Я иду искать 2. Жертва или добыча.

Первое, что почувствовала Ави, — это грубая, колючая ткань мешка на лице. Она плотно облегала голову, пахла пылью и потом, и под ней было душно и темно. Вторым — холод металлических наручников, сжимающих запястья за спинкой стула. Третьим — паника. Дрожь прошла от затылка до пяток, но она не издала ни звука. — Они пришли в себя, — раздался чей-то бесстрастный голос. Следом — шорох, смех. Мешки снимали по очереди. Сначала с того, кто сидел слева. Ави услышала, как ткань соскользнула, и кто-то рядом шумно выдохнул. — Грейс, — прошептала она, узнав голос сестры. Горло пересохло, слова давались с трудом. — Ави? — голос Грейс дрогнул. Это имя она не произносила больше пяти лет. Дольше. Ави перестала считать, когда 18-летняя Грейс собрала чемодан и уехала в другую жизнь, оставив Ави с Фэйт в городе. Потом Фэйт тоже укатила, пообещав вернуться. Они изредка обменивались холодными сообщениями на праздники. А потом и это прекратилось. Тут раздался третий голос, полный боли и неверия: — Грейс… Какого чёрта здесь происходит? Фэйт. Значит, привезли всех троих. Следующим сняли мешок с самой Ави. Ткань грубо дёрнули вверх, и яркий свет люстры ударил по глазам. Вокруг, в тумане перед глазами, вырисовывались силуэты. Множество фигур в дорогих костюмах. Все они стояли полукругом, разглядывая трёх сестёр, словно экспонаты на аукционе. Ави проморгалась и увидела их: семьи Ченг, Эль Каидо… и Данфорты. Следом за ними выступил Титус. Он выглядел как охотник. В одной из многочисленных статей на её работе в закусочной, где по телевизору постоянно показывали новости о светских мероприятиях, она мельком видела похожих людей. «Представители old money», как их называли. — Добро пожаловать на семейный совет, — сказал Титус, и его голос разнёсся эхом. Следом выступил тип в идеальном костюме с портфелем — Адвокат, как она позже узнала. Он что-то вещал о контракте, о том, что «игра должна быть завершена», и как теперь «освободившееся место в Совете» разыгрывается между пятью семьями. Ави почти не слушала, слишком ошеломлённая тем, что видела сестёр. Грейс и Фэйт пытались спорить, их голоса накладывались друг на друга: — Это безумие, вы не можете нас убить! — Мы ни в какие игры играть не будем! — Если сёстры уже наговорились, — встрял Титус. Он подошёл ближе, и Ави наконец смогла его рассмотреть. Глаза — холодные и внимательные. Когда он приблизился, его взгляд упёрся в неё. Ави почувствовала этот взгляд физически. Он не сканировал её оценивающе, как большинство мужчин в её жизни. Он… присматривался. Ей стало жарко, несмотря на холодный металл наручников. — Если вы откажетесь играть, ваши души по контракту всё равно принадлежат нам. Но это будет долго и… — он сделал паузу, и его губы изогнулись в ехидной улыбке. — Нудно. Для всех. — Отвяжите нас, и я покажу вам «нудно», — Ави не поняла, зачем сказала это. Словно какой-то безрассудный механизм внутри включился сам. — О, я смотрю, самая младшая заговорила, — он переключил всё внимание на неё. — А я ведь думал, что тебя не существует. Он усмехнулся. Его глаза будто вцепились в неё. Её тело покрылось мурашками, но где-то в груди, рядом со страхом, начала разгораться иная искра. Словно они говорили на одном языке. Языке ненависти, который внезапно стал каким-то слишком интимным. Правила объясняли кратко и без лишних эмоций: до рассвета на них будут охотиться. Они должны выжить или убить охотников. Пятеро семей против троих. Грейс в отчаянии кричала, что убьёт всех придурков в этой комнате. Ави молчала. Она смотрела на Титуса. Он смотрел на неё. — Время пришло, — сказал кто-то из семей. К сёстрам подошли с одинаковыми маленькими чёрными чемоданчиками. Оттуда извлекли шприцы с мутноватой жидкостью. Ави дёргалась, но крепкие руки держали мёртво. — Это простой снотворный препарат, — всё так же бесстрастно объяснил Адвокат. — Когда вы проснётесь, начнётся игра. Титус подошёл к ней, вытеснив слугу. Он взял шприц, но даже не посмотрел на него. Его пальцы скользнули по её плечу, поднимаясь к шее, ища пульсирующую вену. Ави дёрнулась, но он уже прижал её к спинке стула. — Не бойся. — Его голос был тихим, глубоким, почти интимным. Он наклонился к ней. Так близко, что она ощутила запах его парфюма — горький дым, кожа и, как ни странно, что-то сладкое. Укол в шею был резким, как укус осы. И пока препарат начинал своё дело, распространяясь по венам огнём и ватой, Титус приблизил свои губы к самому её уху. — Мы обязательно развлечёмся. — Его шёпот был горячим и вкрадчивым. Это был не вопрос. Это было обещание. Сознание поплыло. Последнее, что Ави увидела прежде, чем провалиться во тьму, — его лицо. Теперь он не улыбался. Он смотрел на неё с серьёзным, голодным любопытством. А затем перед глазами Ави потемнело, она почувствовала только, как холодный пот стекает по спине, смешиваясь с ледяным страхом и тем странным, липким жаром, который оставил после себя его шёпот. Ночь только начиналась.