Голова

Они съедают меня заживо. Эти мысли. Эти крысы. Этот мир. Он будто не хочет моего существования. Он не хочет, чтобы я жил. Да за что? Что я сделал? За что мне такая заслуга? Но знаю точно, если уж есть, то пусть до конца. Они впиваются в мое тело. Они его едят. А он стоит и смотрит в мои глаза. Его лицо расслабленно, он не напряжён, он лишь хочет мести за нее. Хочет, чтобы я прочувствовал всё, что чувствовала она. Я чудовище, и я это признаю Она выходила из клуба пьяной не очень ровной походкой. Пошатываясь, она сначала шла влево, а после вправо, а, облокотившись об стену, что-то начала тыкать в свой телефон. Я засмотрелся, идеальные ножки, хорошие волосы, пухлые губки, всё идеально, но моей жертвой вообще должна была стать другая, более игривая, та, которая сделает все мои грязные мысли в реальности, и та, которую легко убить. Та, которая уже ничто не видит, кроме алкоголя и секса, но пошло всё не туда. Когда я ее увидел. И было решено брать именно ее. Я ее забрал. Она оказалась красива во всем. Так еще лучше, безотказна, она буквально та, которую я искал, только она не отчаялась в этой жизни, а ее не сильно маленькие и не большие сиськи лежали и немного подпрыгивали, когда она пыталась подойти ко мне своей все еще кривой походкой. Ее волосы лежали на груди, прикрывая соски, выглядело это бомбически, будто это не реальность, а первая просмотренная порнуха. Она делала охуенный минет, она даже согласилась без презика, и я не стал терять возможность. И я никогда не забуду, то, как моя головка члена входила в ее уже растянутое пальцами влагалище, то, как я чувствовал, как мой член сжимают стенки от ее возбуждения, от прикосновений, от всего. Она то расслаблялась, то напрягалась. Я отчётливо помню момент, как в первый раз в нее кончил. Я ебал ее быстро, по крайней мере, насколько хватало сил. Я хотел выболбыиь ее, как коты кошек. Она стонала и стонала, как шлюха в порнохабе. Ах, ее стоны все-таки были что-то с чем-то. Когда вводишь в нее половину головки, она сначала мычит, а после еле как сдерживается, чтобы не орать во все горло от удовольствия. Я ее накачивал и накачивал спермой. Я хотел увидеть у нее живот, состоящий чисто благодаря мне. Когда мы выходили на перекур, я вставлял в нее анальную пробку, дабы ни одна капля не вытекла, а если вытекала, я ее порол. И это наудивление за одну ночь. Это была лучшая ночь в моей жизни, мне даже перехотелось ее убивать. Но убивать ее и одновременно трахать было еще оуштм занятием. Я подсыпал ей в бокал дезоморфин, в простонародье крокодил. Он приводит к гниению клеток. В общем, она будет гнить изнутри тогда, когда я буду ее разрезать и заставлять делать уже второй план действий. Она вернулась с новой силой, и мы выпили по бокалу, и тогда уже я начал уже заканчивать начатое. Чтобы ее связать, я ей наплел про то, что я обожаю, когда я связываю и затыкаю рты девушкам, и они в свою очередь беспрекословно все делают, а она, как последняя дура, согласилась. Странно ведь, ее уже ищут, а она даже об этом не волнуется. Я взял вибратор и начал засовывать в нее очень глубоко, так, чтобы ей стало больно, и ей стало, она начала мычать и двигать бёдрами, но я дал ей смачную пощёчину, так что она больше не рисковала двигаться, хотя попытки были. Установив его, я закрыл ей глаза и взял секс-машину, которая была уже направлена в ее рот, и еще одна машинка отправилась уже в анальное отверстие. Самое главное местечко принадлежало мне, ее вагина, которая была уже красной от первой половины ночи. Я начал процесс. Я начал входить своей длиной во всю, позабыв ее вежливую просьбу не входить в полную длину. Не забыв взять скальпель, я начал выводить линии на ее животе, она кашляла, она задыхалась, ей становилось только лучше от того наркотика, она перестала чувствовать боль, она стала только в удовольствии двигаться. Но я быстро ей вколол антибиотик, который предотвращал его действие, и тут ей стало не смешно. Ужасная боль от парализации печени, от постоянной крови из влагалища и кровотечение из живота и рта. Металлический привкус стал ее запахом до конца жизни. Я взял ножницы и начал ей отрезать волосы, после мой взгляд упал на соски, и их я тоже отрезал. После я начал делать гармошку из ее подовых губ. Я уродовал ее как хотел, я отбивал колени, я резал так глубоко, что кровь так и лилась, я вырывал пальцы, я воплощал все, что хотел. Она была идеальна для моих действий. В конце концов, глядя в ее заплаканные глаза, я взял ствол и выстрелил в ее лоб, ее кровь с мозгами рассеклась по стене, оставляя лишь воспоминания о ней. Она была лучшей жертвой. Я ее закопал, но когда я ее закапывал, меня поймали, стойко лет скрытности, и тут все коту под хвост. Я находился в участке долгое время, я был на допросе, и я не стал уже оправдываться. Я рассказал все проведенное время с ней, от ее кривой походки до разрезанного рта, где находились частички ее мозга, а глаза были в зашиты в груди девушки. Ибо мой взгляд всегда падал туда. Меня осудили, и я сел, но недолго, как-то ночью я очнулся в столе, привязанный скотчем. И я понял, что меня тоже это ждет. Я должен заплатить за все, что натворил. И пусть эти крысы съедят остатки меня. Я признаю. Я виновен. Я признаю все. И я готов принять смертьв принять смерть.