Правду

Очередной сезон заканчивается премией, гала-вечером, улыбками и легким алкоголем. Спортсмены мечутся из стороны в сторону разговаривая друг с другом, смеясь и делясь эмоциями. Среди них были и Стивен с Изабо. Гоголев стоял и с горящими глазами слушал неумолкающую девушку, переодически прикладываясь к бокалу с игристым и кратко облизывая губы. Ника уже устал убеждать себя, что ему всё равно. Каждый раз, когда Стивен смеялся над шутками Изы, каждый раз, когда они уходили разговаривать вдвоём после прокатов и тусовок, каждый раз, когда он первым искал её взгляд в толпе, внутри Ники что-то неприятно сжималось. Он никому не говорил о своих чувствах. Даже самому себе старался не признаваться, когда в очередной раз наблюдал за беспечно болтающими коллегами.   Но однажды вечером всё стало слишком очевидно. Они сидели большой компанией. Левито рассказывала какую-то историю, а Стивен смотрел на неё так внимательно, что Нике захотелось просто исчезнуть. — Ты чего такой тихий? — спросил кто-то. — Голова болит, — соврал он. На самом деле болела совсем не голова.  *** В ту ночь Ник долго лежал без сна. Он прокручивал в голове все моменты последних месяцев и приходил к одному выводу: Стивен любит Изу. А значит, у него нет ни единого шанса. Остается только засунуть свои чувства куда подальше и смиренно слушать рассказы друга о встречах с Изабо, смотреть их совместные фотографии ощущая тяжелый ком в горле и задаваться вопросом "почему". После этого он начал отдаляться. Стал отвечать короче, реже писать первым, на стартах и разминках держался рядом с другими людьми. А Стивен замечал. Сначала пытался шутить, потом спрашивал, что случилось, потом даже начал злиться. И в один момент он поймал его в пустом коридоре катка.   — Ты можешь хотя бы сказать, что я сделал не так? — Сказал Гоголев, останавливая парня окончательно, сжав его запястье сильнее. — Ничего. — Ника, хватит.  — Всё нормально. — Это не нормально! — Он попытался сделать так, чтобы парень смотрел ему в глаза, а он в свою очередь прочитал в них хоть какой-то внятный ответ. Но он только отворачивался. Потому что если бы заговорил, то точно расплакался на месте. Все-таки вырвав руку из цепкой хватки холодных пальцев, Эгадзе стремительно ушел куда-то вглубь. Через пару недель стало только хуже. Они почти перестали общаться. Ник решил, что так будет проще. Переболит. Он даже начал избегать общих встреч, но однажды вечером Стивен написал: «Нам надо поговорить». Он хотел отказаться, но почему-то сердце предательски дрогнуло и Ника согласился. Они встретились вечером, на улице около дома Ники. Было холодно и почти пусто. — Объясни мне наконец, что происходит, — сказал он. — Ничего. — Не ври. Ник нервно засмеялся. — А что ты хочешь услышать? — Правду. Он молчал несколько секунд. Потом неожиданно сказал: — Хорошо. Правда в том, что мне больно смотреть, как ты любишь другого человека. Стивен замер. — Что? — Ты постоянно рядом с Изой. Ты смотришь только на неё. Все это видят. И если ты правда так сильно влюблен в нее, то пожалуйста! Дерзай, и все у тебя будет. — Эгадзе утер карие глаза тыльной стороной ладони, даже не заметив, когда начал плакать. — Подожди… — Нет, дай договорить. Голос предательски дрогнул. — Я просто понял, что ничего не выйдет. Вот и всё. Я люблю тебя, Гоголев. В этом вся правда.  Стивен смотрел на него так, словно он только что сказал что-то совершенно невозможное. Помолчав какое-то время, он вдруг спросил: — Ты серьёзно думаешь, что мне нравится Иза? — А разве нет? — Да нет же! Он почти выкрикнул это. Ник растерянно моргнул. — Но… — Господи, Ника… Он провёл рукой его по лицу. — Иза мне как сестра. Но никак не девушка. — Тогда почему… — Потому что она постоянно спрашивала меня про тебя. Ника застыл. — Что? — Потому что я боялся признаться тебе, боялся что ты "не такой" и бесповоротно отвергнешь меня. Я советовался с ней! Теперь уже молчал Эгадзе. Стивен нервно усмехнулся. — Знаешь, сколько раз она говорила мне просто взять и сказать тебе всё в лицо? — Не может быть… — Может. На глаза Ники вновь начали наворачиваться слёзы. Все эти недели, все эти бессонные ночи, все попытки забыть его: каждая оказалась ошибкой. — Я такой дурак… — Нет. — Я буквально убедил себя, что ты любишь её, и убивался как школьница.  — А я убедил себя, что тебе вообще всё равно на меня, — Гоголев улыбнулся и ласково притянул парня к себе, зарываясь в густые, темные волосы. И тут Ник всё-таки разрыдался ему в плечо. Уже от облегчения. От обиды на самого себя. От того, сколько времени они потеряли. Стивен обнял крепче. — Эй. Ну что ты… И тогда неожиданно заплакал и он. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Ник уставился на него с удивлением, смотря своими красными от слез глазами.  — Ты чего? — Потому что я думал, что всё испортил. — А я думал, что потерял тебя. Они одновременно засмеялись. Получилось ужасно нелепо, но зато по-настоящему. И очень важно для обоих.  — Значит… — тихо сказал Эгадзе. — Тебе правда нравлюсь я? — Только ты. — С самого начала? — С самого начала. Он снова заплакала. — Господи… — Не плачь. — Сам не плачь. — Я не плачу. — У тебя все глаза мокрые. — Это ветер. — Ага, конечно, ветер, — Ник щелкнул ему по носу — сказки мне рассказываешь. Стивен улыбнулся. И впервые за долгое время Ника почувствовал, что всё наконец встало на свои места. Он осторожно взял его за руку. Руки сжались крепче, перебирая пальцы, как бы на пробу поглаживая каждый. Глаза в глаза они стояли долго, но этот момент прервало движение Стивена: он приблизился максимально близко, выдыхая в чужие губы.  — Поцелую?  — Обижаешь. А после ответа последовало нежное соприкосновение губ, отдающее соленым привкусом недавней печали, сейчас же превратившейся в безусловную любовь. Ник аккуратно коснулся языком его нижней губы, приглашая глубже. Они стояли под козырьком влажно целуясь, обнимаясь и теряя счет времени.  И в этот момент все недели недопониманий, ревности и страха вдруг стали казаться чем-то далёким. Потому что иногда самая большая драма заканчивается самым простым признанием. Нужно только набраться смелости его произнести.