Черный блокнот

Рюджин подняла голову, когда чужая тень упала на её стол, и приподняла бровь, глядя на неё снизу вверх с лёгкой усмешкой. Это была Йеджи, она была напряжена и зла одновременно. — Воу, полегче, — сказала она. — Ты чего такая злая с утра? Йеджи наклонилась так, чтобы никто вокруг не слышал, и её голос дрожал от сдерживаемой злости: — Ты что, больная? — В смысле? — Рюджин продолжала улыбаться, в глазах мелькнуло удивление. — Ты что, не могла просто отказаться? — прошипела Йеджи. — Зачем ты втягиваешь меня в это? — А, он бы отстал от меня, если бы я отказалась? — Рюджин пожала плечами, будто не понимала, в чём проблема.  — Я ненавижу тебя, — Йеджи почти выкрикнула, но взяла себя в руки, оглянувшись на студентов, которые уже начали оборачиваться. Она понизила голос до шёпота, но в нём всё ещё кипела злость. — Он же теперь будет думать, что я на твоей стороне! — Кое-кто мне вчера сказал «я не ненавижу тебя»,  — перебила Рюджин, и её голос стал серьёзнее. — Да и к тому-же, мы же одна команда. — Это другое! — Йеджи сжала кулаки. — Проект и это разные вещи. Рюджин медленно встала, чтобы они стояли друг напротив друга, разделённые только столом. Она смотрела на Йеджи, не отводя взгляда. — Потише, — сказала она тихо. — Поговорим после пар. Йеджи хотела возразить, но в этот момент профессор вошёл в аудиторию, и студенты начали рассаживаться по местам. Она развернулась и быстрым шагом направилась к первому ряду на свое привычное место. Лекция началась, но Йеджи не слышала ни слова. Она смотрела на доску, на профессора, но видела только одно: лицо Рюджин, которое стояло перед глазами. Она чувствовала на себе её взгляд сзади из третьего ряда.  Она обернулась, чтобы убедиться, что Рюджин действительно смотрит на неё, и встретилась с её глазами. Рюджин не отвела взгляд. Она смотрела на Йеджи спокойно и даже не перевела взгляд, когда она обернулась, и от этого Йеджи стало не по себе. Она резко отвернулась и уставилась в тетрадь, делая вид, что что-то записывает. Джимин уже не сидела рядом с ней. Она пересела на другой ряд, к Минджон и Ичжо, и делала вид, что Йеджи не существует. Она даже не взглянула в её сторону, когда та вошла в аудиторию. Йеджи чувствовала, как её одиночество становится всё более заметным, как пустота на месте, где раньше сидела подруга, разрастается и начинает давить. Жизель тоже пересела к своим другим подругам, на самый последний ряд. Она с кем-то переписывалась в телефоне, улыбалась и даже не смотрела в сторону своей компании друзей. Наверное, обиделась после вчерашнего. Или просто решила, что теперь проще держаться подальше от этой компании. Йеджи сидела одна за первой партой и чувствовала, как тишина вокруг неё становится всё более громкой. Она хотела быть где угодно, только не здесь. Она хотела забыть этот вечер, забыть эту утреннюю злость, забыть, что вообще существует. В какой-то момент телефон в кармане завибрировал. Йеджи вытащила его, мельком взглянула на экран и увидела уведомление от Рюджин. Она открыла сообщение, и прочитала всего две строки, от которых внутри всё перевернулось: «Жду тебя на крыше после последней пары». Она не ответила и убрала телефон и снова уставилась на доску, пытаясь не думать о том, что означает это сообщение. Но мысли крутились в голове. Она мысленно ответила себе, что да, она пойдет на крышу, потому что если она не пойдёт, то будет думать об этом всю ночь. *** После последней пары Йеджи медленно собрала вещи, дождалась, пока аудитория опустеет, и вышла в коридор. Вокруг никого не было — только тишина и вечерний свет, падающий из окон. Она поднялась на четвёртый этаж, потом на пятый, после застыла возле двери, ведущая на крышу. Она выдохнула, собираясь духом и открыла дверь перед собой. Воздух был холодным и влажным, пахло дождём и мокрым асфальтом. Крыша была пустой, только в дальнем углу, у самого края, стояла Рюджин. Она была в своей коричневой кофте, и смотрела на огни города, которые уже начали зажигаться за горизонтом. Услышав шаги, она обернулась и улыбнулась, но улыбка вышла кривой. — Я думала ты не придешь, — сказала она, и голос её звучал устало. Йеджи остановилась в нескольких шагах от неё, скрестив руки на груди. — Зачем ты меня позвала? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Поговорить, — Рюджин пожала плечами. — Поговорим?  — Рюджин, почему ты такая сложная? — она выдохнула. — Я тебе вчера сказала то, что хотела. — А я не сказала, — Рюджин сделала шаг вперёд, и Йеджи инстинктивно сделала шаг назад, упершись спиной в парапет. Рюджин остановилась, заметив это, и подняла руки, показывая, что не собирается приближаться и повернулась боком. — Мне жаль, я никогда не хотела тебе причинять вреда.  — И мне поверить в твои слова? — Йеджи фыркнула. — Ты три года доказывала обратное. Рюджин замолкла и понимала, что ей нужно извиниться, как и говорила Кадзуха. Но из-за того, что Рюджин никогда не просила прощения, это всегда давалось ей трудно. К тому же, она выросла в той семье, где никогда не просят прощения. Если кто-то из члена семьи сделал больно кому-то, через некоторое время это забывалось как ни в чём не бывало, и никому не приходилось извиняться перед кем-то. И когда ты выросла в такой семье, извинения действительно даются труднее всего. Когда ты хочешь, но не можешь. Это и чувствовала Рюджин, сжав кулаки и смотря вниз.  — Извини меня, — выдавила Рюджин, поджав губы. — Я знаю, что слова ничего не изменят, но я могу это как-то компенсировать? — она повернула голову на Йеджи, которая зло смотрела на неё. — Да, — ответила Йеджи и заметила, как изменился взгляд Рюджин. — Переведись в другой университет. Рюджин замерла. Её лицо на мгновение потеряло всякое выражение, она не ожидала такого ответа. Она смотрела на Йеджи, пытаясь понять, шутит та или говорит серьёзно, но в глазах старосты не было ни капли улыбки. — Ты серьёзно? — спросила Рюджин, и её голос прозвучал глухо. — Абсолютно, — Йеджи скрестила руки на груди и смотрела на неё с вызовом. — Если ты хочешь компенсировать, то вот твой шанс. Переведись. И забери с собой Эри. Рюджин опустила взгляд на свои руки. Она не знала, что ответить, потому что ей нечего было ответить. Она не могла перевестись, и не потому, что не хотела, а потому что это был её университет, её группа, её жизнь. Но она также понимала, что Йеджи права: если она действительно хочет изменить что-то, она должна сделать что-то большее, чем просто извиниться. — Я не могу, — тихо сказала она. — Ты же знаешь. — Знаю, — Йеджи кивнула. — Поэтому я и сказала это. Чтобы ты поняла: слова не работают. — А что работает? — Рюджин подняла голову, и её глаза встретились с глазами Йеджи. Йеджи смотрела на неё, и внутри неё что-то дрогнуло. — Я не знаю, — честно ответила Йеджи. — Наверное, ничего не работает. Рюджин молчала, переваривая её слова. — Я не переведусь, — сказала она наконец. — Но иизменю твое мнение обо мне. Йеджи приподняла брови, склонив голову на бок. — Знаешь, почему я согласилась на встречу с твоим братом? — она улыбнулась своей обычной колкостью. — Всё просто, потому что он мне нравится, — соврала она, усмехаясь.  — Ты с ума сошла? Тогда зачем там я? — она нахмурилась, но внутри что-то сжалось. Она не знала, она ей врёт или говорит правду, чтобы побесить её. — Йеджи, ты правда не понимаешь? — она снова повернулась боком, глядя на вечерний город. — Я хочу жениться на нём, чтобы потом видеть тебя каждый день. Йеджи сжала челюсть и тяжело выдохнула, наконец отводя взгляд с Рюджин. — А сказала ему, что соглашусь на встречу с ним только если ты будешь там, потому что хотела, чтобы ты видела, как серьезно я настроена. — Ты правда думаешь, что он решит пожениться на тебе? — Йеджи усмехнулась, положив локти на ограды крыши над отрывом. — Он хочет поиграться с тобой. Ему нравятся недоступные девушки.  — Всем нравятся недотроги, — Рюджин встала рядом с Йеджи, повторив её позу. Она повернула голову на Йеджи, посмотрев на её профиль. — Прямо как ты. Йеджи повернула голову и скорчила лицо, закатывая глаза.  — Ладно, не воспринимай в серьез мои слова, шучу же, — добавила Рюджин, усмехнувшись. — Мне было бы одиноко рядом с ним, а с тобой я буду чувствовать себя комфортнее. Но если ты не хочешь, не иди, я могу сама сказать ему, что передумала.  — Правда? — спросила Йеджи, и в голосе её послышалась усталость. — Да, — она кивнула, оперевшись щекой о ладонь. Йеджи смотрела на неё, пытаясь увидеть нотку сарзкама, но его не было. Она задумалась над ответом, Йеджи не хотела идти на эту тройную встречу, но с одной стороны она знала, что их не стоит оставлять вместе, так как они как-будто одинаковые характером. Оба грубые, высокомерные, сильные и не молчат, когда им что-то не нравится. Рюджин могла бы замахнуться, если тот начнет приставать, а он начнет. Телефон в кармане завибрировал, и громкая мелодия нарушила тишину на крыше. Йеджи достала телефон, взглянула на экран и поморщилась. На дисплее высветилось имя: «Хенджин». — Да, — сказала она, поднося трубку к уху. — Где ты? — спросил брат, и его голос был ровным, но Йеджи слышала в нём тот самый командный тон. — Я в универе, уже собираюсь выходить. — Рюджин с тобой? Йеджи перевела взгляд на Рюджин, которая стояла в двух шагах и внимательно слушала. — Да, — осторожно ответила Йеджи. — Отлично, — Хенджин сказал так, будто это был идеальный план. — Я уже подъезжаю, я вас заберу. — Хенджин, мы с ней поговорили, и… — Я тебя не спрашиваю, я тебя ставлю перед фактом, — перебил её брат. — У меня уже есть план, мы посидим в ресторане и тебя заберет водитель, не паникуй. Он положил трубку, и в динамике раздались короткие гудки. Йеджи убрала телефон и снова посмотрела на Рюджин. — Ого, у него есть план? — Рюджин удивленно опустила уголки губ.  — Ты слышала?  — Думаешь, он реально хочет просто посидеть в ресторане? — спросила Рюджин, и в её голосе послышалась усмешка. — Нет, у него явно есть план, — ответила Йеджи, и в её голосе была усталость, которая накопилась за годы. — Ты ещё пожалеешь, что согласилась. — Почему это? — Рюджин пожала плечами.  — Когда он подъедет, скажи ему, что ты передумала, так будет лучше. — Почему?  — До тебя не доходит? Лучше делай что говорят, — она фыркнула и толкнула плечо Рюджин. — Ты же не знаешь какой он человек. Он хочет отправить меня домой, чтобы остаться с тобой наедине, значит он задумал что-то плохое. — Ты переживаешь, — она улыбнулась. — В любом случае, если мы с ним останемся наедине, то в опасности будет он.  Йеджи смотрела на Рюджин некоторое время, но ничего не ответила. Затем просто развернулась и пошла к двери, ведущей с крыши, затем пропала из виду. Рюджин осталась одна на крыше и выдохнула, уронив голову на ограждение. *** Ресторан «La Maison» находился на двадцатом этаже бизнес-центра в центре Сеула. Йеджи знала это место, отец иногда проводил здесь деловые встречи, и она бывала тут пару раз, но никогда не чувствовала себя уютно.  Огромные панорамные окна открывали вид на город, который уже утопал в огнях вечерней подсветки. Внутри было тихо и дорого: мягкий свет люстр, белые скатерти на столах, официанты в строгих костюмах, которые двигались бесшумно, как тени. Запах дорогого парфюма смешивался с ароматом свежей выпечки и красного вина. Они сидели за круглым столом у окна: Хенджин напротив Рюджин, а Йеджи между ними, как заложница. На столе горела свеча в стеклянном подсвечнике, и её пламя отражалось в бокалах, создавая уютную, почти интимную атмосферу. Хенджин был сегодня особенно старательным: тёмно-синий костюм, белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. Он улыбался Рюджин той самой улыбкой, которой улыбался только своим девушкам, с которыми он проводил всего несколько дней и бросал. — Это лучший ресторан в городе, — сказал он, поднимая бокал с красным вином. — Я заказал их фирменное телятину с трюфельным соусом. Рюджин сидела, откинувшись на спинку стула, и крутила в пальцах салфетку, даже не притрагиваясь к еде. — Я не голодна, — ответила она, глядя на Хенджина без особого интереса. — Тогда выпей, — он пододвинул к ней бокал с вином. — Это «Château Margaux», лучшее, что я пробовал. Рюджин посмотрела на бокал, потом на Хенджина, потом перевела взгляд на Йеджи, которая сидела с каменным лицом и смотрела в тарелку. — Я лучше воду выпью, — сказала Рюджин и взяла стакан с водой. Хенджин улыбнулся, но в глазах мелькнула тень раздражения. Он не привык, чтобы ему отказывали. — Как скажешь, — сказал он и пододвинул к ней тарелку с закусками. — Тогда хотя бы попробуй это. Оливки с пармезаном, очень вкусно. Рюджин взяла одну оливку, положила в рот и сделала вид, что ей нравится. Хотя на самом деле она ненавидела оливки. Хенджин продолжал ухаживать: наливал ей сок, когда её стакан пустел, поправлял салфетку, когда она упала на колени, и рассказывал о своих путешествиях, пытаясь произвести впечатление. Рюджин слушала вполуха, кивала, но её взгляд постоянно возвращался к Йеджи, которая сидела молча и почти ничего не ела. Рюджин налила сок в стакан Йеджи и подвинула его к ней. — Пей, — сказала она, и в голосе её не было приказа. — С тобой всё нормально? Йеджи подняла голову и встретилась с её взглядом.  — Спасибо, — тихо сказала Йеджи и сделала глоток. Хенджин смотрел на эту сцену, и его улыбка стала чуть жестче. Он заметил, что Рюджин больше заботится о Йеджи, чем о нём, и это раздражало его. — Ты очень заботливая, — сказал он. — Мне нравятся такие девушки. — Если обычная забота тебя заводит, это проблематично, — ответила Рюджин, не глядя на него. Они сидели ещё некоторое время и Хенджин рассказывал о своей работе, о своих планах на будущее, о том, как он хочет открыть собственный архитектурный бизнес. Рюджин слушала его, но её мысли были далеко. Она смотрела на Йеджи, которая, казалось, хотела провалиться сквозь землю. — Я отойду, — сказала Йеджи, поднимаясь из-за стола. Она вышла направилась к туалету, оставив Хенджина и Рюджин одни за столом. Рюджин провела её взглядом и тишина повисла в воздухе, и Хенджин сразу же переключил всё внимание на Рюджин. — Она и в универе такая странная? — спросил он, наливая себе ещё вина. — Она устала, — коротко ответила Рюджин. — Тогда всегда уставшая, хотя ничего не делает, — Хенджин отпил глоток и поставил бокал на стол, затем перевёл взгляд на Рюджин, и его голос стал ниже, почти интимным. — Но давай не будем о ней. Я хочу поговорить о нас. — О нас? — Рюджин приподняла бровь. — У нас есть «нас»? — Хочу, чтобы появилось, — улыбнулся Хенджин, и он пододвинул свой стул чуть ближе. — Я не могу перестать о тебе думать. — Правда? — Рюджин усмехнулась, с ноткой сарказма. — Правда, — он взял её руку, лежащую на столе, и погладил большим пальцем. — Я всё думал, и решил, что ты так самая. У меня было не мало девушек, которым нужно было от меня только денег, а ты другая. Поэтому я готов дать тебе всё.  Рюджин молчала, глядя на его руку на своей. Её лицо оставалось спокойным, но внутри закипало раздражение и отвращение.  «И как после такого мудака мог родиться такой ангел?» — пронеслось в голове Рюджин, и она задумалась. — Оставь это при себе и лучше скажи, что ты хочешь, чтобы ты отстал от меня, — спросила она ровным голосом. — Я хочу провести с тобой ночь, — сказал Хенджин, и его голос стал ещё тише. — Ты даже не представляешь, что я хочу и могу сделать с тобой. Я хочу почувствовать твоё тело под собой, слышать твой голос, — он сжал руку девушки и откинулся на спинку стула. Рюджин смотрела на него, и в её глазах не было ни капли страха, только холодная усмешка. — Ты серьёзно? — спросила она, освобождая свою руку и вытирая её о салфетку, как будто он оставил на ней след. — Всё это ради секса? — Не просто секс, — сказал Хенджин, наклоняясь к ней ближе. — Мне нравится твой характер и это меня и заводит, так что это будет что-то особенное. — Я не сплю с теми, кто не умеет уважать свою сестру, — ответила Рюджин, и встала, отодвинув стул.  Она развернулась и пошла в сторону туалета, оставляя Хенджина одного за столом с пустым бокалом вина и недопитым стаканом сока. Рюджин толкнула дверь в женский туалет, и первое, что увидела — Йеджи, стоящую у раковины. Она смотрела на своё отражение в зеркале и держалась за край раковины, чтобы не упасть. Рюджин быстро подошла к ней, и её руки автоматически легли на плечи Йеджи, поддерживая, чтобы та не осела на пол. — Эй, — сказала она, и голос её был тихим, но встревоженным. — Что с тобой? Йеджи медленно подняла голову и посмотрела на Рюджин в зеркало. Её лицо было бледным, на лбу выступила испарина, а глаза казались стеклянными, как будто она смотрела сквозь окружающий мир. — Нормально, — ответила Йеджи, но голос её дрожал. — Просто голова закружилась. — Ты бледная, — Рюджин прикоснулась тыльной стороной ладони к её лбу и нахмурилась. — У тебя температура.  Она осторожно взяла Йеджи под руку и помогла ей повернуться к длинной мраморной раковине, которая тянулась вдоль всей стены туалетной комнаты. Рюджин подтолкнула Йеджи к краю раковины, и та, не сопротивляясь, присела на неё, опершись руками о холодный камень. — Посиди, — сказала Рюджин, вставая перед ней. Она смочила бумажное полотенце холодной водой и приложила его ко лбу Йеджи. — Держи. Тебе лучше? — Не знаю, — прошептала Йеджи, закрывая глаза. — Как-будто я теряю равновесие. — Отравилась что-ли? — сказала Рюджин, и голос её стал серьёзным. — Ты хочешь домой? Я могу отвезти тебя. Не надо терпеть ради него. — Не знаю, — она уронила голову. Рюджин помолчала, потом нахмурилась, вспоминая что-то. — Он же сказал, что за тобой приедет водитель, — медленно проговорила Рюджин. — А до этого ты почти ничего не ела и не пила, значит отравилась здесь. Йеджи нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Он поставил передо мной сок, когда я только села, — она выдохнула. Рюджин нахмурилась, затем сжала челюсть. А внутри неё закипела холодная злость. — Господи, он что, подсыпал тебе что-то? — Рюджин резко поднялась и её глаза сузились. — Ты чувствуешь что-то странное? Головокружение, слабость, тошноту? — Да, — тихо сказала Йеджи, и в голосе её послышался страх. — Но я думала, это просто усталость. — Это не усталость, — Рюджин кивнула в сторону выхода. — Он подсыпал тебе что-то. Вдруг услышались стуки двери, затем она медленно открылась. За дверь стоял Хенджин и тянул улыбку. Он удивленно приподнял брови, увидев двух девушек вместе и сделал беспокойное выражение лица. — Йеджи, всё в порядке? — выдавил он, стоя возле двери. — Если тебе плохо… — не успел он закончить, как его перебили. — Ты чё, урод? — сказала Рюджин, не повышая голоса, но каждое слово звучало как пощёчина. — Ты сначало подсыпываешь своей сестре снотворное, потом делаешь вид, что беспокоишься?  — Что? — Хенджин сделал вид, что не понимает. — Не притворяйся, — она оставила Йеджи возле раковины и подошла к парню. — Тебе не жаль совсем?  — Рюджин, я не знаю, о чём ты говоришь, — сказал Хенджин, но в его глазах мелькнуло что-то, что выдавало его. — Она просто устала. — Ты идиот, — прошипела Рюджин. — Выходи из женского туалета.  — Йеджи, выходи, — он выдохнул и снова проговорил приказным тоном. — Сейчас приедет водитель господин Кёнмин и отвезет тебя домой, — он посмотрел своим обычным взглядом, каким он смотрит только на Йеджи, когда приказывает и предупреждает. После чего покинул уборную, закрыв за собой дверь. Йеджи всё ещё сидела на раковине, прижимая к голове мокрое полотенце. Рюджин снова подошла к ней, аккуратно взяв полотенце и убрала его подальше, затем она взглянула на Йеджи. Йеджи хотела встать, чтобы выйти и уйти на улицу в машину, но Рюджин придержала её за руки, не дав даже приземлиться на пол. Затем резко отшатнулась, убрав руку. — Прости, — сказала она, уронив голову. — Йеджи, ты правда поедешь домой?  — А что мне делать? — Йеджи открыла глаза, и в них мелькнуло удивление. — Бродить по городу?  — Просто… — она заикнулась, обдумывая мысли. — Просто это же опасно, — ответила Рюджин, и в её голосе не было сомнений. — Что он сделает с тобой, когда вернется домой?  — Ты переживаешь? — она сделала акцент на первом слове «ты» и слегка ухмыльнулась. — Ты не переживала, когда твои подруги били меня. — Да, но извини за это, — она приподняла голову и снова встретилась взглядами с Йеджи. — Но, правда, тебе разве не страшно идти домой? Ты не боишься его? — Боюсь, — не возразила она. — Но, а что мне делать?  — Знаешь, я никому такое не предлагала, — сказала Рюджин. — Я могу отвезти тебя ко мне домой. — В общежитие? — Если я живу в общежитии, это не значит, что у меня нет собственного дома, — она усмехнулась, повернувшись профилем к ней. — У тебя есть дом? Почему ты живешь в общежитии тогда? — она непонимающе приподняла бровь. — Есть, живу в общаге, потому что мне интереснее с друзьями. Поэтому я левой ногой в собственном доме, правой в общаге, — ответила она, пожав плечами. — Так ну что, поедем ко мне? Йеджи уронила голову и выдохнула, не зная, как на это реагировать. Рюджин впервые такая добрая, хотя в последнее время она была странной, по виденьям Йеджи. — А если ты начнешь ко мне приставать? — она от горечи на лбу закатила глаза, затем резко приложила ладонь.  — Я не буду, если буду, то ты можешь меня зарезать кухонным ножом, — Рюджин повернулась и улыбнулась. Йеджи молчала и нахмуренно смотрела на Рюджин. Воцарилась тишина, оба как-будто обдумывали слова. — Я отвезу тебя ко мне и уеду в общагу, — она пожала губы в улыбке, опустив голову, как будто смотрела на свою обувь. — Тебе там будет безопаснее. Йеджи всё молчала, не решаясь ответить. Затем выдохнула. — Хорошо, — выдавила она и спустилась на землю, неровно приземлившись на пол.  Рюджин тут же подхватила её под локоть, не давая упасть, и крепко прижала к себе. Йеджи была почти невесомой, её тело дрожало, а дыхание стало поверхностным и прерывистым, как будто каждый вдох давался ей с трудом. *** Квартира Рюджин находилась на восьмом этаже нового жилого комплекса в районе Мапхо. Когда они поднялись на лифте и Рюджин открыла дверь, Йеджи с трудом переступила порог и остановилась, оглядываясь. Внутри было просторно и темно, все шторы были закрыты и света выключены. Коридор был аккуратным: на стене висело большое зеркало, а под ним стояла обувная полка, на которой ровными рядами были расставлены кроссовки и кеды. Никакой грязи, никакой пыли, даже расстояние между кедами были равны. Йеджи хотела присесть, чтобы снять обувь, но головокружение дало о себе знать, что ей пришлось схватиться за стену. Рюджин присела перед ней и помогла снять обувь, и повела её в сторону гостиной.  Комната была просторной, с высокими потолками и большими окнами, выходящими на ночной город. Слева находилась кухня, отделённая от гостиной только длинным островком из тёмного дерева, за которым стояли высокие стулья. На столешнице лежали две чашки и книга в мягкой обложке. Йеджи остановилась и огляделась. Всё было безупречно: диван светло-серого цвета, стеклянный журнальный столик, на котором стояла ваза с сухими ветками, и большой телевизор на стене. На полу лежал мягкий ковёр, а на подоконнике несколько горшков с живыми растениями, которые выглядели здоровыми и ухоженными. И никаких вещей, лежащих не на своих местах, всё было идеальным. — Ого, — тихо сказала Йеджи. — Я думала, у тебя бардак. — А ты думала, что я неряха? — Рюджин усмехнулась, но в её голосе не было обиды. — Я люблю порядок. Это единственное место, где я могу контролировать хоть что-то. Она провела Йеджи через гостиную в коридор, где находилась дверь в спальню. Рюджин открыла её и зажгла свет. Спальня была небольшой, но уютной. Посередине стояла двуспальная кровать с тёмным деревянным изголовьем, застеленная белым постельным бельём.  — Ложись, тебе нужно отдохнуть, — сказала Рюджин, указывая на кровать. Йеджи села на край кровати, чувствуя, как силы покидают её. Она посмотрела на Рюджин, которая стояла в дверях. — Спасибо, — тихо сказала она.  — Не нужно благодарности, — перебила её Рюджин. — Я же совсем не добрая. Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась у двери. — Я в общагу, — сказала она. — У меня есть запасная одежда в шкафу, если хочешь переодеться. В холодильнике есть вода и что-то перекусить и лекарства. — Ты реально уходишь? — спросила Йеджи, и в её голосе послышалось что-то похожее на страх. Рюджин обернулась. — Я же буду к тебе приставать, — она саркастично натянула ухмылку. Рюджин обернулась и прошла в сторону гостинной, оставляя Йеджи в спальне. — Эй, как я у тебя дома одна буду? — возразила Йеджи, не вставая с кровати. — В чужой квартире, так ещё и одна. Рюджин молчала несколько секунд, потом вернулась в комнату и села на край кровати, оставляя дистанцию между ними.  — Ты хочешь, чтобы я осталась? — сказала она тихо. — Скажи это прямо.  Йеджи посмотрела на неё, и снова приподняла бровь и нахмурилась.  Рюджин последила за её реакцией и поняв, что та не собирается этого говорить, встала. После чего выдохнула и прошла, чтобы выйти из комнаты, но остановилась в проходе. — Ладно, — тихо отозвалась Йеджи. — Останься тут.  Рюджин замерла в проходе, услышав её голос. Она не обернулась, но её плечи чуть расслабились, как будто она ждала этих слов и боялась, что их не услышит. — Ты уверена? — спросила она, не поворачиваясь. — А если я буду к тебе приставать?  — Ты сказала, что не будешь приставать, — сказала Йеджи, и в её голосе послышалась усталость.  Рюджин медленно развернулась и посмотрела на Йеджи. Та сидела на краю кровати, сжавшись в комок, и выглядела такой беззащитной, что у Рюджин сжалось сердце. Она не привыкла видеть Йеджи слабой. В университете она всегда была напряжённой, собранной, готовой к удару. А здесь, в её квартире, на её кровати, она выглядела как человек, который наконец позволил себе упасть. — Хорошо, — тихо сказала Рюджин. — Я останусь. Но сначала дай я принесу тебе воды и лекарства. Ты выглядишь так, будто вот-вот отключишься. Она вышла из спальни и через пару минут вернулась со стаканом воды и двумя таблетками в ладони. — Это обычное обезболивающее, — сказала она, протягивая их Йеджи. — И жаропонижающее. Выпей, должно стать легче. Йеджи взяла таблетки, посмотрела на них, потом на Рюджин. Рюджин выглядела обеспокоенной и, почему-то, Йеджи не видела в ней старую Рюджин, как-будто Рюджин подменили. Она задумалась, глядя на Рюджин и осматривая её внешность, как-будто давала ей оценку, хотя думала о том, что с ней случилось. Но Рюджин напряглась от этого взгляда. — Если бы я хотела тебя усыпить, я бы не стала ждать, пока мы придём домой, — ответила Рюджин, подумав, что та решает, пить ей эту воду с таблеткой или нет. — Пей давай. Йеджи усмехнулась, но послушно проглотила таблетки, запивая их водой. Она отдала стакан Рюджин и откинулась на подушки, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Ложись, — сказала Рюджин, забирая у неё стакан и убирая его в сторону. — Тебе нужно отдохнуть. Йеджи не стала спорить. Она опустилась на подушки, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Рюджин постояла в проходе, глядя на неё. Она хотела двинуться с места, если бы не заговорила Йеджи. — Рюджин, — тихо отозвала Йеджи, не открывая глаза, — я не хотела тебя спрашивать об этом, но почему тебя как-будто подменили? — Что? — Ты забыла? — она приоткрыла глаз и снова закрыла их, не в силах держать их открытыми. — Что было на протяжении трех лет?  Рюджин села на край кровати, и посмотрела на неё. — Йеджи, извини меня, — призналась она. — Но я хочу, чтобы ты простила меня. — Зачем? — Йеджи приоткрыла один глаз и посмотрела на Рюджин. — Ты хочешь подружиться? — Не знаю, — честно ответила Рюджин.  — Тогда хочешь встречаться со мной? — без колебании и стеснения спросила Йеджи, не открывая глаза. Рюджин тут же подпрыгнула с кровати, чуть не упав и ошарашенно посмотрела на Йеджи. Она нахмурилась и приподняла бровь, не понимая, о чём говорит Йеджи. Она помолчала несколько секунд, не зная, как на это реагировать. — Ты с ума сошла? Нет конечно, — почти выкрикнула она. — Ты чего, — Йеджи приоткрыла глаза, удивившись на такую реакцию. — Я просто спросила. — Зачем такое вообще спрашивать, — Рюджин всё ещё стояла, как вкопанная, и её лицо горело так, будто она только что выбежала из сауны. — Ты не можешь просто так спрашивать такие вещи. — Почему это? — Потому что... — Рюджин замялась, не зная, что ответить. Она провела рукой по своим чёрным волосам, взъерошив их сильнее, чем они были, и выдохнула. — Мы же не в том положении, чтобы задавать такие вопросы. — А в каком? — спросила Йеджи, и в её голосе послышалось любопытство, которое пересиливало усталость. Рюджин открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Она смотрела на Йеджи, которая лежала на её подушке, укрытая её одеялом, и её светлые волосы разметались по белой наволочке, и она выглядела так, будто всегда была здесь. — Я не... — начала Рюджин, но голос её сорвался. — Я не встречаюсь с девушками. — Да ты что, — с сарказмом сказала Йеджи. — Но любишь лапать девушек без разрешения, так ещё и с силой целуешь? Пока твои подруги били меня, ты подходила и трогала меня в интимные места, это по твоему тогда нормально? — она приоткрыла глаза. — Ты же озобоченная извращенка, почему ты на вопрос тогда так реагируешь?  Рюджин замолчала. Она смотрела на Йеджи, и чувствовала вину за свои старые действия, вспоминая их.  — Тебе же нравилось смотреть на беспомощную меня и лапать, не так ли? — она говорила без эмоции, как будто ей всё равно и выдохнула, закрыв глаза.  — Прости, — наконец сказала она, отводя взгляд. — Наверное, лекарства начали действовать, тебе нужно спать.  — Лекарства не заставляют меня говорить то, что я не думаю, — ответила Йеджи. — Они просто убирают боль. Рюджин молчала несколько секунд. Она стояла в проходе, и её руки сжимались в кулаки, а потом разжимались, и она не знала, что делать с этим чувством, которое росло внутри неё. Это была злость на саму себя, ведь понимала, что Йеджи не несет бред, а говорит правду. — Йеджи, — сказала она, и голос её был тише обычного, почти шёпотом. — Ты должна поспать, завтра пары в девять часов. Она повернулась и вышла из спальни, оставив дверь чуть приоткрытой. Йеджи смотрела ей вслед и закрыла глаза. Сил не было вставать. В гостиной Рюджин опустилась на диван и закрыла глаза. Она слышала, как за стеной шевелится Йеджи, как она пытается устроиться поудобнее. Через несколько минут в спальне стало тихо. Рюджин лежала на диване, глядя в потолок, и думала о том, как ей быть завтра, когда Йеджи проснётся, и они снова встретятся взглядами. Она не знала, что скажет. Но знала, что не сможет снова спрятаться за своей маской.