Витамины для послушных

Это странное событие произошло в сентябре 2020 года. Так случилось, что у всех четверых совпал выходной, когда не было каких-то иных планов, и они, прихватив Кетнепа, выбрались на пикник за город. Весь день прошел прекрасно. Друзья ели вкусную еду, веселились, болтали. А потом пришло время возвращаться домой - а вместо развлекательного центра, который можно было обойти и сесть на автобус, высились здания Playtime Co. Более-менее чистые и явно функционирующие. – Это что такое? - Кэтрин не удержалась первая. Кетнеп из сумки тихонько зарычал. Теодор побледнел как мел, Джессика тоже. И только Эрнольд в восторге смотрел на открывающийся перед ним вид. Переночевали в лесу, а с утра Эрни, как самый смелый, отправился на разведку. Вернулся он в обнимку с игрушечной конфетной кошкой. – Они без игрушки не отпускали… - начал было он, но увидев ситуацию (ужасно нервничающий Теодор, Джессика явно после панической атаки), осекся. - Извините. В общем, сейчас 28 марта 1995 года. – Ну спасибо, что не август, - фыркнула Кэтрин, убирая в свой рюкзак полупустой термос. - Видели, не понравилось. – Да. Тут даже наш лучший друг Бенджамин нас не спасет… Но я тут с одним человечком переговорил, и нам будет где жить. Когда Эрнольд рассказал, о чем именно договорился, его чуть не убили. А потом, когда все четверо переварили информацию и окончательно поняли, что он запихнул их на работу в Playtime Co., его захотели убить второй раз. – Лаборатории? Ты сдурел или да?! - Теодор едва сдерживался от рукоприкладства. – А что? Столовая есть, общежитие дают. А там что-нибудь придумаем. Легенда у нас хорошая - “эксперимент в 2000 году кончился катастрофой, и нас зашвырнуло сюда”. Они там так и развесили уши. А восьмого августа мы просто не выйдем на работу, и все. Джессика молча смотрела в стену перед собой. На ее лбу выступили капли пота. Эрнольд уже наворотил дел, впереди был разговор с Лейтом Пьером. Если они сейчас накосячат, их убьют. Она как никогда ясно осознавала, в какую опасную ситуацию они попали. Разговор с большим начальником кончился тем, что Джессику назначили старшим специалистом по экспериментам. Никаких операций, только работа с готовыми экспериментами, от их приема после переноса души до выпуска на рабочее место. Кэтрин записали ее ассистенткой, а парней - стажерами отдела исследований. Теодора, казалось, вот-вот хватит удар. Он, конечно, порадовался, что вовремя назвал фамилию Кэтрин, а не свою, но все равно чувствовал себя отвратительно. Всем четверым дали места в общежитии, только Теодор сразу отказался делить комнату с Эрнольдом - тот ужасно храпел, а Джессика присмотрела себе диван в выделенном ей кабинете при зоне содержания, недалеко от офиса начальника отдела безопасности. В этом же кабинете друзья провели первое собрание перед рабочим днем, чтобы обсудить, что делать дальше. Кэтрин же досталась комната с соседкой впридачу, но знакомиться пока что настроения не было. – В лабораториях что-то не так, - заявила Ньюман, когда все собрались. - Во-первых, я не помню свою стажировку. Я получила здесь работу, как только забрала диплом, и потом как будто выключатель повернули. Пусто. Дальше уже эксперименты, и все как в тумане. А во-вторых, все слишком спокойны. Да и даже когда началось… все это в тот день, мне было все равно. Ага, тут задрали моего коллегу. Понятно, надо выйти за дверь и уйти подальше. Как-то так. – Я в тот раз была слишком напугана, чтобы делать что-то кроме работы, - призналась Кэтрин. - Так что давайте будем очень осторожны, нужно смотреть в оба. А машину времени можем забрать у Прототипа. Наверняка он уже ее сделал. Координаты я помню. – Легко сказать, - фыркнул Теодор. - А Кетнепу каково? Прятаться в сумке, смотреть, как издеваются над вторым… им? Джессика сделала вид, что этот камень в свой огород она не заметила. – Я его отпустила. Он проверяет вентиляции, - Кэтрин посмотрела на потолок кабинета. - В случае чего уберемся по ним. Джесс, выше нос. Ты так нашипела на Лейта Пьера, что он дал тебе эту должность, очень даже неплохую. Считай, повысил. Продолжай в том же духе. – Я просто перенервничала. Вести себя так высокомерно я не умею. – Нас много, мы справимся. – Помнится, сестренка, когда ты строишь планы, они рушатся, - хихикнул Эрнольд. - Поэтому помолчи лучше. – Заткнись! Прямо с утра Джессика начала рабочий день с обхода экспериментов. Кэтрин, Тео и Эрнольд шли за ней гуськом, как утята. Они старались подмечать все, что видели. И сразу же бросилась в глаза реакция сотрудников - они реагировали на них как-то… вяло. Будто так и надо. Настороженно, да. Только некоторые из встреченных по дороге ученых выворачивали шеи, провожая Джессику взглядом, хотя такое ожидалось от всех. Разница в восприятии проявилась особенно отчетливо, когда друзья вошли в зону BBI. Около клетки эксперимента 1188 находились Престон Виллард и вторая Джессика Ньюман, которая работала в компании изначально. Престон, глядя на новичков, вытаращил глаза и приоткрыл рот от удивления, тогда как Ньюман-младшая оценила ситуацию, молча отдала папку-планшет с данными в руки старшей и отошла в сторонку. Теодор отвернулся, чтобы его не накрыло снова, и его почти сразу за ручку подвели к клетке. – Это тебе подарок на сегодня, разговаривай. Время до вечера. – А мне? - влез Эрнольд. - Я тоже хочу. – А тебе я на сегодня подарю 1189. Иди в архив, бери личное дело. И причешись, смотреть страшно. Теодор посмотрел на сидящего в клетке Кетнепа, и его передернуло. Он не знал, как себя вести. Он забыл, что такое решетка, и каково это - видеть пространство за прутьями. Воспоминания уходили в прошлое, и от этого становилось еще хуже. Как обратиться? Назвать его “Кетнеп”? Разозлится. “Тео”? Много посторонних ушей. – Привет, - наконец он подобрал слово. - Давай пообщаемся? Кетнеп и ухом не шевельнул. Он знал, что если на мониторинг приходит доктор Ньюман, лучше отвечать так, как ей надо, пока не отстанет, а то не отвяжется никогда. Доктора Вилларда можно игнорировать. С доктором Сойером был тот же вариант, что и с Ньюман, только хуже - за неверные ответы или промедление он получал электрический разряд. Сейчас, конечно, он удостоверился, что слухи про вторую Ньюман - правда, и это ему совершенно не понравилось. А новенький? Это совсем ни в какие ворота. Его, как бы ни было противно признавать, ценный эксперимент, отдали новичку? Ну и позор. Если бы приходилось выбирать, он предпочел бы Вилларда - под его жалобные уговоры иногда удавалось вздремнуть. Теодор стоял и ждал ответа. Он мог бы назвать свое имя, мог бы показать красный дым. Мог бы рассказать, как его сознание перенесли из тела такого же (того же самого) эксперимента в человеческое. Но сзади все еще были чужие, а прямо на него нацелился объектив камеры. Он не мог сделать ничего. – Ты поел сегодня? - иногда эксперименты оставались без завтрака: когда кто-то из них был наказан, приема пищи лишали всех. Этот вопрос застал кота врасплох, и он обернулся, чтобы посмотреть на странного новенького. – Давай знакомиться? Я Теодор. На это Кетнеп прижал уши и снова отвернулся, всей своей позой посылая новичка своему рыжему соседу под хвост. На дальнейшие вопросы он не отвечал, и Тео пришлось отступить. Он вернулся в кабинет, чтобы там проораться в подушку. Декоративная подушка не очень-то скрыла звук, но ему стало полегче. У Эрнольда результат был получше - его подопечный согласился с ним пообщаться. А будучи самым социально активным среди их компании, этот парень перезнакомился со всеми, кого встретил по пути в архив и обратно. А Кэтрин так и провела день в этом архиве, знакомясь с данными других экспериментов. Кетнепа нигде видно не было. Вечером все снова собрались в кабинете. Минут десять молчали, пока наконец Кэтрин не заговорила первой: – Нам надо отсюда выбираться. Как можно быстрее. Я не хочу тут работать. – Согласна. Честно, я не могу сейчас представить, как провела в этих стенах шесть лет, - Джессика выглядела спокойной, но чашка с чаем в ее руке заметно подрагивала. – А если считать и Приют, то все десять. На себя младшую смотрю, и меня то в холод бросает, то хочется выдать подзатыльник, отобрать лицензию и отправить на переквалификацию. Когда она вообще в последний раз расчесывалась? Теодор открыл было рот, чтобы сказать колкость, но решил промолчать. Сейчас Джессика хотя бы имела право возмущаться, так как с самого утра собрала волосы на затылке и заколола шпилькой, чтобы не мешались, тогда как Ньюман-младшая на его памяти ни разу не собирала их даже в хвост. – Да и кормят отвратительно, - Эрнольд скривился. - Не столовая, а тошниловка. Как они все там питаются? Знаете, салат как суп, котлеты как суповой набор, а суп как… бульон от бульона, в котором когда-то сварили куриное крылышко. – У нас нормальная была. – Нет, Джесс, еда была такая же. – Значит, я избаловалась за эти четыре года. Кстати, раз речь зашла про еду - завтра утром мы не завтракаем, нас на медосмотр отправляют. – Что за медосмотр? - напрягся Теодор. Он старательно отращивал волосы, чтобы скрыть шрамы на голове. Но как спрятать остальные, по которым легко узнать субъект для эксперимента? – Ничего специфического. Давление, температура. Кровь возьмут на анализ. В общем, простое обследование, чтобы в случае чего знали, как лечить сотрудника, если с ним что-то случится. – Точно, я же его проходила, когда сюда пробралась, - вспомнила Кэтрин. - Стандартное обследование. Спрашивали про аллергии, группу крови и резус, хроническое. Ну и… нам все равно надо. Чтобы не вызвать подозрений. Не переживай, Тео. Твои особые приметы можно замазать, у меня с собой косметичка. – А стоматолога, надеюсь, не будет? Я так, интересуюсь… – Будет, Эрни. Будет. Медосмотр прошел спокойно. Сильнее всех волновался Теодор, но у него ничего не спрашивали, кроме информации о различных аллергиях и регулярных приемах медикаментов. Эрнольда успокаивали во главе с врачом, чтобы он хотя бы сел в стоматологическое кресло. Он потом сказал, что дурачился, но ему никто не поверил. Кэтрин где-то потеряла серьги, которые пришлось снять перед осмотром, и очень расстроилась. Тео пообещал подарить ей новые. Эрнольд, Теодор и Кэтрин немного успокоились, когда всех четверых отпустили. Но через пару дней их вызвали на обучение. Джессика остановила их, когда они бодренько собрались идти. – Ребята, стоп. Мне это не нравится. – Это не просто тренинг? - уточнила Кэтрин. - Меня в тот раз не дергали, я и не знаю ничего. – Я после такого обучения не помню свою стажировку. Не удивлюсь, если это такая же обработка, через которую проходят эксперименты. Например… – Двадцать пятый кадр? Это же миф, - Эрнольд со всей серьезностью оглядел всех. - Промывка мозгов не так работает. – А ты прям знаешь, как это делается? - скептически спросил Теодор. – Нет, но… – Давайте безопасности ради не будем после этого… обучения делиться важной информацией, пока не поймем, что все хорошо? - перебила его Джессика. - Тут действительно что-то не так, и я не могу понять, что. На всякий случай оставлю себе записку, если вдруг… – Доктор Ньюман, у Вас паранойя, - фыркнул Теодор, на что Джессика махнула рукой в его сторону. – Тревожность, депрессия и что-то там еще. Не удивил. Лучше скажи Кетнепу, чтобы он убегал, если мы проиграем. Обучением оказался просмотр пропагандистского видео о компании и ее роли в жизни каждого сотрудника. Друзья посмотрели его молча, каждый держал в голове, что нельзя этому верить. И… ничего не случилось. Все до последнего косились друг на друга, пока не выяснили, что все нормально. – Посмотрим, что будет утром, - Джессика беспокойно ходила по кабинету из стороны в сторону, пока Кэтрин копалась в принесенных документах. - Был бы способ это обойти… – Да, зря мы в это ввязались. Но ты же свою работу здесь помнишь? – Хотела бы забыть. Конечно помню. Все подавалось так, будто бы наша деятельность абсолютно легальна и естественна. Тех, кто считал иначе, осуждали. У меня были сомнения, но знаешь, где-то на задворках сознания. Зато все вылезло, когда я уже была у Эрнольда. И это ад. Я даже говорить об этом не хочу. – И не нужно. Давай справимся с этими обработками, заберем у Прототипа его машину времени и вернемся домой. Наутро все были в здравом уме и быстро разошлись по рабочим местам. В этот раз Эрнольда отправили наблюдать за Хагги Вагги в лобби, а Теодор и Кэтрин сидели на Игровой Станции, записывая показатели. Это была довольно напряженная работа - Мамочка Длинные Ноги то и дело злобно косилась в их сторону, когда отводила и забирала детей. Тео каждый раз хотел занизить цифры, но Кэтрин не позволяла, так как все результаты могли дублироваться. – Да уж, - вздохнула Кэтрин за обедом, тыкая вилкой в нормальную, хорошо приготовленную картошку. - Почему сотрудников в этой части фабрики кормят нормально, а в лабораторной столовой еда хуже, чем та, которую дают игрушкам? Они с Теодором сидели в крохотном кафетерии, куда их пустили сотрудники соседнего отдела. Там можно было по талончику или за небольшие деньги взять уже готовую еду в одноразовом контейнере, и она была хорошей. – Ты выдержишь? Если тебе плохо, скажи мне, и я что-нибудь придумаю, - девушка с тревогой поглядывала на Тео, который с каждым днем выглядел все мрачнее и хуже. – Справлюсь, - Теодор разломил уже третью дольку картофеля. - Мне и тебя защищать, и эту дуру. – Не надо про нее так. Джесс тоже старается изо всех сил. Черт, от этой писанины у меня уже голова болит. Наконец исследования в Игровой Станции закончились. Тео и Кэтрин вернулись в их “штаб”, где Эрнольд раскладывал коробки с пиццей. Кетнеп сидел рядом в ожидании, когда уже можно будет получить хотя бы кусочек. – Это что такое? - Теодор не удержался от вопроса. – Я выходил на обед в пиццерию. Но тут автобусы ходят просто ужасно, поэтому мой перерыв немного затянулся, - Эрнольд развел руками. - Взял на всех, чтобы мы в тошниловке не давились, угощайтесь. Джессике пару кусочков оставьте, только без ананасов, она их не ест. Кстати, где она? Не видели? – Видел. Отчитывается за твой самовольный уход за пиццей, - Кетнеп забрал первую попавшуюся коробку. – Ой… Эрнольду вечером очень сильно досталось. Как выяснилось, он отсутствовал несколько часов, и это быстро заметили. А голова болела уже у всех. Наблюдения продолжались. Кэтрин замечала то, на что не обратила внимания в свое прошлое путешествие, так как больше боялась случайно раскрыть себя. Видела, как сотрудники игнорируют технику безопасности. Как один из хирургов продолжил операцию инструментом, который только что был поднят с пола. Как Ньюман-младшая работает над экспериментом без маски, не собрав волосы. Ее альтер-эго, как Кэтрин знала, пока не наденет на себя все необходимые средства защиты, в операционную даже спросить не заглянет. Хотя, как ни странно, в прошлом иногда только Кэтрин подходила к столу с полным комплектом, у остальных чего-то да не хватало. Кто-то даже курил рядом с зоной работы с красным дымом. Невнимательность? Пренебрежение? У хирургов, инженеров, ресерчеров, охранников и прочих сотрудников, знавших об экспериментах, такое нет-нет да мелькало. – От них пахнет лекарствами. А от вас нет, - сказал Кетнеп, когда Кэтрин вечером подошла к нему посоветоваться. Он практически все свое время проводил в вентиляциях, наблюдая. Видел, чем кто занимался, что происходит в каждой клетке Зоны Содержания. Видел машину времени на руке Прототипа. Наблюдал за тем, другим Кетнепом и за теми, кто к нему приходил. – Лекарствами? Хочешь сказать, сотрудников подсаживают на таблетки? – От них пахнет лекарствами, - повторил кот. - Похоже на антидепрессанты доктора Ньюман. Но она их дома оставила, поэтому сейчас запах другой. Разумеется, Кэтрин сразу прибежала к Джессике. Та мастерила что-то, сидя за столом. Рядом сидела маленькая живая игрушка - недавний эксперимент, который удалось украсть под предлогом сбора излишков на утилизацию. – Слушай… а ты во время работы никаких лекарств не принимала? - пришлось начать издалека. Ньюман удивленно взглянула на нее и отложила отвертку. – Нет. Я никогда не пью лекарства без назначения врача. А что? – Тут Кетнеп сказал… что от сотрудников лекарствами пахнет. А от нас нет. Обоняние у него хорошее, и я ему верю. Может, в еду что-то кладут? Или в воду? – Я ему тоже верю, но вряд ли в еду. Она и так просто ужасна… хотя постой. Были витамины. – Какие? – Всем сотрудникам назначают витамин Д, потому что мы на улице не бываем из-за сложностей стыковки рабочего графика и расписания поездов. – Резонно. Думаешь, в витаминах? – Не удивлюсь, если это и не витамины вовсе. – Мы сможем их изучить? – Это будет сложно. Но можем попробовать. Тогда нужно будет их добыть. Желательно не вызывая подозрений. У тебя ключ от нашей комнаты в общежитии случайно не с собой? – Конечно с собой, специально взяла, - съязвила Кэтрин, на всякий случай порывшись по карманам. – Попрошу Кетнепа стащить эти “витамины”. Ждать, пока Кетнеп выполнит свое задание, пришлось несколько дней. Тем временем головная боль у всех четверых усиливалась. Кэтрин, как самая слабенькая, первой запросилась в медпункт, но ее не пустили, уговорив подождать возвращения фиолетового которазведчика с добычей. Оставалось терпеть. Пока ждали, Джессика пыталась сократить частоту экспериментов, убеждая отдел исследований, что нужно брать не количеством, а качеством. Ученые согласно кивали, но план по операциям не менялся, и новые живые игрушки все поступали и поступали. Иные были настолько плохи, что и Джессика, и Кэтрин задерживались по вечерам в операционных в попытках исправить то, что было неудачно сделано при проведении переноса. – В итоге мы имеем эксперимент 1431 в трех экземплярах, - уже далеко за полночь Джессика вносила в журнал данные о свежепоступивших. - Черт возьми, я работала над экспериментом, где были использованы три субъекта, и их всех пометили как a, b и c. Или, например, один субъект на несколько игрушек, тогда отмечали как 1, 2, 3 и так далее, до десяти. А здесь никаких отметок. – Такое впечатление, что три группы делали одну работу, не зная друг о друге. Видимо, кто-то накосячил, когда раздавал задания. – Да… Теперь мы имеем три одинаковые игрушки с одинаковым номером. Ладно, забирай всех троих, я что-нибудь придумаю. Напишу, что две команды накосячили, но не буду уточнять, какие. Пусть сами разбираются. Кетнеп вернулся на четвертый день, поздно вечером, бесшумно выскользнув из вентиляционной решетки прямо на стол Джессики. Он принес белую пластиковую баночку с логотипом компании. – Я украл это у… Ньюман-младшей. Она держала их в ящике прикроватной тумбочки, пришлось проследить за ней и выждать, когда она надолго уйдет. – Ты гений, – Кэтрин тут же схватила баночку и открыла. На донышке значилось: «Vita-D-Complex. Принимать утром и вечером после еды». Внутри были белые капсулы с тем же логотипом Playtime Co. – Оригинально, – фыркнул Теодор, заглядывая ей через плечо. – Витамины. Какая забота, зашибись. – Запах все тот же? – спросила Джессика у Кетнепа. Кот понюхал банку и пару раз фыркнул. – Тот же, что у сотрудников. Только у них он въевшийся, как будто они это годами жуют. А в этих таблетках — свежий, концентрированный. – Ладно, – Джессика решительно встала. – В лабораториях хватает реактивов. Если это не витамины, а какой-то препарат, я смогу определить примерный состав. Но ничего не обещаю. Я хирург, а не химик. Она разломила одну капсулу, пересыпала порошок в пробирку, которую достала из шкафа. В другую пробирку бросила пустую оболочку. – Ждите здесь. Сейчас там никого не должно быть. Если через два часа я не вернусь, начинайте паниковать. – Снова? – простонал Эрнольд, но Джессика уже вышла, плотно закрыв за собой дверь. Следующие полтора часа прошли в гнетущем молчании. Кэтрин накручивала на палец прядь волос, Теодор сидел, уставившись в одну точку, Эрнольд пытался травить анекдоты, но его игнорировали. Наконец дверь открылась. Джессика вошла спокойным шагом, словно ничего не случилось. Но у нее так тряслись руки, что было понятно - все очень плохо. – Что там? – Кэтрин вскочила. – Это не простые витамины. – Джессика вытерла пот со лба дрожащей рукой. – Это нейролептик. Комбинация двух сильных препаратов в определенной концентрации. Один подавляет критическое мышление, второй вызывает легкое чувство эйфории, почти незаметное. Если принимать их регулярно, через две недели ты перестаешь задавать вопросы. Через месяц - начинаешь верить, что все происходящее здесь - абсолютно нормально. И это как минимум. Что там еще намешали, я уже не успевала определить до обхода ночных дежурных. В порошке - действительно витаминный комплекс. А самая дрянь в оболочке. Не удивлюсь, если у этих “витаминок” накопительный эффект. Они все продумали. – Твою ж... – выдохнул Теодор. – А если резко бросить? – спросила Кэтрин. – Получишь синдром отмены. На тебя навалится осознание реальности. Суицидальные мысли, депрессия и прочие прелести. По своему опыту скажу, появится непрерывное желание выйти в окно. Без специалиста придется туго. – Значит, они устроили нам эту головную боль, чтобы мы не выдержали, пришли в медпункт и получили эти витаминки? И что нам тогда делать? – Не пить их? Вряд ли это надолго. Можем сделать, как они хотят, и притвориться, что покорились. А потом дождаться удобного момента, забрать у Прототипа то, что нам нужно, и сбежать. – Если у него это уже есть… - мрачно заключил Теодор. – Мало мне было возвращения сюда, в место, где я потеряла всех своих приютских братьев и сестер, коллег, так еще и эти таблетки. Не скажу, что я со всеми ними дружила, но с кем-то мы вместе росли. Следующим же утром все четверо получили по баночке таких таблеток. Естественно, пить их никто не стал. А головная боль не прекращалась. Всю неделю каждый старался слиться с толпой других таких же серых ученых, охранников и прочих сотрудников, знающих об экспериментах. Ситуация становилась хуже. К пятнице Джессика была вынуждена бросить обход экспериментов из-за кровотечения из носа, а днем ранее Кэтрин упала в обморок. Эрнольд до последнего держал бодрое выражение на лице, но и его головная боль одолевала. Казалось, только Теодор чувствовал себя нормально. Неизвестно, что бы было дальше, если бы Джессика не нашла в своем рюкзаке две упаковки обезболивающих, которые постоянно забывала выложить. Самые простые таблетки оказались спасением. “У сотрудников не должно быть собственных лекарств”, якобы в целях безопасности. После недельного курса все прошло. Натягивать на лица постные выражения стало намного легче. Работа шла своим чередом: притворство днем, обсуждения с перерывами на купирование панической атаки или отпаивание чаем после истерики, возмущения Джессики, что сотрудники пренебрегают правилами. Однако после пытки болью неизменно хотелось как-нибудь насолить. И первым решился Теодор. Однажды утром он явился в Зону Содержания необычайно довольным. Его несколько раз спросили, что случилось, однако он не раскололся. А днем всех старших, в том числе Джессику, вызвали на срочный разбор. После этого в кабинете долго обсуждали, когда Тео успел испортить целый контейнер с маковым гелем. Эксперименты остановили, так как нужен был чистый гель взамен испорченного. Вроде бы малость, а приятно. Тем более Тео никому не рассказывал, что именно он сделал. Прячущийся то в вентиляциях, то в кабинете Кетнеп не отставал. Под самым потолком Зоны Содержания в один прекрасный день появились нацарапанные тригонометрические формулы. А на соседней стене - ругательное слово на русском языке - Кетнеп последний месяц перед злосчастным пикником изучал русский с помощью Джессики, которая знала его довольно хорошо, и решил продемонстрировать свои успехи именно так. Сотрудник лабораторий по фамилии Русак долго хохотал над этой надписью, пока ее не убрали. Его не смущало, на какой высоте написано неприличное слово. Так как эксперименты приостановили, работы, казалось, стало меньше. Но потом навалилось. На ученых навесили множество бумажных отчетов и разработок новых проектов. Эрнольд, которого взял под крыло Престон, каждый день приходил и рассказывал новости. Когда он донес, что ведется разработка новой большой игрушки, для которой подбирают конский волос, Кэтрин вспомнила, что давно хотела скопировать себе чертежи тела Кетнепа, так как те, что были у нее, уже не очень подходили для подробного изучения из-за своего качества. Она взяла из архива его личное дело и устроилась на диване в кабинете, намереваясь прочитать все. Большинство данных были написаны от руки. Отчеты об инцидентах, заметки об обработке. Чертежи, утвержденные доктором Харли Сойером. Однако почерк на этих листах отличался. Так было у многих экспериментов, словно всю основную работу делали разные люди, а отчеты подавал доктор Сойер, и, судя по записям проведения эксперимента 1188, создателем числился именно он. Уже после его отстранения в отчетах появилось множество других фамилий. Разбирать сложные чертежи было нелегко. Эрнольд, пришедший помочь, сдался через полчаса. Теодор, увидев документы, ретировался из кабинета. Джессика пришла сильно позже, зато сразу согласилась помочь. – Работая здесь, ты получишь множество инженерных навыков, будешь ими пользоваться, но в список работавших над проектом тебя не впишут, потому что у тебя нет соответствующего образования, даже если ты выполнила работу в одиночку, - сказала она, склонившись над первым чертежом. - Могут даже в отчет не вписать, если ты женщина. – Ты с этим сталкивалась? - спросила Кэтрин, пытаясь разобрать очередное незнакомое слово. – Я работала над телом 1188. К инженерам на некоторых этапах проектирования большого тела всегда ставят как минимум одного хирурга. Деталей не помню, но точно скажу, что мой дизайн Сойеру не понравился, и он исключил меня из дальнейшей разработки, а потом вычеркнул из проекта совсем. Но я участвовала в процессе переноса органов и даже успела поставить три подвижных позвонка, потому что эти идиоты не учитывали, что с баллоном может что-то случиться. – Да, я смотрю, тут нет твоей фамилии. Только в журнале записей опросов. Ты числишься как его куратор, как и Престон Виллард, причем после того инцидента с шестью смертями. – Ну, не то, чтобы я… Скорее, младшая, но смысл один. Порядок техобслуживания тоже я писала. Баллоны по сроку годности проверять, когти точить, пылесосить, фильтр менять… Кстати, нашему меняли? – Ему надо менять фильтр? - лицо Кэтрин медленно вытянулось. Джессика только вздохнула. – Красный дым - тяжелый газ, он очень хорошо оседает. Вернемся домой - поменяю. Если он даст… Теплым июньским вечером Кэтрин шла по Зоне Содержания, заканчивая обход. Все было хорошо. Она думала, как бы уже поскорее выпить чаю (или чего покрепче) и улечься спать, когда услышала тихий скрип. В этот же момент дверь одной из клеток медленно открылась. Раздался мерзкий звук сирены. На холодный пол ступила громадная фиолетовая лапа. – Кетнеп? - Кэтрин похолодела. Она привыкла к своему Кетнепу, который даже с Ньюман научился ладить. Который на днях одолжил ей двадцать центов, выудив их из-за своего баллона, соглашался сниматься в тиктоках, радостно играл с Кэтби в салочки всего за пару дней перед пикником,таскал еду со стола и буквально вчера выпил молоко, которое Джессика оставила остывать перед сном, после чего всю ночь страдал из-за непереносимости лактозы.. А оставаться наедине с этим, обозленным и диким, ей было страшно. Но если уже поднялась тревога, открытую клетку заметили. До Часа Радости еще полтора месяца. Слишком рано. Открыта всего одна дверь. Она может попытаться с ним поговорить. – Кетнеп, вернись обратно в клетку, пожалуйста. Другие эксперименты затихли. Клубы красного дыма поползли по полу. Несомненно, кот собирался ее убить. Как в описанном ранее инциденте 1990 года. За закрытыми дверьми послышался топот ног. Спустя мгновение в помещение ворвалась группа специалистов с электрошокерами и винтовками. Кэтрин перевела взгляд с Кетнепа на них и обратно. Нужно было что-то делать. А кот глухо заворчал. – Все в порядке, - Кэтрин подняла ладони, прикрывая Кетнепа собой. - Сбой блокировки. Ничего серьезного. – С дороги, — рявкнул командир. Сквозь противогаз голос звучал глухо, как из банки. Кэтрин не сдвинулась с места. Ее руки заметно дрожали. Она не знала, что ей делать. Сзади - большой и злой фиолетовый кот с сильнейшей ненавистью ко взрослым людям, работающим на этой фабрике. Спереди - команда мужчин с оружием. – Не стреляйте. Прошу. Сейчас он сам уйдет. Она обернулась к коту. Огромному, чужому, жуткому. – Кетнеп, — голос сорвался на шепот. - Пожалуйста. Иди назад. Кот поступил наоборот - он заворчал громче и сделал шаг вперед. Он не собирался слушать глупую женщину из числа мясников. И тут грянули три выстрела. Специалисты целились так, чтобы дать понять эксперименту, что еще одно движение - его пристрелят. Но то ли пуля срикошетила, то ли у одной из винтовок сбился прицел, или стрелявший просто испугался - Кэтрин с криком отшатнулась назад, схватившись за раненое плечо. Перед глазами поплыло, голова закружилась. Последнее, что она помнила - как Кетнеп выпустил красный дым. Ей снились измененные галлюциногеном воспоминания. То она прячется от града пуль, которые рикошетят от стен и металлических ног Прототипа. Все стихает, кроме его лязгающих шагов в ее сторону. А затем картинка меняется, и она прячется от Кетнепа в пещере. Ужасно болит плечо, болит голова, а вокруг все больше и больше красного дыма. Очнулась она уже в лазарете. Рядом сидел встревоженный Теодор. Рану ее уже привели в порядок и перевязали. Вокруг было тихо, и Кэтрин понемногу успокоилась. Она боялась, что планы изменились, и Прототип перенес Час Радости, но все было в порядке. – Что произошло…? – Я у тебя хотел спросить. Тебя доктор Ньюман принесла всю в крови. Она ничего не рассказала, нас выгнала из кабинета. Потом вызвала врачей из медпункта, они забрали тебя сюда. – А… просто небольшая проблема с местным Кетнепом. – Это он тебя поранил? Если это так, я ему хвост оторву! Лапы местами поменяю. Задницу проковыряю и… – И получишь по голове от Джессики. Она занята? Мне надо у нее спросить… – Она пошла к Лейту Пьеру отчет об инциденте подавать. Увижу, попрошу, чтобы зашла. Однако просить не пришлось. Джессика минут через пять пришла сама и сразу же направилась к раковине мыть руки. – Доктор, на Ваших руках столько крови, что Вы их уже никогда не отмоете, - Теодор не удержался от комментария. – Я знаю, - Джессика не даже не повернулась к нему. - Подай салфетки или полотенце, пожалуйста. – Вот, держи… ты обо что так руки поранила, женщина? – Ничего страшного, заживет. – 1188-й в порядке? - Кэтрин не стала называть кота по имени, так как мимо проходил сотрудник лазарета. Она резко пошевелилась, и боль очень ярко напомнила о себе. Ее сразу уложили обратно. – Да. Жив, цел, ворчит. Престон с напарницей пытаются его допросить. Еще один отчет будут подавать.И докладную на безопасников. Как себя чувствуешь? Рана не опасная, но нужно было наложить швы. Через пару дней отпустят, но руку тебе бы поберечь. Подождав, пока сотрудник скроется, Джессика наклонилась ближе и шепнула: – Наш Кетнеп украл “витамины” еще у нескольких. Я проверила состав, везде одинаковый. Еще мне кажется,что нас подозревают. Играйте лучше. Больше безразличия. И давайте заканчивать, расходимся. Уже давно отбой был. Два дня Кэтрин провела в лазарете. Когда она вышла, Эрнольд рассказал ей свежие новости. Благодаря своей общительности он смог сблизиться с Престоном, и его посвятили в тайну подготовки саботажа. – Эти конспираторы хотят спасти все живые игрушки. И представляешь, что? Это они пытались протестировать систему безопасности и сломали замок клетки Кетнепа. – А имен больше нет? Я знаю, что конспирацией занимаются Престон Виллард и Стелла Грейбер. – Кто такая Стелла Грейбер? – Она возглавляет Приют. Я пару раз ее видела. Странноватая немного. – Ясно, значит в твоем ранении виноваты эти двое. Хотели сделать как лучше, а получилось… – А получился Час Радости с куда большим количеством жертв, чем экспериментов. Точнее, получится. Выпив порцию обезболивающего, на сей раз хорошего и назначенного врачом, Кэтрин пошла в кабинет Джессики, чтобы помочь ей с отчетами. По дороге она встретила начальника отдела безопасности, Уордена. Тот искал Лейта Пьера и был явно очень недоволен. – Я только с больничного, поэтому не видела, - честно ответила Кэтрин. – Да что же это такое? Шэрон сидит в пустом кабинете и чаи гоняет, будто шефа и на месте нет. А пиджак его на стуле висит. Сам же вызвал, и мне его ловить всю неделю? Ладно, иди, Уайлд. Поправляйся. Кэтрин зашла в кабинет и за чашкой кофе пересказала Джессике весь разговор. Внезапно Ньюман отвела взгляд и заметно занервничала. – Я знаю, где Лейт Пьер, - призналась она после пары вопросов. - Он же вызывал меня к себе, чтобы я отчиталась об инциденте. Так вот… отчет он прочел и потребовал, чтобы я переписала все так, чтобы виноватым выставить Кетнепа. Якобы он напал на сотрудницу и своими действиями вынудил отряд специалистов открыть огонь. Если бы я написала и подала такой отчет, то его бы наказали. Били бы током несколько дней. Но я смотрела записи с камер. Эти ребята поступили неправильно, начав стрелять. – Кетнеп защищался. Он просто вышел, как сделал бы любой. И ему все равно нужно было в скором времени отправляться на свою работу. – Очень похоже на правду, но он ничего не говорил при допросе. Отчет переписывать я отказалась. Тогда Пьер начал мне угрожать. А дальше - провал. Очнулась на полу. Передо мной лежало то, что больше на биологические отходы после эксперимента похоже. Лицо - в кашу, пальцы сломаны. Я его узнала только по бейджу. И мои кулаки разбиты в кровь. Кэтрин побледнела. – Ты его… А если…? – Не знаю. — Джессика посмотрела на свои руки. - У мусорных контейнеров пусто. Тело уже вывезли. А запись с камер я стерла. - Она криво усмехнулась. - Впервые рада, что взяла в университете курс по ретро-видеомонтажу. Она невольно вспомнила, как с трудом подавила в себе волну ужаса, увидев, что натворила, как думала, как избавиться от трупа, и где еще могут быть камеры. Как болели потом руки от антисептика. Как она старалась уйти так, чтобы ни Шэрон, ни Пьерсиадо ничего не заметили. – Вот это называется “не злите женщину”. Тогда нам надо выбираться отсюда еще быстрее. За обсуждением планов, отчетами и перерывами на чай незаметно пролетели три часа. Затем Джессика решила пройтись до вендингового автомата. Стоило ей открыть дверь, как в кабинет начал просачиваться запах гари. – Фу, что это? Проводка? - Кэтрин заглянула в основное помещение Зоны Содержания, которое было затянуто пеленой дыма. Ни единого сотрудника не было видно. – Почему не работает пожарная сигнализация? - Джессика несколько раз нажала на кнопку на стене. – К черту, эвакуируемся. Эксперименты должны быть на своих местах на фабрике кроме тех, кого еще не определили. Их мало, на руках донесу. А ты иди, поднимись повыше. Лучше в Приют сразу, туда дым точно не дойдет. Кэтрин не посмела ослушаться и побежала наверх. По дороге она встретила Эрнольда, который тоже направлялся наверх. Он предложил ей дойти до Приюта вместе, и они выдвинулись туда. – Это конспираторы проверяли сигнализацию, - сказал он, когда они дошли до безопасного места и устроились на одной из лужаек, чтобы дождаться Стеллу. - Воспользовались отсутствием Лейта Пьера. Он будет в ярости, когда придет. – А он не придет. Он… того. Эрнольд не успел задать вопрос, так как из одного из проходов появилась Джессика. Она вела на цепи бегущего рысцой Кетнепа, на его голову был накинут ее халат. Она отпустила кота, когда добралась до ближайшей скамейки, сняла с плеч два узла и вытряхнула из них маленькие эксперименты. – Эти уроды… - выдохнула она, - их всех бросили там. А если бы мы не вышли? Двери в этих комнатах бункерные, мы бы и не почувствовали запах. Она кашляла, так как надышалась дыма, Кетнеп тоже заходился в кашле, как и зверьки. Вскоре подбежала перепуганная Стелла Грейбер. Следом с другой стороны появился Престон, с ним были еще два сотрудника лабораторий - ученый и инженер. Все трое заметно нервничали. Джессика отошла к Стелле обсудить произошедшее, а Эрнольд и Кэтрин поймали Престона. Они молчали, а он весь покрылся потом. Его друзья топтались неподалеку. – Это вы так хотите их спасти? - Эрнольд очень злился. - А если бы они задохнулись там? Только не говори мне, что ты не подумал. А если бы с моими девочками что-то случилось? Он уже не особо следил за словами. Кэтрин не стала его прерывать. Ее плечо после физической активности начало неприятно ныть, и она просто смотрела, как в стороне Джессика пытается уговорить Кетнепа попить воды, а он упрямо отворачивается и агрессивно машет хвостом. – Он так провонял дымом, что его даже не купать, а в химчистку сдавать надо, - проворчала Джессика, бросив попытки напоить гигантского кота. Он пару раз попал хвостом ей по голове и чуть не разбил очки, поэтому она благоразумно решила отстать от него. Когда Стелла составила свое приложение к отчету об инциденте, на территории появился начальник отдела безопасности. Уорден подошел к группе экспериментов, с раздражением посмотрел на них, а затем повернулся к Джессике. – Ньюман, Вы же помните порядок эвакуации при пожаре? Эксперименты не эвакуируются. По какой причине они покинули Зону Содержания? – По причине невозможности потенциального восстановления из-за отсутствия макового геля, - Джессика прикинулась максимально послушной сотрудницей. - Мы не можем в такой ситуации рисковать, особенно таким ценным проектом, как 1188. Кетнеп недовольно зашипел. Уорден сначала вздрогнул, потом задрал нос, пробурчал что-то, а затем направился к Стелле. Эрнольд услышал шипение и сразу же подошел к Джессике, чтобы в случае чего защитить. Кэтрин сидела на искусственной траве с маленькими игрушками, так как они были очень напуганы. – Вернем их по местам, и пора делать ноги, - украдкой шепнула Джессика, когда все начали расходиться. – А машина времени? - уточнил Эрнольд. – У меня. Прототипа пришлось высадить чуть пораньше. Больно сладко он петь начал, так что я ее стянула, когда заперла его в пустом кабинете. В своей обычной форме, без тех рук и ног, про которые вы говорили, он совсем беспомощен. Пускай начнут его искать, отвлекутся, и мы успеем все спланировать. – Ты и его вытащила? – Пришлось, иначе бы было подозрительно, что забыли именно про него. Побег назначили на ближайшее воскресенье. А до этого взялись за саботаж потенциального Часа Радости: перекрыли доступ к нескольким системам. По личным причинам Джессика побила Престона стулом, когда уже третий раз увидела его у клетки 1006 (Эрнольд трагически оплакал павший в бою стул). Работники, у которых Кетнеп украл таблетки и так и не вернул, с каждым днем выглядели все более и более несчастными. В пятницу уборщица нашла в чулане первого висельника. В субботу Кэтрин встретила Ньюман-младшую в Зоне Содержания, у клетки Кетнепа. Эксперимент и сотрудница смотрели друг на друга и молчали. Кажется, она плакала. А в воскресенье три человека не вышли на работу, сказавшись больными. В течение следующей недели нашли еще нескольких, решивших расстаться с жизнью, еще у двоих обнаружили предсмертные записки и успели остановить. – Мне теперь стыдно перед тем пареньком из архива. Я ему шоколадку обещал, - проговорил Эрнольд, проверяя свои вещи перед побегом. В процессе он нашел стопку конвертов с зарплатой, которые до этого не открывал, и решил их проверить. – Так, мой друг Бенджамин, что скажешь? - он вытащил из одного деньги и начал пересчитывать. Результаты его не обрадовали, он сморщил лицо. – Что там? - Кэтрин потянулась посмотреть, как могла. Плечо болело. – За один месяц работы я получил всего триста долларов! И они столько платят за незаконную деятельность. Ужасно! Да я Кетнепу сотку должен за… – Это ты еще много получил, - заметила Джессика. - Женщинам платят меньше, а приютским еще сильнее урезают. Зато кормят, дают витаминки и все такое. Собирайся давай. Надо уходить из этого ада. В условленный день, после полудня, все четверо с Кетнепом в сумке по очереди покинули фабрику и скрылись в лесу. По дороге нервно оглядывались - нет ли погони? Но все было чисто - никто их не заподозрил в побеге, так как каждый выпросил отгул. Их не останавливали, когда они садились на поезд, когда сходили с него, когда выходили на улицу. Спустя двадцать минут они вернулись в свое время и свой мир. Кэтрин, конечно, не сразу поняла, как работать с новой моделью машины времени и поэтому немного промахнулась: была глубокая ночь, автобусы не ходили. До парковки, где оставили машину, пришлось идти пешком. Но с какой радостью они пришли в привычный дом! Никаких больше пикников, никаких больше смертельных приключений. Обычная, спокойная жизнь. – А знаете, что я там забыл? - вдруг сказал Эрнольд, организовав для Кэтрин и Тео спальные места. - Кажется, я забыл в своем шкафчике остатки обеда…