Она говарит тихо

КОЛДОТВОРЕЦ В ХОГВАРТСЕ Глава 1. О том, о чём молчали полтора века Большой зал Хогвартса сиял тысячами парящих свечей. Чёрное звёздное небо, отражавшееся в зачарованном потолке, смотрело на четыре длинных факультетских стола, за которыми шумно ужинали ученики. В конце зала, за преподавательским столом, восседала Минерва Макгонагалл — прямая, суровая, но в глубине души довольная: учебный год подходил к концу, и пока ничего не взорвалось. — Тишины, пожалуйста, — голос директрисы разнёсся по залу, хотя палочку она даже не подняла. Разговоры стихли не сразу. Над слизеринцами пришлось шикнуть отдельно. — Сегодня вечером я должна сообщить вам новость, которую ждали многие. Международный магический турнир, в котором участвуют лучшие школы Европы, после долгого перерыва вновь будет проведён. И в этом году Хогвартс имеет честь принимать гостей. По залу пробежал взволнованный шепоток. Турнир — это было нечто. Это были не просто соревнования, это была легенда. — В Турнире примут участие пять школ, — продолжала Макгонагалл, и её голос стал чуть громче. — Шармбатон из Франции. Дурмстранг, который, как вы знаете, принимает учеников практически со всей Восточной и Северной Европы. Валькариум... При упоминании Валькариума гриффиндорцы переглянулись. Слизеринцы напряглись. Эту школу никто не любил, но все уважали. — И... — Макгонагалл сделала паузу, словно сама ещё не до конца верила в то, что скажет. — Колдотворец. Тишина стала абсолютной. — Кто? — громко переспросил кто-то со слизеринского стола. — Я не расслышал название, — добавил другой. Макгонагалл вздохнула. Она ожидала этого. — Колдотворец. Русская школа. Одна из старейших магических школ мира. Основана, по некоторым данным, ещё до Киевской Руси. Она никогда не участвовала в международных турнирах. Никогда не присылала делегаций. Никогда не появлялась на политической арене. Однако сейчас... обстоятельства изменились. — Почему? — голос Гермионы Грейнджер прозвенел из середины зала. Директриса посмотрела в её сторону. — Потому что они сами согласились. Впервые за полтораста лет. И, как я понимаю, не только ради Турнира. — А ради чего ещё? — спросил Рон Уизли, жуя куриную ножку. — Учёбы, — сухо ответила Макгонагалл. — Это программа обмена знаниями. Так заявлено официально. По залу прокатился смешок. — Обмена знаниями? — фыркнул Драко Малфой. — С какой-то русской школой, о которой никто не слышал? Может, они там палочками машут как хотят? — Мистер Малфой, — ледяным тоном сказала Макгонагалл, — рекомендую воздержаться от комментариев до того, как вы хоть что-то узнаете о школе, которой больше тысячи лет. Драко замолчал, но самодовольная ухмылка осталась. Гарри Поттер сидел между Роном и Гермионой и слушал. Мысли путались. Пять школ. Турнир. И ещё какая-то таинственная русская школа. — Гермиона, ты что-нибудь о них знаешь? — тихо спросил он. Гермиона нахмурилась. Она перебирала в голове все книги, которые прочитала за шесть лет, и не находила ничего, кроме двух строк. — Только то, что они существуют. Этого достаточно. — Не достаточно, — возразил Гарри. — Вот именно, — согласилась Гермиона. — И это самое странное. Макгонагалл между тем продолжала: — Делегации прибудут в конце мая — через две недели. Разместят гостей в замке. К Турниру начнут готовиться сразу по прибытии. Прошу вас отнестись к этому событию с должным уважением. Хогвартс не должен ударить в грязь лицом. Она села. Свечи качнулись. В зале снова зашумели, но шум этот был другим — нервным, любопытным, слегка испуганным. Пять школ. Турнир. И полторы сотни лет молчания одной из них. — Колдотворец, — пробормотал Рон, попробовав слово на вкус. — Звучит как-то... жёстко. — Ты просто не выговорил, — усмехнулся Гарри. — А ты выговори? Гарри промолчал. Из-за преподавательского стола на учеников смотрели профессора. И никто из них — даже Флитвик, даже Снейп — не мог сказать, чего именно ждать от этой тёмной лошадки, решившей наконец выйти из тени. --- Глава 2. О том, как грянул гром среди ясного неба В Колдотворце было просторно. Не так, как в Хогвартсе — каменным великолепием и многовековой магией, застывшей в каждом кирпиче. Здесь было просторно по-другому. Свободно. Высокие потолки, широкие коридоры, панорамные окна, выходящие то на густой лес, то на спортивное поле, то на огороды, где старшекурсники в этот самый момент лениво, но умело окучивали картошку. Сегодня Большой зал Колдотворца (который здесь называли просто «Общий зал», потому что других, не больших, было штук двадцать) гудел. Не то чтобы здесь часто было тихо. Нет. Шум и гам были естественным состоянием. Но сегодняшний гул был особенным — в нём чувствовалось ожидание. Сабина Романова сидела на подоконнике, поджав под себя ногу. Тёмно-каштановые волосы, длиннее пояса, были сегодня распущены — явный признак того, что ей лень с ними что-то делать. В одной руке она держала электронку, в другой — телефон, на экране которого тихо светился чат делегации. — Саб, прикрой, — лениво бросил Лёша, проходя мимо и пихая её плечом. — Сам прикрой, — отозвалась она, не поднимая глаз, но привычно чуть подвинулась, освобождая место. Лёха — Алексей — тяжело опустился рядом. Светловолосый, почти под два метра ростом, подтянутый, собранный. — Ты слышала? — спросил он без предисловий. — Что именно? — Сабина наконец подняла взгляд. — Что объявление будет сегодня. Кощей сказал. — Кощей всегда говорит, — фыркнула Сабина. — Вопрос — что говорит? Рядом приземлилась Варвара. Высокая, светлорусая, сероглазая, она двигалась с той кошачьей плавностью, которая делала её опасной даже в шутку. — Слухи ходят, — тихо сказала она. — Разные. — Например? — Лёша прищурился. — Например, что нас на международный турнир хотят отправить. Сабина поперхнулась паром. — Чего? — Ага, — Варя пожала плечами, абсолютно спокойная. — Первый раз за полтораста лет. Говорят, согласие уже дали. — Бред, — решил Лёша. — Не бред, — раздался голос сбоку. К ним подтянулись свои. Пятеро друзей, неотъемлемая свита. — Я из приёмной слышал, — добавил Димон. — Кощей с Ягой что-то обсуждали. И Леший там был. И Марена. — Если Марена в курсе, — протянула Сабина, — то дело серьёзное. — Но если речь о турнире, — Лёша сложил руки на груди, — то нас, получается, отправляют? — Не нас, — поправила Варя. — Делегацию. И почти наверняка — старших курсов. Сабина спрыгнула с подоконника. Электронка ушла в карман. Телефон — следом. — Так, — сказала она громко, перекрывая гомон зала. — Если это правда, и если мы едем — то сидеть и гадать бессмысленно. Скоро объявят. А пока... Она хитро прищурилась. — Пока — кто хочет пельменей? Скатерть уже час пылится. Вся компания одобрительно загудела. Ровно через час в Общий зал вошли они. Шестеро. Как всегда — не громко, но так, что разговоры стихли сами собой. Кощей шёл первым. Чёрные короткие волосы, золотисто-рубиновые глаза, спокойное лицо, которому никто не дал бы больше двадцати восьми. Чёрный костюм, белая рубашка, без галстука. Баба Яга — справа от него. Сегодня в длинной тёмно-зелёной юбке и чёрной блузе, коса, русая, ниже пояса, зелёные глаза смотрели мягко. Леший — слева. Короткие тёмно-русые волосы, голубые глаза, подтянутый. Кикимора — чуть позади. Чёрные волосы собраны в высокий пучок, синие глаза холодные. Марена — замыкала. Чёрные волосы в высокий хвост, чёрные глаза, бледная кожа. Кощей остановился в центре зала. — Внимание, — сказал он негромко. Стало тихо. — Только что получено официальное подтверждение. Колдотворец впервые за полтораста лет принимает участие в Международном магическом турнире. Хогвартс, Англия. Отъезд — через десять дней. На полгода. Зал выдохнул. Потом взорвался. — Как — Хогвартс?! — Полгода?! — А экзамены?! — А кто поедет?! Кощей поднял руку. Тишина вернулась мгновенно. — Делегация — тридцать учеников. Семнадцать лет и старше. Требования: дисциплина, знания, стрессоустойчивость. Желающие подают заявки завтра до обеда. Отбор — преподавательским советом. — Мы не знаем, — добавила Яга, обводя зал взглядом, — чего ждать от турнира. Но мы знаем одно: наши не ударят в грязь лицом. Кощей усмехнулся краешком губ. — И ещё. Хогвартс, насколько нам известно, не пользуется электричеством. И телефонами. И интернетом. Так что готовьтесь. Сабина, стоящая в первом ряду, тихо сказала: — Без интернета? Они там что, в каменном веке живут? Кощей посмотрел прямо на Сабину. — Княжна, — сказал он. — Ты едешь. Как и Алексей с Варварой. Остальные — по решению совета. Сабина выдохнула. — Пап, — сказала она тихо. — Я же даже английский нормально не знаю. — Будешь учить, — отрезал Кощей. — У тебя десять дней. Яга подошла ближе, положила руку на плечо Сабины. — Дочь, — сказала она ласково. — Ты сильная. Ты справишься. И мы будем рядом. — Всей кодлой, — добавил Леший. — А теперь, — Кощей хлопнул в ладоши, — продолжайте ужинать. Завтра будет трудный день. — И вообще, — добавила Яга, уже направляясь к выходу, — кто борщ не доест — того заставлю полы мыть. Зал вздохнул с облегчением. — Полгода, — протянул Рон, но не рыжий, а свой, местный. — В Англии. Без нормальной бани. — Баню организуем, — отмахнулся Лёша. — С собой речку не увезёшь, но холодную воду найдём. — Дело не в воде, — Сабина уже сидела на подлкотнике стула, заново раскуривая электронку. — Дело в том, что мы вообще не знаем, как они живут. Палочки у них там. Палочки, представляешь? — А у нас, — Лёша усмехнулся, — голосом, телом, иногда — просто взглядом. Интересно, они это вообще считают магией? — Считают, — Варя открыла ноутбук, быстро что-то застучала по клавишам. — Я уже начала собирать информацию. Палочковая магия. Замок. Четыре факультета. Традиции. И они... они вообще не знают ни про электричество, ни про технологию. — То есть, — медленно сказала Настя, — они увидят наши телефоны и у них случится культурный шок? — Сначала — культурный шок, — усмехнулась Варя. — Потом, наверное, зависть. — А турнир? — спросил Димон. — Что за турнир-то? — Не знаю, — честно ответил Лёша. — Но если там нужно что-то крутое — сделаем. А если не нужно — тоже сделаем, для порядка. Сабина выпустила облако пара, подошла к окну и посмотрела куда-то вдаль. — Ну что ж, Англия, — сказала она негромко. — Держись. Колдотворец едет. Из-за спин дивана выглянул вдруг Кот Баюн — огромный, чёрный, с янтарными глазами. Он зевнул, показав острые клыки, и сказал человеческим голосом: — Между прочим, я с вами. И Кузя. И чертёнка своего Кузьма тоже берёт. — А ты, — Сабина обернулась, усмехнувшись, — ты вообще в любую щель пролезешь. — Вот именно, — Кот потянулся, сверкнул глазами и исчез в тенях коридора. И зал снова наполнился шумом, смехом, спором и запахом пельменей. --- Глава 3. О сборах, рюкзаках и Кузином десанте Десять дней пролетели, как один угарный вечер. Колдотворец гудел. Ученики сдавали экзамены (те, кто оставался), заканчивали практикумы (те, кто уезжал), и, конечно, собирали вещи. Но сборы в Колдотворце были делом особым. Не тем, где ты складываешь трусы и зубную щётку в чемодан. Здесь был ритуал. Сабина сидела на своей кровати, перед ней был раскрыт рюкзак-пространство. Снаружи — обычный, серый, потёртый. Внутри — сорок квадратных метров застывшего времени, где уже лежало: ноутбук с запасными зарядками, три пары наушников, две колонки, запасная скатерть-самобранка, аптечка, восемь свитеров, резиновые сапоги, коньки, пачка гречневой крупы, банка солёных огурцов от Яги и в самом дальнем углу — метла. Обычная, берёзовая, для уборки. Но умеющая летать. — Всё, — сказала она, затягивая рюкзак. — Готова. — А кольца проверила? — спросила Варя, которая сидела напротив и неторопливо наматывала на руку запасные бинты. — Проверила. На месте. Работают. Кольца. Тонкие, серебряные, почти невесомые. Сдерживали силу, защищали от всплесков, геолоцировали в чужой стране. Кощей выдал их лично перед отъездом. В коридоре послышался шум. — Сваты, на выход! — орал Кузьма, домовой, превратившийся в молодого парня лет двадцати пяти — статного, светловолосого. — Я всё решил! Еду с вами! Без меня никак! — А тебя кто звал? — спросил Лёха. — Никто, — гордо ответил Кузьма. — Сам позвался. И Баюн со мной. И чертёнок наш. Из-за плеча Кузьмы выглянул Кот Баюн — теперь тоже в человеческом обличье. Высокий, черноволосый, с янтарными глазами. — Мы тихо, — сказал Баюн. — Мы незаметно. Как тени. — Тени, блин, — фыркнул Лёха. — Два красавца с хвостами и один чертёнок, который без пяти минут пиротехник. Перед отъездом состоялся короткий совет в кабинете Кощея. — Итак, — Кощей развернул карту. — Летим на «Чёрном Соколе». Поезд ждёт. Из поезда — на машинах. До Хогвартса. Они предлагали кареты. — На своих, — отрезала Яга. — Я за рулём. — Детей как повезём? — спросила Яга. — Часть со мной, — Кощей кивнул. — Часть с тобой. Часть с Лешим. Лучше распределить так, чтобы Сабина была не с нами, иначе она всю дорогу будет ныть, что мы контролируем каждый её шаг. — Она и так будет ныть, — усмехнулась Яга. — Но ты прав. Пусть с Кикиморой едет. Кикимора молчит, Сабина не выносит тишины. — А Валькариум? — спросил Леший тихо. — Они тоже будут. — Знаю, — ответил Кощей. — Поэтому я и беру Марену. — Всё, — Кощей встал. — Через час. На перроне. На перроне Колдотворца толпилось не меньше сотни человек. Провожающих было больше, чем отъезжающих. Родители, младшие курсы, преподаватели. «Чёрный Сокол» — магический поезд — стоял на путях. Чёрный, длинный, с красной полосой вдоль борта, он гудел низко и тревожно. Сабина стояла между Лёхой и Варей. На ней были высокие чёрные ботинки, чёрные джинсы, свободная серая толстовка с капюшоном и тот самый рюкзак за спиной. — Нервничаешь? — спросила Варя. — Нет, — соврала Сабина. — Зря, — сказал Лёха. — Будет весело. Кощей подошёл к ним, встал в круг. — Слушайте меня, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память. — Вы — Романовы. Вы — лучшие. За границей — не позорьте род. Если что случится — зовите. Мы рядом. Всегда. Сабина подняла глаза на отца. — Пап, — сказала она совсем тихо. — А если я там... ну... устрою хаос? Кощей улыбнулся. — Если ты не устроишь хаос, я буду разочарован. Яга хлопнула Сабину по плечу. — Дочь, — сказала она веско. — Если англичане начнут бесить — сразу ко мне. — Сначала баню, а потом? — спросил Кузьма. — А потом пельмени, — ответила Яга. — С хреном. Послышался свисток. — По вагонам! — скомандовал Кощей. Сабина закинула рюкзак на плечо, обернулась на Колдотворец — и вдруг почувствовала, что скучает уже сейчас. — Полгода, — сказала она сама себе. — Всего полгода. — Или много, — поправил Лёха. Поезд дёрнулся, свистнул — и мир за окном начал меняться. Старый перрон Колдотворца, фигура Кощея, провожающего их взглядом, и Яги, машущей рукой, — всё это поплыло назад. Сабина прижалась лбом к холодному стеклу. — Англия, — шепнула она. — Ну, здравствуй. И поезд нырнул между пространствами. --- Глава 4. О том, как «Чёрный Сокол» приземлился не туда Путешествие на «Чёрном Соколе» было похоже на очень долгую, слегка безумную вечеринку. Поезд нырял между пространствами, за окном мелькали то звёзды, то туман. Внутри — горел свет, работал чайник, и телевизор тихо вещал очередную серию «Сватов». — Всё, — сказал Кузьма, откинувшись на диван. — Я решил. Остаюсь в Англии навсегда. Там, говорят, сыр с плесенью есть. А я плесень уважаю. — Ты домовой, — напомнил Лёша. — Ты без русской печи через три дня засохнешь. — А я в камин переквалифицируюсь. Чёрт, сидящий на подоконнике, хихикнул. — Тебя же Флёр, когда увидит, сразу раскусит. Она ж вейла. — Я не нечисть, — обиделся Кузьма. — Я домовик. Сабина сидела в углу, поджав ноги, и слушала в наушниках музыку. Но глаза были открыты, карие, сосредоточенные. Она смотрела в окно, за которым медленно начинал проявляться пейзаж: зелёные холмы, каменные ограды, и вдали — что-то огромное, зубчатое, очень древнее. — Хогвартс, — сказала она вслух, вынимая один наушник. Все прильнули к окнам. — Ничего так, — протянул Димон. — Мрачновато, но солидно. — А где электричество? — спросила Настя. — Нет его, — вздохнула Варя. — Свечи. Камины. Магия. Поезд замедлялся. — Внимание, делегация, — раздался голос Кощея. — Через десять минут прибытие. Выходим организованно. — А что значит «организованно»? — спросила Ленка. — Не бегом и не матерясь, — предположил Лёша. — Так мы не умеем, — вздохнула Сабина. Поезд остановился. Не на платформе — прямо посреди поля, в сотне метров от главных ворот Хогвартса. — Почему здесь? — спросил кто-то. — Потому что наши рельсы не совпадают с их платформами, — объяснил Кузьма. — Мы ж не из девяти и трёх четвертей приехали. Двери вагонов открылись. И Колдотворец вышел в Англию. Солнце светило низко. Зелёная трава, лёгкий ветер. Впереди — толпа встречающих. Директриса Макгонагалл, профессор Флитвик, профессор Снегг. — А они маленькие, — сказал кто-то из наших тихо. — Не маленькие, — поправила Варя. — Это мы высокие. Действительно, делегация Колдотворца возвышалась над толпой. Лёха ростом— 189 см, Варя — 177. Даже Сабина, самая низкая, смотрелась компактно. Кощей вышел первым. Чёрный костюм, темно зелёная рубашка, золотисто-рубиновые глаза. За ним — Яга, Леший, Кикимора, Марена. Макгонагалл сделала шаг вперёд. — Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала она. — Я — Минерва Макгонагалл, директриса. Кощей кивнул. — Благодарю. Путешествие прошло штатно. Сабина, стоящая во втором ряду, делала вид, что понимает. — Лёш, — шепнула она брату. — Что он сказал? — Что мы приехали и всё нормально, — перевёл Лёша. — Потом нас будут представлять. Процессия двинулась в сторону замка. Внутри Хогвартс оказался ещё больше. Лестницы, движущиеся портреты, высокие своды. Наши ученики вертели головами, но старались не выглядеть как туристы. Крыло, отведённое Колдотворцу, находилось в восточной части замка. Внутри было чисто, но чужеродно: каменные стены, гобелены, узкие окна. — Нет, — сказала Яга, окинув взглядом зал. — Так не пойдёт. И за десять минут случилось чудо, которое Хогвартс запомнил надолго. Ковры, книжные шкафы, комоды, трюмо — всё появилось из недр рюкзаков. — Чайник, — сказала Яга. Чайник появился. — Телевизор. — Яга, — осторожно сказал Лёша. — У них нет розеток. Яга посмотрела на него. — А мы что? Волшебники или кто? Розетку материализовала Марена. Телевизор засветился. Пошёл канал «Домашний». — Другое дело, — сказала Яга. — Курить где? — спросил Димон. — Вон там окно, — Лёша кивнул. — Только чтоб не в спальнях. — А преподские? — Яга сказала — можно, но в форточку. Сабина выбрала комнату с окном, выходящим на озеро. Внутри уже стояла её кровать, плакаты на стене, ноутбук на столе, зарядка для телефона. — Варь, — позвала она. Варя вошла в комнату огледевшись. — Уютно, — сказала она. — Ага. Только скучно. — Саб, мы приехали пятнадцать минут назад. — И мне уже скучно. Варя вздохнула и ничего не сказала. --- Глава 5. О первом вечере, языковом барьере После ужина делегацию Колдотворца оставили в покое. Сабина не любила сидеть на месте. Через час после того, как последние вареники исчезли со скатерти, она уже ходила по коридорам. — Саб, — сказал Лёша, выходя из своей комнаты. — Ты куда? — Гулять. — На ночь глядя? Ты вообще видела, сколько здесь лестниц? — Тем интереснее. — Я с тобой. — Не надо. — Надо. — Лёш, я большая девочка. — Ты маленькая девочка, которая заблудится в трёх коридорах. Варя высунулась из своей комнаты. — Если вы сейчас начнёте спорить, я закрою вас в кладовке. — Ты не закроешь, — парировала Сабина. — Закрою, — спокойно ответила Варя. — У меня есть ключ от всех дверей. Марена дала. — Ладно, — сдалась Сабина. — Пойдём втроём. Они вышли в коридор. Замок жил своей ночной жизнью — портреты перешёптывались, факелы горели ровным пламенем. — А неплохо тут, — признал Лёша. — Да, — согласилась Варя. — Только они, наверное, даже не представляют, что у нас есть. — В смысле? — В смысле — они думают, что магия — это палочки, зелья и квиддич. А у нас — армия, физика, химия. — Не надо, — Лёша поднял руку. — Не начинай. — Что — не начинай? Я просто отмечаю факт. Они прошли ещё немного, свернули за угол — и чуть не налетели на компанию хогвартцев. Трое: парень с рыжими волосами, девочка с густыми каштановыми волосами и ещё один парень — темноволосый, с очками. — Ой, — сказала девочка. — Простите, мы не знали, что здесь кто-то будет. Сабина уставилась на неё. Смысл? Она поняла только «простите» и «будет». — Хелло, — сказала она с ужасным акцентом. — Уи... ви ар... — Она посмотрела на Лёшу. — Лёш, помоги. Лёша шагнул вперёд. — Добрый вечер, — сказал он на приличном английском. — Извините, что помешали. Мы гуляем, знакомимся с замком. — Вы из Колдотворца? — спросила девочка, и в глазах её загорелось любопытство. — Я Гермиона Грейнджер. Это Гарри Поттер, это Рон Уизли. — Алексей, — представился Лёша. — Моя сестра Варвара. И младшая сестра Сабина. Она по-английски почти не говорит. — Почти? — переспросил Рон. — Слова три. «Хелло», «бай» и «пельмени». — Что такое пельмени? — Еда, — лаконично ответил Лёша. Сабина, которая не понимала разговора, чувствовала себя неловко. — Итс фан томит ю, — сказала она медленно. — Ай... ай хэв э прогресс. Гарри моргнул. — Простите? — Она говорит, что рада познакомиться, — перевёл Лёша. — И что у неё прогресс в английском. — Какой прогресс? — спросила Варя по-русски. — Никакой, — так же по-русски ответил Лёша. — Но ей кажется, что есть. Они разошлись. Когда хогвартцы скрылись за углом, Сабина выругалась. — Бля, как же бесит, что я нихрена не понимаю. — Будешь учить, — сказал Лёша. — У тебя кольцо есть, оно переводит основные фразы. И я рядом. — Я не дрейфлю, — огрызнулась Сабина. — Я бешусь. — Идиотка ты, — беззлобно сказала Варя. — Сама идиотка. Они вернулись в крыло. Там было шумно — Димон и Паша играли в карты, Настя красила ногти. — Ты чего такая хмурая? — спросил Димон. — Английский. — А, — Димон сочувственно кивнул. — Это лечится. — Чем? — Практикой. Иди, познакомься с кем-нибудь из местных. — Я уже познакомилась. С тремя. — И как? — Они говорили, а я стояла и хлопала глазами. — Классика, — усмехнулся Димон. Кузьма, услышав это, поднял голову. — А что, языковой барьер — не проблема, — сказал он. — Я в своё время с французским домовым через жесты общался. — Ты и сейчас с жестами общаешься, — заметил Чёрт. — Потому что я дипломат домовятого масштаба. — Хватит, — сказал Баюн. — Княжна, иди спать. Завтра будет много всего. Сабина кивнула. — Ребята, а если я сейчас тихонько выйду на улицу, покурить? — Только тихо, — сказал Лёша. — Как мышь. — Ты как мышь? — усомнилась Варя. — Я могу. Через минуту из окна общего зала было видно, как маленькая фигурка в серой толстовке пересекает двор, забирается под дерево, зажигает электронку и выпускает облако пара в ночное небо Хогвартса. — А я говорил, — заметил Паша. — С характером. — С ужасным характером, — поправила Варя. — Но она наша. --- Глава 6. О том, как Хогвартс проснулся Утро началось с того, что Сабина проспала. Её разбудил Лёша — не стуком в дверь, а тем, что влез в комнату через окно. — Подъём, — сказал он, отряхивая руки. — Ты охренел? — прошептала Сабина, хватая подушку. — Общее собрание через пятнадцать минут. Вставай, а то Яга придёт. — Яга не придёт. — Яга уже идёт. Я видел. Сабина села. — Дай пять минут. — Даю три. — Жлоб. Через десять минут Сабина была в общем зале — в чёрных джинсах, белой футболке и лёгкой кожаной куртке. Волосы собраные в хвост. — Опа, — сказал Димон. — А говорила, не выспалась. — Я и не выспалась. Я на адреналине. Кощей ждал их внизу, у выхода из крыла. Рядом — Яга и Леший. — В Большой зал идём вместе, — сказал Кощей. — Держимся спокойно. Не орем. Не материмся. На вопросы отвечаем вежливо. В Большом зале Хогвартса уже сидели ученики. Наших посадили ближе к выходу. — А их мало, — заметил Гарри Поттер. — Я думал, их будет больше. — Тридцать — это нормально, — сказала Гермиона. Драко Малфой смотрел на делегацию Колдотворца с выражением хищного интереса. — Вы только посмотрите на них, — сказал он. — Никакой формы. Кто в куртках, кто в свитерах. Макгонагалл поднялась. — Доброе утро, — сказала она. — Сегодня важный день. Я хочу официально приветствовать делегации Шармбатона, Дурмстранга, Валькариума и Колдотворца в стенах Хогвартса. При упоминании Валькариума по залу пробежал холодок. — Валькариум? кто!? — тихо спросила Сабина у Лёши. — Конкуренты. Не связывайся. После собрания начались светские беседы. — Я не пойду, — сказала Сабина. — Я ничего не понимаю. — Стой рядом со мной. Я буду переводить. — Это унизительно. — Это временно. Подошёл Гарри. С ним — Рон и Гермиона. — Привет ещё раз, — сказал Гарри. — Вы как устроились? — Нормально, — ответил Лёша. — Комнаты хорошие. — А вы... это... — Рон замялся. — Вы вчера вечером гуляли? Мы видели кого-то во дворе. Лёша перевёл взгляд на Сабину. Та делала вид, что разглядывает потолок. — Возможно, — сказал Лёша. — Мы любим гулять. — Под деревом? — уточнил Рон. — Особенно под деревьями. Гермиона перевела взгляд с Лёши на Сабину. — У вас есть... странные привычки, да? — спросила она. — Например? — Ну... мы видели дым. — Это пар, — сказал Лёша без запинки. Гарри, который молчал всё это время, вдруг спросил: — Вы боитесь чего-нибудь? Варя перевела вопрос Сабине. Сабина подумала, усмехнулась и ответила по-русски: — Скуки. И плохого чая. — Она сказала: скуки и плохого чая, — перевёл Лёша. Гарри улыбнулся. — Чая у нас много, — сказал он. — Со скукой сложнее. — Ну, — Варя перевела взгляд на Сабину, — со скукой мы сами справимся. И Сабина, снова не поняв ни слова, кивнула. --- Глава 7. Марена и кольца-переводчики К третьему дню пребывания в Хогвартсе стало понятно: проблема с английским есть не только у Сабины. Димон изъяснялся жестами и междометиями. Настя путала «library» и «lavatory», из-за чего чуть не устроила скандал в туалете. Даже Ленка ломала язык на каждом втором слове. — Ай эм... вонт... гоу... ту... — мучительно подбирала она слова. — Скажи ему «иди на хер», быстрее будет, — посоветовал Паша. Сабина сидела в общем зале с ноутбуком, пытаясь пройти онлайн-тест по английскому. На экране горела двойка. — Бесполезно, — сказала она, захлопывая крышку. — Мой мозг отказывается запоминать слова, которые не матерные. В этот момент дверь в общий зал открылась, и вошла Марена. Тихая, бледная, с чёрными глазами-омутом. — Я слышала жалобы, — сказала она. — На языковой барьер. Кощей поручил мне решить проблему. — А как? — спросил Димон с надеждой. — Магически. Марена подняла руку, и на её ладони засветилась тонкая, почти невидимая сеть. — Кольца, — сказала она. — Я их модифицирую. Они будут переводить вашу речь и речь собеседника непосредственно в сознание. Автоматически. — То есть, — медленно сказал Паша, — я могу сказать «пошёл ты», а он услышит «до свидания»? — Нет. — Марена посмотрела на него холодно. — Кольцо передаёт смысл. Если вы скажете «пошёл ты» в агрессивном контексте, собеседник поймёт, что вы его послали. — А мои татарские ругательства? — спросила Сабина с азартом. — Они тоже переведутся? Марена чуть склонила голову. — Кольцо переведёт смысл. Нецензурный. Сабина широко улыбнулась. — Отлично. — Не отлично, — одёрнул её Лёша. — Ты будешь материться на татарском, они будут слышать мат на английском. Итог тот же. — Но я-то буду знать, что они не всё поняли! — Сабина подмигнула. В тот же вечер Сабина решила протестировать систему. Она вышла в коридор, нашла ближайшего хогвартца — им оказался Невилл Долгопупс — и сказала: — Хелло. Ай нид ту файнд... — Она запнулась. Кольцо молчало. Тогда она перешла на русский: — Библиотеку. Где тут у вас библиотека? Невилл уставился на неё. На его лице отразилось удивление — но не потому, что он не понял, а потому, что он понял. — Библиотека? — переспросил он. — Второй этаж, левое крыло. Вы не туда идёте. Сабина услышала это на русском. Чётко, ясно. — Спасибо, — сказала Сабина и улыбнулась. Невилл улыбнулся в ответ, хотя всё ещё выглядел слегка ошарашенным. Когда Сабина вернулась в крыло, она объявила: — Работает. --- Глава 8. Учёба, физкультура и споры На второй неделе пребывания в Хогвартсе наши преподаватели объявили: «Учёбу никто не отменял. Ни турнир, ни Англия, ни драконы». Расписание, которое Кощей повесил в общем зале, заняло целую стену. — Русский язык, литература, алгебра, — вслух читал Димон. — Геометрия, физика, химия... Они там издеваются? Мы на Турнире! — Интегралы потом пригодятся, — спокойно сказала Варя. — Где? В бою с тёмным магом я скажу «пусть икс стремится к нулю», и он упадёт? — Если ты скажешь «пусть икс стремится к нулю» с правильным выражением лица, тёмный маг сам упадёт, — заметил Лёша. Первым уроком, который дал понять Хогвартсу, что эти русские — не совсем люди, была физкультура. В семь утра. Во дворе замка. Шёл мелкий дождь. — Разминка! — скомандовал Леший. Тридцать человек, матерясь сквозь зубы, начали делать упражнения. — Я ненавижу бег, — простонала Настя. — Я ненавижу дождь, — добавила Ленка. — Молчать! — рявкнул Леший. — Круги! Три! — Три круга? — ужаснулся Паша. — Леший, ты охренел? — Четыре, — спокойно ответил Леший. Делегация побежала. Хогвартцы, наблюдавшие за этим из окон, были в шоке. — Они бегают, — сказал Рон Уизли, прижавшись лбом к стеклу. — Под дождём. Добровольно. — Не добровольно, — поправила Гермиона. — Их заставляют. Драко Малфой фыркнул. — Дикари, — сказал он. — А ты попробуй пробежать один круг, — предложил Гарри. — Без магии. — Зачем? — высокомерно ответил Драко. После физры все — красные, мокрые, злые — собрались в общем зале. Скатерть-самобранка выдала горячий чай, пирожки и бутерброды. — Ненавижу, — сказала Настя. — Всё ненавижу. — У нас ещё алгебра будет, — напомнил Лёша. — Тогда я ненавижу всё вдвойне. Алгебру вёл Кощей. Он объяснял квадратные уравнения так, что хотелось либо плакать, либо взорвать что-нибудь. — Никто не взрывает, — сказал Кощей, не оборачиваясь. — Я всё слышу. После обеда были магические предметы. Боевую магию вела Марена. Зал, который Хогвартс выделил для тренировок, опустел мгновенно, когда туда вошла бледная женщина с хвостом и чёрными глазами. — Сегодня — отработка щитов, — сказала Марена. Вечером, когда занятия закончились, общий зал гудел. Димон достал припрятанную бутылку коньяка, Паша закурил электронку у окна. — Сегодня был ад, — сказал Димон. — Каждый день будет ад, — поправила Варя. — Ты забыл, где мы? — В Англии. В замке. Среди людей, которые не знают, что такое пахать. — Вот именно, — кивнула Сабина, затягиваясь своей электронкой. — Они не знают. А мы знаем. Она подняла кружку с коньяком, и вся делегация подняла свои. — За нас, — сказала Сабина. — За то, что мы есть. — За нас! — грянуло в ответ. --- Глава 9. Бытовуха в крыле К концу первой недели крыло Колдотворца превратилось в нечто среднее между общагой, культурным центром и филиалом русской деревни. Ковры лежали везде. На стенах — плакаты с группами. На кухне — скатерть-самобранка работала круглосуточно. Утром — физкультура. Леший выгонял всех во двор в семь утра, и делегация бегала круги под недовольным взглядом хогвартских сов. Днём — занятия. Кто-то ходил на лекции Хогвартса, кто-то занимался в собственном тренировочном зале. Вечером — общий зал. Скатерть-самобранка, телевизор, карты, споры, тихий смех, и иногда — гитара. Лёша играл хорошо, и когда брал аккорды, вся делегация затихала. — Спой, — просила Настя. — Что спеть? — Что-нибудь своё. Лёша пел. Негромко, вполголоса. Про дорогу, про дом, про то, что хорошо бы вернуться. Сабина слушала и смотрела в окно. На Хогвартс, который по ночам казался чужим, но красивым. — Скучаешь? — спросила Варя, садясь рядом. — Нет, — соврала Сабина. — И не надо, — сказала Варя. — Мы скоро поедем домой. — Через полгода. — Полгода — это быстро. — Для тебя — быстро. Для меня — вечность. Варя помолчала. — Ты просто не умеешь ждать, — сказала она наконец. — Умею. Я жду, когда ты перестанешь быть правой. — Не дождёшься. --- Глава 10. Первая драка с Дурмстрангом За неделю до первого испытания Турнира нервы были на пределе у всех. Вечер. Большой зал. Ужин. За столом Дурмстранга было шумно. Один из них, здоровенный детина с бычьей шеей, громко сказал: — Русские пришли. Говорят, их бабы сами дерутся. Как мужики. Только хуже. Потому что мужики у них — тряпки. Варя медленно положила вилку. — Что он сказал? — спросила она у Лёши. Лёша перевёл. — Понятно, — сказала Варя. И встала. — Варя, — начал Лёша. — Не лезь, — сказала Варя. — Моя очередь. Она пошла к столу Дурмстранга. Тихо. Медленно. Улыбнулась. — Повтори, — сказала Варя. — Что ты сказал про русских мужиков. Мне в лицо. Детина опешил. — Я сказал, что вы — дикари... Варя не дала ему договорить. Она ударила. Коротко. Резко. В челюсть. Детина сложился пополам и рухнул на пол. Замерли все. — Гаси их! — заорал Глеб, вскакивая. Началась драка. Димон снёс троих одним заходом. Паша использовал стул как оружие. Настя била ногами с разворота. Ленка вцепилась в волосы какой-то девице. Сабина также дралась. Вокруг неё было двое. — Ну давай, подойди, сука. Преподаватели Хогвартса пытались вмешаться, но наши преподаватели стояли в стороне. Кощей — с руками, скрещёнными на груди. Яга — с лёгкой улыбкой. Марена смотрела своим чёрным взглядом, и никто из иностранных преподов не рисковал подойти близко. — Вы не вмешаетесь? — крикнула Макгонагалл Кощею. — Зачем? — спросил Кощей. — Они сами. Драка длилась минут двадцать. Когда всё кончилось, на полу лежало больше пятнадцати дурмстранговцев. Наши стояли. Побитые, но стояли. — Есть кто ещё? — спросил Димон. Никто не ответил. — Тогда мы пошли, — сказала Варя, отряхивая юбку. В коридоре Димон потрогал сломанный палец. — БЛЯЯЯЯ! БОЛЬНО, СУКА! — Терпи, — сказала Ленка. — Ты же мужик. — А ты баба, но дралась как чёрт! — Потому что я русская баба, — гордо ответила Ленка. --- Глава 11. Вторая драка с Валькариумом Через три дня делегация гуляла на поляне за замком. К ним вышли ученики Валькариума. Их было около шестидесяти. Их предводитель, высокий блондин, остановился напротив Сабины. — Твоя мать, — сказал он, — наверное, стыдится того, что родила такое чмо. Или она такая же? Русская шлюха... — Что ты сказал? — голос Сабины стал чужим. — Я сказал, что твоя мать — шлюха. Подстилка. Мразь... Он не договорил. Потому что Сабина взорвалась. Трава вокруг выгорела кругом на десять метров. Блондина отбросило на двадцать метров. — ОНИ МАМУ МОЮ?! — заорала Сабина. — бей их! — заорал Димон. Началось. Сабина была в эпицентре. Вокруг неё было трое человек. Она била их по одному, не глядя, не думая. — ИДИТЕ СЮДА! ДА Я ВАС ВСЕХ! Лёша попытался её остановить. — Сабина, хватит! — НЕ ЛЕЗЬ! Она отбросила его. Лёша отлетел на метр, но сразу встал. — Не пытайтесь её остановить, — сказала Варя. — Не сможете. Когда драка закончилась, на поляне лежало двадцать человек. Наши стояли. Семнадцать израненных, побитых, покалеченных, но стоящих людей. — Мы выиграли, — сказал Димон. — Мы выиграли, — повторила Сабина. И улыбнулась. --- Глава 12. После драк. Синяки и гордость Через три дня после второй драки синяки начали менять цвет. На лицах уже ничего не было — только на руках, на рёбрах, на ногах. — Как на собаке, — сказал Димон. — Заживает, но следы остаются. — Следы — это память, — ответила Варя. Преподаватели были в восторге. Кощей ходил с лёгкой улыбкой. Яга подходила к каждому, трепала по плечу: — Молодцы. Настоящие колдотворцы. Леший однажды достал телефон и снял, как Димон рассказывает о драке. — Для истории, — сказал Леший. — Мы и сейчас ржём, — усмехнулся Димон. На закрытом совете преподавателей Кощей сказал фразу, которую потом передавали из уст в уста: — Они показали, что умеют терпеть. И это делает их опаснее любого тёмного мага. — Даже для нас? — спросила Кикимора. — Даже для нас, — кивнул Кощей. — Но остановить их мы можем. Только тогда они будут обижаться очень долго. --- Глава 13. Сабина и дракон Первое испытание Турнира. Зрители заполнили трибуны, знамёна пяти школ трепетали на ветру. Сабина стояла в палатке участников, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Это было не привычное волнение — это была древняя, почти забытая тяжесть в груди, будто тело вспоминало что-то, что разум старательно прятал. Сабина знала: если действовать грубо, дракон убьёт её. Не потому что он сильнее — потому что она не умеет больше сдерживаться. Но если она выпустит себя настоящую... она не сможет это скрыть. Она сделала шаг. Дракон взмахнул крылом, и воздух наполнился жаром. Они кружили друг вокруг друга. Сабина уклонялась от огненных струй, перекатывалась по земле, вставала. Она не использовала магию — только тело. Только реакцию. — Что она делает? — крикнул Рон с трибун. — Не знаю, — ответил Гарри. — Но она не колдует. Сабина поднырнула под хвост дракона, проползла по земле, вскочила. Опалённый рукав, жжёная боль в плече — она не обращала внимания. Дракон развернулся, выпустил новую струю пламени — Сабина отпрыгнула, но обожгло ногу. — Она проигрывает! — крикнул кто-то из Шармбатона. Сабина услышала. И внутри что-то щёлкнуло. — Нет, — прошептала она. — Не сегодня. Она вспомнила. Не всё — кусочек. Какой-то древний жест, слово на языке, которого не помнила. Она выбросила руку вперёд и что-то крикнула — не по-русски, не по-английски. Дракон замер. Не от страха — от удивления. — Отдай яйцо, — сказала Сабина,глядя ему в глаза. — Я не хочу тебя убивать. А ты не хочешь умирать. Дракон смотрел на неё. Секунда. Другая. Потом он медленно нехотя отодвинул лапу. Сабина схватила яйцо и побежала. Хромая. С опалённым рукавом. С обожжённой ногой. Но с яйцом в руках. Трибуны взорвались криками. — Она сделала это! — орал Димон. — Она просто поговорила с драконом! — не верил Гарри. В раздевалке Сабина упала на скамейку, тяжело дыша. Лёша забежал первым. — Ты в порядке? — Нет, — ответила она. — Но я справилась. Она посмотрела на обожжённую руку. Кожа заживала на глазах — но не как у обычного человека. Слишком быстро. Слишком чисто. Сабина поспешно натянула рукав. — Ты только не говори никому, — сказала она. Лёша кивнул, но в его глазах зажглась тревога. --- Глава 14. Победа и вечеринка Вечером крыло Колдотворца гудело. Русская музыка гремела из колонки — «Сектор Газа», «Король и Шут». Яркий свет от гирлянд смешивался с разноцветными огнями. Наши пили, курили, смеялись, спорили. Первыми из хогвартцев пришли братья Уизли. — Мы слышали шум, — сказал Фред. — И решили, что без нас вы не справитесь. — Справились бы, — ответил Димон, протягивая стопку. — Но так веселее. За братьями подтянулись остальные. Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Оливер Вуд, Седрик Диггори. А потом пришёл профессор Снейп. Он зашёл в крыло, окинул взглядом пьяных студентов и замер. — Что здесь происходит? — спросил он ледяным голосом. — Вечеринка, — ответила Сабина. — Выпить хотите? — Я не пью с учениками. Сказал Снейп развирнулся и ушёл Самым неожиданным гостем стал Драко Малфой. Он зашёл робко, оглядываясь. — Я просто посмотреть, — сказал он. — Посмотри, — разрешила Варя. — Но если начнёшь выёбываться — вылетишь. Драко остался. До конца вечера. А потом пришли наши преподаватели. Кощей, Яга, Леший, Кикимора и Марена зашли без стука. Все замерли. — А чего вы сидите? — спросила Яга. — Музыку громче! Леший, наливай! --- Глава 15. Субботник Утром в субботу Леший построил всех на зарядку. — Сегодня, — сказал он, — нагрузка в два раза больше. — В два? — простонал Паша. — В два, — подтвердил Леший. — Тогда вы выпустили пар. Сегодня вы получите силу. Всё, что наколдовали преподаватели, поражало масштабами. Сараи со скотиной — коровы, овцы, козы, куры, гуси, свиньи, кролики. Огород для посадки картошки. Пруд с рыбой. Трактор с прицепом. Материалы для стройки бани. Колодец, который нужно крутить вручную. Хогвартцы когда узнали решили помочь им. — Мы пришли помочь, — сказал Гарри. — Не против, — кивнул Лёша. — Но предупреждаю: будет тяжело. — Мы не боимся, — сказал Рон. — Увидим, — усмехнулась Варя. Распределение прошло быстро. Животные — Варя, Настя, Гермиона, Джинни, Рон. Огород — Лёша, Паша, Гарри, Седрик, Полумна. Баня и стройка — Кощей, Яга, Леший, Люпин. Колодец — Димон, Серёга, близнецы, Оливер. Летний домик и готовка —Ленка, Кикимора, Марена. Стирка — Кузя, Чёрт, Баюн и почему-то Драко Малфой. — Я не буду стирать, — сказал Драко. — Будешь, — сказал Чёрт. — Ты вчера разлил вино на мой пиджак. Сабина копала грядку. Обычную картошку. Но движения её вдруг стали плавными, почти танцевальными — не резкими, как всегда, а какими-то… древними. Фред окликнул её. — Ты чего задумалась? — спросил он. Она вздрогнула, выпрямилась и улыбнулась привычной улыбкой. — Да так, — ответила Сабина. — Показалось, что я уже это делала. Только не здесь. — Где же? — удивился Фред. — Не помню, — она пожала плечами и вернулась к работе. Но Варя, стоявшая неподалёку, заметила: лопата лежала в земле под странным углом. Словно Сабина привыкла к другому инструменту. Или к другой земле. К вечеру всё было готово. Баня почти достроена, огород засажен. К вечеру разожгли костёр. Сабина сидела на бревне и смотрела на огонь дольше обычного — не моргая, не отвлекаясь. Варя села рядом. — Выгорела? — спросила она. — Нет, — тихо ответила Сабина. — Просто… огонь раньше казался мне другим. Живее, что ли. — Раньше — это когда? — уточнила Варя. Сабина не ответила. Только провела рукой по воздуху над пламенем, и огонь на секунду дрогнул, будто узнал её. — Показалось, — сказала она и встала. — Пойду чаю налью. Варя смотрела ей вслед, но ничего не сказала. Только нахмурилась. — Вы ничего? — спросил Гарри, глядя на уставших, но счастливых русских. — Мы — много чего, — ответила Сабина. — Но «ничего» — тоже правда. --- Глава 16. Дружба с Уизли На четвёртый день после драки к нам в крыло постучались. Гарри, Рон, Гермиона, близнецы Уизли, Невилл, Джинни, Седрик Диггори и Оливер Вуд. — Мы тут подумали, — сказал Гарри, — вы, наверное, ещё не совсем отошли после... — После того, как мы наваляли валькариумцам? — подсказал Димон. — Отошли, — сказала Сабина. — Заходите. Только обувь снимайте, Яга ругается. Хогвартцы зашли. Огляделись. Ковры, телевизор, скатерть-самобранка, запах борща. — Что это за... — начал Фред, показывая на телевизор. — Наша магия, — ответил Лёша. — Электрическая. — Садитесь за стол, — сказала Сабина. — Будете борщ? — Что такое борщ? — спросил Джордж. — Лёш, принеси борщ, — сказала Сабина брату. — Ребёнок не знает, что такое борщ. Фред попробовал. И через минуту просил добавки. — Это... это не суп, — сказал он. — Это божество. Сабина ела молча. Но Лёша заметил: она не просто ела, а словно пробовала еду заново. Проводила вилкой по тарелке, смотрела на соус, нюхала пирожок перед тем, как откусить. — Голодная? — спросил он тихо. — Нет, — ответила она, не поднимая глаз. — Просто… вкусно. Очень. — Ты всегда любила пирожки. — Знаю, — она положила вилку. — Но сегодня они… другие. Она помолчала и добавила почти шёпотом: — Как в первый раз. Лёша хотел спросить — в первый раз когда? — но передумал. Вечером наши учили хогвартцев играть в дурака. — Это же просто, — объяснял Паша. — Кто не отбился — тот дурак. — А почему дурак? — спросил Гарри. — Потому что проигравший — дурак, — пояснил Димон. — Традиция. Близнецы освоились быстро. Фред и Джордж оказались теми ещё жуликами — мухлевали, прятали карты в рукавах. — Мы вас видим, — сказал Лёша. — Мы не делаем ничего такого, — ответил Фред с невинным лицом. — Вы краплёные карты использовали. — Это не краплёные, это счастливые. Сабина сбросила карты на стол и вдруг сказала: — Глупая игра. — Почему? — удивился Гарри. — Потому что в ней нет… — она запнулась. — Магии? — закончил за неё Рон. — Нет. — Она посмотрела на свои руки. — Тактики. Просто везение. В древности так не играли. — В древности? — переспросил Фред. — Ну… в старину, — поправилась Сабина. — Ладно, сдавай. Ночью, когда все разошлись, Сабина сидела на подоконнике в своей комнате. Не спала. Смотрела на звёзды. — Орион сместился, — тихо сказала она. — Раньше он был ниже. Она не знала, откуда взялось это «раньше». Но чувствовала — это правда. Она помнила звёзды иначе. Варя заглянула в комнату, увидела её силуэт и тихо закрыла дверь. --- Глава 17. Поход в Нору ввосьмером Близнецы сдержали обещание. На долгие выходные они пригласили нашу компанию в Нору. Восьмерых. В пятницу вечером мы собрались. Оделись кто во что горазд — но красиво, по-своему. Сабина — чёрные джинсы, белая блузка, кожаная куртка. Лёша — тёмно-синий свитер и чёрные брюки. Варя — длинная юбка и водолазка. Димон — футболка с надписью «Russia». Остальные тоже при параде. Миссис Уизли, увидев нас, сначала растерялась, но Сабина щёлкнула пальцами, и на столе появились борщ, селёдка под шубой, оливье, пельмени, пирожки. — Угощайтесь, — сказала она. Фред попробовал селёдку под шубой и замер. — Это... это божественно. — Это русская магия, — серьёзно сказал Димон. — Кулинарная. К вечеру разожгли костёр. Сабина сидела на бревне и смотрела на огонь дольше обычного — не моргая, не отвлекаясь. Варя села рядом. — Выгорела? — спросила она. — Нет, — тихо ответила Сабина. — Просто… огонь раньше казался мне другим. Живее, что ли. — Раньше — это когда? — уточнила Варя. Сабина не ответила. Только провела рукой по воздуху над пламенем, и огонь на секунду дрогнул, будто узнал её. — Показалось, — сказала она и встала. — Пойду чаю налью. Варя смотрела ей вслед, но ничего не сказала. Только нахмурилась.Сабина смотрела на огонь слишком долго. Пламя отражалось в её глазах, и на секунду зрачки стали… чёрными. Бездонными. Лёша заметил. — Саб, ты в порядке? — спросил он. Она моргнула. Глаза снова стали карими. — Да, — ответила она слишком быстро. — Устала. Пойду спать. Кощей, сидевший у другого костра, проводил её взглядом. — Заметил? — тихо спросил он Ягу. — Заметила, — ответила Яга. — Она меняется. Вечером сидели у костра, пили чай, слушали песни Лёши. — Знаете, — сказал Фред, глядя на огонь. — А вы — ничего. — Мы — много чего, — ответила Сабина. — Но «ничего» — тоже правда. Утром Лёша нашёл Сабину на подоконнике в общем зале. Она сидела с закрытыми глазами и ровно дышала. — Ты чего не спишь? — спросил он, садясь рядом. — Вспоминала сон, — ответила она, не открывая глаз. — Какой? — Странный. — Она помолчала. — Там был замок. И снег. И люди, которые называли меня по-другому. Лёша насторожился. — Как? — спросил он. Сабина открыла глаза. В них мелькнуло что-то чужое — древнее, тяжёлое. Но тут же исчезло. — Не помню, — сказала она и улыбнулась. — Пойдём, разомнёмся. Лёша не поверил. --- Глава 18. Тренировки и квиддич от Вуда Оливер Вуд, капитан команды Гриффиндора по квиддичу, загорелся идеей научить нас играть. — У вас есть мётлы? — спросил он. — Есть, — ответил Лёша. — Но мы на них не играем. Просто летаем. — Тогда я вас научу. Тренировки проходили каждый вечер. Оливер был требовательным, но терпеливым. Сабина училась ловить снитч, Лёша осваивал тактику, Варя отбивала бладжеры. — У вас талант, — сказал Оливер Сабине, когда она поймала снитч в четвёртый раз. — У нас упрямство, — поправила Сабина. — Это важнее. и хотела сказать что-то ещё. Замерла. В голове мелькнула фраза: «Упрямство — это детство власти. Настоящая сила в тишине». Она тряхнула головой. — Ты в порядке? — спросил Лёша. — Да, — ответила она слишком быстро. Фред и Джордж приходили на тренировки, чтобы «поддержать», но в итоге сами начинали гонять по полю. — Вы как дети, — сказал Димон. — Мы как гении, — ответил Фред. — Гении квиддича? — Гении хаоса. После тренировки Сабина пошла в душ. Смотрела на свои руки. На них не было мозолей. Не должно быть. Она провела пальцем по ладони. Кожа была гладкой. Слишком гладкой. Как у той, кто не работает руками веками. — Что со мной? — снова прошептала она. Ночью Сабина не спала. Сидела в своей комнате. На подоконник прилетел ворон. Чёрный. Она не удивилась. — Картейн, — тихо сказала она, имя вырвалось само собой. Ворон каркнул. — Значит, правда, — прошептала Сабина и закрыла лицо руками. Поздно ночью она шла по коридору — не знала зачем. Ноги сами привели её к библиотеке. За приоткрытой дверью она услышала голоса. — Она меняется, — говорил Кощей. Яга молчала. — Я вижу, — сказала она наконец. — Это не взросление. — Нет. Это… возвращение. — Кого? Кощей молчал долго. — Той, кто старше нас, — сказал он. — И что нам делать? — Ничего, — ответил Кощей. — Ждать. Сабина сделала шаг назад. Сердце колотилось, но лицо было спокойным. Слишком спокойным. Она вернулась в свою комнату, села на кровать и прошептала в темноту: — Поздно. Я уже здесь. --- Глава 19. Утро после Вчера вечером ребята решили отдохнуть и слегка выпили, конечно же их слегка привротилось в вечеринку ну или вписку,куда конечно же пришли и ученики Хогвартса. Свет пробивался сквозь щели в шторах — жёлтый, утренний, совершенно несправедливый для тех, кто только что проснулся. В крыле Колдотворца было тихо. Все лежали неподвижно и боялись пошевелиться. Сабина открыла глаза. Голова была лёгкой — не болела, но была какая-то чужая. Она попыталась сесть и поняла, что не может — потому что на ней кто-то лежал. Фред. Рыжая голова удобно устроилась у неё на плече, одна рука обнимала её за талию. — Почему ты на мне? — спросила Сабина. — Не помню, — ответил Фред, не открывая глаз. В гостиной спали все. Джинни — на диване, положив голову на плечо Ладе. Варя и Димон — в обнимку на втором диване. Лёша — в кресле. Рон — под столом. Гермиона сидела в углу с книгой на лице — кажется, она так и не легла. Драко Малфой спал в кресле, его волосы торчали в разные стороны. Близнецы — один на диване, второй на полу — спали в одинаковых позах. — Что было вчера? — прошептала Сабина. — Не помню, — ответил Фред. — Почему ты на мне? — Не помню. — А что ты помнишь? — Что было весело. — А где наши преподаватели? — спросил Гарри, который только что пришёл. — Спят, — ответила Варя. — Кощей — в кресле, Яга — на кухне, Леший с Кикиморой — на диване. Марена — в кресле-качалке. — И они не ругаются? — За что? — удивился Димон. — Мы просто повеселились. — И перепили настойки, — добавил Лёша. — И уснули, — закончила Сабина. --- Глава 20. Просмотр видео После все расселись на диванах и креслах. Лёша подключил телефон к телевизору. — Все готовы? — спросил он. — Нет, — ответил Димон. — Слишком поздно. Видео №1. Сабина поднимает кружку: «За веселье!» Все пьют. Димон поёт «Короля и Шута» — громко и мимо нот. — Я не помню слов! — ужасается Димон в зале. — На видео — помнишь. Видео №2. Крокодил. Фред изображает дракона — ползает на четвереньках, пыхтит, машет руками. — Это был дракон? — спрашивает Гермиона. — Я старался. Джордж изображает профессора Стебль, гладит воображаемый цветок: «Ой, какой хороший!» — Ты знаешь её лучше, чем я, — говорит Гермиона. — Она моя любимая преподавательница. Видео №3. Танцы на ковре. Сабина танцует с кружкой в руках. — Почему ты танцуешь с кружкой? — спрашивает Димон. — Потому что там настойка. А настойку я не отпускаю. Полумна размахивает банкой и сыплет блёстками на всех. — Зачем? — спрашивает Гермиона. — Чтобы вы были красивыми. Видео №4. Анекдоты Драко. Драко стоит посреди комнаты: «Встречаются дракон и ведьма. Дракон говорит: "У тебя красивые волосы". Ведьма: "У тебя красивые крылья". Дракон: "А давай поженимся". Ведьма: "А давай сначала выпьем".» — Это был анекдот? — спрашивает Драко. — Это было гениально, — говорит Полумна. Видео №5. Финал. Все сидят на полу. Сабина говорит в камеру: — Всё, мы устали. Но было весело. — Было весело, — эхом повторяет кто-то. Камера выключается. — Это было мило, — говорит Гермиона. — И нам не стыдно, — отвечает Сабина. — Немножко стыдно, — поправляет Джинни. — Ладно, немножко. --- Глава 21. Утро, которое никто не планировал — Я умер, — сказал Димон. — Не дождёшься, — ответил Лёша. Бутылки из-под настойки стояли на всех горизонтальных поверхностях. Тарелки — на подоконниках. Чей-то носок плавал в компоте. Всё это хозяйство нужно было убирать. — Мы поможем, — сказал Гарри. — Вы не обязаны, — отвечала Варя. — Мы хотим. Убирались вместе. Хогвартцы собирали бутылки, вытирали столы, вытряхивали ковры. Кто-то нашёл свой носок в компоте, кто-то — чужую куртку на люстре. — Как она туда попала? — спросил Драко. — Не хочешь — не знай. К обеду гостиная стала чистой. Скатерть-самобранка накрыла стол. Суп, хлеб, компот, пирожки. — Ешьте, — сказала Яга. — Силы нужны. Рон съел три тарелки. Лада сидела в углу и молчала. Она не убиралась, не разговаривала, просто смотрела на пустую бутылку. Сабина заметила это не сразу. — Лад, ты чего? — Голова болит. — Выпей чаю. — Не помогает. Лада явно что-то чувствовала. Но спрашивать при всех Сабина не стала. --- Глава 22. Уборка и Ладино чутьё Уборка затянулась. Кто-то мыл полы, кто-то выносил мусор, кто-то искал попавшие вещи. Фред нашёл свой ремень в вазе. — Как? — Не спрашивай. Димон нашёл чужую куртку на люстре. — Чья? — Моя, — сказала Настя. — Я искала везде. — Она была на люстре. — Я искала не там. К вечеру всё было готово. Стол накрыли снова. Все ели молча — устали, но было хорошо. Лада всё так же сидела в углу. Сабина подошла к ней. — Что происходит? — Пойдём в комнату. В комнате Лада достала из кармана бутылку. Там оставалось немного настойки. — Понюхай. Сабина взяла бутылочку, поднесла к носу. Вдохнула... И замерла. Запах был сладким, травяным. Но под ним — что-то ещё. Острое, металлическое. — Узнаёшь? — спросила Лада. — Таприл, — выдохнула Сабина. — Да. — Откуда он здесь? — Чёрт принёс. Сказал, что купил у какого-то парня. Высокий, светлые волосы, пепельные. — Азазель, — сказала Сабина. — Он. Сабина села на кровать. — Он вернулся. — Да. — И он подмешал таприл в настойку. — Да. — И мы выпили. — Все. --- Глава 23. Раскол. Холод Матари В груди горело. Пламя негодования, злости, желания разорвать Чёрта на куски — всё это клокотало где-то внутри, мешая дышать. А потом — стихло. Остался холод. Тот самый, который Сабина помнила так хорошо. Который был с ней века назад, когда она смотрела на смерть смертных подданных без единой слезы. — Чёрт, — сказала она. Холодно. Спокойно. — Что ты добавил в настойку? Что тебе дал Азазель? Не уж то Азазель пообещал тебе что-то? Блять, понятно все.. Чёрт молчал. — Это ведь был не таприл? Скажи, что не он. — С надеждой спрашивала она. Он усмехнулся. — Если это был он, — Сабина сделала паузу, — нас всех ждёт смерть. В агониях. — Это был он, — ответил Чёрт. Сабина кивнула. — Какого чёрта? Накой тебе это? Что тебе не хватает в этой жизни? Чёрт не ответил. — Что такое таприл? — спросил Гарри. Лада повернулась к нему. — То, чего нет среди живых. Таприл принадлежит созвездиям. Для нас — смерть. — Таприл вытаскивает твои страхи наружу, — добавила Сабина. — Ты их видишь, чувствуешь, осязаешь. Ты сходишь с ума. Месяцами. В полном сознании. Чёрт больше не ухмылялся. — Дурак, — сказала Сабина. — Ты даже не знаешь, что тебя ждёт. Она подняла руку. Щёлкнула пальцами. И мир изменился. Волосы, каштановые, потемнели, стали пепельно-серыми, мягкими, как серебряная ртуть. Они струились по плечам, по спине, доходили ниже поясницы. Кожа посветлела — стала молочной, фарфоровой. Глаза почернели. Стали бездной, пугающей и манящей. На ней было чёрное платье, переливающееся серебром. Туфли на тонком каблуке. На шее — цепочка с печатью правительницы Севера. На руках — тонкие браслеты, на пальцах — кольца. Она снова стала той, кем была. Мата́ри. Та, кто не помнила, сколько ей тысячелетий. Лада — Лавида, богиня озёр и рек — тоже изменилась. Чёрные волосы, золотые глаза, высокая, статная. Её правая рука. — Лавида, — сказала Мата́ри. — Пусть Абарти здесь уберётся. Превратит крыло во что-то подобающее мне. Десять минут. — Слушаюсь, госпожа Мата́ри. Из воздуха появилась дверь. Из неё вышел Абарти — высокий, красивый, в чёрном костюме. За ним — Нивада и Малена, верные горничные. Крыло начало меняться. Стены переливались, мебель трансформировалась, свет становился мягче. Никто не понимал, что происходит. — Нам нужно поговорить с Азазелем, — сказала Матари. — Он не тронет нас, — отвечала Лавида. — Но их он может тронуть. Они слишком хрупкие. Матари посмотрела на Чёрта. — Азазель использовал тебя. Сказал, что у Яги есть то, что даст тебе величие,не так ли? Ха. Там ничего нет. Он солгал. Ты стал его марионеткой. — Я не знал, — прошептал Чёрт. — Теперь знаешь. Она подошла к окну, за которым вырастали новые стены — чёрные и золотые, величественные и холодные. — Готовьтесь, — сказала она. — Азазель придёт. И тогда мы посмотрим. --- Глава 24. Преображение и правда Абарти работал быстро. Чёрный мрамор стен с золотыми прожилками уходил вверх на десять метров. Пол из обсидиана отражал каждый блик. Длина зала — под двести метров. Черные хрустальные люстры давали мягкий свет. Огромные окна показывали Северные земли — горы, леса, снег. На подставке сидел ворон Картейн с золотыми глазами. На подушке лежал кот Кайден — с бардовым и тёмно-зелёным глазом. Сабина — Матари — села за письменный стол. Перед ней появилась чашка чая с северными травами. Ребята исчезли сразу же как только комната начила преображается. — Приведите всех, — сказала она. Лавида щёлкнула пальцами.— близнецы в элегантных пиджаках, Гарри в чёрном костюме, Гермиона в синем платье. Драко — в идеальном костюме с серебряной булавкой. Они смотрели на себя, на неё — и не могли вымолвить ни слова. — Садитесь, — сказала Матари. Они и эсели. Матари рассказала всё. Кто она. Сколько ей лет. Кто такой Азазель. Что такое таприл. И что теперь будет. — Азазель придёт через двадцать четыре часа. — И что ты сделаешь? — спросил Лёша. — Поговорю с ним. — А если не поможет? — Поможет. Потому что я — Матари. А он — всего лишь мальчик, который не научился проигрывать. Они задавали вопросы. Много вопросов. Отвечая, Матари была холодна, но честна. Потом вопросы кончились. — Отдыхайте, — сказала она. — Комнаты готовы. Они встали и вышли. Матари осталась одна. Ворон каркнул. Кот мурлыкнул. За окном падал снег. --- Глава 25. Ужин и неожиданный гость Столовая, созданная Абарти, была величественной. Чёрный мрамор, золотые прожилки, свет, льющийся ниоткуда. Огромный стол был накрыт на всех. Блюда, которых хогвартцы никогда не видели: северные грибы, рыба, запечённая в соли, мясо с ягодами можжевельника. — Это невероятно, — сказал Рон с набитым ртом. — Это потому, что ты никогда не был на Севере, — ответила Матари. Драко смотрел, как она ест. — Как ты это делаешь? — спросил он. — Ты ешь как королева. — Я правлю Севером тысячу лет, — ответила она. — У меня было время научиться. Драко помолчал. — Научи меня. — Если захочешь остаться, я предоставлю тебе учителя. Они ели, говорили, смеялись. Гермиона робко спросила про книги. Сабина разрешила посмотреть, но не читать — не запомнит. — Почему? — Потому что они написаны для тех, кто живёт дольше ста лет. А потом дверь открылась. Азазель вошёл тихо. Но Матари почувствовала его сразу. Он был высоким, с пепельными волосами и глазами цвета старой крови. И он выглядел... испуганным. — Мама, — сказал он. Матари не ответила. — Матари, — поправился он. — Садись, — сказала она. — Ешь. Азазель сел. Взял вилку. Начал есть. Молча. Когда он закончил, Матари отложила приборы. — Ты что натворил? Он молчал. — Ты подмешал таприл в напиток моим гостям, потому что скучал? — Я хотел, чтобы ты вернулась. — Ты мог прийти. Позвонить. Написать. Ты выбрал отравить моих гостей. Это преступление. — Я не хотел... — Ты хотел. Ты всегда хотел то, что не мог получить. Азазель опустил голову. — У меня есть противоядие, — сказал он. — Отдай. Он достал маленькую чёрную коробочку. Лавида проверила — таприл нейтрализован. — Садись, — сказала Матари. Он сел. — Я не сержусь. Я разочарована. Это хуже. — Я люблю тебя, — сказал Азазель. — Ты не знаешь, что такое любовь. Любовь — это когда ты хочешь, чтобы другому было хорошо. Даже если тебе от этого больно. Он замолчал. — Ешь, — сказала Матари. Он ел. А за окном всё падал снег. Тихий, северный, вечный.