Байкальские приключения

Ты спросишь меня:

«Какие танцы? На улице минус двадцать!»

Отвечу:

«Бери вазелин — бежим целоваться!»

(Земфира — Брызги)

Байкал всегда был для Жени какой-то далекой точкой, на окраине страны, где-то за границами великой Сибири. На вопрос хотел бы он посетить когда-нибудь эти места — он, конечно, отвечал положительно (а кто откажется?), но когда в единственные пару недель в году, которые у него выделялись на отдых, вставал выбор куда поехать — Байкал, конечно же, даже не рассматривался. Только море, пляж и солнце, которого так не достает холодными вечерами на арене. О том, что их ждет путешествие на любование байкальскими красотами, оно же очередное соревнование, Женя узнал, конечно же, от Влада, потому что он — единственный из его окружения, кто мониторит новости. В один из вечеров, Влад ввалился к ним домой, не особо церемонясь и без предупреждения — просто позвонил в домофон в восьмом часу вечера, пока Петя пытался соорудить им ужин, а Женя, сидя за кухонным столом, корпел над очередной домашкой. Залетая в прихожую и снося локтем сушилку в коридоре, Влад радостно сообщил, что они едут на Байкал. Женя тогда, не отрывая взгляда от многострадательной тетрадки с конспектами, лишь поднял большой палец вверх, а Петя, нарезающий морковку, бросил что-то вроде «круто, хорошо вам провести время». Они не бесчувственные друзья, нет, у них есть оправдания: во-первых, они не поняли, что они тоже включены в список путешественников, а во-вторых, Влад, ну какой, к чертовой матери, Байкал? Влад в тот вечер возмущался долго и очень эмоционально. Настолько, что Женя, перечитывающий одно и то же предложение в седьмой раз, пообещал швырнуть в него ручкой, если он не прекратит. Он не прекратил. Влад вообще оказался тем ещё феноменом. Жене периодически казалось, что он живет не с Петей Гуменником, а с ними двумя, потому что Влад ошивался у них дома, едва ему становилось хоть на секундочку скучно. А скучно ему было почти всегда. Чудо, что у него до сих пор нет собственных ключей от их квартиры. Хотя, может и есть, и Женя просто ещё не в курсе. Кто его знает. Но, к торжеству Влада, на Байкале они всё-таки оказываются где-то примерно через месяц. Федерация их таки вывозит для какого-то «ультра-нового-супер-крутого-турнира», правила которого невероятно просты и обязательно будут придуманы в самое ближайшее время, пока они летят от Питера до Иркутска. Женя относится ко всей этой затее скептически — вывозить всю сборную черт пойми куда, чтобы… что? Они в детский лагерь что ли едут? Может, конечно, он зря возмущается и всё безумно круто продуманно и организовано, но, камон, Женя в этом спорте с пяти лет, а во взрослой сборной с семнадцати, тут так не бывает. Петя его возмущения не сильно разделяет, лишь пожимает плечами, напоминая, что «раз надо — поедем, что уж». Его излишнее спокойствие иногда тоже раздражает Женю не по-детски, даже сейчас, поэтому он лишь цокает, швыряя в него футболкой, вытащенной из шкафа, в попытке собрать вещи. Зато Влад, в отличие от них двоих, пребывает в неслыханном восторге, не переставая капать своим раздражающим до мозга костей «я же говорил». Ещё одно слово — и во Влада полетит что-нибудь потяжелее футболки. Что-нибудь, от чего ему, скорее всего, придется уворачиваться. И Петя, чувствуя Женино настроение, своевременно просит Влада заткнуться, потому что «он тебе сейчас зарядит точно». Очень проницательно, спасибо. И всё же, повозмущавшись пару дней, Женя мысленно находит для себя приятный бонус этого... ивента — это будет их первое совместное путешествие с Петей и, несмотря на то, что это, кажется, будет больше напоминать поездку на старты, нежели в отпуск, что-то в этом определенно должно быть. Даже с половиной сборной вокруг. Не поселят же их всех в один дом, правда ведь? — Прикинь, в палатки, — протягивает Петя, когда Женя высказывает ему эту мысль. — Ага, прямо посреди озера, — в тон ему отзывается Женя, — и вокруг них же и будем кататься. — А они ведь могут… — В этом и проблема, — вздыхает Женя, мысленно рисуя в голове картинку, как они всей сборной расселяются по палаткам, абсолютно не предназначенным для зимнего проживания, и замерзают там к чертовой матери. Легкий такой челлендж на выживание от федерации для топов российского фигурного катания. Кто не отморозит конечности и не утонет в Байкале — тот и войдет в сборную на следующий сезон! А кто вернется самый бодрый — сразу в заявку на Олимпиаду. Прелесть же. Вопреки всему, в день вылета Женя не испытывает особого раздражения, но и предвкушением не горит — просто принимает эту поездку за очередные соревнования, на которых он, как спортсмен, должен присутствовать. Ничего такого, он выиграл свой первый чемпионат России в Красноярске — тоже не ближний свет! И всё же, дорога выходит более чем выматывающей. Сначала их ждет шестичасовой перелет, который Женя тратит на изучение записанных ранее лекций, пока Петя, сидящий рядом, сначала очень долго что-то обсуждает с Владом, а потом отрубается, машинально скатываясь головой ему на плечо; потом они ещё час трясутся в автобусе, где все, за исключением самых стойких, уже начинают плавиться от усталости. — Как думаешь, нас погонят на тренировку сегодня? — интересуется Марк, сидящий рядом — в автобусе они садятся по двое и Женя с Петей, стараясь привычно не вызывать вопросов, рассаживаются с друзьями. — Нам бы просто добраться уже, — вздыхает Женя, утыкаясь лбом в стекло. Когда автобус, наконец, высаживает их у берега озера, Женя выскакивает в числе первых, потому что, признаться, порядком задолбался, но оборачиваясь к озеру — он и думать забывает про своё недовольство и усталость. Лишь замирает на месте прямо с чемоданом в руках. Замерзшее озеро выглядит бескрайним настолько, что захватывает дух; даже засыпанные снегом заледеневшие берега не уменьшают его визуальный масштаб. Подходя ближе, Женя жмурится от яркого солнца, отражающегося ото льда где-то подальше на глубине, и от мысли, что ему предстоит кататься на коньках вот по этому — почти кружится голова. Лёд на Байкале ведь, как говорят, ещё и прозрачный… удивительно. — Мы приехали? — с надеждой в голосе спрашивает Марк, подходя ближе, сбивает с Жени спесь, заставляя вернуться в реальность. Обернувшись, Семененко наблюдает, как Марк, прикладывая ладонь ко лбу, присвистывает, смотря вдаль. — Говорят ещё часик по озеру трястись, — отзывается Влад, вытряхиваясь из автобуса следом, упирает руки в бока и, начиная напоминать тот древний мем с птицей, тяжело вздыхает, — на этой тачке с подушкой вместо колес. Ну, вы поняли. — Хивус она называется, — замечает Петя, тоже отходя в их импровизированный уголок, прибивается рядом с Женей. — А ты откуда знаешь? — цокнув, поворачивается Влад, наклоняясь чуть вперед, чтобы видеть Петю через усмехающегося рядом Женю, теперь уже наблюдающего за их зарождающейся перепалкой. — Могу тебе ещё принцип работы рассказать, — хмыкнув, предлагает Петя в ответ, переводя взгляд с красот Байкала на Влада. — Избавь, — мотнув головой, фыркает Влад, вскидывая руки в капитулирующем жесте, — Женю доставай — у него выбора нет. — Так, меня в это не втягивайте, — тут же отрезает Женя, которому резко сменившийся курс перепалки не приходится по душе. — Поздно, ты уже втянулся, — заговорчески улыбается Влад, толкая Женю локтем куда-то под ребра, что, в целом, практически не ощущается из-за огромных курток, выделенных им в это… путешествие. Влад пробует толкнуть чуть сильнее и, заслужив недовольного Жениного взгляда, ещё раз вскидывает руки, на всякий случай делая шаг назад. — Как же я этому рад, — протягивает Женя со сдерживаемой усмешкой. — Я знаю, что рад, не пизди, — улыбается Влад, отвлекая его от очередного созерцания природы и, дождавшись ещё одного недоброго взгляда, радостно уходит к остальным, утаскивая под руку почти не сопротивляющегося Марка, кричит что-то о том, чтобы они «не задерживались, иначе пойдут пешком». — Не самый плохой вариант, слушай? — предлагает Женя, поворачиваясь к Пете и, поймав его усмешку, кивает на бескрайние просторы Байкала, — Можно столько всего красивого увидеть. — Ты настолько не хочешь общаться с Владом? — хмыкает Петя, поправляя капюшон и тут же добавляет, — Я твой чемодан не потащу, учти. — И не просил, — цокнув отзывается Женя, излишне гордо вскидывая подбородок, однако разворачивается и, подхватив вещи, тащится в сторону остальных, слыша, что Петя плетется за ним следом. В эту шайтан машину они всё-таки запихиваются и Петя, усаживаясь рядом, всё-таки не удерживается от внезапных комментариев о том, как воздух удерживается в этой «подушке» и о том, какие рули нужны для управления. Женя не особо слушает, залипая в окно на весьма однотипный, но от этого не менее красивый пейзаж, лишь периодически кивая для вида. Интересно, а они могут увидеть настоящих нерп на Байкале? А купить сувениры с ними? — А ты знал, что здесь летом водятся бакланы? — спрашивает Марк, кажется, у сидящего рядом Влада, но Женя, отрывая взгляд от окна, не удерживается от комментария, растягивая губы в ехидной улыбке. — И зимой занесло некоторых, как видно, — хмыкает он, окидывая их скромную компашку взглядом, на что Марк в ответ лишь цокает под негромкие смешки. — Да, ещё час езды и моя спина точно улетит куда-нибудь, — устало замечает Дима Алиев, откидывая голову на стену позади, — бесконечная дорога. Женя, ещё раз обводя взглядом салон их так называемой машины, лишь усмехается, качая головой — в каких ещё обстоятельствах они могли оказаться все дружно посреди замерзшего Байкала? Привозят их, в конце концов, к черту на кулички, на базу, удаленную от местности, цивилизации и даже связи. С каждой секундой этот трип всё больше начинает напоминать Жене детский лагерь, даже несмотря на то, что его в детстве это не коснулось. Были, конечно, спортивные сборы, во многом похожие, но всё же отличающиеся уровнем раздолбайства на коллектив. Сейчас, несмотря на серьезность их цели (они приехали на соревнования так-то!), уровень раздолбайства ощущался едва ли не зашкаливающим. Особенно, когда им сказали, что они могут сами выбрать с кем жить. Наконец-то доросли! Марк, конечно, замечательный друг и всё такое, но едва услышав заветные слова, Женя тут же переглянулся с Петей, мысленно выдыхая — может, им всё-таки повезло и это будет почти что трип? — Домики рассчитаны на четырех спортсменов, так что… Ладно, почти. В любом случае, всё-таки не один дом на сборную (спасибо-спасибо) и даже не палатки, так что грех жаловаться. Особенно, когда, не говоря ни слова, Марк с Владом затаскиваются за ними следом в свободный домик. Жить с ними, всё-таки, пожалуй, круто — их лучшие друзья, которые, ко всему прочему, ещё и в курсе их отношений. Что, кстати, здорово увеличивает количество подъебов за эти дни. И правда, как в детском лагере, прости господи. — Так понимаю, распределение по комнатам очевидно? — уточняет Влад, кидая свой телефон на столик в гостиной и ехидно улыбается, окидывая взглядом остальных. Домик, доставшийся им, оказался небольшим, но достаточно вместительным, включающим в себя две двухместные спальни, с обычными одноместными кроватями, и небольшую гостиную, о которой Влад моментально заявил, что они обязаны выпить здесь пива. На вопрос, где он собирается его достать, Влад лишь отмахнулся, пообещав раздобыть. — Я понимаю, что ты очень хочешь жить вместе с Петей, но это место уже занято, — почти трагичным голосом произносит Женя, впихивая-таки Пете в руки свой несчастный чемодан с тихим «унеси», — надеюсь, ты сможешь пережить это. Мне правда очень жаль, — и, для полноты картины, прикладывает руку к сердцу, поджимая губы. — Ох, нет, я уйду плакать в подушку, — вздыхает Влад, драматично прикладывая руку ко лбу. Марк, проходящий мимо в свободную спальню, цокает, закатывая глаза. — Со мной жить никто не хочет, я так понимаю, да? — стараясь звучать обиженно, спрашивает он и Влад, закончив ломать одну комедию, тут же переключается на другую, сходу заявляя, что Марк — лучший человек, с которым он только мог поселиться. — Они сведут нас с ума за эту неделю или насколько мы здесь, — хмыкает Петя, едва Женя заходит следом и захлопывает дверь в их спальню. Даже за закрытой дверью слышно, как Влад с Марком о чем-то увлеченно спорят, затаскивая свои манатки в комнату. — Причем специально, и будут этому рады, — отзывается Женя, но, вопреки всему, не звучит разочаровано — лишь с легкой усмешкой, полной одной ему понятной дружеской любви к этим двоим. Но любви Жениной хватает ненадолго и к вечеру ему уже становится чуть сложнее. После совместной прогулки, на которую Марк вытаскивает их на пару часиков, потому что кататься им сегодня запрещают — место не выбрано, лёд не готов, и вообще, развлекайтесь, дети! И, раз озеро сегодня закрыто для них, они тащатся гулять по деревушке, в которой их поселили. Она оказывается поразительно маленькой и, дойдя до её окраины, которая граничит с лесом, они приходят к выводу, что делать тут особо нечего. Только пытаться ловить дзен с природой или познать культуру тибетских монахов. Не более. — Это нечестно, в таком месте надо жарить шашлыки и пить пиво, — сообщает Влад, садясь прямо на снег у начала небольшого леса. — А на следующий день собирать короткую? — хмыкает Женя, подходя ближе, скользит взглядом с фигуры Влада, вылепляющего снежок, на лес позади него — Влад, на фоне возвышающихся сосен, выглядит лишним. — Скажи спасибо, что не произвольную, — весело отзывается Марк позади и, прежде чем Влад успеет включиться в диалог с каким-нибудь язвительным комментарием — Марк кидает в него снежок, попадая прямо в плечо. — Хэй, это мы должны были их закидывать! — и швыряет свой снежок в никого не трогающего Женю. Нет, ну это наглость. Женя, не говоря ни слова, наклоняется к сугробу, видя краем глаза, как Влад подскакивает с места с громким «ох, блять!». Выпрямляясь, Женя кидает снежок вдогонку убегающему Владу, попадая по спине; второй летит в Петю, в данную секунду фотографирующего лес. — Эй! И Женя, показывая ему язык, убегает вслед за Марком.

***

На ужин они заваливаются мокрые, снежные и вымотанные. Несколько представителей федерации, которые поехали с ними для координации и организации всего этого бедствия, смотрят на них, как на идиотов, но, благо, не говорят ни слова. Алина Загитова, пробегающая мимо, на секунду тормозит, окидывая их недоуменным взглядом, вздыхает с негромким «бог ты мой», одним легким движением руки стряхивает снег с шапки Марка, под смешки остальных и, бросив что-то о том, что им не больше пяти лет на четверых, улетает дальше по своим делам. А это ещё Алина не знает, что Влад с Женей поспорили кого они быстрее здесь встретят: медведя или нерпу… Влад надеялся на первого (на вопрос «почему?», он лишь отмахнулся), Женя на вторую, Петя бы хотел обойтись без неожиданных знакомств, а Марк — просто вернуться домой. Атмосфера во время ужина напоминает детский лагерь ещё чуточку сильнее, потому что рассаживаются они за два больших стола в местной кафешке, больше напоминающей столовую. Спортсмены, видимо соскучившиеся друг по другу — давно ведь не виделись, с целого финала гран-при, — очень громко и сумбурно обсуждают новости и первые впечатления от новой местности. Жене очень везет, к ним за стол подсаживаются Саша с Настей и Галлямов в какой-то момент начинает травить безумные и откровенно плохие байки, неудачные настолько, что Женя пару раз опускает взгляд в тарелку, чтобы скрыть, как у него кривится лицо. От этого всего потихоньку начинает звенеть где-то в висках. — Это было плохо, — негромко шепчет Женя, когда Саша отходит налить себе воды. — Мне тоже не понравилось, — кивает Петя, лениво ковыряясь вилкой в еде и Женя мысленно благодарит его за солидарность. Поднимая голову, он абсолютно случайно натыкается на обреченный взгляд Влада, сидящего напротив, и лишь выдыхает — ладно, они все в одной лодке. Ситуацию хоть немного спасает Настя, которая, оценив общую атмосферу за столом, требует Сашу заткнуться и переводит тему, пока неловкая тишина не заполнила пространство. Поэтому, когда ужин, наконец, заканчивается, Женя искренне не понимает, откуда у Влада с Марком ещё есть силы разговаривать друг с другом по пути к домику. Женя, конечно, осознавал, что это вряд ли выльется в супер уединенный трип, но чтобы все настолько сбились в одну точку… к этому он оказался не готов. Затаскиваясь домой, Влад сообщает, что им есть что обсудить и вообще — это ведь почти, как ночевка в далекие тринадцать лет, а значит им нужно не терять времени даром и, в общем, «через пятнадцать минут встречаемся в гостиной!». Захлопывая дверь в спальню за своей спиной, Женя лишь громко выдыхает, на секунду прикрывая глаза. Не считая разговоров Влада с Марком из-за стены (у них язык не отвалится столько говорить?) — почти тишина. Очень уж желанная и долгожданная. Окидывая взглядом комнату, рассчитанную на них двоих, Женя улавливает ещё один немаловажный факт из всего этого сумасшедшего дня — потенциал того, что они здесь с Петей абсолютно не раскрыт, потому что с ними ещё постоянно кто-то. Хорошо, если не все. Влад ждет их через пятнадцать минут. А они в десяти минутах от одного из самых красивых мест в стране. И собираются сидеть в домике. Останавливаясь около Петиной кровати, Женя предлагает первое, что приходит ему в голову. — Давай сбежим. Звучит сумбурно и достаточно бесцельно — как раз, как Женя и хотел. Петя, листающий что-то в телефоне на тех двух несчастных полосках вайфая, которые ловили в доме, переводит на него взгляд, медленно моргая. Ситуация в принципе достаточно комичная: Петя, валяющийся на своей кровати уже в футболке и спортивках, и Женя, сложив руки на груди, стоящий у него над душой всё ещё даже не сняв термобелье. — Куда? — глупо спрашивает он, непонимающе хмурясь — Женины идеи как всегда непредсказуемы. — Просто куда-нибудь. Пожалуйста. И его «пожалуйста» звучит, как видно, очень искренне. Настолько, что Петя аж откладывает телефон, садясь на кровати. — Что такое? — почти встревоженно спрашивает он, отодвигаясь и освобождая край кровати, куда Женя, недолго думая, садится, устало вздыхая. — Просто здесь на природе так… тихо должно быть. Спокойно. А у нас тут нихуя не тихо, понимаешь? — он поворачивается к нему лицом, вглядываясь в глаза, в надежде, что Петя поймет. И Петя понимает даже больше, чем надо, расплываясь в улыбке. — Тебе надоели Влад с Марком? Женя поджимает губы, ничего не отвечая, потому что признаваться в этом напрямую будет совсем уж нагло. Петя, усмехнувшись, тянет его за плечи к себе и Женя, вымотанный перелетом, долгой дорогой и в принципе всем сегодняшним днем, даже не сопротивляется, устраиваясь щекой где-то в районе его плеча. — И куда ты хочешь? — На Байкал. — Мы уже, — напоминает Петя, лениво зарываясь пальцами в его волосы на затылке, чувствует, как Женя двигается чуть ближе. — Нет, на само озеро, — негромко бубнит Женя куда-то ему в футболку, почти расслаблено выдыхая. — Ага, куда нам как раз запретили идти, — хмыкает Петя и Женя, цокнув, выворачивается в его руках, выпрямляясь, снова садится напротив. — Если ты утонешь — я смогу сделать искусственное дыхание, — героически заявляет он и, немного подумав, добавляет, — и ты, кстати, тоже, так что нам не страшно. Пошли. Петя усмехается, качая головой и Женя ждет какой-то рациональный аргумент против, может попытку найти компромисс, но Петя не делает ни того, ни другого, лишь легко встает с кровати, подхватывая кофту со спинки стула. — Они ведь всё равно заметят, — всё-таки говорит он, тем не менее начиная собираться — роется в горстке теплых вещей, кинутых на стул у батареи, — особенно Влад, — с усмешкой добавляет он, кидая в Женю, всё ещё сидящего на его кровати, кофтой, которую тот почему-то оставил в его вещах. — И черт с ними, — беспечно отмахивает Женя и, воодушевленный его согласием (как будто Петя мог ему отказать), подскакивает с кровати с кофтой в руках, — главное никому другому на глаза не попадаться. Возможно, кто-то из сборной знал, кто-то может догадывался — для внимательных было очевидно, что Женя смотрит на Петю чуть дольше, чем на остальных; что Петя периодически на людях сжимает его запястье или локоть, заставляя Женю нервно озираться по сторонам. Те, кто наблюдал, как эти двое смотрели прокаты друг друга в подтрибунках на чемпионате России — точно не имели больше вопросов. Но они, по понятным причинам никому не афишировались, а никто, благо, и не спрашивал. Просто все привыкли, что они тусуются вдвоем, иногда втроем, иногда, как сейчас, вчетвером — и этого достаточно. Но Женя всё равно вполне закономерно волнуется, что однажды кто-то скажет лишнего там, где не нужно, и вся его сладкая успешная жизнь накроется медным тазом в одночасье. Поэтому выбираться из деревушки придется очень осторожно, а то не отвертится он потом от вопросов на интервью после проката от Алины с её этим ехидным выражением лица, с которым она любит задавать каверзные вопросы. Но первой и, пожалуй, самой главной сложностью, остается побег из домика мимо Влада с Марком. И нужно делать это как можно быстрее, пока они не решили сменить место дислокации на гостиную, в которой как раз и расположена входная дверь. А учитывая наполеоновские планы Влада… Женя напоминает об этом Пете, требуя поторопиться. В прихожую они собираются выходить уже в куртках — благо до этого им пришлось затащить их в комнату, чтобы высушить. Задача простая: бесшумно выйти из комнаты, обуться как можно тише и, не хлопая дверью, сбежать на свободу. Интересно, если их поймает кто-то из представителей федерации, какие могут быть санкции? Отстранят от завтрашней тренировки? О, ужас. Предварительно обернувшись на Женю, натягивающего снуд поверх куртки, Петя медленно нажимает на ручку двери их комнаты и, оценив обстановку, кивает Жене, выходя первый. Женя, запихивая в карман свой телефон, который, в общем-то, не сильно здесь полезен, но можно хотя бы пофоткаться, тихо идет следом, давя глупое ощущение в груди, среднее между иррациональным страхом и предвкушением. С тем, чтобы обуться они даже справляются тихо, Петя, правда, почти роняет ложку для обуви, но Женя поразительно успевает перехватить её до того, как она с грохотом приложится об пол. Вскинув голову, он бросает на него осуждающий взгляд, призывающий быть аккуратнее, на что Петя лишь вскидывает руки, шепча одними губами беззвучное «упс, я нечаянно» и, опуская руки, чуть не заезжает локтем в косяк, заставляя Женю уже недовольно зашипеть на него. «Ещё бы ты специально,» — думается Жене, когда Петя, наконец, замирает на месте, пока он аккуратно вешает ложку, медленно делая шаг назад. Осталось самое сложное. Оборачиваясь, он кивает Пете на дверь, призывая открыть её и тот, комично спросив жестами, уверен ли Женя, в том, что это нужно делать ему (Женя, конечно, кивает, потому что лучше он потом выпишет Пете, что тот был недостаточно аккуратен, чем облажается сам), разворачивается к ней, резко выдыхая. Первый щелчок замка раздается в гробовой тишине домика как-то совсем громко и звеняще, так, что Женя аж морщится. Второй оборот будто звучит уже тише, но всё равно ужасно громко для людей, пытающихся сбежать. Медленно надавливая на ручку двери, Петя аккуратно её открывает с характерным скрипом и, высунув голову, осматривает территорию. Женя, уже собираясь шепотом спросить, как там дела, замирает на месте, слыша негромкий разговор из комнаты Влада и Марка, а следом, кажется, скрип кровати и неторопливые шаги. — Блять, быстрее, — в панике шипит Женя, толкая Петю в спину, от чего тут едва не падает с порожка у двери, — кто-то идет, — шепотом поясняет он, спрыгивая следом и, не успевая поймать дверь, вздрагивает, когда та громко захлопывается позади них. Миссия провалена. Обмозговать это Женя не успевает, как и дождаться нарушителя их спокойствия, — Петя, схватив его за руку, тянет куда-то в сторону. — Давай, давай, надо сваливать, — негромко говорит он и, убедившись, что Женя солидарен с ним, бежит в сторону от домиков, куда-то то ли к лесу, то ли к озеру. Плевать, главное — скрыться с глаз долой. Женя, крутя в голове, что всё это какой-то полнейший абсурд, лишь бежит следом, подгоняемый бешено бьющимся сердцем. Будто они сбегают не от друзей, а от закона, ей богу. Бежать взявшись за руки, ещё и по снегу, абсолютно неудобно, но Женя, вместо того, чтобы облегчить задачу им обоим, лишь крепче сжимает чужую ладонь в своей руке, ускоряясь, запоздало думая, что следовало бы оценить обстановку. — Погоди, — тяжело дыша просит он и тормозит уже у самого спуска к озеру, заставляя Петю тоже остановиться. Оборачиваясь, Женя бросает взгляд на деревушку, оставленную позади — огни в домиках горят яркими пятнами в сумерках вечера и, вроде как, горизонт чист. Неужели получилось? Вряд ли, конечно, незаметно… Оборачиваясь обратно к Пете, Женя ловит его взгляд, полный какого-то детского азарта и сдается первый, тихо усмехаясь. — Какой бред, — протягивает он, давя подступающий смех. — Полный, — улыбается Петя, наконец, выдыхая и отпуская его руку, чтобы поправить перекрутившийся шарф на своей шее, — я напоминаю, мы хлопнули чертовой дверью в полной тишине, — протягивает он, заставляя Женю закрыть лицо руками, душа истерический смех. — А ты чуть не уронил ложку для обуви! — Поверь, даже это было бы тише, — хмыкает Петя и, пока Женя продолжает давиться нервным смехом, тянется, чтобы поправить ему криво наспех надетый капюшон. — В «Миссии невыполнима» мы бы облажались по самое не хочу, — продолжает он, перехватывая всё ещё угорающего Женю за рукав, тянет в сторону к озеру. — Веревка бы развязалась, — добавляет Женя, перешагивая через камни, лежащие прямо у берега замершего озера. — Бери выше — она бы порвалась. И Женя, на секунду прикрыв глаза, жмурится от смеха. Какой же это всё-таки абсурд, чем они вообще занимаются? — Ладно, главное, что мы сбежали! — оптимистично заявляет Женя, хлопая в ладоши и, не давая вставить Пете и слова, хватает его за запястье, — пошли найдем лёд без снега, — и кивая вперед, тянет дальше, вглубь озера. — Думаешь, это возможно? — не очень уверенно уточняет Петя, но послушно идет следом. — У нас вся ночь впереди, — легко отмахивается Женя и Петя, переводя взгляд на его горящие глаза, лишь пожимает плечами, не споря — ищут лёд — значит им нужен лёд. Вопреки всему, до «ледяного льда», как обзывает его Петя, они доходят уже спустя минут двадцать бесцельной дороги. — Как думаешь, а мы вернемся назад? — интересуется Петя, когда они тормозят, окидывая взглядом бескрайний простор озера: в темноте оно выглядит совсем уж бесконечным и даже немного жутким, лишь где-то вдалеке, на линии горизонта, первые звезды на небе, кажется, уходят куда-то прямо в лёд. — Я надеялся, ты запоминал дорогу, — безразлично отзывается Женя и, вскидывая голову, протягивает восхищенное «ва-ау» — в городе таких звезд не увидишь даже в полной темноте, не говоря уже о сумерках. — Когда окончательно стемнеет — должно стать ещё красивее, — тоже подняв глаза к небу, соглашается Петя. Женя, поворачивая голову в его сторону, несколько секунд пялится на его профиль, а затем, опуская взгляд, стягивает перчатки, кидая их прямо на лёд. — Сфоткай меня, — доставая телефон из кармана и протягивая его Пете, просит он. Петя, забирая у него айфон и тоже снимая перчатки, смотрит, как Женя стягивает с себя шарф с шапкой, кидая их туда же на лёд, а затем расстёгивает и верх пуховика. — Ну, ты ещё куртку сними, — цокает Петя, глядя, как он поправляет волосы, а следом капюшон. — Сниму, если надо будет, — закатывает глаза Женя, отходя на пару шагов назад. Разблокируя его телефон, Петя подбирает ракурс, чуть подтягивает экспозицию, чтобы светлые полосы на небе выделялись контрастнее и делает несколько фото на пробу. Всё, конечно, здорово, потому что Женя — безумно фотогеничен, но что-то всё равно не то. Скорее всего чертов капюшон, который заметно портит кадр, болтаясь позади и добавляя визуального шума. В два больших шага Петя подходит практически вплотную и, пока Женя поднимает на него недоуменный взгляд, натягивает капюшон ему на голову. — Эй, что ты делаешь? — закатывая глаза, Женя тянет руки вверх, намереваясь принципиально снять его, но Петя оказывается быстрее, перехватывая его за запястье. — Нет, стой, так кадр красивее будет, — быстро объясняет он, отпуская его руки. — Так уж прям в кадре дело? — фыркает Женя, вскидывая подбородок, едва не касается холодным носом его щеки. Прищурившись, окидывает оценивающим взглядом, пока Петя лишь закатывает глаза в ответ, усмехаясь. — Чесслово, — отзывается он, прикладывая руку к сердцу, и делает шаг назад, чтобы подавить внезапное желание абсолютно глупо и мстительно укусить его за нос. Женя недоверчиво цокает, качая головой и, в целом, всем своим видом показывает, что не верит в эту «отмазку», но капюшон в покое оставляет. Кадр получается и правда лучше, особенно когда Женя перестает ерничать и расслабляет лицо, отводя взгляд. Парочку кадров Петя мысленно называет своими едва ли не лучшими творениями, но, конечно, тут вопрос не сколько в красивом месте, сколько в удачной модели. — Ну что? — Женя подходит ближе, заглядывая ему через плечо и Петя, всовывая телефон ему в руки, наклоняется за его вещами, — О, вот эта вроде неплохая, — он поднимает на Петю взгляд, разворачивая телефон, как раз тогда, когда тот протягивает ему несчастную шапку. Женя закатывает глаза, отмахивается, но стоит Пете потянуться к нему самому — всё-таки отбирает у него, недовольно надевая. — Очень хорошая, — соглашается Петя и, не удержавшись, поправляет ему чертову шапку под аккомпанемент Жениного возмущенного выражения лица. Проглатывая парочку саркастичных комментариев, Петя лишь наклоняется чуть вперед, быстро и почти невесомо касаясь губами его щеки в беззвучной просьбе не злиться. — Пойдем, — и впихивает ему в руки шарф, отходя в сторону. Женя, закидывая парочку фотографий в избранное в галерее (потом подумает какая лучше), поднимает голову как раз, чтобы лицезреть, как Петя, разогнавшись, скользит по льду прямо в ботинках, едва не падая на задницу. — Надо было брать коньки, — отзывается он, оборачиваясь и ловя скептический Женин взгляд. — Успеем ещё накаться, — отмахивается Женя и идёт вслед за ним, вскидывая голову к небу, от чего тоже едва не падает, поскальзываясь. Пока Петя продолжает развлекаться на ровном месте, Женя садится прямо на лёд и, оценив обстановку, на минутку прикрывает глаза, ложась на спину. Лёд под спиной трещит громко и почти жутковато, не знал бы Женя, что это нормально — наверняка, чувствовал бы себя неуютно. — Ты в порядке? Он открывает глаза, втыкаясь взглядом в Петю, стоящего над ним. — Попробуй, — вместо ответа предлагает Женя, хлопая по месту рядом с собой и тот, недолго думая, падает рядом, провожаемый Жениным взглядом. Отрываясь от Петиного лица, Женя, наконец, переводит взгляд на небо и так и замирает с приоткрытым ртом. Им повезло — вечер выдался ясный, а за время импровизированной фотосессии стемнело настолько, чтобы даже не самые яркие звезды выделялись на контрастном темном небе. — С ума сойти, — негромко проговаривает рядом Петя и Женя не может с ним не согласиться — это правда сумасшествие. Небо будто отливает каким-то фиолетовым оттенком, хотя Женя был убежден, что так бывает только на фотографиях, но яркая полоса… — Это Млечный Путь? — тихо спрашивает, скользя бесцельным взглядом по небу — нет, это определенно должно отложиться у него в памяти. — Похоже, — соглашается Петя и, двигаясь чуть ближе, машет рукой вверх, — но я, если честно, только Большую Медведицу знаю, — и образно тыкает пальцем куда-то в левую часть неба, заставляя Женя тихо рассмеяться. — Я знаю, что самая яркая звезда — Сириус, — признается он, пытаясь выцепить глазами, какое из тысяч ярких пятен светится ярче остальных. — Не Полярная? — уточняет Петя, поворачивая к нему голову. — Нет! Это миф вообще! — он экспрессивно взмахивает рукой, едва не заряжая Пете под дых, — Полярная звезда только указывает на север. — Пф, да, всего лишь, — цокает Петя, усмехаясь. Женя, бросив на него почти осуждающий взгляд, садится на льду и наклоняясь к нему, показательно кривится. — Прекрати паясничать, я тебе тогда не буд… — договорить он не успевает, Петя, хитро улыбнувшись, быстро привстает на локте и абсолютно бессовестно чмокает его в губы. — Не душни, — шепчет он ему в лицо, падая обратно, с удовольствием отмечает, как Женя на секунду подвисает. — Это тоже нечестно сейчас было, — констатирует он, складывая руки на груди, пока Петя тихо смеется и, видя, что Женя не торопится ложиться обратно, тоже садится напротив него. Обстановка становится совсем уж глупая: на улице мороз, они сидят где-то на замершем озере абсолютно одни, в ночи, под звёздным небом. Ещё и Женя выглядит до ужаса забавно — с красным носом, шапкой набекрень и его этим вечным недоверчивым прищуром, по которому иной раз непонятно улыбается он или продумывает план мести. Исключая пункт с морозом — обстановка более, чем располагающая, поэтому, решая, что плюсы всё-таки перевешивают минусы, Петя ловит его взгляд и медленно наклоняется вперед, давая время передумать. Мало ли, он поймет, если Женю не впечатлит идея целоваться на морозе. Но передумывать Женя, очевидно, не планирует и, устав его ждать, подается вперед, практически врезаясь своими губами в его. Целуются они медленно и почти лениво, как-то даже аккуратно, будто не целовались очень и очень давно, но, признаться, такого опыта у них и правда не было. Двигаясь чуть ближе, Женя снова почти невесомо касается губами его губ, так, будто впереди у них целая вечность. Хотя, ночь в запасе точно имеется, а это ведь и почти вечность. — Так, кстати, нельзя, — негромко комментирует Женя, на секунду отрываясь, чтобы перевести дух. — Что нельзя? — уточняет Петя, ловя его взгляд, пытается быстро стянуть перчатки, чтобы в следующую секунду аккуратно коснуться пальцами его холодной щеки, заставляя Женю вздрогнуть от контраста температур. — Целоваться. На морозе. — Либо с Владом и Марком, — улыбнувшись, напоминает Петя, оглаживая большим пальцем его подбородок. Женя, закатив глаза, растягивает губы в слабой улыбке. — Ладно, твоя взяла, — и тянется вперед, снова целуя, заставляя Петю скользнуть холодным носом ему по щеке. И всё-таки на морозе долго целоваться не выходит — губы немеют с каждой секундой всё больше и Женя, предвкушая, как же завтра по ним будет видно, чем они занимались ночью, отстраняется первый. Петя не противится, замирает на пару секунд, переводя дух, смотрит на Женю. Тот лишь отводит взгляд, снова поднимая его к небу и Петя, недолго думая, тянется вперед, несильно обхватывая его за плечи, опрокидывает на себя, падая спиной на лёд. — Блять! — под смех Пети вскрикивает Женя, падая сверху, — Идиот, что ли? — недовольно бубнит он, скатываясь рядом, но, остановленный Петиной рукой, всё-таки устраивает голову у него на плече, предварительно ощутимо ткнув ему локтем в бок. И, отсмеявшись, Петя наконец полноценно выдыхает, чуть сжимая Женино плечо, прислушивается к громко трещащему льду под их спинами и Жениному тихому дыханию под ухом. Несмотря на бескрайнюю темноту, окружающую их, здесь почему-то иррационально ощущается очень... спокойно, что ли. — Так что ты там говорил о Сириусе? — тихо спрашивает он, открывая глаза и снова устремляя взгляд в небо, — Как её найти? — Найди самую яркую точку — и будет тебе счастье, — фыркает Женя и, подняв руку, неопределенно машет вверх, — она находится в созвездии Большого Пса. Хотя я бы поспорил с тем, что оно похоже на собаку. — А Большая Медведица, по-твоему, прям вылитый медведь, — цокает Петя ему под ухо, заставляя снова рассмеяться. Прикрывая глаза, Женя делает глубокий вдох, втягивая морозный воздух и на секунду позволяет себе просто зависнуть в моменте, где нет всего того, что обычно напрягает: давления приближающихся стартов, скорой сессии, ответственности… Ничего. Только трещащий под спиной лёд, звездное небо и Петина рука под его головой. — Жень? — негромко зовет Петя, заставляя его вынырнуть из рассуждений. — М? — Можно я задам тебе вопрос? — недоуменно прищуриваясь, Женя поворачивает голову на него — Петя обычно не спрашивает. — Попробуй, — отзывается он, пиля взглядом его профиль — Петя продолжает залипать на звезды, будто принципиально не поворачиваясь в его сторону. — Если… — он резко втягивает носом воздух, чуть сильнее сжимая Женино плечо, заставляя его напрячься сильнее — да что он там удумал? — Если у кого-то из нас случится Олимпиада, это… что-то изменит? — на одном дыхании выпаливает он, так и не сводя взгляда с неба и заставляя Женю замереть на месте. Вот оно что. Олимпиада. Олимпиада… если бы он знал. — Я не знаю, — честно отзывается Женя, сглатывая, тоже переводит взгляд на небо, слыша, как Петя рядом выдыхает как-то резко и рвано. Женя бы хотел знать или хотя бы ответить однозначно; может пообещать, что всё будет хорошо, но как он может обещать то, чего никак не сможет гарантировать. Женя бы сам хотел задать кому-нибудь этот вопрос, хотя и не уверен, что готов услышать ответ. Внимательнее вглядываясь в россыпь звезд, он машинально выцепляет глазами хвост падающей звезды и в голове, против воли проскальзывает почти детское и очень наивное: «пусть всё будет хорошо». Мама как-то говорила ему в детстве, что желания, загаданные под падающие звезды, обязательно когда-нибудь сбудутся. Он сам не знает, что значит это эфемерное «хорошо», да и суеверным никогда не являлся, просто… пусть всё-таки всё будет хорошо. — Но мы же попробуем, да? — тихо спрашивает Петя, наконец, переводя взгляд на него и Женя не говорит ничего — любые слова будут звучать фальшиво и наиграно. А ещё почему-то застревают в горле. Стягивая перчатку, он тянется в сторону, наощупь находит Петину руку и сжимает его уже холодную ладонь в своей, чувствуя, как Петя выдыхает, сжимая его руку чуть крепче в ответ. И тоже переводит взгляд обратно на небо, может, чтобы тоже найти падающую звезду.

***

Домой они собираются не раньше, чем ещё через полчаса, когда носы окончательно отмораживаются, а пальцы на руках и ногах перестают чувствоваться. — Не удивлюсь, если половина сборной сляжет после этого ивента, — цокает Женя, первый вставая со льда и протягивая Пете руку, за которую тот хватается, рывком вставая со льда, — между прочим, охлаждение способствует ослаблению иммунитета и риску… — Они, наверное, не шатаются в ночи по льду, — перебивая, замечает Петя, прыгая на месте в тщетной попытке согреться. — Они будут кататься на холоде! — отрезает Женя и, схватив его за запястье, тянет в сторону, — Пошли уже отсюда, холодно правда. А нам, кстати, в какую сторону? Всё-таки чудо, что они находят нужное направление с первого раза и, уже спустя полчаса, снова крадутся по улицам их деревушки, надеясь не засветиться. Время только перевалило за десять, поэтому удивительно, что им и это удается без свидетелей. К двери домика, подталкиваемый Петей в спину, на этот раз подходит Женя, потому что Гуменник, резонно рассудив, что сейчас его очередь, лишь кивает ему, стоя рядом. Тяжко вздыхая, Женя аккуратно обхватывает ручку двери и, стараясь не шуметь, плавно продавливает её, медленно открывая дверь с этим же несчастным скрипом. Конспирация, однако, оказывается бессмысленной, Марк с Владом сидят в гостиной прямо на коврике на полу, играя… в карты, серьезно? — О, явились, — почти безразлично отзывается Марк, бросая быстрый взгляд на дверь, когда Женя просовывает голову в проем, оценивая обстановку. Понимая, что прятаться смысла нет, он, кивая Марку, спокойно заходит в прихожую, отходя чуть в сторону, чтобы дать Пете тоже войти. — Привет? — неуверенно протягивает тот, переступая порог и закрывая за ними дверь, — как дела? — непринужденно спрашивает, разуваясь. — Замечательно, только наши лучшие друзья куда-то пропали, не оставив даже записки, а так всё отлично, — отзывается Влад и, скинув последнюю карту в биту, оборачивается к ним лицом, всё ещё сидя на полу в позе лотоса. — Влад… — начинает Петя, закатывая глаза, но Дикиджи перебивает его легким движением руки, заставляя заткнуться. Женя, разувающийся неподалеку, напрягается, переводя быстрый взгляд с Пети на Влада и обратно. Неужели они правда… обиделись? — Ой, как будто я не в курсе, что вы хотите провести время вдвоем, — цокает Влад, отмахиваясь, — но могли бы и сказать, мы бы вас прикрыли. Или хотя бы правда оставить несчастную записку, нам где вас потом искать? — Окочуритесь где-нибудь в лесу, — подхватывает Марк, лениво тасуя карты. Вешая куртку на крючок, Женя, недовольно хмурясь, оборачивается к Владу с Марком, вставая рядом с Петей. — Так, я не понял, а когда вы двое успели заделаться в читателей нудных нотаций? — складывая руки на груди, уточняет он и Влад, качнув головой, тут же опровергает. — Да гуляйте сколько влезет, просто… не пропадайте так резко, — вполне спокойно просит он и, возможно впервые за последние несколько месяцев, Женя видит серьезность в его взгляде, которым он их окидывает, — мы в незнакомом месте без связи и интернета, черт знает, какие медведи вас сожрут. — Только нерпы, — машинально отзывается Женя и Влад на его слова лишь закатывает глаза, пока Марк усмехается. Семененко хочет добавить ещё что-нибудь, но обрывает себя на полуслове, видя, как Влад переглядывается с Петей и, как Жене кажется, они чем-то договариваются без слов. Он не знает, как они это делают, но почему-то каждый раз им это удается весьма успешно. — Короче, в следующий раз сообщайте, что вы ушли, — подытоживает Марк, раздавая карты и Женя, опуская взгляд, видит, что он раздает их заведомо на четверых. — То есть, если мы решим сбежать завтра, но сообщим вам — вы нам поможете? — уточняет Петя, скорее насмехаясь, нежели правда интересуясь. — Ну, вы тоже не наглейте, — отрезает Влад и в его взгляде снова появляются привычные смешинки, а на губах — знакомая улыбка. Слава богу, Женя уже успел напрячься. — О, конечно, — цокает Женя почти обиженно, но не сдерживается, растягивая губы в ехидной усмешке. — Будем чередовать, — легко предлагает Марк, сгребая со стоящего неподалеку стола несколько конфет, закидывает одну себе в рот, — завтра идем вместе, а потом, так и быть, пожалуйста, гуляйте сколько влезет. — Ох, спасибо, мам, — цокает Женя, окончательно расслабляясь — кажется, серьезные диалоги на сегодня закончились. Еле заметно кивая Пете, он проходит вглубь комнаты, падая рядом с Марком на пол, отбирает у него конфету и, под возмущенное: «эй, возьми себе со стола!», закидывает в рот. — Да, мы сама доброта, — улыбается Влад и, когда Петя, сообразив, что они вдвоем их ждали, садится в импровизированный круг рядом с Владом, предварительно включая чайник на столе, в надежде, что горячий чай поможет им согреться, Влад легко заканчивает, хлопнув себя по коленям, — всё, играем в карты. — И где ты их только взял? — качает головой Женя, подхватывая свои карты с пола. — На раздевание? — одновременно с ним спрашивает Петя, заставляя Женю вскинуть брови, переводя на него взгляд, на что тот лишь слабо улыбается, глядя Жене в глаза. Марк, едва разобрав Петино предложение, возмущенно машет руками, чуть не роняя свои карты. — Ни за что! — Я могу вам на ночь колоду оставить — сами разбирайтесь, — почти серьезно отзывается Влад и, лишь уворачиваясь от Петиного тычка под ребра, всё-таки смеется под Женино раздраженное «Влад, блять!». Что ж, в одном Женя уверен точно — это будут… веселые четыре дня, а что будет потом… они обязательно подумают об этом потом.