История покойного Витольда фон Эверека

Черные тени с острыми когтями обступили Витольда и утянули в пустоту. Вскоре из мрака проступил знакомый интерьер: это был кабинет Гюнтера на втором этаже его лавки. Хозяин сидел здесь же, за своим письменным столом. Как они так быстро попали в Оксенфурт из святилища Лильвани? Опять фокусы со временем? – Ты посмел мне мешать, Витольд, – рот Гюнтера растянулся в притворно милой улыбке, однако глаза выдавали холодную ярость. – Ты не должен был подсказывать Ольгерду разгадку. Знаешь, что происходит с людьми, которые пытаются встать у меня на пути? Гюнтер поднялся и медленно подошел к своему пленнику: – Знаешь, что с тобой будет? – Ну да. Ты уничтожишь мою душу, – ответил Витольд. Гюнтер уже много раз угрожал это сделать. – Но мне плевать. По правде говоря, это убогое существование в виде духа мне всё равно надоело. Зато хоть Ольгерд свободен. Улыбка Гюнтера превратилась в жуткий оскал: – О, нет. Так легко ты не отделаешься. Проклятый фокусник взмахнул рукой, и Витольда с силой швырнуло об ближайшую стену. «Ай! Че так больно-то… – Витольд потер ушибленное плечо. – Минуточку… Почему я вообще чувствую боль? Я ведь дух…» Злая магия заставила Витольда подняться на ноги. Через мгновение тот почувствовал, что ко всему прочему, не может пошевелиться. – Раз уж Ольгерд мне не достался, – Гюнтер подошел вплотную и внезапно принялся ерошить волосы своей жертве, – буду истязать целую вечность тебя. Витольд попытался отшатнуться, но не преуспел: его крепко держала невидимая сила. Негодяй наконец оставил в покое волосы, и, к ужасу Витольда, принялся лапать его за задницу. – Ты что пидарас?! – Вообще-то я не из таких. Однако, не скрою: я очень люблю, когда неприятные мне люди страдают... Да ты и сам это заметил. «Изверг поганый! Чтоб тебя!..» Гюнтер погладил своего пленника по щеке: – Тебе же это не понравится? Ты будешь страдать? – Понравится! Очень понравится! – панически соврал Витольд. – Ха-ха. В умении лгать ты так же плох, как и во всем остальном. Вскоре Гюнтер развязал тесьму у ворота рубахи Витольда и насмешливо оглядел открывшуюся на груди татуировку с гербом фон Эвереков: – Это на случай, если с перепоя забудешь свою фамилию? – Да что ты понимаешь в дворянской моде, вшивый купчишко?! Убери свои лапы!.. – Ну разве же сейчас это лапы... – бросил Гюнтер странную фразу и спустился ниже. Витольд аж покраснел от натуги – он пытался бороться с магической силой, которая его держала, но всё, чего добился – едва заметные подергивания. Ничего нельзя было сделать. Только ждать, пока всё кончится. Под яростную ругань Витольда Гюнтер неторопливо снял с него ремни, кушак и кунтуш. – …Сраный ублюдок! Не трожь меня! Курва! Я тебе… – У тебя это будет в первый раз? – перебил Гюнтер с мерзкой ухмылочкой. – Или вы с Ольгердом... развлекались? – Ах ты, ублюдок, головой стукнутый! – Витольд покраснел пуще прежнего. – Че за гнусности ты выдумываешь?! Да мы... да никогда ничего подобного не было! – Но ты бы хотел, чтоб было. – ЛОЖЬ! – закричал Витольд. – Иди ты в жопу!.. Сволочь поганая! Сучий потрох! Возгря кобылья! Чтоб ты лопнул пополам, а потом еще на три раза! Гюнтер щелкнул пальцами, и губы Витольда словно склеились, так что он больше не мог произнести ни слова. – Еще успеешь высказаться, душа моя. А пока помолчи. Витольд попытался успокоиться. Казалось, иначе он просто взорвется от гнева. Гюнтер нежно погладил своего пленника по груди, затем продолжил развязывать тесьму рубашки, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию. В глубине души Витольду было страшно. Страшно, что он сломается и поведет себя как трус. Начнет рыдать и трястись от страха – Гюнтеру только того и надо. Вот эта тварь порадуется! – Маловато у тебя шрамов. Может быть, потому что ты трус? «Да иди в жопу! Сам такой! Убери эту свою магию и подерись со мной как мужчина!» Так как сказать этого Витольд не мог, он постарался продемонстрировать испепеляющий взгляд. Что, похоже, не особенно получилось и только еще больше развеселило Гюнтера. Швырнув рубашку на пол, чертов фокусник залез пленнику в штаны и принялся за член. У Витольда давно не было женщины (с тех пор, как он умер), и прикосновения показались приятными. Хорошо что-то чувствовать, а не быть бесплотным духом. «Идеально бы еще вместо Гюнтера представить, что меня ласкает какая-нибудь красотка… Например, хозяйка корчмы «Мятный окунь». Витольд прикрыл глаза. Воображение тут же нарисовало картину, и какое-то время всё было не так уж и плохо. Витольд даже ощутил возбуждение. Вдруг Гюнтер остановился. Витольд открыл глаза и тут же ощутил, как его швырнуло магией через комнату. Несколько мгновений спустя ему пришлось нагнуться, лечь животом на письменный стол и вытянуть вперед руки. Их Гюнтер зачем-то связал веревками. Витольд повернул голову и встретился взглядом с одним из черепов, украшавших стол. «Ну прекрасно. Просто, сука, замечательно». Тем временем, лысый мерзавец спустил Витольду шаровары и очень больно засадил член ему в задницу. Витольд застонал с закрытым ртом (вышло дурацкое мычание). – Нравится, душа моя? «Надо было не ругаться, а в рожу ему плюнуть… – с досадой заключил Витольд. – Эх, упустил я момент!.. Курва!» И как же это было унизительно! Его, Витольда фон Эверека, дворянина, долбили в задницу, как распоследнюю шлюху. Впрочем, кажется, даже со шлюхами так не обращались. «Не, ну пидарасы точно все сумасшедшие, коли им нравится вот такое вот…» – мрачно подумал Витольд, морщась от боли. Всё действо по ощущениям больше напоминало любимую казнь покойного короля Радовида – сажание на кол. У Витольда текли слезы, и, по правде говоря, он даже был немного рад, что Гюнтер заткнул ему рот – иначе было бы тяжело удержаться и не начать позорно молить о пощаде. Боль была просто ужасной. «Сраный Гюнтер! Чтоб тебе пусто было! Да чтоб ты подавился пряником и сдох!» Увы, мысленные проклятия не работали, потому целый и невредимый Гюнтер продолжал изнасилование. Вдобавок, эта неприглядная картина многократно отражалась в стоявших около стола высоких зеркалах в старинных резных рамах. Казалось, прошла целая вечность. Гюнтер внезапно остановился и щелкнул пальцами. – Никак не пойму, зачем вы вешаете себе эти побрякушки? – Гюнтер тронул пальцем серьгу в левом ухе Витольда, а затем обхватил ее и резко выдрал. – Аааа! Сука! Ты чего творишь?! Через мгновение в раненое ухо словно вонзились острые ножи. Витольд закричал. Краем глаза пленник увидел, что вместо Гюнтера в зеркалах теперь отражалось Нечто. Первобытный ужас объял Витольда. Откуда-то он четко понял: если посмотрит на Это – лишится рассудка. Нечто с отвратительным хрустом откусило половину уха своей жертвы, затем выгрызло кусок плоти с затылка. Витольд орал от боли и изо всех сил старался смотреть на стол прямо перед собой, чтобы не увидеть Существа. Кровь струилась по лицу, заливая стол. Тем временем, Нечто уже впилось множеством клыков сразу в три места на спине, и быстро вырвало оттуда куски мяса. Сколько же пастей у этой твари?! Витольд забился в бессмысленных попытках вырваться или хотя бы избежать части укусов. Существо продолжало его жрать, отвратительно чавкая. Боль стала практически невыносимой. Из веревок, державших руки пленника, прорезались гвозди и тотчас впились в плоть. В глазах потемнело. Витольд упал лицом во что-то мокрое и теплое, и через мгновение лишился чувств. * * * Сознание медленно возвращалось. Витольд открыл глаза. Он лежал на полу в кабинете Гюнтера. Ничего не болело. Вся одежда, в которой Витольд умер, и которую носил в виде духа, снова была на нем. «Что, черт подери, это было?!» Поднявшись, пленник окончательно понял, что вновь стал духом. «Че получается-то?.. Эта курва меня воскресила, а потом опять прикончила?..» Разве это вообще возможно? Некоторые чародеи, говорят, баловались некромантией, да только если б она умела как следует оживлять мертвецов, ее бы, наверно, не запретили. Витольд вдруг с нарастающим ужасом подумал, что только боги способны на такое. Стремглав бросившись наружу, Витольд побежал по улице прочь от лавки. Вдруг на этот раз получится? Он уже пытался удрать от Гюнтера, но наткнулся на невидимую стену прямо поперек улицы. «Хоть бы сегодня ее не было! Гюнтер мог забыть поставить!..» Увы, стена никуда не делась – Витольд врезался в нее с разбега. Не будь бедняга уже мертв, такой удар бы его прикончил. Однако, для духа даже попытка расшибиться в лепешку оказалась абсолютно безболезненной. Удар не причинил ни малейшего вреда. – Курва!!! Витольд встал и машинально отряхнул одежду, хоть для духа в этом не было никакого смысла. Прикосновения после смерти ощущались странно. Совсем не похоже на чувства при жизни. «Ладно же… Эта сраная стена наверняка где-то закончится – пройдусь-ка вдоль». Обходя невидимую стену, исследователь уперся в один из домов. Идти дальше мешала самая обычная стена. Подумав немного, Витольд смекнул, что как дух без физического тела он мог бы пройти прямо сквозь нее. Это действительно получилось! Шаг во тьме – и впереди появилось внутреннее убранство дома. – Ага! Че, съел? сукин ты сын! – воскликнул Витольд и ломанулся в сторону. К несчастью, его ждала встреча с продолжением невидимой стены. Через полчаса Витольд убедился: проклятая стена описывала полный круг. Ни единой дырки! Побившись еще немного над попытками преодолеть упрямую преграду, Витольд наконец признал поражение – ни сбежать, ни убиться об стенку всё равно не выходило. Плюнув на бессмысленное занятие, узник поплелся обратно в лавку. Конечно, можно было бы не идти и дождаться, пока Гюнтер сам его достанет, словно забившегося в щель таракана… Но к черту! Попутно Витольд со злости побил стекла в ближайших лавках. Но это не принесло облегчения. Гюнтер, как обычно, обретался в своем кабинете. – Набегался? – издевательски спросил негодяй. – Да ты присядь, в ногах правды нет. Витольд не стал ждать, пока его швырнут в кресло магией, и подчинился. – Хочешь пряник? – Засунь его себе в жопу, – огрызнулся Витольд. – Нахрена мне пряник? Я вкуса не чувствую… Гюнтер закатил глаза: – Не глупи, Витольд. Я ведь тебе ясно продемонстрировал, что если я захочу – ты всё почувствуешь. Витольда передернуло. Собравшись с мыслями, он спросил: – Как ты это сделал? – Иллюзия, – улыбнулся Гюнтер. – Я могу показать тебе всё, что угодно. И неважно, что ты мертв. В иллюзии ты будешь чувствовать всё, как живой. – Че, и вина смогу выпить? Гюнтер хлопнул в ладоши и на маленьком столике перед креслом откуда ни возьмись появилась бутылка туссентского красного. Когда Витольд только умер, он пытался выпить вина и съесть какой-то пряник, но совершенно не почувствовал вкуса. К тому же, хоть духу и показалось, что он проглотил еду и питье, через некоторое время всё это обнаружилось на полу – видимо, просто провалилось сквозь бестелесное существо. После этого злодей Гюнтер заставил вымыть полы, и желание экспериментировать с поеданием и питьем чего-либо напрочь пропало. Витольд, помедлив немного, откупорил бутылку и отхлебнул из горла. Вино было изумительное. Казалось, лучшего он не пробовал за всю свою жизнь. – Ну да, похоже на вино. – Всего лишь «похоже»? Да ты не стесняйся, пей еще. «Че это он вдруг такой щедрый? – Витольд ощутил опасность. – Напоить что ли хочет?» – Мне хватит. – Как пожелаешь, – Гюнтер махнул рукой, и бутылка вина исчезла. – Я хочу предложить тебе контракт. Витольд нервно рассмеялся: – Какой еще контракт? ­Я же мертв! – Мертв – и что с того? Это тебе никак не мешает заключить со мной договор. Или тебя беспокоит, что ты не сможешь подписать его собственной кровью? Открою тебе секрет: в этом нет необходимости. Достаточно просто согласиться с условиями. А все эти подписи кровью у меня лишь для антуража. «Да этот фокусник в конец свихнулся! Можно подумать я стану с ним иметь хоть какие дела, после того, что он сотворил с братом… с нашей семьей… со мной…» Гюнтер между тем продолжил: – Я предлагаю тебе тридцать лет счастливой жизни, не отличимой от настоящей. Взамен – я заберу твою душу, когда выйдет срок. – Иллюзию что ли? А на кой мне такая «жизнь», если я знаю, что она фальшивая? Гюнтер улыбнулся: – С этим тоже могу помочь. Я могу изменить твои воспоминания так, что ты забудешь этот разговор. Ты будешь считать, что всё по-настоящему. Или начнем твою новую жизнь прямо с того самого момента, где закончилась старая? Представь, что ты не погиб тогда в корчме. Перед мысленным взором Витольда тут же предстали картины удачных набегов, веселых пирушек, плотских утех, разнузданных гулянок, лихих скачек, ратной славы… Голова Витольда слегка закружилась то ли от вина, то ли от приятных фантазий. Быть может, он прославился бы героическими подвигами на какой-нибудь очередной войне, разбогател бы, купил собственное имение, поселил бы там самых лучших коней. Возможно, когда-нибудь женился бы и завел детей… А потом пришел бы Гюнтер, и оказалось бы, что никакой жизни у Витольда вовсе и не было, один дурной фокус… И за этот фокус еще и надо расплатиться своей душой. Это как же нужно себя ненавидеть, чтоб на такое согласиться?! – Знаешь что, Гюнтер? Я, может, и глупый, но не круглый дурак. Никаких контрактов я с тобой заключать не стану. Ни за что и никогда. Притворная доброжелательность мигом испарилась с лица Гюнтера. – Любопытно, как скоро ты переменишь свое решение, Витольд… Я могу быть очень убедительным. А у тебя будет уйма времени подумать. Кстати, убежать не выйдет. Так что можешь даже не пытаться. «Это мы еще посмотрим, сволочь лысая!» Гюнтер снова улыбнулся и продолжил: – Думаешь, ты спас брата? Вовсе нет. Он не сможет жить после всего этого. Твой Ольгерд сопьется, а потом повесится. – Нет! Неправда! – Именно, что да. А ты… Ты просто растянул его агонию. Сделал ему только хуже. Продлил мучения. Сделал его угасание более долгим и болезненным… Витольд нервно засмеялся: – Хорош уже заливать! Да если б его душа досталась тебе, ты бы его еще хуже мучил… – А быть может, ты этого и добивался? – ухмыльнулся Гюнтер. – Это твоя месть за предательство? – Что?.. Что ты несешь? – Ведь ты всегда завидовал старшему брату. Ольгерд был во всем лучше тебя. Наверно, приятно осознавать, что теперь он растерял все свои былые достоинства и превратился в сломленное ничтожество. – Ах ты, курва! – не выдержал Витольд. – Чтоб тебя черти в жопу дрючили! Много бы я отдал, чтоб срубить твою гнусную лысую башку! Гюнтер довольно расхохотался. – Твой брат получил то, что заслужил. Потерял всех, кого любил, по собственной вине. – ЭТО ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ! – Ну конечно, ведь я – главное мировое зло, – съязвил Гюнтер. – Скоро ты придумаешь, что я еще и вашу семью разорил. – А это не так?.. Вот уж не удивлюсь! Подстроил всё, чтоб брат заключил с тобой контракт… – Как же люди обожают обвинять в своих ошибках кого угодно, только не себя. Уверяю тебя, Витольд, с разорением вы справились сами. – Я тебе не верю, – пробормотал Витольд. – Всё еще защищаешь братца? Ты ведь собственными глазами видел, что он без раздумий пожертвовал твоей жизнью. – Это ты его довел… – Я? – Да, ты. Ты его заколдовал… Он был в отчаянии... и плохо соображал, что творит… Гюнтер над чем-то задумался и машинально погладил один из черепов на своем письменном столе. – Зачем ты это делаешь? – спросил Витольд. – Всё это… Это месть такая? Фон Эвереки чем-то насолили твоей семье?.. Словно пропустив эти слова мимо ушей, Гюнтер произнес: – Знаешь, пожалуй, ты отчасти прав. Мне стоило включить твою смерть в первый контракт. Тогда у тебя не осталось бы иллюзий насчет того, кем твой обожаемый Ольгерд является. Он бы в здравом уме и твердой памяти пожертвовал тобой ради жизни с Ирис. – Он бы так не поступил. – Уверен? – спросил Гюнтер и почему-то засмеялся. На самом деле, Витольд вовсе не был в этом уверен. Ему просто не хотелось соглашаться со своим мучителем. В любом случае, всё произошло, как произошло, и как поступил бы Ольгерд, уже никто не узнает. – Я отвечу на твой вопрос, – внезапно сказал Гюнтер. ­– Зачем я это делаю? Видишь ли, моя цель – приумножать страдания глупых, жадных, тщеславных, ленивых, завистливых – в общем, порочных людей. В одной стране, где я побывал во время моих путешествий, боль и страдания в шутку называют «стеклом». Это показалось мне забавным, и я сделал так, чтобы меня прозвали Стеклянным человеком. – И к кому же отношусь я? К тщеславным, ленивым или завистливым? – К глупым, Витольд. Только глупец простит предательство. – А Ирис? – К жадным и ленивым. – Че? Это почему? Ирис совершенно не казалась Витольду жадной или ленивой. Она была красивой и милой... Пожалуй, даже чересчур милой. Витольду больше нравились девицы с характером. Чтобы и пошутить можно было и даже поругаться немного. – Не стоит обманываться ее невинным видом. Жадная под стать своему муженьку: захотела и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. И ленивая – пускай Ольгерд решает все проблемы, пока Ирис будет сидеть и ждать. – О чем это ты? – О том, что если бы Ирис хотела выйти замуж за Ольгерда, а не за богатого Ольгерда с имением и титулом, твоему брату не пришлось бы заключать со мной контракт. – Так ведь это ее родители были против, а не она! – Да. И Ирис могла бы с ними поссориться и выйти за твоего брата без их благословения. Но нет. Нищий Ольгерд ей был не нужен, ссора с родителями тоже. – У тебя все плохие, если так рассуждать. – Верно. Все люди порочны. – Поэтому тебе можно измываться над всеми подряд? Как удобно! – О, да. Очень. Гюнтер растянул губы в улыбке. Почему-то его жуткий холодный взгляд пробирал до костей. Словно в нем было что-то нечеловеческое. «Глупости! Он всего лишь чародеишко с убогими трюками… А строит из себя не пойми кого». Гюнтер вдруг коротко рассмеялся и щелкнул пальцами. Витольд почувствовал, что сила, которая удерживала его в кресле исчезла. Хотелось вскочить и броситься на проклятого фокусника с кулаками, но Витольд подавил это желание, зная, что такая попытка только насмешит. – Можешь идти, Витольд. Пока что. И подумай о контракте. – Да пошел ты! Гюнтер рассеянно погладил один из черепов на столе: – Я заставлю тебя передумать, Витольд. Времени у нас много: целая вечность.