СЛАБАЯ для них.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

ГЛАВА 27. ВЫБОР.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Кан У Ён ________ Детская площадка встретила его вакуумной тишиной, которую разбавлял лишь скрип ржавых качелей. Свет единственного фонаря расплывался маслянистым пятном, выхватывая из темноты очертания горки и перекладин турника. Вдалеке, за периметром школьного двора, глухо шумел город, но здесь — в этом карманном измерении детства — время застыло. Ха Джун и Чан Ху оседлали турник, их возня и смех казались чужеродными в этой тишине. Они пытались выкрутить «солнышко», их ноги бестолково болтались, а пальцы соскальзывали с мокрой от вечерней росы перекладины. — Идиот, смотри, как надо! — орал Ха Джун, повисая на одной руке. — Да ты сам, как утка, — парировал Чан Ху, с глухим ударом опускаясь на песок. У Ён сидел на скамье. Пальцы сжимали корпус телефона — настолько сильно, что побелели костяшки. Экран горел, открытый чат с Ха-юн, последнее сообщение было отправлено три дня назад. Три точки, обещающие ответ, так и не появились. Он не смотрел на экран. Он смотрел куда-то в пустоту, туда, где тени деревьев сливались с чернильным небом. — Ты чего? — Ха Джун первым спрыгнул с турника, подошел и бесцеремонно толкнул его в плечо. — Ты бледный. Тебе плохо? — Нет. — Тогда чего сидишь, как статуя? — Просто. Чан Ху присел на корточки, заглядывая снизу в лицо У Ёна. Его взгляд был острым, как лезвие. — Ты стал другим, — сказал он без обиняков. — Ты не смеешься. Ты исчез. Мы даже не знаем, где ты пропадаешь. Это из-за неё? У Ён поднял глаза. В них была глухая, выжженная усталость. — С чего ты взял? — Потому что ты смотришь на мир, как будто из него вынули свет, — отрезал Ха Джун. — Мы не тупые. У Ён усмехнулся. Горько, уголками губ. — Она исчезла, — сказал он, и голос его сел, превратившись в хрип. — Она просто перестала быть. Ни сообщений, ни встреч. Как будто её не существовало. — Ты влюбился, — сказал Ха Джун, садясь рядом и хлопнув его по плечу. — Это не любовь. Я не знаю, что это. Я не могу дышать, когда думаю о ней. Я не сплю. Я ревную, как идиот, когда кто-то подходит к ней. Я хочу… — Что ты хочешь? У Ён замолчал. Пальцы сжались на телефоне, пластик жалобно скрипнул. — Я хочу держать её. Я хочу знать, что она в безопасности. Что она не исчезнет. — Скажи ей это, — просто сказал Чан Ху. — Ты умеешь быть прямым, когда хочешь. Ты — Кан У Ён. Ты не боишься никого. А боишься сказать девушке, что она тебе нужна? — А если она откажет? Если я ей не нужен? — Тогда у тебя будет ответ, — сказал Ха Джун, и его голос прозвучал сурово. — Это лучше, чем умирать здесь, глядя в пустой экран. У Ён поднялся. В груди пульсировала глухая, тягучая боль, смешанная с адреналином. Он взял ключи от машины, которые лежали рядом, и замер. Воспоминание ударило в спину: она у кулера. Волосы убраны за ухо. Она смотрит на него снизу вверх, и он выхватывает у неё стакан, чувствуя тепло её пальцев. Он хотел сказать. Слова застряли в горле, как кость. А она ушла. — Я не успел тогда, — сказал он, не оборачиваясь. — Тогда догони сейчас, — ответил ему Ха Джун. У Ён пошел к выходу с площадки. Его шаги были тяжелыми, но быстрыми. Друзья провожали его взглядом. — Покори её сердце! — крикнул Чан Ху в спину, и его голос эхом разнесся по пустой площадке. — Или хотя бы не облажайся! У Ён не обернулся. Он не мог. Внутри всё горело.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Чхве Ха-юн ___________ Вечер пах оттепелью. Воздух был влажным и тёплым, из земли пробивались первые ростки, а деревья оплетались лёгкой зеленой дымкой. Тишину улицы разбивал только звук их шагов — мерный, синхронный. Ха-юн шла рядом с Шиыном. Она смотрела на его профиль: заострённые скулы, сжатые губы, настороженный взгляд. Он был как туго натянутая струна. — Она не отвечает, — вдруг сказал он, не поворачивая головы. — Кто? — Ён И. Ха-юн улыбнулась — мягко, почти тепло. Как редко ей удавалось. — Ты боишься, — сказала она. Это был не вопрос. Он нахмурился. — Я не знаю, что делать. Мы дружим. Я не хочу испортить это. Я не знаю, как быть рядом. Я слишком… — Ты слишком контролируешь, — перебила она. — Перестань думать. Просто будь рядом. Слушай. Не пытайся быть кем-то другим. — И всё? — И всё. Людям нужна не твоя сила, Шиын. Твоё присутствие. Он замолчал. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — А если я ошибусь? — спросил он тихо. — Ты не ошибёшься. Он усмехнулся — едва заметно, уголком губ, но Ха-юн увидела это и почувствовала, как внутри разливается тепло. А потом зазвонил его телефон. Она видела, как лицо Шиына меняется — мгновенно, будто его ударили. — Джун Тэ, — выдохнул он. — Союз. Они его взяли. Ха-юн почувствовала, как кровь холодеет в жилах. — Хумин начал действовать в одиночку, — продолжал Шиын, сжимая телефон в руке так, что экран потрескался под пальцами. Его зрачки бегали, дыхание участилось. «Он разрывается между Джун Тэ и Хумином. Он не выберет. Он замерзнет». Ха-юн резко схватила его за руку, чувствуя, как напряжены мышцы его предплечья. — Шиын, слушай. Я к Джун Тэ. Ты — к Хумину. — Она говорила жёстко, отрывисто, приказывая. — Если что — зови Сухо. Он кивнул, но его взгляд был рассеянным. Она сжала его руку сильнее, заставляя смотреть на себя. — Я справлюсь. Не бойся за меня. — Я не боюсь, — автоматически ответил он, но в голосе не было уверенности. Она отпустила его руку и как только узнала место, то рванула в темноту. За спиной остался звук его быстрых шагов, уходящих в противоположную сторону. Ветер бил в лицо, забиваясь в горло и лёгкие. Сердце стучало в такт бегу. Ноги сами находили дорогу среди ночных улиц, ориентируясь по редким фонарям и очертаниям зданий. Заброшенное здание выросло перед ней внезапно. Чёрная громада с заколоченными окнами, изрисованная граффити, похожими на кровоподтеки. Дверь была приоткрыта. Изнутри тянуло дымом и горелым пластиком. Она вошла. Внутри пахло сыростью и костром. Единственная тусклая лампа свисала с потолка, вырывая из мрака кусок бетонного пола и ржавые трубы. В центре горел костёр — языки пламени лизали железную бочку, выхватывая лица. Джун Тэ лежал на полу, щекой в бетон. Его губа была разбита, веко заплыло, но глаза — широко раскрытые, полные животного ужаса — смотрели прямо на неё. Рядом стояли трое. Их тени метались по стенам, как живые. — Ого, — усмехнулся первый, высокий, с бритой головой. — А это ещё что за птичка? — Симпатичная, — протянул второй, облизывая губы. Его взгляд пополз по её фигуре — липкий, мерзкий, ощутимый физически. — Подружка Шиына, — сказал третий, шагнув вперёд. Он был самым крупным, его плечи перекрывали свет. — Слышали о тебе. — Отпустите его, — сказала Ха-юн, и голос её не дрогнул. — Он ни при чём. — Ой, — первый усмехнулся, поворачиваясь к своим. — Она ещё и храбрая. Мне нравится. Они переглянулись. И засмеялись — грубо, гулко, зло. А потом схватили её. Это произошло мгновенно. Чьи-то руки сомкнулись на её запястьях, стальные пальцы сдавили кожу. Она дёрнулась, но её прижали к стене — спиной, лицом в холодный бетон. — Не рыпайся, сучка, — прошептал кто-то в ухо. Рука скользнула по её шее — горячая, влажная. Чужая ладонь сжала её грудь, грубо, через ткань футболки. Пальцы впились, причиняя боль. Кто-то провёл рукой по её бедру, сжимая сквозь джинсы. — Какая упругая, — сказал второй, стоящий сзади. Его дыхание обжигало затылок. Ха-юн не плакала. Она стиснула зубы так, что заныла челюсть. Она не дала им этой слабости — ни звука, ни слезы. Но внутри неё всё кричало. Отвращение поднималось к горлу кислой волной. — Свяжите её, — приказал первый. — Пусть посмотрит шоу. Наручники лязгнули на её запястьях, холодный металл сжал кости. Её приковали к трубе — руки заведены назад, плечи вывернуты под неестественным углом. Кляп — грязная тряпка — вдавился в язык, вызывая тошноту. Парни отошли к двери, обсуждая дальнейший план. Их голоса звучали приглушённо, как сквозь вату. Ха-юн сидела, сжимая кулаки за спиной. Она считала удары сердца — медленно, размеренно. Это помогало не провалиться в панику. А потом дверь открылась. И вошёл он. Дон Ха. Его лицо было расслабленным, почти скучающим, когда он переводил взгляд с парней на Джун Тэ. А потом его глаза нашли её. Он хотел что-то сказать — улыбка уже тронула его губы — но в ту же секунду улыбка умерла. Наступила тишина. Она видела, как меняется его лицо: маска холодного безразличия спадает, обнажая что-то тёмное, опасное. — Дон Ха, — сказал первый парень. — Бэк Джин ждёт. — Знаю, — ответил Дон Ха, не глядя на него. — Я быстро. Он подошёл к ней. Медленно, как хищник, растягивающий удовольствие. Сел на корточки напротив. Его пальцы взяли её за подбородок — собственнически, грубо — заставляя поднять голову. Кожа его ладони была горячей и шершавой. — Слышал о тебе, Ха-юн, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Думал, ты умнее. Зря ты сюда пришла. Его голос был холодным, жестоким — и это резало глубже, чем пальцы на её груди. «Он с ними. Он тоже…» Внутри всё оборвалось. Она смотрела в его глаза — чёрные, блестящие в свете костра — и чувствовала, как предательство разрастается в груди липким комком. А потом он наклонился к её уху, почти коснувшись губами мочки. Его дыхание обожгло кожу. И он прошептал — беззвучно, почти одними губами: — Руку. Холодный металл скользнул в её ладонь. Ключ. Она почувствовала его вес — маленький, но такой тяжёлый. Он выпрямился. Его лицо снова было непроницаемым. — Уходим, — сказал он парням. — Бэк Джин ждёт. Они ушли. Дон Ха бросил на неё последний взгляд — быстрый, почти незаметный. Она прочитала в нём два слова: «Ты справишься». Дверь захлопнулась. Ха-юн сжимала ключ в ладони. Считала до десяти. Тряпка во рту была мокрой от слюны, вызывала рвотный рефлекс. Она работала быстро. Наручники щелкнули, открываясь. Она не подавила виду — оставила их болтаться на запястьях, притворяясь пленницей. Телефон. Она вытащила его из кармана дрожащими пальцами, написала первое имя, которое пришло в голову: Кронг. Меня убьют. Отправила. Спрятала. Парни вернулись. Двое вышли покурить, оставив одного — того самого, что хватал её за грудь. Он подошёл к ней, ухмыляясь. В свете костра его лицо выглядело хищным, зубы блестели. — Теперь мы одни, — сказал он, и его голос был низким, вязким. — Нет, — ответила она, и её взгляд скользнул за его спину. Он купился. Обернулся. В ту же секунду она выхватила телефон и ударила его ребром в висок. Тяжело, с хрустом. Телефон разбился в её руке, но она не почувствовала боли. Он вскрикнул — сдавленно, низко — отшатнулся, прижимая руки к голове. Наручники с грохотом упали на бетон, ударившись о трубу. Она выплюнула кляп и, не теряя секунды, навалилась на него сверху. Она была лёгкой, но адреналин придавал ей силы. Она села на него верхом, придавливая коленями его бёдра. Он пришёл в себя и начал сопротивляться. Его тело дёргалось под ней, сильные руки тянулись к её горлу. Внутри неё вспыхнула холодная ярость. Она уперлась рукой ему в пах — жестко, вдавила ладонь в ткань джинсов, ища уязвимое место. Он издал странный звук — смесь боли и… возбуждения. Его зрачки расширились, дыхание сбилось. Тело на мгновение обмякло, потеряло координацию. Этого было достаточно. Она защёлкнула наручники на его запястьях — один щелчок, второй. Приковала его к той же трубе, где только что сидела сама. — Помолчишь, — сказала она, заталкивая кляп ему в рот, который выплюнула пару мгновений назад. Он смотрел на неё — злой, униженный, шокированный. И в его глазах плескалось что-то ещё — что-то, от чего ей стало тошно. За дверью послышались голоса. Они возвращались. Ха-юн рванула к Джун Тэ. Он лежал, обессиленный, но попытался подняться. Она схватила тряпку, которую приметила ещё до того, как оказалась в наручниках — грязную, но плотную. Она обмотала ею правую руку, сжимая кулак. Встала за дверью, спиной к стене. Джун Тэ — сбоку от неё, едва стоящий на ногах. Ручка дернулась. Дверь начала открываться. Ха-юн ударила ногой — резко, с отдачей. Дверь вылетела вперёд, с гулким ударом врезавшись в первого парня. Тот отлетел в стену, ударившись головой о трубу. Второй, пошатнувшись, схватился за лицо, залитое кровью. Третьего она встретила кулаком — предполагаемо в челюсть, всем весом, но попала в нос. Кость хрустнула под её костяшками. Кровь брызнула на бетонный пол, оставляя алые брызги, похожие на лепестки. — Бежим! — крикнула она Джун Тэ, хватая его за руку. Они вылетели из здания, не оглядываясь. За спиной слышались крики, топот ног — их преследовали. На перекрёстке они разделились. Джун Тэ свернул в одну сторону, она — в другую. Но преследователи разделились тоже. Чьи-то шаги гулко отдавались за спиной, приближаясь. Она свернула в переулок и наткнулась на кого-то. Сонджэ. Он стоял в тени, прислонившись к стене. В руке — дымящаяся сигарета. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло узнавание, смешанное с удивлением. — Ты… Она не дала ему договорить. Схватила за руку, затащила вглубь тени, прижала к стене — спиной, грудь к груди. Он был выше неё, и ей пришлось встать на цыпочки, чтобы закрыть ему рот ладонью. Она чувствовала его дыхание — горячее, рваное. Он пах табаком и чем-то горьким. Сердце его колотилось — сильно, быстро, или это было её сердце? Она не знала. Они стояли так, в кромешной темноте, сплетённые в один клубок. Его руки лежали на её талии — случайно или нет, но она чувствовала их тяжесть. Преследователи пробежали мимо, не заметив их. Она выдохнула — с облегчением, с болью. И отступила. Но он не отпустил её. — Что ты делаешь? — спросил он, и голос его был хриплым. — Спасаюсь. — От кого? — От них, — она кивнула в сторону переулка. — И от тебя, Сонджэ. Она вырвалась из его рук и побежала. Он остался стоять в темноте, глядя ей вслед.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Бэк Дон Ха ___________ Он стоял в коридоре, прислонившись к стене. Телефон в руке освещал его лицо холодным светом. Рядом молчал Сон Мок. — Она выбралась, — сказал Сон Мок, и его голос прозвучал бесстрастно. — Я знаю. — Ты дал ей ключ. — Да. Сон Мок помолчал. Потом усмехнулся — сухо, без веселья. — Ты выбрал её. Дон Ха поднял глаза. В них горел тёмный, опасный огонь. — Да, — сказал он. — Я выбрал её. И улыбнулся. Улыбка была холодной — как лезвие ножа.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Кронг & Ха Джун & Чан Ху _________________________ Возле супермаркета было пусто. Кронг стоял, проверяя список в телефоне, когда к нему подошли двое. — Ты друг Сухо? — спросил Ха Джун, глядя на него сверху вниз. — И Ха-юн, — добавил Чан Ху. Кронг, насторожился. — Ха-юн? — Да. Чан Ху усмехнулся, скрестив руки на груди. — Не слишком ли ты близок с ней? Кронг замер. Его пальцы сжали телефон. — Что? — У Ён влюблён в неё, — сказал Ха Джун. — Мы хотим, чтобы она выбрала его. Так что если ты… Телефон завибрировал. Кронг посмотрел на экран. Кровь отхлынула от его лица. — Что? — Чан Ху нахально шагнул ближе, заглянув в экран. Они переглянулись. И в тот же миг все трое рванулись.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Чхве Ха-юн ___________ Она выбежала на пустынную улицу. Лёгкие горели, ноги подкашивались, но она бежала. За спиной слышались крики. Они нашли её. А потом впереди показались трое. Кронг. Ха Джун. Чан Ху. Она остановилась, задыхаясь. Сердце колотилось где-то в горле. — Вы… Она не верила. Словно посреди пустыни — мираж. — Ха-юн! — крикнул Кронг, бросившись к ней. Он всунул ей в руки пакет с продуктами. А потом обхватил её лицо ладонями, грубо поворачивая из стороны в сторону. Его пальцы были тёплыми, слегка шершавыми. — Ты ранена? — выдохнул он. — Кровь — твоя? Она покачала головой, не в силах говорить. Лицо Кронга изменилось. Доброта исчезла, уступив место чему-то жёсткому, опасному. Он встал перед ней, закрывая её спиной. Ха Джун и Чан Ху заняли позиции по бокам — живой щит. Из-за поворота выбежали парни из Союза. Увидев преграду, они остановились. Между ними повисла тишина. — Не подходите, — сказал Ха Джун, и его голос прозвучал низко, угрожающе. — Мы не дадим вам её тронуть, — добавил Чан Ху, сжимая кулаки. Ха-юн стояла за их спинами. Руки дрожали. Пакет с продуктами тянул вниз, и она поняла: дело не в нём. Просто она наконец-то могла позволить себе дрожать. Она смотрела на их спины — три живых барьера, вставших между ней и темнотой. И это было первое впечатление о друзьях У Ёна.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄