Fern

— Ты когда-нибудь смотрел за звёздами, Бенджи? — Зачем мне этим заниматься? Я ж не астролог, мне это ни к чему. — Ну... Просто посмотреть? Представь, это только мы их видим как маленькие искорки, а на самом деле они ж огромные, да? Хотя, с другой стороны, в целом космосе они всё равно как пылинки. Что-то ему эти слова нагоняли... Он даже не переодевался, надел тот же костюм, в котором и выступал, просто не хотел этого делать, уж очень ему понравился его вид в нём, ему надо было благодарить Господа за то, что ему поменяли наряд. Евровидение прошло так себе, да даже не так, оно прошло плохо, отвратительно, хуёво. Он и не ожидал чего-то другого, но то, что он в этом убедился, его огорчало. Хотя, с другой стороны, высокого места может и не быть, но зато есть Ева. Они были похожи в проёбах, в очередной раз жизнь свела их, судьба так и подталкивала их всё время, мол, «Да сходите уже на свидание!». Если бы выбор был только в руках Бенджамина, он бы выбрал пьянку в баре (всё за его счёт в честь локального праздника), заодно его бы там люди узнавали, было б весело, но Ева отказалась от такой затеи, сославшись на то, что не хочет потом гулять с прямоходящим животным без рассудка, а тем более не хочет, чтоб его в таком состоянии кто-то видел. Возможно, так и было бы, он в силу своей юности и тупости напился в хлам и перестал подавать признаки жизни через пару часов, а Ева? Ева, даже если напьётся, будет прекрасна... Хоть она и не стала бы этого делать, он это знал, он знал, что именно он тот, кто будет позориться в невминозе. Поэтому нужен был другой вариант проведения встречи. Он изначально не хотел идти в парк, так как это было слишком типично, а недавно ещё и проливал дождь, всё было мокрым, наверное, грязным. Короче, он согласился только из-за настаиваний Евы. Он до тошноты знал местность, казалось, каждый куст он здесь лично выращивал, каждое дерево сам сажал. Он бы мог похвастаться тем, как хорошо разбирается в маршрутах в этом парке, но Еве было бы всё равно. Она была как зверёк, проживший всю жизнь в темнице, ни секунды не бывавший на открытом воздухе, и вдруг на нём оказавшийся. Она бегала по стоптанным и более менее высохшим после дождя тропинкам, пиная на ходу разбросанные палки, подбирала какие-то шишечки, веточки и пёрышки с земли, показывая их Бенджамину и радуясь вообще этому времяпровождению в целом. Ева. Ева Мария — это официально тот единственный человек, ради которого он всё-таки не попробовал уйти в свой первый в жизни запой, до которых он говорил, что ему плевать на результат, а сам он веселиться приехал. Она ему понравилась ещё с самого начала и даже раньше, но там она скорее доставляла удовольствие визуальное. У него не было определённого типажа, а осмысливать его было бесполезно, так как есть Ева, и она просто, ну, красивая. По крайней мере, для него она была красивой, в ней были какие-то черты оленя, если нырять в животную тематику, что-то в её внешности было такое. С распущенными волосами она напоминала лохматого маленького оленёнка, с нелепо тоненькими ножками и добрыми глазами. Хотелось её зажать, настолько она была хорошенькой. Её оленёнок взрослел, когда она собирала волосы в пучок, это ей придавало какой-то статности, что ли, но с распущенными ей гораздо лучше, особенно с волнистыми и неуложенными. Когда она не прошла, где-то глубоко в душе у него умерла доля веры в человечность конкурса, хотя даже Ева ему говорила, что он просто драматизирует. Эта обида на общество была заразой, передавшейся через тот несчастный взгляд после окончания объявления финалистов, как будто бы говоривший буквально «идите вы нахуй». Если бы он мог, он бы сделал всё, чтоб она прошла, заставил бы всю родню потратиться на это, лишь бы она не грустила средь всеобщего веселья. Ева продолжала исследовать австрийскую флору в радиусе пары метров от Бенджамина, который скептически смотрел на все эти растения. Если б та начала что-то о них говорить, ему, безусловно, стало бы интересно, а может дело в её голосе. Он хотел слышать её голос чаще, гораздо больше, чем имеется. — А тут животных нет? — Ну вот передо мной бегает. Люксембурженка цыкнула и скрылась за пышными кустами на повороте тропы. Гедеон ускорил шаг следом за ней, возможно, со стороны он выглядел как маньяк, но за ними все равно никто не смотрит. Что она там говорила? Даже огромные светящиеся звезды в целом космосе будут лишь пылинками, это было про них, вот только обращались бы с ними еще как со звездами, а не как с пылью обычной. Тема уже прошедшего Евровидения его не отпускала, слишком много эмоций и позитивных, и всё-таки негативных в том числе. — Бенджамин! Давай там остановимся?— Ева протянула руку в сторону дальней поляны, закольцованной в деревья. Бенджамин прищурился, разглядывая тропу, но люксембурженка его резко толкнула, а потом рванула прочь. — Кто последний, тот verléierer! — С заливистым смехом она пропала с его поля видимости. — Вот же сука! Он побежал за ней вслед, как гончая бежала бы за косулей с неимоверным упорством, чтоб пригнать её в тупик, и её там застрелили. Бенджамин бы не хотел, чтоб Еву застрелили, по крайней мере ничего такого она ещё не делала, чтоб желать ей этого, да и он бы не смог об этом даже подумать. А вот догнать и дать по шапке хотелось. Трава мялась под стуком сапог и туфель. Ева выдохлась и оперлась о ствол высокого клёна, не став убегать дальше, даже видя, что её сейчас догонит Бенджамин. Напротив она повернулась к нему лицом. Когда он её догнал, он дёрнул ее за плечо, притянув к себе вплотную. — Ну и на кой хер нам эта поляна нужна? Пошли дальше гулять, я тебе озеро покажу, там, наверное, уже утки плавают... — А зачем мне утки? — Она повела его вглубь травянистого круга. — Ну ты же хотела на животных посмотреть. — Так вот же рядом со мной ходит! — Hör schon auf! Под ноги смотри, там камни, сейчас полетишь. — Ты такой джентльмен, mein lionceau! Люблю тебя. — Она примяла ногой траву под собой и села на неё, притягивая за собой австрийца. — И я тебя люблю, meine Kleine. — Бенджамин уселся рядом, сразу хватая клочок травы, скручивая пальцами стебли мятлика и сдергивая с них молодые колоски. — Скажи, а ты правда меня любишь или это какое-то всё-таки больше дружеское чувство? Ну, знаешь, это всё-таки странно, что мы так сблизились всего за пару месяцев, мне казалось, что для такого нужно несколько лет... — Ева отвела взгляд в сторону, нервно теребя ростки клевера, торчащие между пучков прочей травы, на миг она их отпустила. — А может, у меня просто странное понимание этого чувства... — Ева, я клянусь, в жизни я лучше тебя никого не встречал. — Его рука пробежала по её макушке, пригладив тёмные каштановые волосы. — Я люблю тебя, серьёзно, не сомневайся в этом. — О, Бенджамин... Не будь таким лапочкой! — Она повернулась к нему обратно. — Спасибо. Ладонь коснулась виска Гедеона, отчего он почувствовал, как сердце начинает биться, нет, долбиться, блять, гораздо сильнее. Ева медленно провела пальцем по его щеке, прежде чем прильнуть к его губам. В кои-то веки это свершилось, то, к чему их судьба толкала весь сезон Евровидения. Ее руки все крепче держали голову Бенджамина, фиксируя ее на момент поцелуя, к которому они никак не могли прийти, да и не пришли бы, наверное, будь они на публике. — Чтоб ты понимала, ты у меня первая такая, гордись. — Бенджамин резко прервал всё, а после продолжил, но уже в другом виде, оставляя робкие поцелуи на её щеках, неловкость брала верх. — Ты у меня тоже, гордись. — Ева легонько толкнула его назад, придерживая за плечи, чтобы тот не поднялся. Лёгкая черная рубашка противно намокла от капель недавнего дождя на траве, Ева провела по ней пальцами. — Ты же не против, если я продолжу, да? Ты же понимаешь, к чему я клоню... На секунду он подумал, что умер, а это предсмертные галлюцинации. Он знал, что рано или поздно они придут к этому, он об этом думал моментами, его всё устраивало, но всё же тогда это было фантазиями. Недолго думая, Бенджамин кивнул, решительно и с долей предвкушения какого-то странного азарта. — Дерзай. Ухмылка сверкнула на лице Евы, когда взмахнула ткань под многослойной, но тонкой юбкой. И она медленно приспустилась, усаживаясь к нему на бедра. Ловким движением плоть обнажилась, уже давно готовая к действиям. Она привстала, а затем медленно на неё насадилась, тихо скуля с непривычки. Австриец утешающе погладил её по бедру, чувствуя, как её ноги слегка дрожат. Холодные кольца на его пальцах вынудили Еву всхлипнуть и ухватиться за его ладонь. — Не боишься платье запачкать? — Бенджамин посмотрел ей в глаза, едва спрятанные за темными прядями, и свободной рукой прибрал ее волосы за ухо. — Да ну его, платье да платье, я ж всё равно не надену его больше... — Её глубокий голос прерывался быстрыми нервными вздохами. — А ты прям думаешь, что кровь будет? — А она разве не должна быть? Люксембурженка повертела головой и решила ускорить темп, чувствуя, как с каждым толчком на ее глаза накатывает больше слёз. Её поверхностное дыхание, прерываемое редкими всхлипами, заставляло Бенджамина гореть к ней все сильнее, это чувство, что перед тобой кто-то так беззащитен и открыт, сводило его с ума. Он давно хотел это сделать, каждый её пост в инстаграме нагонял на него мысли о том, как бы он её оттрахал в той или иной локации. Она была наркотиком, от которого нельзя отказаться. Ему бы хотелось сделать такие встречи регулярными, но, к его сожалению, такого, наверное, не случится в ближайшее время, всё-таки у неё есть свой дом, она не обязана сидеть в Австрии до последнего. — Тебе не больно? — Нет, — Ева ответила на выдохе. — А тебе нормально? Земля твердая же... Я могу встать, если хочешь. — Ой, блять, не надо, я тебя умоляю, давай сначала закончим. — Он вцепился в её бедра, удерживая на себе, от чего она захныкала, прижатая к нему до упора. — Бенджамин! — Её руки уперлись в хромированную грудь. — Будешь дальше так делать, реально кровью всё залью! Давай поаккуратнее... Её голос. Он заставлял его чувствовать жар, еще до этой встречи он представлял, как она томно зовёт его имя, о, да, Бенджамин, он никогда еще не обожал своё имя так сильно, никогда им так не гордился. Ни один человек на Земле ещё не заставлял его таять от одного произношения его имени, да даже его псевдонима, любой клички, всё что было произнесено ею, то было до смерти чудесно. Бенджамин отпустил одно бедро и освободившейся рукой отнял ее ладонь от своей груди и поднес к своему лицу, утешающе целуя каждый её палец, каждое сверкающее колечко на них. Может, когда-нибудь на её пальце засверкает другое кольцо, не аксессуарное. Но это уже другая тема для размышления. С опьянённым взглядом он пялился на раскрасневшуюся Еву, едва сдерживающую судорожный скулёж, на её вздымающуюся грудь, на то, как её волосы падают по плечам. И не понадобилось ему идти в бар напиваться, он и без алкоголя был пьяным. А как бы всё провернулось, если б Ева согласилась пойти в бар? Вряд ли произошло бы то же самое. Его идиллию прервала тяжесть внизу, отдающая приятными волнами по телу. Он метался между решением согнать её или оставить всё как есть, но время истекло, а он кончил. Ева в последний раз вздрогнула с тихим затяжным стоном, а потом она слезла с него, после чего он оставил последние капли на её наряде. Ева вздохнула, притягивая Бенджамина к себе за поцелуем, пока тот взял её за талию одной рукой. Белёсая жидкость стекала вдоль по ткани. Он провёл большим пальцем по ее мягкому животу, скрытому за этой тканью, в которую всё быстро впиталось, и слегка надавил, от чего некоторая доля семени вытекла наружу, к сожалению, прям на его чёрные штаны. Не будь они одетыми, он бы отмыл Еву языком, если она, конечно, не против, не пропадать же этому всему даром... Хотя ему нравилось видеть этот контраст того милого и непорочного оленёнка в её глазах с его кончой, льющейся из неё от переполненности. Этими невинными глазами она посмотрела на него с такой безграничной нежностью, хотелось её прижать к земле и зацеловать, затискать до своих самых последних сил. За этот момент он уже продумал план на пару встреч вперед, что да как, где и когда. Он точно знал, им нужно встретиться снова. Ева уткнулась ему в плечо, всё ещё дрожа от ощущений. Одной рукой она вытерла испарину на висках, но, казалось, это бесполезно, через пару минут выступит новая. — Дай-ка сюда... — Бенджамин стянул платье с одного плеча, обнажая грудь. Отныне душа была спокойна, за время, проведённое с ней, он исполнил всё, что хотел: любимку трахнул, на сиськи посмотрел, единственное, что не получилось, это то, что они в баре не посидели, но этого и не нужно. — И что ты будешь делать? Дай я обратно натяну, прохладно...— Не успела закончить та, как почувствовала его рот на себе. — Бенджамин! Ну не надо! — Да конечно, я в следующий раз на более видном месте оставлю. — Он с гордостью чмокнул свежую яркую метку чуть ниже её ключицы. Ему бы хотелось оставить их на самой шее, такие, какие нельзя было бы скрыть, чтоб все знали о том, что она уже занята. Чтобы ни одна сволочь не заикалась в сторону Евы о вопросе отношений вообще больше никогда. — Я тебе в следующий раз просто не дам! — Она хотела его отпихнуть, но совесть по пути не позволила продолжить. Тогда она просто неловко натянула платье обратно на плечо и подогнала нижние слои юбки под себя так, чтобы не запачкать костюм австрийца ещё больше. — Тебе удобно хоть? В очередной раз он убедился в том, как она прекрасна, что она заботливая и по прочим аспектам хорошая. Бенджамин уложил её на себя, мягко обнимая плечи. — Удобно. Ну, расскажешь что-нибудь про звёзды? Я слушаю и смотрю. Какие тебе созвездия нравятся? Ткни пальцем. — Так ты же не хотел и тебе это не надо! — Ева коснулась пальцем его щеки, оглаживая один конец звездного грима. — Моя самая любимая звезда — это вот это синяя блестящая. Он в ответ лишь молча ухмыльнулся.