Пропасть

День угасал лениво и тяжело, как это бывает только в самый разгар удушливого лета. Солнце, уставшее плавить асфальт, медленно сползало за горизонт, окрашивая раскаленный купол неба в тяжелые, кроваво-алые тона. Воздух на улице стоял такой плотный и горячий, что его, казалось, можно было резать ножом. Даже редкие порывы ветра не приносили долгожданной прохлады — они лишь обжигали кожу сухим, почти пустынным жаром. Дышать было нечем. В поисках хоть какого-то спасения от этой удушающей липкой темноты, на пожухлой траве под густыми, почти черными тенями старых деревьев укрылась молодая девушка. Кристина. Почти весь этот бесконечный день она провела в компании своего единственного и самого верного друга — потрепанного резинового мяча, который она часами пинала и бросала в одиночку. Других друзей у нее просто не было. Местная детвора обходила ее стороной, награждая брезгливыми взглядами, полными непонимания и какого-то глухого отторжения. Она была для них чужой. Те, кто понаглее и посмелее — местная борзая шпана — частенько лезли к ней с кулаками, пытаясь самоутвердиться за ее счет. Физически Кристина казалась хрупкой, почти прозрачной девчонкой, не способной дать сдачи. Но за этой внешней слабостью, глубоко внутри, как дремлющий вулкан, таилась какая-то дикая, еще не проснувшаяся и не выраженная сила, о которой хулиганы даже не догадывались. Измотанная жарой и одиночеством, она заснула прямо на земле, крепко, словно спасительный круг, обнимая свой мяч. Из этого полузабытья ее вывело странное ощущение. Сквозь сон Кристина почувствовала, как пальцев ее руки, сжимающей мяч, коснулось что-то невесомое, едва ощутимое — будто крыло бабочки. Но сознание тут же пронзила тревога: рядом кто-то был. Сквозь щелки ресниц она не решилась посмотреть, застыв и притворившись спящей. Перед ней стоял силуэт. Человек был с ног до головы закутан в глухое черное одеяние, стирающее любые намеки на пол или возраст. Незнакомец постоял секунду, а затем бесшумно развернулся и ушел. Лишь отчетливый, сухой стук каблуков по треснувшему асфальту нарушил вечернюю тишину, постепенно затихая вдали. Только когда шаги полностью растворились в душных сумерках, Кристина заставила себя открыть глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Прямо у ее пальцев, на примятой траве, белел аккуратный конверт. Письмо. Ей никто никогда не писал, получать весточки было просто не от кого, но какое-то странное предчувствие заставило ее поднять конверт и, не вскрывая, спрятать глубоко в карман. Она поднялась на ноги, со стоном потянулась, разминая затекшие мышцы, и побрела в сторону дома. Путь был коротким — пара кварталов, которые она знала наизусть, помня каждую выбоину на дороге. Но сегодня, несмотря на привычный маршрут, эта дорога казалась ей бесконечным, тягучим кошмаром, растягивающимся в темноте на долгие мили. Карман куртки, куда Кристина спрятала загадочный конверт, словно горел. Бумага буквально жгла сквозь ткань, и это дурацкое ощущение нетерпения зудело в груди, заставляя ускорять шаг. Ей до безумия, до дрожи в пальцах хотелось разорвать этот плотный конверт прямо здесь, под тусклым светом уличного фонаря. Но внутренний голос шептал: «Не здесь. Дома. В безопасности». Она почти бежала, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Наконец впереди показался её дом — небольшой, старый, с немного покосившейся верандой, но чертовски уютный. Этот домик всегда был её единственным убежищем от сурового и злого внешнего мира. Кристина тихо шмыгнула внутрь, стараясь не шуметь, и сразу юркнула в свою комнату. Здесь всё было родным: старые постеры на стенах, видавший виды письменный стол, мягкий свет настольной лампы под зеленым абажуром и запах сухих трав. Сердце колотилось где-то в горле. Кристина села на кровать, дрожащими руками достала конверт и аккуратно, стараясь не порвать, надрезала край. Внутри оказался плотный, необычный пергамент. Стоило ей развернуть его, как в нос ударил тонкий аромат озона и хвои. Строчки были выведены идеальным, каллиграфическим почерком, который, казалось, слегка мерцал в полумраке комнаты. *«Кристина. Мы знаем, кто ты. Мы знаем о силе, что зреет внутри тебя, и о том, как тяжело тебе нести это бремя в одиночку среди тех, кто тебя не понимает. Тебе здесь не место. Твой дом — Академия Арканум. Мы ждем тебя...»* Кристина перечитала письмо раз пять. Магия? Школа для таких же, как она? Это звучало как бред сумасшедшего, но внутри неё что-то отозвалось — та самая скрытая, глухая сила, которая годами копилась в её теле, вдруг согласно дрогнула, будто подтверждая: «Всё правда. Пора». — Крис? Ты уже вернулась? — в дверь тихо постучали, и в комнату заглянула мама. У Кристины не было отца, братьев или сестер — только мама. Уставшая, с мягкими морщинками вокруг глаз, но всегда излучающая безграничное тепло. Мама была единственным человеком на всей планете, кто никогда не смотрел на Кристину как на монстра или изгоя. — Мам... тут такое дело, — Кристина сглотнула ком в горле и протянула ей письмо. Она ждала чего угодно: что мама рассмеется, назовет это глупым розыгрышем местных хулиганов или испугается. Но мама, дочитав письмо до конца, лишь тихо вздохнула. В её глазах не было удивления — только легкая, грустная гордость. Она присела на край кровати и нежно обняла дочь за плечи. — Я знала, что этот день настанет, родная, — тихо сказала мама, погладив её по волосам. — Ты у меня особенная. И эта сила... ей тесно здесь. Тебе нужно учиться управлять ею, иначе она сожрет тебя изнутри. Лети. Я справлюсь, а ты должна наконец найти свое место под солнцем. Среди своих. Эти слова стали последним кусочком пазла. Страх улетучился, уступив место твердой, злой решимости. Сборы были недолгими. Кристина взяла только самое необходимое, оставив старый мяч лежать на полке — её детство официально закончилось. На рассвете, когда туман еще лениво стлался по сонной траве, Кристина стояла на пороге. Мама крепко, до хруста в ребрах, обняла её на прощание, прошептав: «Ничего не бойся». Кристина развернулась и сделала первый шаг навстречу новой жизни. Она шла к автобусной остановке, и впервые за многие годы её дорога не казалась бесконечной и нудной. Напротив, каждый шаг приближал её к чему-то великому. Она уходила, чтобы наконец-то стать собой. (После выхода на конечной станции...) Внутри замка царил сущий ад. Если на улице Кристине казалось, что дышать нечем, то здесь, в огромном круглом зале Академии Арканум, воздух был раскален до предела, словно в доменной печи. Стены буквально плакали конденсатом, а первокурсники и преподаватели были на грани теплового удара — полуобморочные, мокрые от пота, они судорожно глотали ртом горячий воздух. В самом центре зала, на гигантской светящейся пентаграмме, три старших магистра пытались удержать под контролем колоссальный вихрь бушующего, багрового пламени. Это был глобальный климатический ритуал — древнее заклинание, которое должно было мягко регулировать температуру воздуха на сотни километров вокруг школы, обеспечивая вечную комфортную прохладу. Но система дала сбой. Заклинание заклинило на «максимуме», и теперь этот магический термостат взбесился, выкачивая всю прохладу и выплескивая в мир тонны удушающего, аномального зноя. Именно из-за этого дерьма Кристина все последние дни изнывала от жары в своем дворе, а ветер носил только липкое тепло. — Мы теряем контроль! Резонанс уходит в атмосферу, мы сожжем всё живое в радиусе пятидесяти миль! — в панике заорал один из магов, чей барьер прямо сейчас с треском лопнул. Воздушный вихрь в центре зала превратился в огненное торнадо. Руны на полу плавились, а температура подскочила так, что одежда на людях начала тлеть. Магистры, истощенные многочасовой борьбой со стихией, один за другим падали на колени, не в силах сдерживать этот тепловой взрыв. Ещё минута — и колоссальная тепловая волна просто выжжет замок и превратит всё вокруг в безжизненную пустыню. Кристина смотрела на это бушующее пламя, и внутри неё закипала чистая, праведная злость. Так вот из-за кого ей было так хреново! Вот из-за каких криворуких придурков она не могла нормально дышать! Внутренняя сила, которая всю жизнь копилась в ней, словно холодный подземный источник, сама рванула наружу. Кристине больше не было жарко. Наоборот, вокруг её тела воздух резко остыл, покрывая пол тонкой коркой инея. Она уверенно шагнула вперед, прямо в эпицентр раскаленного урагана. — Назад! Ты сгоришь, глупая девчонка! — прохрипел бледный магистр, но Кристина его уже не слышала. Она резко вскинула руки. Из её ладоней вырвался колоссальный поток чистой, первородной энергии — ледяной, темной и непреклонной. Эта сила не была доброй, она была похожа на безжалостный арктический шторм. Жгуты её магии с шипением обвили бушующий огненный вихрь. Раздался оглушительный свист, как будто раскаленный металл опустили в ледяную воду. Кристина стиснула зубы, чувствуя, как жар пытается пробить её защиту, но лишь сильнее надавила своей силой. Она буквально заталкивала этот взбесившийся зной обратно в рамки заклинания, замораживая лишние потоки энергии. Секунда, две, три... Раздался резкий хлопок, похожий на взрыв петарды, и зал заполнили клубы густого белого пара. Когда он рассеялся, в помещении воцарилась блаженная, невероятная прохлада. По стенам стекали капли чистой воды, а пентаграмма на полу тихо и мирно светилась ровным, мягким голубым светом. Ритуал был стабилизирован. Температура пришла в норму не только здесь, но и там, за сотни километров, в её родном городке. Все присутствующие — от задыхавшихся первокурсников до великих магистров — застыли в гробовом молчании. Они смотрели на Кристину, вокруг ног которой еще лежал нерастаявший иней, как на какое-то божество. Старший магистр тяжело поднялся, вытирая пот со лба, и посмотрел на девушку с благоговейным ужасом и восхищением. — Ты... ты укротила температурный коллапс голыми руками... — прошептал он. — Как тебя зовут, дитя? — Кристина, — спокойно ответила она, наконец-то вздохнув полной грудью. Легкий, прохладный ветерок приятно шевелил её волосы. — Что ж, Кристина... — магистр низко поклонился ей. — Твое обучение в Аркануме начнется прямо сейчас. И, видит небо, нам есть чему у тебя поучиться.