Свет в душе храня

      Не сказать, чтобы Вэй У Сянь совсем не обижался на старшее поколение за их тайны. На самом деле – очень обижался. С этим не было бы проблем, будь у него в живых хоть один родитель, но дело в том, что их у него не было. Совсем. И он не только чувствовал себя неполноценным из-за этого, но и крайне одиноким. Особенно когда видел, как родители других учеников ордена заботятся. За пределами Пристани Лотоса он так же не редко наблюдал подобные сцены, и очень завидовал. Поэтому – да, он обижался. Но он всегда был очень отходчивым человеком и не умел обижаться слишком долго, и вместо того чтобы высказать все деду и главе ордена, просто пережил это с самим собой, а потом успокоился и, наконец, начал наслаждаться фактом наличия у него семьи. Он больше не был одинок.       Совершенствоваться после этого тоже стало проще. Если раньше это делал это просто потому что мог, потому что у него был талант и он просто больше не хотел в случае чего оказаться беззащитным, если вдруг вновь окажется на улицах, то теперь дела обстояли иначе. Ему было ради кого становиться лучше. Было, в чьих глазах видеть гордость и из чьих уст слышать похвалу. В этом плане, наличие деда стало для него настоящим подарком. Тот, несмотря на бытность крайне суровым мужчиной, все-равно никогда не скупился на ласку, считая, что сильно в этом Вэй Ину задолжал. И его совершено не смущало, если это видели другие. Казалось, он и сам был рад побить с кем-то ласковым, тем более что Вэй У Сянь был его родным и любимым внуком, за которым он был вынужден наблюдать со стороны столько лет.       Но Цзян Мучэн не просто смотрел со стороны. Когда в этом была необходимость, он всегда выходил и помогал Вэй У Сяню, хотя нужда в этом случалась крайне редко. Не даром Вэй У Сянь считался гением своего поколения, учитывая его многочисленные навыки не только во владении мечом. Чаще всего Цзян Мучэн помогал ему в овладении новыми навыками, или показывал новые приемы во владении мечом, и они оба при этом искренне наслаждались присутствием друг друга, потому что обоим было невероятно приято иметь дело с собеседником, не обделенным навыками и знаниями, в конце концов, не только Вэй У Сянь учился у дела, но и Цзян Мучэн учился у него. В конце концов, сколько бы он ни читал трактаты по искусству талисманов, массивов и заклинаний, намного более понятными от этого они ему не стали, так как никогда ранее не были в сере его интересов, и Вэй У Сянь в этом смог многому его обучить, что было приятно и заставляло только сильнее гордиться внуком.       Таким образом время, которое оставалось у Вэй У Сяня на подготовку к приезду ордена Лань и, собственно, его жениха, стремительно истекло.       В день прибытия Вэй У Сянь, одетые в официальные мантии наследника ордена, стоял рядом с Цзян Фэнмянем и Цзян Мучэнем, мучительно переживая и нервничая из-за скорой встречи с тем, кто в будущем должен был стать ему мужем. Видя его нервы, Цзян Мучэн по-доброму усмехался, прекрасно внука понимаю, ведь сам когда-то прошел через то же самое, но Вэй Миньи поразила его практически сразу, так что у него и мысли не возникало о том, чтобы возражать против этого брака. Может его суровость и была в нем с самого детства, но рядом с ней оставалась только забота и любовь. Он всегда неотступно следовал за ней хвостом, готовый защитить от любой угрозы. Жаль только, что она ушла раньше него. И если Лань Ванцзи действительно такой, как о нем говорится в слухах, то, возможно, его внука тоже постигнет та же участь, что и его, ведь этот мальчик, несмотря на озорной характер, был болезненно праведным. Гораздо праведнее их всех.       Когда пришло время, делегация ордена Лань показалась на горизонте и через небольшой промежуток времени медленно, соблюдая очередь, приземлились на пирсе. Вэй У Сянь, наблюдая за главой ордена и помня все уроки, через которые ему пришлось пройти с того момента, как он пришел в себя и смог ходить без нарушения равновесия, повторяя за главой ордена и остальными, почтительно поклонился.       И когда все, наконец, закончили с приветствиями, Вэй У Сянь увидел его.       Высокий, широкоплечий, с мощной фигурой и словно вырезанным из нефрита лицом. Его волосы словно были уложены волосок к волоску и даже ветер, во время полета на мече, не смог этого испортить, а глаза… Его глаза были похожи на расплавленный солнечный свет. Пронзительные, но, несмотря и на что, все-равно казались теплыми. Один вид этого человека, этих глаз – выбил из него дух. Так вот, как ощущается влюбленность с первого взгляда? Потому что Вэй У Сянь уже знал, что потерян.       Проследив за его взглядом, Цзян Мучэн понимающе усмехнулся и наклонившись к уху внука, тихо прошептал:       - Это второй наследник ордена Гу Су Лань, Лань Ванцзи, и твой жених. Он на четыре года старше тебя. Сейчас ему двадцать. Очень прошу тебя, постарайся не возлечь с ним раньше свадьбы или, по крайней мере, делайте это так, чтобы никто не узнал. Побереги нервы Лань Цижэня. Воистину, этот человек слишком чувствителен ко всему, что может бросить тень на репутацию его ордена. Хотя…       Вэй У Сянь подавился вздохом и возмущенно, пополам с огромным смущением, посмотрел на своего бесстыжего деда, который, вроде как, должен быть очень суровым.       - Что? Мы с твоей бабушкой свадьбы не дождались, поэтому и твой отец родился всего через полгода после нее, - в глазах Цзян Мучэна плясали бесы. – В тебе течет моя кровь, мальчик, и я знаю, что стоит ждать от представителей своей семьи, когда они сильно влюблены, потому что твой прадед был таким же.       Вэй У Сяню казалось, что его лицо вот-вот задымится от той степени смущения, которую он испытывал, а когда он бросил еще один взгляд на своего, как оказалось, жениха, прекрасного как Небожитель, то, казалось, покраснела даже его шея, потому что это невероятное существо прямо сейчас смотрело на него.       - Ну, что я могу сказать? Примерно на это я и рассчитывал. Потому что обещания обещаниями, а я все же предпочел бы, чтобы у тебя был брак, основанный на взаимной привязанности, как у нас с твоей бабушкой или как у твоих родителей.       Слушая своего деда, потому что ему всегда нравились эти мимолетные рассказы о прошлом, Вэй У Сянь вновь бросил взгляд на своего жениха и с трудом подавил в себе желание спрятаться за деда, потому что взгляд золотых глаз стал откровенно хищным, словно наблюдающим за своей добычей. И не то чтобы Вэй У Сяню не было приятно этой добычей себя ощущать. Но сейчас он с уверенностью понял, кто в их паре будет сверху. Данная ситуация развеяла у него все сомнения и отбросила ложные надежды. В прочем, как ему кажется, все вокруг и до этой встречи всегда считали, что снизу будет он, а иначе как объяснить болезненно подробное объяснение на тему того, как принято подготавливать тело партера перед принятием и что при этом должен делать принимающий, чтобы облегчить свою участь до тех пор, пока его тело не привыкнет? Только вот раньше у него, почему-то, сомнений и вопросов это не вызывало, пусть и чувствовал себя он чудовищно неловко.       Наконец какой-то разговор, который между собой вели Цзян Фэнмянь и Лань Цижэнь, и который Вэй У Сянь бессовестно прослушал, закончился и все направились в Зал Мечей. Идя рядом со своим дедом, Вэй У Сянь очень старался не смотреть в сторону, где рядом со своим старшим братом шел Лань Ванцзи. Цзян Мучэн только тихо посмеивался, наблюдая мучениями внука, из-за чего Вэй У Сянь бросал на него возмущенные взгляды.       Добравшись до Зала Мечей, они расселись по своим местам и стали дожидаться, пока слуги закончат расставлять на столы чай с закусками, и закроют за собой дверь. Когда это, в конце концов, случилось, Цзян Фэнмянь, сидя рядом со своей супругой, которая до сих пор молчала, взял на себя первое слово. - Лань Цижэнь, я бесконечно рад приветствовать тебя и твоих племянников на Пристани Лотоса. Надеюсь мы сможем прийти в своих договорённостях взаимного единодушия, и это приведет к крепкому союзу.       Лань Цижэнь согласно склонил голову.       - Я тоже очень на это надеюсь, хотя, опережая все остальное, я хотел бы попросить перенести дату свадьбы на следующий год.       Цзян Фэнмянь удивленно вздернул брови и кинул взгляд на своих дядю и племянника. Цзян Мучэн напротив – понимающе усмехался, напрочь отбросив всю свою суровость, и словно видел Лань Цижэня насквозь. В конце концов, следующим заговорил он же.       - Что, так сильно понравилось обещание рождения законных внуков, и теперь натерпится подержать их на руках? – с пониманием произнес он.       Лань Цижэнь смущенно покашлял в кулак.       - В любом случае, пусть Вэй У Сянь еще и юн, но в следующем году ему исполнится семнадцать, и это вполне подходящий возраст для свадьбы. К тому же - Ванцзи старше. Он сможет поддержать своего супруга, и парное совершенствование только лучше поспособствует закреплению ядра Вэй У Сяня.       С последним аргументом никто поспорить не мог, потому что пусть Вэй У Сянь уже и пришел в себя, заново приступив к тренировкам, его ядро по-прежнему оставалось не до конца стабильным, и еще какое-то время останется таким. Этот факт беспокоил многих, в том числе и Лань Цижэня. Пусть его в свое время и раздражал характер Цансэ-Саньжэнь, бывшей его близкой подругой, и он знал, что мальчик полностью перенял ее характер, но все-равно не мог допустить даже мысли о том, что может пострадать такой талант. Вэй У Сянь и до расширения своего ядра считался гением своего поколения, но теперь и вовсе стал вровень с Вэнь Жо Ханем в свое время. Тот тоже был гением, тоже пережил стремительное расширение ядра, и теперь был невероятно могущественным. Но даже он признавал, что несколько лет после расширения чувствовал себя крайне нестабильно, и несколько раз его едва не постигало отклонение Ци. Поэтому Лань Цижэнь беспокоился.       - Ванцзи, погуляйте с Вэй У Сянем по пирсу, пока мы здесь все обсуждаем.       Каждый прекрасно понял, для чего это было сделано. Чем быстрее молодые люди приобретут симпатию друг к другу, тем больше шансов на ранний брак. Лань Сичэнь, прекрасно понимающий мотивацию дяди, ярко улыбнулся брату и подмигнул, от чего у того дернулся глаз.       Грациозно поднявшись из-за стола, Лань Ванцзи обошел его и, казалось, проплыл слово по облакам, к месту, где сидел Вэй У Сянь, а потом остановился и протянул ему открытую ладонь, словно предлагая взяться за нее.       Мучительно покрасневший Вэй У Сянь кинул взгляд на деда и, как бы его это ни смущало, вложил свою ладонь в руку жениха. Каждый в помещении молча пронаблюдал за тем, как женихи покинули зал, и за ними закрылись двери. Все это время, молчавший Цзян Мучэн, расхохотался, получив неодобрительный взгляд Лань Цижэня.       - Оо, не смотри на меня так! Ты вообще видел реакцию моего внука на твоего племянника? Уверяю тебя, я полностью одобряю твою идею раннего брака, а иначе откуда мне брать столько поводов пошутить над собственным внуком? Но я очень советую вам приставить к ним сопровождающих. Фэнмянь, ты как никто другой должен знать наше наследие, а ты, Лань Цижэнь, свое. Не мне говорить, сколь часто у Ланей случались скандалы из-за добрачных связей жениха и невесты, несмотря на известную повсеместно добродетель вашего ордена. У нас это скрывалось лучше, но тоже имело место быть не редко. Пример тому я и моя Миньи, и мой отец.       Лань Цижэнь очень не хотел этого признавать, но проблема была в том, что Цзян Мучэн был прав. В Гу Су Лань крайне редко заключались договорные браки, потому что им не было дела до положения в обществе их партнеров. Чаще всего это были браки по любви. И каждый Лань знал, какая страстная натура скрывается в них, из-за чего и были вынуждены подавлять себя соблюдением множества правил, а иначе они могли очень много чего натворить, потому что их страсть распространялась далеко не только на игры в тучку и дождик. Те, в ком текло хоть немного крови Лань, были настоящими сорвиголовами, пусть никто посторонний этого и не знал. По этой причине почти каждая помолвка, заключенная по взаимной привязанности, заканчивалась добрачной связью, и очень часто это становилось повсеместно известно, потому что рядом со своими избранниками Лани напрочь голову, и им не было дела до того, могут их увидеть или нет.       Недовольно поджав губы, он был вынужден согласиться, потому что прежде чем Вэй У Сянь и его племянник вышли за дверь, Лань Цижэнь видел взгляд Ванцзи. Если не приставить сопровождение, это может обернуться скандалом…       - Мне очень не хочется этого говорить, - он поморщился, словно от зубной боли, - но боюсь даже с сопровождающими мы можем не избежать скандала…       Цзян Мучэн откинул голову назад и вновь громогласно расхохотался, потому что он помнил своего давнего друга, Лань Де, и помнил скандал, случившийся с ним, когда их с его невестой застал за весьма определенным занятием слуга Цзинь Гуаншаня. Как вы понимаете, новость разошлась по округе, а за тем и по всему Цзянху очень быстро. По итогу, старший брат Лань Цижэня, Лань Мин Тянь родился спустя всего пять месяцев после свадьбы. Как оказалось, делила ложе помолвленная пара уже давно, совершенно не заботясь о контрацептивном чае. В прочем, со страстностью Ланей никакой чай бы не помог, тем более, когда Лани оба. Чудо, что у них было всего двое детей, а не десяток, потому что Лань Де смотрел на свою супругу безумно влюбленным взглядом всякий раз, когда та проходила мимо, и получал тот же взгляд в ответ.       Ухмыльнувшись, он посмотрел на Лань Цижэня с прищуром.       - Тогда отправим их в свободное плаванье? Они мальчишки. Незапланированной беременности точно можно не ожидать. По крайней мере до брака.       Тут уже прищурился Лань Цижэнь. О уже почти смирился с тем, что его второй племянник, скорее всего, затащит своего жениха в постель раньше, чем тот успеет пискнуть хоть слово возражения, да и, как и сказал Цзян Мучэн о наследии Цзян, скорее всего даже возражать не станет. Но вот тема беременности была для него очень важной.       - О каком таком секретном способе, который поможет иметь им общих детей, шла речь?       Кивнув в сторону племянника, Цзян Мучэн сказал:       - Расскажи ему, Фэнмянь. Лани лишнего болтать точно не станут, так что за пределы этих дверей данное знание точно не выйдет.       Цзян Фэнмянь был полностью с этим согласен. Орден Лань умел хранить секреты.       Это наш родовой артефакт. Когда-то его даровала нашему основателю бессмертная. Он называется Небесной Жемчужиной и позволяет мужчинам продолжить род, даже если вторым партнером так же является мужчина. Ее нужно поместить в живот принимающего партнера через разрез, чем всегда занимаются наши доверенные целители, после чего рана закрывается, и жемчужине дается некоторое время чтобы она стабилизировалась и синхронизировалась с энергией своего носителя. Все это время паре нельзя вступать в интимную связь. Но как только жемчужина приживется, можно приступить смело приступать к зачатию. Спустя год ребенка вынимают из тела родителя так же через разрез, и вместе с ним жемчужину. Ее можно использовать не чаще двух раз в несколько поколений. На полное восстановление уходит по меньшей мере 40-50 лет. Каждый раз по-разному. Хотя были предположения, что срок ее восстановления можно ускорить, если намеренно питать ее духовной энергией как можно чаще. Но никто эту теорию не проверял. Мы никогда полностью не скрывали его существование. Говорили, что у главной семьи есть особая техника, но сейчас об этом вряд ли кто-то помнит, потому что в последний раз его использовали по меньшей мере четыреста лет назад. Но, разумеется, подробности о нем хранятся в тайне.       Лань Цижэнь задумчиво погладил бородку.       - В таком случае… Я понимаю, что это будет звучать весьма нагло с моей стороны, но пусть Ванцзи и Усянь родят двоих детей. На случай, если Сичэнь так и не женится, - Лань Цижэнь кинул крайне возмущенный взгляд на старшего племянника, получив в ответ лишь умиротворенную улыбку и невинный взгляд.       Лань Сичэню было уже двадцать шесть, и он даже и не думал о женитьбе, уделяя все свое время либо обучению управлять орденом, либо охотам, изредка перемежая это встречами со своим другом детства, Не Минцзюэ. Казалось, что девушек, способных привлечь его внимание, просто не существовало.       Цзян Мучэн посмотрел на молодого человека с хитрым прищуром, а за тем кинул взгляд на Юй Цзыюань, которая заметив это, приподняла бровь, а когда он взглядом указал на Лань Сичэня, мгновение все еще выглядела растерянной, после чего осознание отразилось у нее на лице и даже не подумав посоветоваться с супругом, она буквально вцепилась взглядом в Лань Сичэня, от чего тот сразу замер, а на лице отразилась искренняя растерянность.       - Недавно мы разорвали помолвку нашей дочери с наследником Цзинь, так как устали от его неуважения к ней. Молодой господин Лань, как вы смотрите на то, чтобы жениться на нашей а-Ли? Хотя-бы просто познакомьтесь с ней для начала. Она кроткая и очень мягкая девушка, которая пусть и не очень сильна в заклинательстве, но прекрасно умеет управлять домом и буквально переполнена любовью. А-Чэна и Вэй У Сяня больше воспитывала именно она, чем мы.       Лань Сичэнь растерянно посмотрел на своего дядю, взгляд которого тут же стал острым как у сокола, завидевшего свою добычу. Ему явно нравилась идея приобрести не только зятя, но еще и невестку, потому что на собственные усилия племянника у него уже не было надежды.       - Ээ… хорошо? – неловко сказал Лань Сичэнь. По крайней мере, предлагаемая ему невеста не была избалованной, так что пережить знакомство он точно мог.       - Прекрасно! В таком случае, пока вы все здесь, познакомитесь и с ней, - Юй Цзыюань довольно хлопнула по колену, и обернувшись, попросила одну из близнецов привести к ним ее дочь.       Цзян Мучэн, кому изначально принадлежала эта идея, хихикнул, смотря на невестку.       - Цзыюань, ты же понимаешь, что если они понравятся друг другу, ты можешь обзавестись внуком раньше, чем случится свадьба?       Юй Цзыюань была слишком довольна идеей возможной удачной помолвкой для дочери, чтобы обращать на это внимание.       - Я как-нибудь это переживу.

***

      Тем временем…       Лань Ванцзи, разложив своего жениха на кушетке в одной из дальних беседок, построенной над водой, покрывал его шею и грудь жгучими поцелуями, пока одна его рука беспорядочно блуждала под пурпурными мантиями, оглаживая гибкое тело под ним, а вторая старательно двигала пальцами, стремясь поскорее подготовить тело жениха под себя. Вэй У Сянь, вцепившись руками в плечи жениха, откинул голову назад и смотря на воду мутным взглядом, только и мог сдерживать стоны, потому что над водой звуки разносились очень далеко, пока Лань Ванцзи распоряжался его телом по-своему. А ведь они всего-то гуляли. Поначалу…       Все началось с того, что, выйдя из Зала Мечей, Лань Ванцзи и Вэй У Сянь, все так же держась за руки, какое-то время прогуливались вдоль пирса. Вэй У Сянь, ужасно нервничая рядом с женихом, болтал обо всем на свете, и сам, на самом деле, не зная, о чем именно говорит. Ему просто нужно было заполнить тишину. Все это время его жених не отводил от него взгляд ни на секунду, и Вэй У Сянь кожей чувствовал, что на него вот-вот набросятся и съедят. И так в итоге и получилось. Не успели они оказаться рядом с беседками, куда о планировал вырвать слуг, чтобы им принести чай и закуски, как Лань Ванцзи прижал его к опорному столбу беседки, выбив при этом из него весь дух, и впился в его губы так, словно действительно хотел съесть. Вэй У Сянь, абсолютно неопытный в этом вопросе, даже оглянуться не успел, как уже лежал на кушетке с задранной одеждой, а его тело поглаживали, целовали и кусали. У него даже мысли в голове не возникло о том, что нужно жениха отпихнуть, что это неправильно и что до свадьбы им нужно сохранять целомудрие.       В какой-то момент он, конечно, почувствовал себя некомфортно, когда Лань Ванцзи ввел в его тело смоченные слюной пальцы, но уже скоро совершенно забыл об этом, потому что его постоянно отвлекали другими ласками. Он сам даже ничего сделать не мог в ответ. Его мозг просто отключился. Более-менее он пришел в себя только когда почувствовал вторжение чего-то гораздо более крупного и твердого, чем пальцы. С его губ сорвался болезненный стон, но даже тут его быстро отвлекли глубоким поцелуем, пока он не оказался полостью насаженным на очень большой и очень твердый янский корень своего жениха. Меньше всего он ожидал, что их знакомство пройдет ТАК.       Лань Ванцзи вбивался в него так, словно гнался за чем-то, от чего сознание Вэй У Сяня помутилось еще больше. Каждый толчок причинял ему как боль, так и невероятное удовольствие, которого ранее он никогда не мог добиться, просто прикасаясь к себе. А еще, он был уверен, что на его бедрах и боках будут синяки, так сильно Лань Ванцзи сжимал его, когда натягивал на себя. В какой-то момент Вэй У Сянь больше не мог сдерживать стоны, и они то и дело раздавались над водой, хотя он постоянно прикусывал свои пальцы, пытаясь хоть как-то сдержаться. Самого Лань Ванцзи это, кажется, совершенно не заботило. Он смотрел на Вэй У Сяня взглядом полным голода тысячелетнего зверя, который наконец дорвался до того, чего столько времени желал.       В какой-то момент Вэй У Сяню стало так хорошо, что из его глаз покатились слезы.       Когда они наконец закончили, на дворе уже был глубокий вечер и у Вэй У Сяня совершенно не было сил, поэтому поправлял одежду на нем и его волосы Лань Ванцзи, а потом придерживал в объятиях всю дорогу до столовой, куда они сейчас и должны были явиться. Проходя мимо других учеников, Вэй У Сянь был полностью уверен, что завтра не сможет посмотреть им в глаза. Особенно в глаза старших учеников, которые смотрели на него со смехом и пониманием. О был готов умереть со стыда! Почему дедушка не предупредил его, что представители ордена Лань такие дикие?!       Войдя в столовую, Лань Ванцзи, под внимательными взглядами остальных, помог Вэй У Сяню добраться до его места рядом с Цзян Мучэном, после чего вернулся к местам, отведенным для ордена Лань, и сел рядом с братом.       Цзян Мучэн, увидевший растрепанный внешний вид своего внука и явно поспешно поправленную прическу, протянул руку и оттянул край мантии на его плече. Увидев то, что скрывалось там, он сжал губы, очень стараясь не засмеяться, пока Вэй У Сянь поспешно убирал руку деда и прикрывал все обратно. Все это время он был таким красным, словно его лицо могло в любую секунду начать дымиться.       Покачав головой, Цзян Мучэн кинул взгляд на бедра внука – тот пытался сесть как можно более удобно, но было очевидно, что он испытывает дискомфорт.       - Что ж, это было быстро, - фыркнул Цзян Мучэн и запрокинув голову рассмеялся.       Пронаблюдавший за всем этим Лань Цижэнь сначала побледнел, а за тем покраснел от гнева.       - Ванцзи!