Покой

      Шэнь Цинцю заподозрил неладное, когда Ло Бинхэ без предупреждения возник прямо перед ним в узком проходе между тренировочными залами. Пиковый лорд едва успел отступить на шаг, но крепкая рука уже легла на его талию, мягко, но неумолимо увлекая в сторону от сквозняка.       — Что ты делаешь? — Шэнь Цинцю напрягся, ощущая спиной тепло чужой груди. Это было посреди бела дня! Любой ученик мог выйти из-за угла!       — Учитель сегодня слишком много ходит, — пробормотал Бинхэ куда-то в макушку, оглаживая большим пальцем выпирающую тазовую косточку. — Вам нужно остановиться хотя бы на мгновение.       Шэнь Цинцю хотел возмутиться, сказать, что он не фарфоровая ваза, но ладонь на талии словно излучала парализующее тепло. Он замер, прислушиваясь к ощущениям, и сам не заметил, как выдохнул, чуть обмякая в стальном кольце рук.       — Ладно, — сдался он через десять секунд. — Отпусти.       Бинхэ отпустил, но перед этим его губы мимолетно коснулись виска Шэнь Цинцю, оставляя на коже прохладный след.       На следующий день во время разбора жалоб от старейшин (которые в очередной раз намекали, что Ло Бинхэ пора бы унять свой демонический нрав) Шэнь Цинцю сидел за низким столиком, массируя переносицу. Голова раскалывалась от того, как дипломатично нужно было отказать им в прямом требовании надеть на его ученика кандалы.       Внезапно теплая ладонь накрыла его руку, лежащую на колене. Бинхэ неслышно присел рядом, прямо на циновку, хотя только что разливал чай в другом конце комнаты.       — Ты чего? — Шэнь Цинцю покосился на дверь, за которой только что скрылись старейшины.       — Учитель сжимает кулаки. Так вы порвете веер, — серьезно ответил Бинхэ. Он не убрал руку, а начал мягко разминать напряженные фаланги пальцев Шэнь Цинцю, проталкивая свои пальцы между его, заставляя разжать кулак. Это было интимно и ужасно успокаивающе. Шэнь Цинцю почувствовал, как пульсирующая боль в висках отступает, смываемая волной тепла от этих простых прикосновений.       — Ты ведешь себя странно последние пару дней, — констатировал он, внимательно глядя на их переплетенные пальцы. — Откуда вдруг такая тактильность? Решил отвлечь меня от дворцовых интриг?       Бинхэ поднес его руку к своим губам и легонько прикусил подушечку указательного пальца.       — Учитель Шэнь, — выдохнул он, и в его темных глазах заплясали опасные алые искры, — я читал медицинский трактат из вашей библиотеки. Там сказано, что прикосновения любимого человека снижают уровень кортизола.       Шэнь Цинцю поперхнулся воздухом. Система внутри его головы издала сдавленный смешок:       [Он использует науку из твоего мира, чтобы оправдать домогательства. +100 очков крутости!]       — Это называется гормон стресса, — продолжал Бинхэ будничным тоном, переворачивая руку учителя и поглаживая чувствительную кожу на запястье. — Вы, учитель, целыми днями решаете проблемы этой горы. Кричите на бездарей, отбиваетесь от старых интриганов, переживаете из-за моего поведения. Ваш кортизол, должно быть, зашкаливает.       — Это не повод, чтобы... Ах!       Шэнь Цинцю дернулся. Бинхэ, не спрашивая разрешения, запустил пальцы ему в волосы, туда, где затылок переходил в шею, и начал медленно перебирать пряди, слегка царапая кожу. Это было восхитительно. Шэнь Цинцю непроизвольно прикрыл глаза. Веер выпал из его ослабевшей руки и стукнулся о стол.       — Вот так, — прошептал Бинхэ, придвигаясь ближе, так что колени мужчин соприкоснулись под столом. — Уровень кортизола падает, а уровень дофамина растет. Мне нужно, чтобы вы были здоровы, учитель.       С тех пор «лечение» вошло в систему.       Шэнь Цинцю мог стоять на мосту, задумавшись о превратностях сюжета, как вдруг его спины касалась широкая грудь. Бинхэ подходил сзади абсолютно бесшумно, клал подбородок на плечо и сцеплял руки в замок на животе Шэнь Цинцю, прижимаясь так, словно они не два заклинателя, а сиамские близнецы. Поначалу Шэнь Цинцю возмущенно шипел: «Бесстыдник! Отпусти, увидят!». Бинхэ не отпускал, пока не чувствовал, что напряжение окончательно покинуло плечи учителя. Постепенно Шэнь Цинцю привык. Теперь, если Бинхэ не обнимал его на мосту, ему самому становилось как-то зябко.       За обеденным столом исчезла личная дистанция. Если раньше Бинхэ просто подкладывал лучшие куски в тарелку, то теперь он делал это, прижавшись бедром к бедру учителя. Их руки постоянно соприкасались под столом: Бинхэ мог положить ладонь на колено Шэнь Цинцю и оставить её там на всю трапезу, поглаживая через ткань. Однажды он даже начал кормить Шэнь Цинцю с палочек, отчего бедный пиковый лорд покраснел так, что чуть не сгорел заживо. Но, что удивительно, еда с рук Бинхэ и впрямь казалась вкуснее, а застарелая язва желудка почти перестала ныть.       В кабинете Шэнь Цинцю как раз дописывал отчет, сломав уже третью кисть за вечер (слишком сильно нажимал от злости на безграмотность других лордов), когда Ло Бинхэ просто взял и усадил его к себе на колени.       — Бинхэ! — взвизгнул лорд, судорожно хватаясь за столешницу.       — Учитель слишком нервничает из-за бумаг. Так дело не пойдет, — заявил Бинхэ, отбирая отчет. — Вы допишете позже. Сейчас у вас сеанс гормональной терапии.       Он уложил Шэнь Цинцю в своих объятиях, как ребенка, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Одна рука по-хозяйски легла на живот, слегка массируя. Вторая гладила плечо.       — Это уже переходит все границы, — прошептал Шэнь Цинцю, но его тело предательски расслабилось, вжимаясь в источник тепла. Веки стали свинцовыми. — Твой трактат... в нём наверняка не было ничего про кровать...       — Там было сказано про «объятия в состоянии покоя», — мурлыкнул Бинхэ, и от его низкого грудного голоса по телу Шэнь Цинцю разбежались мурашки. — Видите? Ваш пульс замедляется. Я чувствую это здесь, — он легонько поцеловал бьющуюся жилку на шее, — и здесь, — его палец скользнул к запястью.       Шэнь Цинцю уже не мог возражать. Он заснул прямо в объятиях своего демона, так и не дописав злополучный отчет. Ему снилось что-то теплое и пушистое, и впервые за многие годы во сне он не хмурился.       Утром, обнаружив себя уютно завернутым в одеяло в постели (и явно перенесенным туда заботливыми руками), Шэнь Цинцю прислушался к себе. В душе царила непривычная тишина. Паники не было. Раздражения не было. Был только запах Бинхэ на подушке и ощущение абсолютной, вселенской безопасности.       [Внимание! Уровень кортизола в организме носителя упал до рекордного минимума. Уровень проявления «цунами» по отношению к протагонисту повышен до значения «Мурчащий кот». Поздравляем!]       — Заткнись, — беззлобно пробормотал Шэнь Цинцю в подушку, пряча в ней улыбку.       Когда Бинхэ зашел с подносом завтрака, Шэнь Цинцю не стал ждать. Он сам, чуть покраснев, взял его за рукав, притянул к себе и коротко прижался губами к уголку губ демона.       — Профилактика, — сказал он строго, глядя в счастливые глаза напротив. — Чтобы у тебя, балбеса, кортизол не подскочил, пока ты меня кормишь.       И Бинхэ расцвел такой ослепительной улыбкой, что утреннее солнце за окном могло бы позавидовать.