Да, сэр.

      — Странно, обычно нам ликантантов пачками выгружают. Где твоя стая, курсант?       Кейн отвёл глаза и как можно тише, чтобы никто не услышал, сказал:       — Меня сделали без стаи.       За что тут же получил планшетом по голове.       — Когда тебя спрашивает старший по званию, надо отвечать чётко и ясно и в конце добавлять «сэр», тебе ясно?       — Да, сэр.       — Повтори ответ.       — Меня сделали без стаи, сэр, — по толпе курсантов пошёл шепоток. Там были сплайсеры разных модификаций, но после такой фразы все разом поняли, что с ликантантом что-то не так.       — Здесь написано, что ты не оправдал ожиданий своего сплайсера и тот продал тебя в армию за сдачу. Что же, и не из таких делали героев, не будь я Стингером Апини, усёк?       — Да, сэр.       — Громче.       — Да, сэр!

***

      Происхождение Кейна стало лишь одной из причин для подтрунивания над ним. Он был одинок, такие как он должны были либо зачахнуть и умереть, либо ожесточиться. Умирать ему не хотелось, а потому дать в морду обидчику с примесью буйвола показалось ему в тот момент правильным решением. Впрочем, и его противник отступать не захотел. На драку сбежались другие курсанты, краем глаза Кейн заметил и Апини, думал, что тот сейчас же кинется их разнимать, но нет. Видимо было интересно поглазеть как тот уворачиваться от ударов. Что же, ярость придала Кейну сил, чтобы ещё раз хорошенько врезать своему обидчику. Тот отшатнулся и почти упал, как вдруг резко дёрнулся и бросил ему пыль в глаза. Подло. Ослеплённый Кейн встал в стойку, ожидая удара, но вместо удара его окатили ледяной водой. Мощная рука пихнула его в грудь, он уже было бросился дать ей сдачи, как получил мощную оплеуху.       — Кадет Уайз, за драку тебе положен карцер на 10 суток, — тот протёр глаза, Апини смотрел на него прищурившись, — а за нападение на старшего по званию, тебе положен месяц нарядов вне очереди. Так что если такой смелый, вот он я.       Кейн остался стоять на месте.       — Нет, сэр.       — Вот и правильно. Мне ещё рапорт о драке писать.       Он толкнул его к комендатуре. Стоило им дойти до того длинного коридора, как Стингер наклонился к нему и шёпотом сказал:       — Тебе не помешало бы подтянуть твою защиту от таких кретинов с песком за пазухой. Попроси об этом своего учителя по борьбе.       Кейн остановился и пристально посмотрел на него.       — Есть сэр? — нахмурился Апини.       — Нет, сэр, — он продолжал смотреть на него, хотя и не так уверенно, — Наш преподаватель бездарь, который стойку не может нормально поставить… Сэр.       Такое выражение лица Апини Кейн увидел впервые — тот задумался и почесал подбородок       — Хорошо, я подумаю, что с этим сделать, а теперь быстро в комендатуру, бегом марш!       В драке признали виноватыми троих. Видимо, Апини признался, что разнял драку, но не сразу. Срок крацера Кейну дали поменьше и, когда его выпустили, на уроке по боевому искусству он увидел Апини в экипировке — того в наказание поставили помогать преподавателю. Так Кейн впервые получил возможность ударить старшего по званию, конечно же в целях обучения. Оттуда он попал прямиком в лазарет — с тех пор он зарубил себе на носу, что не стоит недооценивать боевые качества пчёл.

***

      Предметы, не связанные с тем, чтобы набить кому-то морду, у него получались хорошо, но именно к изучению генетики он подходил особенно тщательно. Его не покидала надежда, что сплайсер растивший его ошибся, однажды назвав его генетический ошибкой. Может, его чутьё не настолько никчёмное. Потому, когда им стали преподавать генетику, он проглотил учебник за несколько ночей, и стал просить учителя дать ему больше генетических материалов. Тот пригрозил ему, что если Кейн будет таким назойливым, то он нажалуется начальству, а уж Апини придумает для него наказание. С тех пор Кейн стал побаивается кого-либо о чем-то просить.       Пришлось учиться на практике — он начал различать гены сначала своих «сотоварищей», затем учителей, а потом и командиров. Он радовался, про себя, конечно же, когда ему впервые удалось различить гены на нюх — он стоял в карауле и почуял гены тигра, он оставил своё место, последовал по следу. И правда, кадет Пантер в ту ночь перелез через забор и отучился из части.       За донос об этом Апини похлопал Кейна по плечу, но пригрозил ему пальцем.       — Сегодня, что ты сбежал с караула, я не скажу, но впредь будь осторожней.       А Пантер после 10 дней карцера приставил к его горлу нож. В части кадетам запрещено было оружие, но Кейн не был удивлён. Пантер пригрозил его прирезать и Кейну пришлось извиниться.       Следующие несколько ночей он не сомкнул глаз — ему хотелось умереть не во сне, а в драке, смотря в глаза Пантеру. И услышав шорох в коридоре он оскалился, у него зачесались руки да так, что больше не мог сидеть на кровати и вылетел в коридор.       Где встретился лицом к лицу с Апини.       Но вместо «Наряд вне очереди за то, что ночью не в постели» тот, удивлённый, застыл на месте. Сегодня не он надзирал за спящим кадетам, а потому Кейн удивился не меньше. Он втянул ноздрями воздух и вместе с запахом генов Апини почувствовал гены ещё кого-то. У того блондина, должно быть, голубые глаза. Но в коридоре никого не было. Иногда на уроках они учились считывать гены с бумажек, пару раз с ткани, один раз шли по следу в городской местности — он прекрасно знал, что не обязательно, чтобы объект был рядом, иногда хватает просто генетического следа, Апини явно ходил к кому-то, кого Кейн не знал.       — Давай так, я не скажу, что ты ночью был не в кровати, а ты не скажешь, что видел меня здесь.       Кейн удивился ещё больше, но перепираться не стал.       Днём их поставили в пару в спарринге. Апини впервые не поколотил его, впрочем, Кейн итак едва стоял на ногах в полудрёме. Они оба явно сегодня не выспались.

***

      Конец года выдался щедрым на награды. Апини, например, повысили в звании, остальным дали благодарности за усердную работу по воспитанию будущего Легиона.             Праздновали всем командным составом. Кейна как самого смирного поставили в тот день в карауле. Не то чтобы прилетит кто-то от начальства, а скорее, чтобы кадеты не шастали и не глазели, как взрослые пьют.       Кейн же их за милю почует — по крайней мере так ему сказали.       Поставили нового учителя боя — Кейн понял, что скучает по синякам от Стингера. Он теперь занимался в основном бумажной работой и однажды, нагнав его после команды вольно, признался, что тоже скучает по хорошей такой заварушке.       — Ты знаешь, что такое Легион, Кейн?       — Нет, сэр.       — Они бороздят просторы космоса, и ни дня у них не проходит без боя — вот там настоящая военная жизнь.       С тех пор Кейн стал всё чаще думать о своём будущем.

***

      Первый отпуск Кейну дали за примерное поведение и успехи в учёбе. Всем дали на два дня, ему дали на три. Но ему некуда было ехать. В нескольких часах космического полёта был мегаполис с кучей соблазнов, но ему это было не интересно.       — Ты так и не подал заявку на поездку в город.       — Я не поеду, сэр.       — Почему? Все поедут.       — Мне не интересно.       — Ясно, — Стингер снова потёр подбородок, — Значит так, я записываю тебя ко мне в сопровождение, поедешь со мной.       Кейн не спрашивал куда именно, оказалось, совсем рядом на генную фабрику. Она готовила новобранцев для армии всех сортов: от баранов до оленей. Волками или другими стайными животными занимались в основном частники, в сотнях световых дней отсюда.       Как оказалось, в задачи Кейна входило заполнение бумажек поддиктовку Стингера и стояние смирно рядом, когда они осматривал будущих кадет — детей лет семи-десяти. Не все годились в армию, кого-то особенно хилого или с явными багами в геноме отправляли в другие места.       — Вот, вот таким кадетом и надо гордиться, как он, — объяснял Стингер одному стажёру, — Гены что надо.       Вокруг Стингера кружилась много разных специалистов, кто по лисам, кто по крокодилам, но к одной он общался по-особому. Специалист по пчёлам, она подвела его к смирно стоящим мальчикам с жёлтыми глазами. Немного напоминали самого Стингера и надо было быть слепым, чтобы не заметить те же клейма, что и у него.       — Всё равны как на подбор, думаю, в этот раз ты превзошла сама себя.       — Возможно, но им всё равно ещё очень долго до моего самого первого подопытного, — она так посмотрела на Стингера, что впервые за, наверное, всю его жизнь у Кейна промелькнула в голове мысли о стае.       Когда работа на день была выполнена, они пошли за ней в жилой отсек — Кейн впервые был в таком, заставленном стелажами с книгами, с картинами пчёл из с разных планет. Отдельную комнату занимал большой террариум, на котором раскинулся луг — прямо как в учебнике. На лугу были разные цветы и стоял маленький жилой отсек из дерева.       — Новые питомцы, да?       — Ага, на этот раз с планеты Земля.       — Ты же знаешь, что я так далеко не летаю.       — А зря, очень интересные экземпляры, ты в курсе, что они способны отличать королевскую кровь, а какой мёд делают! Ты пробовал мёд, Кейн?       — Нет, миссис Кахун.       Он понаблюдал за ними и подумал, что его сейчас выгонят и он, если не вернётся в часть, будет спать под дверью, но его накормили синим молоком с мёдом и расстелили раскладушку в комнате возле террариума.       — Отбой, Кейн, — а затем, подумав, Стингер добавил, — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, сэр.       Он проснулся слишком рано от жужжания в терариуме. Стал наблюдать за пчёлами, как они выбираются из жилого отсека, как садятся на цветы.       — Интересные, правда?       — Да, мэм. Вы занимаетесь их генами?       — Ага, вижу в них очень много потенциала связанного со скоростью реакции и трудолюбием. А уж их интеллект можно изучать бесконечно.       — Мистер Апини ваш подопечный?       — Да, причём самый первый, над которым я корпела больше всего.       Он принюхался и понял, чьи именно гены почувствовал, столкнувшись с Стингером тогда в коридоре. Она действительно была красивой.       — Вы очень неплохо сохранились.       Она тихо засмеялась.       — Нам по научной линии спускают нектар от Абрасексов, знаешь такой?       — Нет, мэм.       — Он продлевает жизнь, ведь, чем дольше живёт учёный, тем больше солдат он может запрограммировать на этот свет. Вдобавок, мне генетически привили долголетие, свойственное некоторым маткам, — она моргнула и на секунду её глаза покрасились в ярко жёлтый цвет, прямо как спинки у тех пчёл. Прямо как у Стингера.

***

      С тех пор раз в несколько месяцев он ездил с Стингером на фабрику и оставался ночевать у миссис Кахун. Он удивлялся тому, с какой нежностью Стингер приобнимал «его Марселиан», как заботливо ухаживал за ней во время ужина и как она называла его «Трутень мой ненаглядный». Разве такое бывает? От его сплайсера ему оставались лишь побои и оскорбления. Кейну хотелось присоединиться к их стае, может, они и есть его стая. Или семья, ведь у пчёл, как рассказывала Марселиан, семья.       — Кейн, тебя же вывели в капсуле, да?       — Да.       — Отлично, твой геном будет легче прочитать.       Он посмотрел на Стингера, тот жестом приказал ему сидеть смирно.       — А разве бывают другие… Способы?       — Обитатели менее развитых миров, пока не дошедшие до технологий генной инженерии, размножаются самым наипримитивнейшим способом. Она взяла его волос — что было обычным для этой процедуры — и пошла искать аппарат для чтения генов. Такие были обязательным атрибутом любой квартиры генного инженера.       — Представляешь, вместо одного оператора, у них в этом процессе участвуют двое, чьи гены смешиваются в абсолютно произвольном порядке.       — Только без подробностей, милая, хорошо?       — Хорошо, тогда буду рассказывать всё по протоколу, — она состроила серьёзную рожицу, — полевые генные исследователи путешествуют по разным планетам и собирают данные из местных медицинских учреждений. Они описывают разное.       — Я о таком не знал.       — Обычно всему этому процессу предшедствует долгие ухаживания, так называемые брачные игры, химические реакции в мозгу и тому подобное. А народившиеся организмы они выращивают либо в небольших капсулах с проницаемой оболочкой либо внутри специального органа — там очень большая градация кто как появляется на свет. В теории наш организм тоже на такое способен, но никто на такое не решается, — она постучала по аппарату, тот никак не хотел работать, — это крайне энергозатратный процесс, зачем зря истощать ресурсы своего организма, когда можно использовать аппаратуру? Так вот такие гены смешивается в таком невозможном порядке, что для их прочтения надо привлекать более продвинутую аппаратуру — не то что эта старая коробка. Я уж не говорю про всякие процессы по типу мутации и аллельных генов — это всё изучают профессионалы.       Кейн посматривал на Стингера, тот, подперев рукой голову, смотрел на Марселиан и понимающе кивал.       — Но может, в том механизме и заключается тайна нашего мироздания? В полной непредсказуемости всяких процессов. Ведь именно в ней создаётся рекурсия, ты знаешь, что такое рекурсия, Кейн?       Она успела рассказать им целую лекцию о рекурсиях, мутациях и других словах из специальной литературы пока, наконец-то аппарат не загорелся зелёным.       Помимо всякого очевидного по типу «наполовину альбиносности» (именно так Марселиан и произнесла) она сумела разглядеть ненависть к членам королевской семьи.       — Что серьёзно?       — Сам посмотри. Она показала ту цепочку генов сначала ему, а потом и Кейну устроила долгую лекцию о том, как это так могло получиться, что, например, у пчёл цепочка построена иначе, а потому они будут преклоняться, а он нет.       В следующий раз Кейн приехал к ней один. Стингер поехал получать рекомендацию от Тито Абрасекса. Говорят, тот подписывает любую бумажку, которую ему подсунут. Хотя потом будет тыкать тебя этой бумажкой и требовать верности себе, пока гены не истлеют в прах. Но для выходца из какого-то там учебного центра это чуть ли не единственный шанс попасть в Легион.       Стингер так мечтал о Легионе, так долго готовился, со всеми договаривался о поездке, что Кейну неловко было просить его остаться. А ведь ему очень хотелось навестить Марселиан. Она показала ему несколько книжек по теме сложных геномов, а потом, догадавшись, что именно ему нужно, отвела в холодильник с генным материалом. Он сходу учуял что где лежит.       — У тебя редкая способность — чувствовать по одному гену.       — Мне говорили, что, наоборот, я генная ошибка.       — Ну, так это не только от генов зависит, это ещё и навык.       Он посмотрел на неё и слегка улыбнулся.

***

      За заслуги перед армией, по отлично сданному экзамену, а главное, с рекомендацией за подписью Тито Абрасакса, Стингера приняли в Легион и весь день он провёл принимая поздравления от сослуживцев. Последним среди них оказался Кейн. Стингер похлопал его по плечу.       — Пригляди тут за всеми, ладно? Не забудь навещать Марселиан, я проверю.       А потом протянул ему руку.       — Ну, не хворай, Кейн, по-товарищески, попрощаемся.       Кейн пожал ему руку.

***

      Хотя у него были неплохие перспективы остаться при училище инструктором, Кейн понял, что его тянет тянуть армейскую лямку. В скольких передрягах он побывал — не сосчитаешь. Все они превратились в длинную серую череду, во время которой в большой праздник превращались лишь редкие минуты отпуска. Он навещал Марселиан и каждый раз уезжал от неё с тяжёлым сердцем. От Стингера никаких вестей не было, а заказов на новых курсантов давали всё меньше.       — Видишь ли, новое руководство не видит перспектив в пчёлах. У них нет силы ударов как у тигра и остроты зрения орла. Кажется, Стингер один понимал, что надо развивать не только боевые качества, но и выносливость, реакцию, интеллект в конце-концов.       Сначала ей приказали сделать пятерых, потом троих. В последний раз он приехал в полупустую квартиру, успел застать её, сидящую на чемоданах.       — Мне сказали, что в пчёлах нет никаких перспектив и предложили заняться слонами. Мне написал Стингер и предложил приехать к нему на столичную планету, но, боюсь, пчёлы не переживут криогенную заморозку.       Она показала ему голографическое послание — Стингер, теперь с крыльями и в доспехах. Дослужился.       — Если хочешь, можешь проводить меня.       Кейну не впервой было побывать в столице, но теперь он ехал туда на первокласном крейсере, в компании крылатых легионеров. Те поначалу его сторонились, однако после того как они попали в небольшую передрягу — всего лишь нападение трёх пиратских космолётов, один из которых Кейн уничтожил лично, выследив капитана по генам — заговорили о нём в уважительно тоне. А когда уже при встрече Стингер спросил, не хочет ли он к нему в Легион, Кейн понял, что ответ на его вопрос уже был утверждён на высшем уровне. Без экзаменов, просто потому что Стингер попросил.       — А как же моя непереносимость?       — Это я беру на себя. Не волнуйся.       И когда он впервые был представлен перед ротой, Стингер ударил себя кулаком в грудь и сказал:       — Кто хоть пальцем его тронет, будет иметь дело со мной       О Кейне, таком неразговорчивом и одиноком, ходило много разных слухов, но пальцем его никто и никогда действительно не трогал, ведь Стингера в Легионе уважали.

***

      Служба в Легионе была не из лёгких, но она была именно такой, о которой Кейн мечтал всю жизнь — наполненной драйвом приключений и опасностей. В основном легион, подчиняясь Абрасаксам, защищал их собственность от всяких космических пиратов и прочих отбросов, пару раз они участвовали в межпланетных войнах, в разведку в галактику конкурентов Стингер всегда брал его с собой. Кейну этого казалось мало. За особо дерзкие вылазки в стан врага он получал нагоняй от Стингера со словами «Ты шершень-выпендрёжник». Такое бывало всего пару-тройку сотен раз — каждый из которых Кейн выбирался сухим из воды, а вот Стингеру приходилось брать ответственность на себя — его недовольство можно понять. Осталось много воспоминаний, которые Кейн мог бы рассказать за кружкой межгалактического пива товарищам или знакомым, исключительно для того, чтобы увидеть их поражённые лица.       Кейн не боялся ни ран ни смерти, но один раз испугался не на шутку. Тот прорыв через полчища штурмовиков мятежной планеты чуть не стоил Стингеру жизни. Одно крыло почти сгорело, второе было сильно потрёпано и сам он выглядел не очень хорошо. Но на награждении он стоял, гордо выпятив грудь. Именно тогда Кейн впервые увидел Серафи Абрасакс. Вместе с старшим сыном, Балемом, она шла среди стройных рядов легионеров. Лицо её было прелестнейшим из всех, однако в глазах было столько печали, словно она думала о той грядущей жатве, из-за которой начался мятеж. Балем, улыбнувшись во все зубы, награждал легионеров их медалями — планета входила в его наследство и его состояние должно было пополниться на пару-тройку квинтиллионов. Она остановилась у Стингера и дотронулась до его щеки.       — Вы были особенно храбры, сэр.       — Рад стараться, ваше величество, — Стингер покорно склонил голову. Ну конечно, у него же пчелиные гены.       У Кейна нервно дёрнулась рука, когда он внимательный рассмотрел Балема, его иссушенное от злости лицо. Но бластер остался в кобуре. Не сегодня.       Жатва была проведена быстро и без лишних сентиментальностей. После такого Стингер сказал, что ему необходим отпуск.

***

      Марселиан теперь работала в косметологической клинике. В столице не нужны солдаты с острым нюхом и орлиным зрением. Там были нужны вычурные аристократы, которым для хвастовства хотелось отрастить уши побольше, да морду подлиннее.       — Это всё ещё работа с генетикой, да и платят они довольно щедро, но, — она глубоко вздохнула, — это не тоже самое, что создавать жизнь с нуля.       Стингер притянул её к себе. Кейн разлил нектар, между прочим высшего сорта, на троих и Стингер предложил тост — за Абрасаксов. Кейн нехотя выпил.       Он включил новый голографический экран, самый большой из тех, что были в магазине. И на нём вечерняя сводка новостей — матриархат семьи Абрасаксов умерла сегодня утром. Минут пять они сидели молча, пораженные. На следующий день Балем срочно вызвал всех легионеров на смотр. Он был чисто одет, но от него воняло кровью. Среди этого запаха Кейн отчётливо ощутил днк его матери. На этот раз сдерживать себя он не стал.

***

      Трибунал вывернул всю его биографию наружу. Нашли даже сплайсера, у которого Кейн рос, но тот был под юрисдикцией другой галактики и выдворять его к Абрасаксам — слишком много бумажной работы. Расписали их взаимоотношения со Стингером. Кейн бы понял, если бы тот отвернулся, отрёкся бы от него, сказал, что презирает его до последнего генома. Но тот не стал. Кейну грозили Мёртвые земли, а теперь их обоих приговорили к разжалованью. Кейна как исполнителя навсегда выгнали из армии, Стингера по его халатности разжаловали и назначили в эйгесы. Всё-таки это именно он пропустил такого генетического отброса в элитные войска. Всё списали на его невнимательность, а невнимательность — это генетическая ошибка. Стали искать по его клейму на шее, пошла дурня молва и Марселиан признали негодной к профессии. Её выгнали из фирмы. Случись это где-то в другом месте, она бы быстро нашла работу, но это случилось в столице — легальный путь в профессию ей был закрыт.       Самое обидное было то, что из лишения крыльев решили сделать зрелище. Собралась, казалось, вся галактика. Может, даже по голоэкрану показали, Кейн не знает. Он видел Балема, тот остался жив, пусть теперь говорил словно через поломанный динамик. Кейну как непосредственному преступнику крылья отрезали после Стингера. Обычно при подобных операциях в пациента вливают литрами обезболивающее — всё-таки режут мышцы. Но ради зрелища Балем приказал резать на живую и не лазером, а пилой. Стингер не проронил ни слова, потом, залитый кровью, на своих двоих ушёл с плаца. Легионеры безмоовно расступились перед ним. Он подошёл к стоявшей в толпе зевак Марселиан и, не сказав ни слова, пошёл прочь. Кейн тоже всё выдержал, ведь после первого крыла он перестал чувствовать боль. Он вообще перестал что-либо чувствовать. Он остался стоять перед своими сослуживцами, думая о том, что впервые в жизни был волен идти куда глаза глядят.

***

      Кейн хотел проведать Стингера, но так и не решился постучать в дверь. Слух его уловил едва слышимый разговор шёпотом.       — Эта, Земля, помню, ты рассказывала мне о ней.       — Там красиво и спокойно.       — И ты готова туда поехать со мной, отставным отбросом.       — Для других — отбросом, для меня — отцом моего ребёнка.       Кейн услышал, как Стингер удивлённо присвистнул. Зашуршало одеяло. Дальше он слушать не стал.

***

      Он столько всего увидел, чего не должен был не увидал, и столько пережил, чего переживать ему не доводилось — таковой была его жизнь как наёмника. Она довольно быстро приелась ему, хотя он, наверное, не заслужил ничего иного. И вот он снова летел на другой конец галактики, чтобы кое-кого достать.       Как раз однажды по пути в один такой конец сквозь сон он услышал голос, который будил его, кажется, всю жизнь. По старой памяти, вскочил по струнке смирно. Но он был не в казарме, а на межпланетной станции. Кейн оглянулся, почувствовал запах Марселиан, она сидела в соседнем зале со свёртком в руках. Видать, не так уж много платят эйгесам, раз они не воспользовались межгалактическим перелётом, а также как и полунищий Кейн вынуждены пользоваться маршрутными кораблями.       Марселиан постарела и, приветсвуя его, лишь дёрнула рукой.       — А Стингер?       — Он наверху, пошёл разбираться, почему так долго не едет корабль. Не ходи к нему, посиди здесь.       Они поговорили о жизни, Кейн рассказал о паре случаев, самых запомнившихся, из его ныне бандитский жизни, она лишь слушала и кивала. Ребёнок в свёртке забеспокоился, заворочился. Сверху послышался голос Стингера.       — Это вам не кадеты из пробирки, которых можно кормить даже опилками, тут молоко нужно определённой температуры, прополис вам в глотку!       Она усмехнулась.       — Девочка. Забавно, я всю жизнь разрабатывала только мальчиков. А тут судьба подарила мне девочку. Кейн заметил, что на девочке нет клейма сплайсера.       — То есть вы её… не в…       — Нет. Беременность не пошла мне на пользу, — она посмотрела на свои руки, фиолетовые от потемневших вен, — но родить ребёнка от того, кого ты любишь — такое стоит всего. Её зовут Киза. Пусть она будет моей последней подопечной. Моей последней пчёлкой.       — Вы умираете?       Она кивнула.       — Корректировка?       — Уже не поможет. Ничего не поможет. В геноме был баг и у меня не хватит сил восстановить поломанную им систему.       Кейн не нашёл ничего, что сказать. Понимая его молчание, она лишь улыбнулась, сверкнув жёлтыми глазами.       — Стингер бесконечно говорит о тебе.       — Это он умеет.       — Увы, он всё ещё зол на тебя.       А она? Кейн ведь и её жизнь поломал. Он хотел спросить её, но сверху послышалось шаги.       Стингер застыл на лестнице с бутылочкой синего молока. Удивление на его лице сменилось на недовольство, недовольство — на ярость. Они молча встретились взглядами. Кейн задерживаться не стал.

***

      — Я уже говорила, что отец тебя убъет, если узнает, что ты со мной встречаешься?       Он знал, что Стингер застрял где-то здесь на планете, названной Земля. И каждый раз путешествуя мимо этих мест Кейн нет-нет да и заглянет поискать его. Так он нашёл Кизу — по одному гену. Он последовал за ней и стал свидетелем, как её стали преследовать двое. Они загнали её в угол, и он, хотя он и не был обязан, помог ей парой точных ударов. И сам получил ногой в пах — скорость реакции Кизе досталась от отца. Приглядевшись, она узнала его с фотографии, точнее голографий, которых было много у них дома.       — Но где этот дом, я тебе не скажу. Не суйся туда, папа обещал, что точно-точно тебя убъёт.       — И даже если я научу тебя драться?       Киза хитро улыбнулась.       — Тогда точно-точно-точно убъёт.       Так он узнал, что Стингер не хочет, чтобы его дочь дралась, что даже удивительно для него — воспитавшего столько суровых бойцов.       — Он вечно носится со мной: «Тебе помочь?», «Давай я сделаю», «Иди отдохни». Если я иногда кашляю, это не значит, что я совсем беспомощная!       Кейн показал ей пару приёмов и в следующую их встречу Киза гордо похвасталась, что набила рожу одному из мальчиков, дразнивших её, мол, она не местная.       — Я и вправду не местная, но я почти ничего не знаю, кто я и откуда. Папа не особо мне об этом говорит. Я знаю про Абрасаксов и космолёты — это то, что слышу, когда он связывается по экрану. Но хотелось бы знать больше.       Когда он нашёл её в следующий раз, он позволил ей сперва себя поколотить, а потом уже рассказать о том, где был. О галактиках, приключениях и опасностях.       — Что будет, если тебя поймают?       — Отправят в Мёртвые земли.       — Ты же выберешься оттуда?       — Оттуда нельзя выбраться, оттуда меня смогут только вытащить.       Он мог бы просканировать весь континент и найти Стингера, благо технологии позволяли, но Стингер вряд-ли встретил его дружелюбно.       — Я бы посмотрела, как он тебя поколотит.       — Откуда столько жестокости?       — Всегда мечтала посмотреть на такое — как дерутся двое не с Земли, а оттуда, — она показала на звёзды в небе.       Побъёт он его, и что дальше? Убить Стингера Кейн не сможет — рука не поднимется. А Стингеру его уже не одолеть. С пустыми руками, без прощения от Легиона к нему лучше не соваться, да и что он скажет в своё оправдание?       Когда он смотрел в иллюминатор в эту мёртвую пустоту, куда его вот-вот должны были отправить за преступления, он вспоминал слова Кизы, как она пересказывала одну из вспышек ярости Стингера.       — Я теперь сомневаюсь, что в мире есть хоть одно живое существо, ради которого Кейн готов усмирить свой характер. Он всегда как был одиночкой так и остался, не способный отвечать на то добро, что делают те, кому он дорог.       И Кейн понимал, что есть только один вариант, как ему на это ответить.