Может дать ему шанс?

ПРИМЕЧАНИЕ: т.к страны являются не совсем людьми (государство божет существовать более 200 лет), то они не растут так же быстро, как люди к примеру (т. е если с периода с 1950, по 1960 человек станет старше на 10 лет и поменяется внешне, морщины например и как то вырастут ментально, то страны внешне не меняются (почти) с приходом средних лет и к их внутренний рост происходит медленнее (ПРОЩЕ ГОВОРЯ: у них есть свой возраст и человеческий и в основном в повествовании я буду говорить именно про их возраст). Так же время (пример: спустя 10 лет) будет говориться в человеческих мерках 10 лет, а не в мерках кх. Я вела это к тому, что я не знаю как это грамотно оформить в тексте, так что возможны большие дыры сюжета. ¯\_(ツ)_/¯( ཀ ʖ̯ ཀ)       1957 год. На дворе тёплые последние деньки уплывающего Августа. В отдллёном уголке, на нейтральной территории, по намощённым дорожкам поспешным шагом к училищу шёл юноша лет 15. Он явно волновался, теребил рукав своего чёрного пиджака, и кусая свои сукие, потресканные губы.

«Двери нашего учебного заведения всегда открыты для наследников наших государств для проведения особой методики международного обучения и сотрудничества»

Он знал — эти слова лживы, по крайней мере именно для него. Несколько лет он скрывался, пасовал и убегал, снимая с себя всю ответственность за поступки его отвратительного отца. От одной мысли у парня челюсть сводило, что его с ним сравнивают, но что ни поделаешь. Последние года скрываться всё было труднее, ни образования, ни общения, ни друзей. Только вечная бесконтрольная тревога, нарастающая за ним как крадущийся силует за спиной и грызущие одиночество с горьким чувством вины.       Академия была не скажем большой. Она изначально рассчитывалась до 500 человек. В ней обучали будущих наследников империй и государств, а так же их братьев и ближайших родственников (например племянников) наследников и наследниц, которые так же имели права наследство и могли в будущем наверняка и соперничать с ними. Конечно обучение было бесплатным, что напрягало парня. Единственное что он знал ещё это преподавательский состав. Это были правящее или в прошлом правящие статные особы и учёные, преуспевшие в науках. Конечно встречаться с тем же СССР на уроке геометрии например совсем не хотелось бы. Конечно академия не ограничеваласть только учебным заведением. Это была целая территория, на которой юноша вкратце успел побывать. Она состояла из: нескольких общежитий для учеников определённой возрастной категории, небольшой парк с обильной зеленью, лавочками и уже увядающими, кланяющимися к земле цветами и детский сад. Он понял это по ярким облицованым детскими рисунками стенам и площадками для детей, распластавшись нелогичными пятнами вокруг здания. Вошёв внутрь здания, его едвали то пропустили и довели до кабинета, где и был приём новых учеников. Вообще их набрали уже пару лет назад. Но подросток не хотел показываться на глаза. Старшей из наследников Рейха он всегда был неукротим, всегда хотел выбора, воли и свободы.       Непутёвый отец вообще и не ждал особо его, хотел отдать, но уж слишком даже маленький его сын рос внешней его точной копией. Вот и оставил с незнанием в воспитании детей да и с брезгливость и с пассивной агрессией.       Вспоминая это юноша сильнее на него злился, будто Рейх всегда хотел его мучить, всегда его ненавидел и презирал, когда он был ещё маленьким и несмыслеящим ребёнком.       Комиссия состояла из трёх человек: Америки старшего (отца США), СССРа и Британии. Увидев их нового гостя они оживились и не скажем, что прям таки уж и обрадовались. Скажем, что вообще точное количество детей злобного триана известно не было, так что они бы предпочли, чтобы приемник был один:Германия, его младший брат. Он отличался послушанием, не скажем "громким" и "бунтарским" характером, хорошо учился. – Вспомнишь солнце вот и лучик. – голос Британии надменный и высокомерный. Он почти больше всего питал какую ту ненависть к Рейху. Даже и не скажешь почему именно, может, чтобы очистить репутацию "бывших захватчиков", кто его знал, но это в данный момент это никого не волновало.– Принесло тебе, всё таки расплодились? – Погоди, Дейв, имя пусть сначала скажет, а фамилию по его глазам видно – перебил его Америка, снимая с себя тёмно зелёный пиджак. – Кёльн... Кхм Рихенберг – голос уверенный, это его шанс, который возможно изменит течение его жизни.       В любом случае нужно постараться, ибо он понимал, что если будет выеживаться, его просто скрутят и отправят туда же куда и отца. С ним они церемониться точно не будут. – Кёльн... Хорошо – Америка, записал это в какой то небольшой блокнот с чёрным переплётном. Из всех мужчин он был самым молодым. Светлые, почти блондинистые волосы подстриженные в аккуратную, короткую стрижку. На лице уже прослеживаются небольшие морщины а так же короткая щетина, глаза выразительные карие, нос орлиный, одежда не примечательна, как у всех джентльменов этой эпохи:немного мешковатый растённутый пиджак, белая рубашка, прямые брюки и акцентный длинный галстук в полоску разве только цвета у костюма более смелые.       В отличии от господина Америки. Британия или Дэвид Роджерс отличался ещё более строгостью. Всё точно, аккуратно выглаженное, идеальное по размеру. Костюм привычных для того времени цвета: тёмно-угольного, чёрные блестящие лоферы и очки в аккуратной оправе. На левой руке часы. Взгляд холодный, неприятный, отталкивающий для парня. Глаза голубые, волосы прямые, русые, губы плотно сомкнуты, будто Роджерс всё ждал и ждал, что Кёльн обрастёт шерстью, зарычит и набросится на него, готовый разгрызть ему шею. – Хотя фамилию, мог и не называть, уж больно ты на него похож. – продолжал блондин. – Ага, те же чёрные пакли, только длинные и глаза те же... –мистер Роджерс умолк резко, будто хотел что-то ещё хотел сказать, но преподавательский этикет не позволил выражаться ему так же резко, всё таки не терять же ему самообладание при коллегах. Тем более СССР натерпелся намного больше и ничего, молчал, хотя и это молчание уже да что-то и говорило. – Документы. – прервал эту неловкую, затянувшуюся на несколько секунд тишину СССР.       Подросток открыл свою большую сумку, весящюю у него на плече, которая совсем не подходила под его деловой образ. Обычно он не одевался столь нарядно, но в академию попасть хотелось, так что надо было показать себя хотя бы не в худшем свете. Быстро покопавшись в нутре бесформенной сумки он вытащил папку со всей информацией:личными данными, медицинскими справками и т.д., а после подошёл к и положил по центру стола.       СССР принялся что-то там вычитывать, синие глаза, настолько тёмные что почти сливались с зрачками внимательно просматривали каждую строчку, останавливаясь и иногда перечитывая её снова, что-то говорил Америке и тот поспешно царапал бумагу ручкой. – Ты должен понимать, что тебе здесь не рады. Мы не собираемся тебе врать или защищать. Если хоть что-то произойдёт по твоей вине, или ты будешь соучастником.. да.. Да хоть! – Британия запнулся от возмущения – да хоть одна малейшая жалоба в твою сторону от ученика, учителя или персонала ты отсюда вылетишь! – Я уж об этом позабочусь, не переживай. – СССР не прерывался от папки, голос его спокойный.       У Кёльна мурашки пошли. Он сам того не понимал почему. Голос. Его голос такой спокойный, почти мягкий и полный уверенности аш жутко немного. – Кстати у тебя не написано преведущее учебное заведение, где учился? – Домашнее обучение. – Домашнее обучение? – СССР приподнял бровь, – это что за вид такого обучения? – Дома учился, сам. – Сам? А Рейх не додумался тебя хоть куда-то пристроить? – голос его полон презрения при упоминании его отца. Подросток только пожал плечами. Америка вздохнул. – Миш, может на перекур? А этот пусть постоит в коридоре.       Михаил Николаевич встал со стула, чуть размяв спину, за ним и встал Америка. Все трое (включая Дейва) вышли на перекур и выпроводили юношу. Кёльн остался ждать их в коридоре под присмотром охранника, подозрительно на него поглядывающего.       ПРИМЕЧАНИЕ 2: в течение определённого времени, я буду стараться исправить свои ошибки в тексте и словах. Заранее приношу извинения, за неграмотность. ᕦ(ò_óˇ)ᕤ