Ma chère Риточка.

***

С Ритой мы познакомились в старшей школе. Рыжая кудрявая девчуля быстро меня завлекла в свои сети. Очень красивая, умная и милая Рита была моей близкой подругой примерно полгода. Ее голубые глаза быстро поглотили меня всю без остатка, и молодая я поняла, что не готова выходить на берег. Она ходила в школу через раз, но была круглой отличницей. Плакала из-за четвёрок по французскому языку, который учила с детства. Она готовилась к экзаменам, как к смертельному бою. А я? А что мне, раздолбайке, было делать, кроме вечных гулянок и тусовок в компании подростков? А делать мне стало есть чего, когда в десятом классе к нам перевелась Рита Литвинова — девочка, которая забрала мою первую настоящую любовь. И нет, я встречалась до нее и с другими девушками, даже пробовала с парнями, пока не поняла, что не тянусь к мужчинам. Но после неё... После неё я не могла быть ни с кем. В целом и с ней я была, как ни с кем другим. Слишком она живая, слишком настоящая. И полюбила я Ритку всей своей душой и подростковым максимализмом. Она долго водила меня за нос: провоцировала, выводила на ревности, френдзонила. Очень горячая девчонка, но очень холодная одновременно. А ее характер цеплял меня как никогда и никто. Утром вредная, но изящная, днем смешная и заботливая, а вечером говорливая и ласковая. И я даже помню день, когда осталась у нее на ночь, а не просто пришла в гости. Тогда я спала рядом и слушала Ритино дыхание... Спокойное и тихое. И знаете, я тогда и подумать не могла, что мы можем разойтись. Мы обе мечтали поступить в один город, завести кошку, собаку, хомяка... Ребёнка? Даже такое не пугало. Наши отношения начались резко и спонтанно. Ритке просто сорвало крышу! Она прижалась к моим губам, как не прижималась к Игорю, с которым тогда крутила. — Танюша, милая... — Отрывалась она от меня и снова целовала. Целовала так отчаянно, что мне непременно хотелось ей отдаться полностью и без слов. Но ничего не произошло. Даже слов, как таковых. Просто она стала брать меня за руку и звать ласково Танюшей. Она целовала меня наедине в губы — при других в щёки. Игоря она послала нахуй, а другим заливала, что он просто ей изменил: но изменила она ему со мной. И я тогда и мечтать не могла, что ее голубые глаза станут такими обжигающими. Рита со мной встречалась меньше года. Одиннадцатый класс убивал экзаменами. Она готовилась изо всех сил. Забывала даже поесть и не писала мне сутками. Я держала ее за руки и укладывала спать, когда всё же врывалась в дом, под возмущения ее мамки. И Рита смогла сдать экзамены, даже французский, на котором изящно говорила. А я? А я нет. Я пересдавала, думала о Рите и опять проваливалась. Так я и ушла из школы в колледж, а моя Рита ехала учиться в вуз на лингвиста... И наши пути быстро разошлись. Она решила бросить меня. Решила, что ее мимолетная любовь ко мне ничего не значит. Или может дело было в наших последних ссорах, в моих грубостях и ее извечных тревогах. Я не знаю. Рита может любила меня, а может нет. И это я не знаю. А смириться с ее потерей было выше моих сил. Я всякий раз терялась, писала ей, следила за каналом, в котором она рассказывала, что переехала и пашет, как лошадь. Я смотрела за ее улыбкой, за счастьем в каждом слове. Моя привязанность меня погубила так, что я перегорела. В двадцать лет я пошла работать, так и не закончив колледж. Какой-то фуд-корт, лавка с роллами напитками. Ничего интересного, ничего привлекающего внимание. Уехала я жить в Питер, а она в Калининград. Я смирилась с расставанием и начала жить заново. Своими маленькими шагами и небольшой помощью мамы я освоилась и даже забыла про свою Ритку. За тем прошло три года, а потом ещё три... А я переехала из Питера в Пермь: там я устроилась в какой-то кофейне бариста, снимала небольшую квартирку и пыталась наладить личную жизнь. И это продолжалось примерно два года, пока... Я не столкнулась с той, чья жизнь стала для меня уже чужой. Я работала свой второй день с девушкой, которая была у нас стажёром. Я, как профессионал с опытом, учила ее работать с кассой и кофемашиной. Самое необходимое она уже знала, но ей нужен был куратор. И даже на перерывах я сидела за стойкой и следила за ней. Звали ее как и меня, Таней. Таня амбициозная девушка, а я в ее возрасте такой не была... Да и в целом моя молодая тёзка явно преуспела в большем, чем я за всю свою жизнь. Да и жила я эти десять лет с мыслью, что существую. И это было страшно, ужасно болезненно и пусто. Было так пусто, что я лезла на стену до тех пор, пока не переехала в Пермь и немного не выстроила свой график. Девушки, с которыми я встречалась, не оставались со мной надолго. И, видимо, дело все-таки было во мне. Так я и не поняла, что делаю не так... Двадцать восемь лет казались приговором. Мама мне всё звонила и щебетала:"Да куда уже тебе развлекаться?! Иди мужика ищи, внука мне рожай." А мне и без того тяжело морально с чувством глубокого одиночества. Друзей у меня со школы не осталось, а единственная, блять, подруга из колледжа пишет только, чтобы пожаловаться на своего мужика и предложить переехать обратно в Питер. А в Питер я не хочу! Танечка боится Питер, там она гнила, как кусок безвкусного мяса. И я бы жила с этим дальше. Я была бы и рада даже мужу, но никак не тянуло на них, ну нет у меня даже желания с мужиками связываться. А вот что же произошло в тот день? Таня заваривала мне кофе, я листала новостную ленту. Дверь зазвенела, а я даже не смотрела в ее сторону. Таня протянула мне кофе и уже приготовилась обслуживать нового клиента. Это была девушка. Я по голосу поняла, но на нее не посмотрела. — Да, раф на миндальном? Всё? — О, нет, мне пожалуйста, ещё ту прекрасную даму за стойкой, — смешливый тон дошел и до меня. Я поняла, о ком речь и поднялась со стула, уже приготовилась парировать, но... замерла. Передо мной те самые глубокие голубые глаза, рыжие стриженые локоны кудрявых волос и улыбка. Щемящая и нежная. — Рита? — прозвучало это сипло и тихо, почти одними губами. Я схожу с ума? — Вы знакомы? — На меня посмотрела Таня. Посмотрела так привычно, но так странно, что я даже не поняла, осуждает она меня или поддерживает в знакомстве с этой девушкой. Мы обе промолчали. Рита лишь кивнула мне и Тане "младшей" и прошла к какому-то столику в зале. А села принципиально так, чтобы смотреть прямо на меня, прямо в мои глаза, в которых всё ещё читался шок. — Так это... знакомая твоя? — Таня увидела между нами искру. — Да... типо того. — Неоднозначно ответила я и, впервые за весь день, ушла на кухню. Я очень хотела закрыться от всех, особенно от этого взгляда. Мне казалось, что у меня подскочило давление. Моё сердце пропустило удар, а я не держалась на ногах. В мыслях крутился рой. Зачем? Откуда? Как? Почему? ИДИ НАХУЙ. Гнев смешался со страхом и непривычными чувствами адреналина и восторга. Это было что-то запредельно сильное и неадекватное, что невозможно описать словами — можно только почувствовать. Рита... Рита, Рита, Рита! Она нашла меня. Она сама вошла сюда, она улыбнулась, она на кой-то хер позвала меня. А может она не помнит? Может она пошутила, может это вообще не Рита? Я выглянула из угла. За столом всё ещё сидела она. И улыбалась Тане, когда она подносила ей кофе. А потом Рита посмотрела в мою сторону и хитро улыбнулась уже мне. Чертовка. Ну какая же чертовка. Ну нет, я не поведусь на это, я не стану с ней снова связываться, ну это же бред! Бред... И я весь день перекидывалась с ней взглядами, тряслась в ахуе и, как в юности, чувствовала бабочки в животе. А бабочки ли это были? Вообще, мне кажется, это была жгучая тревога. Я не знала, чего от нее ждать. Хотела бы и понять, что она здесь забыла, но гордость держит в узде. И она всё также спокойно сидела и пила кофе ближайшие два часа, а потом что-то очень заинтересованно печатала в телефоне. До конца смены оставалось пол часа, а она всё ещё была за тем столиком, хотя на улице уже темнело, а часы двигались к девяти вечера. Я хотела уже было выгнать ее, так как мы закрываемся чуть раньше обычного, но она сама встала и без слов положила какую-то бумажку на стойку. Даже не посмотрела на меня и вышла! Хотя она смотрела всю оставшуюся смену... На том огрызке был ее номер. И имя. Пха, она серьёзно? Это типо знакомство уже знакомых людей? Ну откровенно странно. Набрала ли я ей? Ну, почти. Написала. Точнее даже докопалась. «Зачем?» «Привет. Что зачем?» «Ты приехала сюда. Зачем?» «По работе.» «И зашла именно в это кафе?» «Тань, это просто удивительное совпадение.» «Это ничего не меняет! Зачем ты мне номер дала?» «Чтобы ты просто написала мне?» «Ты забыла, кто мы друг другу?» «Ты забыла, что это десткий лепет? Столько лет прошло, а ты сейчас ведёшь себя как обиженный ребёнок.» И она была полностью права. Но я не могла успокоиться. «Ты хочешь сказать, что это дерьмо — обида ребёнка? О, да, ты права, однозначно. Мой внутренний ребёнок убит и сломан.» «Тань, давай не будем это обсуждать по переписке. Мы можем встретиться и всё обсудить лично. Ты завтра работаешь или нет?» И я хотела бы послать ее подальше. Я почти решилась, но снова вспомнила ее взгляд. Мне действительно хотелось с ней поговорить. Да и я не работала на следующий день... «Куда и во сколько подходить?» Она назначила встречу в каком-то кафе или ресторане. Я так и не поняла, что это за место. Для этого пришлось одеваться моднее и приличнее. А из приличного у меня в шкафу только однотонные носки Черный хвост развивался на ветру, а я шла в классическом платье, которое и рассчитывала надевать в такие дни. И вот сейчас я на свидании? Звучит отвратительно и нелепо, особенно с осознанием того, с кем я иду. Она назначила время чуть раньше обеда, в районе часа. В этом кафе было достаточно людей, но и не было толпы. Пришла я и села за уже занятый столик. Узнала я ее по таким же ярким рыжим волосам и благосклонной улыбке. — Ravie de vous voir, Tatiana. — По-французски как-то поприветствовала она меня. Я так и не решилась учить французский... — Bonjour. — И мне захотелось подыграть. Но эта идея откликнулась в моей голове ужасным образом. Я здесь не за этим. — Ты хотела поговорить. — Верно. Но давай сперва сделаем заказ. — Она профессионально махнула рукой в сторону официанта и он подошел к нам. — Я плачу. — И эта идея меня ещё больше напрягла. — Зачем? — Что ты всё этот вопрос задаёшь? За тем, что хочу. И наступило молчание. Я заказала себе кофе и простой салат, то ли цезарь, то ли другой какой-то с рыбой. — Рассказывай, как у тебя дела? Что успело произойти за эти десять лет? Она звучала так, будто каждый день меня видит! И это раздосадовало меня, если честно. Как будто-то не было этих долгих лет и не было никаких трудностей между нами. — Никак. Жила в Питере, переехала сюда. Теперь я в недоумении, что ты здесь вообще забыла. — Ох, видимо мне придётся начинать свою историю, чтобы ты все-таки чем-то со мной поделилась, верно? Я лишь отвела взгляд и нахмурилась. Рита выглядела слишком спокойной, а я вся как на иголках, блин. — Что ж... Я тут не за твоей головой, Тань. Я сюда в командировку приехала, не по своей воле и не для отдыха, уж поверь. Она звучала убедительно, но мое лицо не треснуло. Я не собиралась ей доверять снова. — Я поступила на лингвиста и отучилась на отлично, это ты знаешь. По связям родителей связалась с одной зарубежной компанией. Я училась в Калининграде, но после их отклика переехала в Марсель. Там немного основалась, подружилась с некоторыми французами и теперь меня посылают в Россию только в командировки. В Пермь я тоже приехала по этому поводу. А кофейня... Это на самом деле удивительное совпадение, хоть я и знала, что ты живёшь здесь не понаслышке. А про твою работу я понятия не имела. Прошу прощения, что потревожила, хахах. Она жестикулировала и звучала очень мягко и даже как-то по-дружески. В целом, Рита и впрямь как-то изменилась. Может даже в лучшую сторону? Но меня это не особо волновало. Я просто вспомнила всё то, что было между нами. Меня пугала эта встреча, но нужно было отвечать, раз я решилась на нее. — А я, как видишь, тут работаю и живу. — Сухо ответила я. — Да, я это уже поняла. Но может расскажешь, что в жизни происходило всё это время? Мы всё же с тобой последний раз виделись перед твоим восемнадцатилетием... Ты осталась в городе, а я уехала в Калининград учиться. И я помню, что ты ещё писала мне. Мы ругались много, но может стоить оставить обиды в прошлом? Таня, я здесь примерно на две недели. Мне не хотелось бы завестись врагами, тем более тобой... И меня как-то отпустило. И впрямь Рита всё помнила, но была настроена на дружеское общение. И мне, честно, хотелось послать её куда подальше. Думаю, она бы даже приняла такой ответ. Однако, я решила, что две недели не смертельны для меня... Да и жизнь давно серая и скучная, а здесь хоть человек, с которым можно обсудить всё. В самом деле всё. Хотя на тот момент я даже не думала об этом, просто решилась на отчаянный шаг. И он многое изменил в моей жизни. Даже всё. Я рассказала Рите все свои обиды и разочарования из жизни. Про то, что было после того, как она уехала, про то, как я за ней следила. С этого момента она стала более живой, смеялась, говорила и про свои переживания на мой счет. Оказывается ей со мной сны снились и тосковала она ужасно... Я даже почувствовала, что не всё потеряно. Ей тоже было плохо без меня, хотя мне казалось, что она ебучая ледышка и я осталась кляксой ее молодости. Но нет... Рита рассказала, что обзавелась друзьями, что жила не так и припеваючи в студенческие годы. Как сложно ей было, как ее подставляли и чуть не выгнали из вуза из-за клеветы и ее пропусков по болезни. Она говорила про ужасное посещение гинеколога, про учителя отечественной литературы, как он заваливал ее; а она переписывалась с девчонкой в интернете и с ней ничего не вышло. Она много рассказала про свои скитания, про ругани с родителями и ужасные отношения с сестрой. Как те узнали про ее парня, который изменял ей направо и налево. Как она жила в какой-то квартире с незнакомой бабкой француженкой, которая часто ей ебала мозги. И жизнь ее была явно не сахар, потому что она... Была в браке. Мать его, в браке. Она успела найти мужа за короткие сроки. В двадцать три с лишнем лет она жила в мужчиной, который ради нее даже цветочную лавку открыл. Угадайте кто ее кинул после ее выкидыша и прикрыл контору? СУКА, ОНА ЖДАЛА РЕБЁНКА. Рита сказала, что они хотели девочку, но оказалось, что она бесплодна. И выяснилось это даже позже выкидыша, она бегала по врачам и плакала знакомым, потому что во Франции ей было не куда податься даже. Работала она заочно, переводила тексты, пыталась повысить квалификацию и получать больше. Но как назло, кампания просто топила ее всячески и даже не доплачивала. Она смогла вылезти, стала работать в офисе, перевелась в другой отдел и даже купила свою первую машину. А я что? А, блять, ничего. Я слушала ее с раскрытым ртом и осознавала, насколько же я ей чужой и ненужный человек. Это осознание ударило поддых. Я боялась даже вставлять свои шок-слова, вроде "ужас", "сочувствую", "вау". И потом ещё ее мать умерла... И я, сука, как на зло задала самый коварный вопрос:"А мамка че, ещё мозги делает?" — Нет, она... — Рита замолчала и посмотрела на меня такими ужасными глазами, каких я никогда в жизни не видела. Мне всё стало ясно. Пришлось переводить тему и перебарывать ужасное чувство неловкости. Я, сука, дура, просто идиотка. Своими вопросами портила всё. Но Рита сама с удовольствием перевела тему и продолжала улыбаться мне также вежливо, по-дружески. И мне отчего-то становилось всё более тошно. Я рассказала, что была в депрессии, что буквально едва не повесилась и вообще уходила в мир книжек, потому что никому нахрен не была нужна. И Рита тоже, как на зло, задала вопрос:"А что на личном?" А на личном страдала по тебе, сука. Но не могу же я такое сказать? Да и не прям страдала, потому что действительно хотела красивую женщину и уют в доме... — Да, ничего особенного. Было пару раз, да и секс без обязательств. Думаешь кому-то оно было нужно на серьёзе? — И я ебала рот, как я звучала тоскливо. Она улыбнулась как-то иначе, что я даже не поняла как. — Всё ещё к тебе придёт, Танюша. — ТАНЮША?! И меня окатило ледяной водой. Кое-как я всё-таки встала и удалилась, придумав что-то вроде "да дела, домой пора, утюг не выключила". А Рита не дура, всё поняла. Посмотрела на меня так же хитро, как тогда в кофейне. И вместе со мной разошлась, даже заплатила за меня, когда я настаивала сама. Но ее карта оказалась быстрее моей. Чертов с два! Глупая моя Риточка... С того дня я не могла найти себе покой. Точнее нет, мне было и хорошо, и плохо. Рита писала мне первой всегда, даже когда я кидала ее в игнор. Задавала вопросы, которые я терпеть не могла: «Как дела? Как чувствуешь себя? Сегодня на работе?» И либо я врала, что нет и занята, либо эта Риточка бежала ко мне и подлавливала сама, когда я была за стойкой. Мне приходилось даже с Таней объясняться, почему я больше не слежу за тем, как она обслуживает клиентов. А мне было сыкотно и стыдно. Рита была везде и откровенно общалась со мной, как с подружкой. А что я? Мне приходилось отвечать, улыбаться и, сука, таять под ее теплом и напором. Как будто не я бегала за ней когда-то в молодости, а она за мной. И это и грело и холодило душу. Ну как можно быть такой... Такой?.. И вот она снова написала. Назначила встречу уже в местном парке. Написала время ближе к вечеру, скинула улыбающийся смайлик. И мы встретились. — Сегодня луна красивая очень. — Сказала она между тем, хотя диалог был совершенно о другом. Я не настолько старперша, чтобы не понять, что может означать эта фраза. И Риточка точно и специально сводила меня с ума. Но я не могла полюбить ее снова. Всё внутри меня кричало, что это огромная ошибка. Да и она в браке! Была... Риточка тогда купила мне фисташковое мороженое, а ещё мы покатались на качелях. Снова мне было хорошо с ней, но я боялась подходить слишком близко. Я не хотела к ней привязаться, как тогда... Ощущение, что в любой момент меня могут предать. — Знаешь, я так устала от этой работы... До сих пор мне пишут и пишут. А я переводи им, делай беседы, проводи конференции. И черт бы побрал. Но я люблю французов и саму Францию, отказаться не могу. Культура у них, не как у нас, другая. И она была слишком живой, в отличие от многих в моей окружении. И снова она тратила на меня деньги, снова куда-то водила и вела себя как в молодости. Глупая моя Риточка... Следующие дни, словно сон, прошли очень ярко. Даже на работе я срывалась, и мы с ней снова общались ни о чем. Она брала раф на миндальном, а мне просто горький кофе, хотя я могла сделать его себе бесплатно. Ей, видимо, очень сильно хотелось поухаживать за мной, но в кофейне, где я работаю, это было сложновато. На перерывах мы с ней сидели рядом со стойкой и она рассказывала, что пробовала курить, но ей не зашло. А мне то что? Я вообще астматик. И мы смеялись. Снова она смотрела на меня своими голубыми глазами и, кажется, сама тонула в моих карих. Наверное, я уже ни о чем не думала на тот момент. Я писала сама. Не держалась и каждое утро писала, кидала глупых котов и вставляла смешные смайлики. Я назначала встречи и порой неловко касалась ее руки, как будто случайно. И она улыбалась. Она не делала ничего сама, видимо, просто гордилась, что вызволила меня из тюрьмы под названием "рутина". Один раз я даже пришла в ее номер в отеле. Было уютно и до странного правильно. Вот ее рабочее место, вот там пустая кружка из под кофе. А вот тут она поставила стул для меня, чтобы открыть ноутбук, который она даже иногда носила с собой, и показать мне что-то важное или не очень. И я кивала. Она показывала мне французские словечки, сама бросалась ими очень часто даже вне этой комнаты. И смущала меня, когда я однажды решилась посмотреть перевод одной такой фразы. «Ты чья-то мечта, Танюша, может даже моя.» Риточка отдала мне парочку своих вещей из Франции, вроде сувенира. На мои черные волосы подошла бордовая резинка, а мои длинные ноги отлично смотрелись на каблуках со шпильками. И она не стеснялась одаривать меня комплиментами. Говорила и про нос с горбинкой, и про улыбку, которая ей грела душу. Риточка давала расчесать свои рыжие кудри, в которые я так и хотела уткнуться. А губы она красила каким-то морковным оттенком. Мне такое не шло, но на ее тонких губах это выглядело волшебно. А ещё у нее была сумочка в форме круассана! Представляте себе? И она мне ее отдала... А больнее было позже. За эти две недели я успела привязаться к ней и нашим прогулкам. Риточка была лучом света в моей серой и скучной жизни. И, наверное, я даже могла забыть про мораль, про разные миры и города, про сложные отношения в прошлом... Но она, сука, уехала. Она оставила меня здесь, в чёртовой Перми одну. Опять. В этот день Рита позвонила мне и сказала время, в которое уезжает. Риточка запомнила мое рабочее расписание и знала, что в тот день я свободна и даже подработок не стоит. Она звучала всё также светло и радостно, но я пришла и увидела реальность. Моя Риточка стоит в слезах и боится отпускать мои руки. Риточка улыбается и целует меня в щёку так нежно и ласково, что я действительно готова была сесть вместе с ней на этот поезд, а потом лететь в самолёте во Францию, где-то в багаже, совершенно не зная языка и совершенно доверяя себя ей, красотке с русским акцентом и мягкими руками. А она ведь так и не коснулась моих губ. И отстранилась так медленно, что я успела пересчитать мокрые дорожки на ее щеках и веснушки, которые появились только летом. И это лето она подарила мне. Риточка моя отдала мне эти дни и даже забыла про работу. Она часто провожала меня до набережной и обнимала на прощание. Она называла меня Танюшей и говорила, что ямочки на моих щеках слишком ей нравятся. Но Риточка села на поезд, и теперь уже я махала ей вслед. Я заплакала. Плакала ещё после весь вечер а на следующий день писала ей и ждала ответа. Я чувствовала себя ужасно, мне казалось, что это конец. Вот сейчас Рита заблокирует меня и прощай наша нежная дружба навсегда... Но Риточка ответила мне. Написала, что отлично доехала, что уже скучает и обязательно снимет мне рум тур по своему жилью. Она звонила мне и рассказывала про Марсель, показывала город по видеозвонку и говорила на красивом языке, из которого я знаю только здрасте и досвидос. Это было странно, непривычно, но радостно. Мы не прекратили общение, а потому я осталась в плюсе... Почти. С тех пор я поставила себе цель — выучить французский. Хотя бы на самый минимум, но я хотела его знать, чтобы хоть немного общаться с Риточкой и может даже приехать к ней. Я не говорила ей о своей идее, она как будто сама всё поняла, когда я начала ей писать какие-то французские слова и предложения. Как там у нее дела? Как погода? Мои некогда ненавистные фразы стали почвой для ежедневных разговоров и совместной философии. Она рассказывала о своих проблемах, один раз даже плакала и писала мне, чтобы успокоиться. И это держало меня на плаву. Риточка доверяет мне. Работать я стала усерднее, наняла репетитора и решила, что меньше чем через пол года приеду к ней. Лето уже было на финишной прямой. Зима красивое время года, чтобы наведаться к Риточке в праздничные дни. Молодая работница Таня уже всё прознала о моих чувствах и просто слушала о том, что я планирую сделать, когда приеду во Францию. Пообещала ей какой-нибудь сувенирчик. Она лишь кивала и уговаривала меня решиться сказать о своих чувствах Риточке. А я тянула. Я ждала того дня, когда скажу, что собираюсь к ней в гости. Прошло с тем эти несколько месяцев. Уже конец декабря и я сняла номер в Марселе и написала Риточке, что собираюсь и успела накопить на эту поездку. «Что? Ты серьёзно?» Я не знала, рада она или нет, но держалась как могла. «Да. Завтра вылет. Вещи собраны, я в Москве.» Она вышла из сети и не отвечала мне час. Я очень переживала, но ждала ее ответа. И вот... «Я жду тебя. Позвонишь мне перед вылетом и когда будешь уже в Марселе.» Перед вылетом мы пообщались по звонку. По тону ее голоса я поняла, что она даже больше, чем счастлива. Риточка не ждала такого, но я, по ее словам, сделала невозможное. Знали бы вы, как только я не изводилась, когда тосковала по ней эти месяцы. Общение было не регулярным из-за ее и моей работы, что на самом деле тяготило. Я терпеливо учила французский и даже быстро схватывала на лету любые мелочи и нюансы. Репетитор сказал, что я удивительно усердно учусь. Я ему рассказала о своем плане о встрече с "близкой подругой". Меня поддержали и даже дали наставления и советы, как стоит себя вести в чужой стране. И вот теперь я стою в центре города и жду мою Риточку. Я успела скинуть вещи в номер отеля и надеть красивую ветровку поверх футболки с какой-то фразой на французском. Брюки клёш, волосы завиты, на ногах те самые каблуки, а кожаная сумка круассан на плече. Мне хотелось выглядеть соответствующее. Погода здесь совсем не холодная, может немного лишь прохладная. И вот ее рыжая макушка уже бежала ко мне. Она улыбалась ярче солнца, а на носу были очки. Риточка сказала, что у нее небольшой минус и так ей удобнее видеть вдаль. Белая ажурная оправа смотрелась отлично на ее лице... Она была в белой тунике и брюках. Ее женская фигура была подчёркнута этим прикидом. Я в восторге. — Ma chère, — зашептала она и крепко обняла меня. — Я так рада тебя видеть, Танюша! Как же было тепло. Весь мир сузился до этой прекрасной девушки. ​ — Риточка... — Вырвалось у меня. Я и подумать не могла, что так изголодаюсь по ощущениям ее рук на моих плечах. Так то она выше меня, но благодяра моим, ну или ее каблукам, мы были одного роста. — Bienvenue, — она подхватила меня под локоть и повела... И мы пошли вдвоем за руку, как давно близкие друг другу люди. Она показывала свой небольшой, но роскошный мир. Красоты города, свою квартирку, в которую она любезно меня пригласила. Мне сделали кофе, усадили за плетёное кресло и начали лепетать. Из нее вырвались французские слова, но я понимала и их. Я видела свою Риточку очень красивой и изящной. Она безусловно была моей мечтой. Tu es mon rêve, Риточка... — Знаешь, я познакомилась с одним парнем, он такой милый... — Мое сердце ушло в пятки. — Petit ami? — Я звучала как-то отрешённо, но Риточка словно не заметила этого и даже не дала комментарий моего французскому. — Его зовут Louis! — Она улыбнулась так, как не улыбалась мне. Стало гадко. — Вчера мы ходили на свидание. Представляешь? Мы познакомились благодаря общим знакомым. Он очень культурный человек и, мне кажется, у него на меня планы. — Она неловко улыбнулась и воцарилось молчание. Я поняла, что от меня ждут реакции, но у меня пересохло в горле. — Надеюсь... у вас сложится, — только и смогла выдавить. А Рита улыбнулась как-то по-новому и посмотрела с интересом. — Завтра у нас выйдет встретиться только ближе к вечеру, ты же не против? Льюис позвал в ресторан, не очень далеко от Роны. Говорит, там прекрасный вид. Я поджала губы, но силы хватило лишь кивнуть. И этот кивок потом сыграл на мне очень плохую шутку. Я согласилась и просто лежала оставшийся вечер и следующий день в номере. Я не хотела плакать, но и внутри всё ужасно сильно болело. Риточка только написала: «Пожелай мне удачи.» и пропала на весь день... В номер мне приносили завтрак и обед, но я ела совсем немного. Листала ленты и искала на ее канале хоть каких-то вестей, но их не было. На него я решилась снова подписаться перед зимой... До нового года было пять дней. Я до жути не хотела проводить его с этим Льюисом за одним столом! Меня тошнит от мысли, что моя Риточка не хочет быть моей. Да, что же ты могла ожидать, о, глупая Таня? Но мне казалось, что Риточка может быть моей и так... Просто. Возможно даже без отношений и обязательств. Но, видимо, Риточка так не думала. И не была моей... Следующие пару дней мы виделись с ней, как обычно, но мне не становилось легче. Всё просто укрывалось ее улыбками и нашими теплыми прогулками. Я старалась быть при ней обычной. Рита ничего не говорила на этот счёт, но часто упоминала Льюиса, который в очередной раз подарил ей букет пионов. А я? А Я ЧТО? Я бы тоже подарила, но у Риточки есть парень, который одаривает ее тем, что никогда не будет стоить и пальца моей руки. Ну конечно, и деньги у него явно есть, большие. А я?.. Да, ничего уже. Я просто смирилась и слушала о его романтических словечках в ее сторону. Даже один раз видела его и терпела ее взгляды в его сторону и поцелуи. Я была сломлена. Я не знала, как доживу оставшиеся два дня до нового года и не свихнусь от этих мыслей. А Рита издевалась надо мной. Хитро смотрела и смеялась с ним, пока я терпеливо ждала ее на улице, где каждому третьему плевать, что происходит. И вот я почти сорвалась, пока Рита не прибежала в мой номер в одиннадцать ночи и не заплакала. Это было тридцатого декабря. Стук меня очень напугал, я не ждала гостей и персонал обещал зайти в другой время. Медленно накинув халат, я подошла к двери и открыла ее. На меня свалилась свихнувшаяся Риточка, от нее пахло алкоголем и, кажется даже, сигаретами. Она захихикала, а потом как заревела, что я даже испугалась. Пришлось вести ее в ванную, умывать, приводить в порядок. Снимать обтягивающую юбку и напяливать домашные штаны. Я держала ее волосы, когда ее тошнило и целовала лоб, когда она пила воду и держала свою голову, чтобы не упасть лицом на столик у дивана. — Танюша, все мужики — козлы. — Она глотнула воду и поморщилась, словно я ей налила не ее, а очередную стопку чего-то крепкого. Риточка посмотрела в стакан, а потом на меня своими красными глазками, которые были всё также глубоки и осознанны. — Louis? — Она скривилась. — Не говори его имя на таком красивом французском, — отрезала она и улыбнулась уже своей родной, совсем живой улыбкой. — Танюша, прости меня. Наверное, ты так устала от этого всего... — И я раскрыла глаза в шоке, хотела было что-то сказать против но. — Chérie, j'ai tout vu. Думаешь, такой ядовитый взгляд можно посылать только из недоверия? Внутри меня что-то живое сделало кульбит. — Танюша... Почему я такая глупая? — Ne dis pas ça! — Возмутилась я и удивилась тому, как ужасно звучит мой французский. Почему именно он вырвался изо рта? — Танечка, скажи, как ты была всё это время? Я сама готова была заплакать. — Я тосковала по нашим встречам... наедине. — Снова поджала губы. Ну до чего же жалкая... Знал бы читатель, как Риточка выглядела тогда без косметики и изящной одежды. Она была такая домашняя, такая уютная и желанная. Я готова была броситься ей в ноги вместо всех глупых слов. — Я тоже... Сидели мы совсем близко, но она, кажется, села ещё ближе и поставила стакан на стол. Мы смотрели так друг на друга вечность, пока ей не сорвало крышу. Снова. Как тогда, ебаные десять лет назад, когда она была не с Льюисом, а Игорем... ДА К ЧЕРТУ! Наши губы слились в чем-то теплом и жгучем. Я словно бык, сорвавшийся на провокацию, свалила ее назад и углубила поцелуй. Блять. Какая же Риточка была моя. Она была уже не просто Риточкой. Я не хотела просто Риточку. Мне нужна была только моя Риточка и ничья больше. Между нами стерлось всё. Все десять с лишним лет. Все ссоры и непонимания. Все бывшие партнеры и всё расстояние между. Всё. Стены были разружены, разбиты, сломаны, разорваны, снесены. Риточка нуждалась во мне, а не в Льюисе. Риточка молчала и смотрела так на меня, даже когда целовала его. Моя Риточка была моей, даже если казалась не моей. И я текла по ее рукам, которые так нежно касались меня там, где я даже не мечтала. Я помню ее вкус. Я помню ее проворный язык и тихие стоны в ладонь. Как она краснела и стеснялась меня между ног. Риточка была красива даже когда считала, что она ужасно выглядит в той или иной позе. Я целовала ее так, как не мог целовать никто. Я любила мою Риточку так грязно, но так чисто и искренне, что наверное, та встреча в кофейне стала лучшим событием в моей жизни. Или наша дружба ещё раньше и то, как она целовала меня ещё в мои семнадцать. Время 03:00. Мы лежим и обнимаем друг друга, мягко гладим щеки, целуем носы и улыбаемся так глупо, что это все кажется лишь маленькой нелепой шалостью. Свет красиво падает из окна на наши обнаженные плечи. Как же твои волосы чудесны под солнечными лучами. — Ma chère, Риточка. Je t'aime... Рита улыбается и целует в уголок рта. — Я тоже тебя люблю, Танечка. После этой ночи мы с Ритой отметили свой счатливый влюбленный новый год. Застолье, речи, пожелания в бокале шампанского и поцелуи в губы, которые так и сводили меня с ума. А потом разлука на неделю... Ровно неделю я собиралась и заканчивала всё, что должна была закончить в Перми. Я попрощалась с Таней младшей. Доработала свои смены и продлила визу. Теперь я живу с ma chère Ритой в ее небольшой квартирке в Марселе. Она помогла устроить меня в кафе у дома и я смогла пройти стажировку всего за пару смен! Меня взяли с опытом в семь-восемь лет и мой французский с каждым днем становится всё лучше и лучше. Через месяц мы с Ритой расписываемся, а ещё, как и хотели, планируем ребенка... Если будет девочка, то мы назовем её Ренатой, а если мальчик, то будет Джереми. Она всё также улыбается мне ослепительно и нежно. Бытовые дни наши нелёгкие, но мягкие. Мы забыли про старые ссоры, пережили новые и, кажется, переживем ещё весь мир. l'amour est beau!

посвящается Рите Литвиновой

от Тани Матвеевой...