Spes reconvalescendi

Саша затянулся сигаретой — болела голова уже который день. Во второй раз за месяц он почему-то оказывался в этом месте. Там, где было так больно. Где надежда на выздоровление и жизнь мамы утекали быстрее, чем песок в часах. Больничный двор. Зелёный и летний. Тогда тоже было лето, всё дышало, радовалось и жило, но Сашино сердце в тот момент заморозили. Единственные мысли, которые были в голове: побыть с мамой ещё. Механические приёмы пищи, ответы на звонки и смс. Он рассказывал обо всём этом друзьям — и не раз. Но им не понять. У каждого из них хватало своего дерьма в жизни. И случись сейчас такое, они бы незамедлительно помогли всем, чем смогут: деньги, связи, ресурсы. Одного Ильи хватило бы, чтобы вылечить сто таких мам, как у Саши тогда. Но ведь теперь всё хорошо. И Саша сделал всё сам. Сам поставил всё на кон, уехав зарабатывать в другую страну. А после купил камеру — и научился быть лучшим оператором. Но после выздоровления мамы это место стало лишь напоминанием о хрупкости жизни. Илья протянул руку — хочет затянуться. Саша передаёт сигарету, наблюдает за странным выдохом Ильи перед затяжкой. Непривычно и немного смешно видеть его с сигаретой. Саша не понимает, почему Илья позвал именно его. Пару дней назад Илья проходил здесь чек-ап, а потом врач написала: анализы странные, повышены онкомаркеры. Саша прекрасно знал, что это. Мама сдавала такие анализы чуть ли не каждый месяц. Раньше. Теперь она в стойкой ремиссии, и рекомендовано сдавать раз в четыре месяца. Илья, скорее всего, не хотел портить предсвадебное настроение Каролине, но и оставаться один не хотел. Саша не самый близкий его друг — но поэтому подходит отлично. Роль хоть какой-то поддержки, которая никому ничего не расскажет. Потому что понимает: нужно время. После сигареты они поднимаются на пятый этаж. Всего-то процедурный кабинет и повторная сдача анализов, но на душе — скверно. Илья говорил, что его мутит от иголок и сдачи крови, а тут, скорее всего, возьмут много пробирок. Хотя это явно не главная проблема. — Давай, Илюх, на руку не смотри, главное. Илья улыбается уголком рта и показывает средний палец. Фреймтеймер в ответ смеётся. Илья подхватывает. Смех выходит странный, нервный. Саша размещается на скамейке, достаёт телефон. Илья скрывается за дверью кабинета. Дальше по плану — минус первый этаж и МРТ брюшной полости. Саша смотрит в экран, но слышит каждый шаг за дверью. Саша взял кофе в автомате и листал рилсы. По ощущениям — около часа. Время тянулось долго, было неинтересно. Он проскипал рилсов пятьдесят, открыл книгу. Мысли всё были где-то — концентрироваться не хотелось. Закрыл книгу. Открыл старый ролик Эксайла — проверка лайфхаков. Трое и камера. Саша тогда не принимал полного участия в видео. Время шло. После МРТ Илья вышел подавленный. Саша понимал: вопросы сейчас будут лишними. Ответ на них — «всё нормально». — Ну что, результат через пару часов? — Да, сказали, постараются быстрее. Саша был за рулём, концентрировался на дороге, но старался прислушиваться к каждому вдоху Ильи. Того, кажется, начинало отпускать. Он заговорил: — Знаешь, пока лежал там, чуть паничка не началась. Делал всё по твоим советам, вроде отпустило. Время так медленно тянулось. Вспоминал как мы познакомились. Как узнал о тебе больше. Про маму твою. Подумал: ебать, он сильный человек. Прости, что не говорил. Но я всегда восхищаюсь тобой. Ты для меня пример настоящего мужика. Ты и физически силён, но морально вообще непобедим. Саша остановил машину. Повернулся к Илье, посмотрел на него — и обнял, запустив руку в волосы. — Илюх, ты чего? Всё будет хорошо. И ты знаешь, что я тебя люблю пиздец. — А самого в этот момент накрыло осознание, страх. Ильи ведь может не стать. Мозг все подавлял эту мысль, но сейчас она пронеслась в голове явно. Но нужно не подавать виду. — Саш, я щас заплачу. Потом опять пол жизни будешь припоминать. — Глаза уже мокрые. — Никогда. Клянусь мамой. Саша сам стёр дорожки слёз со щек ладонями. — Ты ведь не ел с утра. Пойдём. Они вышли из машины. Пошли в сторону кафе. — Саш. Фреймтеймер повернулся к Илье. Тот стоял с протянутой ладонью. Саша приблизился, ответил на рукопожатие. — Спасибо тебе за всё. Теперь обнял Илья. В кафе было уютно и вкусно, хотя аппетита особо не было ни у кого из них. Они немного переговаривались, немного залипали в телефоны, но в итоге пришла пора возвращаться и узнавать результаты. Саша заметил дрожь в пальцах Ильи, когда тот открывал дверь машины. — По МРТ всё чисто, анализы в норме. Видимо, в прошлый раз болели, или съели чего-то не того накануне перед сдачей, и поджелудочная отреагировала. Но на всякий случай через месяц приезжайте сдать ещё раз. *** — Знаешь, щас так хочется напиться, — сказал Илья, когда они уже сидели в машине. После вердикта врача оба впервые за день смогли спокойно выдохнуть. Саша в ответ на слова Ильи засмеялся полной грудью — наконец-то по-настоящему. — Тебе же нельзя, поджелудочная. — Если честно, так похуй. Я сегодня столько страха натерпелся. — Ну, если хочешь… У меня есть травка, — тихо сказал Саша, будто в закрытой машине кто-то мог их услышать. Илья согласно закивал. Вдали от городской суеты всё ощущалось иначе — казалось, будто того приключения в больнице и не было. Хотя страх и мысли, которые посещали Илью внутри аппарата МРТ, запомнились ему навсегда. Косяк переходил из рук в руки. Тело приятно потяжелело. Илья рассказывал про ссору с Каролиной из-за цвета скатерти, про то, как боится стать таким же, как его отец. Хотя уже чувствовал, что копия. А ведь отец ушёл от мамы, когда Илья был маленьким. Саша не перебивал, вслушивался в каждое слово, иногда поддакивал. В один момент Илья вдруг затих, посерьёзнел. Чуть оторвался от спинки дивана, взгляд сфокусировался на лице Саши. Робко опустил потяжелевшую ладонь на его руку. Ермолаев слегка напрягся. — Саш… вот ты сегодня сказал, что любишь меня. Хочу, чтобы ты знал… я тебя тоже. Даже сильнее и стыднее, чем можно представить. Саша пару секунд переводил взгляд с лица Ильи на его руку. Потом резко, но аккуратно развернул его и уложил спиной себе на грудь. Обнял одной рукой за плечи, в другой всё ещё тлел косяк. Прижался щекой к его макушке, вдохнул запах волос, теперь смешанный с дымом и тихо произнёс: — Я знаю. Я тоже.