузился до этого ритма между нами. Только я и Майкл. Здесь и сейчас.  Ночь давно накрыла город. За огромными окнами мерцали огни Лос-Анджелеса, а в квартире было тихо и спокойно. Я лежала рядом с Майклом и смотрела в потолок. Странно. Ещё утром мне казалось, что между нами всё кончено. Что два месяца молчания невозможно перечеркнуть одним вечером. Но сейчас всё это казалось далёким. Будто произошло не с нами. Я повернула голову. Майкл не спал. Просто лежал рядом, задумчиво глядя куда-то вперёд. Потом заметил мой взгляд и улыбнулся. Усталой, но счастливой улыбкой. И у меня внутри стало тепло. Не от страсти. Не от волнения. А от чувства покоя. Такого, которого мне не хватало все эти месяцы. Рядом с ним было спокойно. Я вдруг поняла, что впервые за долгое время не думаю о завтрашнем дне. О газетах. О папарацци. О том, что скажут люди. Всё это перестало иметь значение. Сейчас существовал только этот момент. И человек рядом со мной. Майкл осторожно переплёл свои пальцы с моими. — О чём думаешь? — тихо спросил он. Я улыбнулась. — О том, как сильно устала скучать по тебе. На несколько секунд он замолчал. А потом поднёс мою руку к губам и коснулся её лёгким поцелуем. — Я тоже. И почему-то именно эти два слова растрогали меня сильнее всего за этот вечер. Я придвинулась ближе и закрыла глаза. Слушая его дыхание. Чувствуя его тепло. И впервые за очень долгое время мне не хотелось никуда уходить.