Concurriens.

Впервые они встретились на прослушивании. Они мгновенно нашли друг друга в толпе подростков: она привлекла его внимание своей идеальностью, от которой сводило зубы, он - своей расхлябанностью и дерзостью, которую было видно, даже когда он молчал. Они оба решили, что другой точно не пройдёт отбор, однако их ждало разочарование: они стали трейни в The Black Label. - Ты не продержишься здесь и дня, - высокомерно бросила девушка, даже не глядя на него. - Посмотрим, - нагло улыбнулся он. - Как по мне, первой вылетишь ты. Принцессам в шоу-бизнесе не место, слишком уж они нежные и избалованные. - Деревенщина, - скривилась она и небрежно добавила. - В крайнем случае мой дебют оплатят, а у твоих родителей не будет денег даже на билет до Сеула. - О, ты так открыто говоришь о взятках, - он говорил всё также самоуверенно, не показывая, что она задела его за живое. - Ты настолько бесталанна, что можешь стать айдолом только на деньги папочки, я же добьюсь всего своим трудом, а это дорогого стоит. Моя семья будет гордиться мной, а что скажет твоя, когда ты попросишь их проплатить продвижение своей будущей группы? Они явно не будут рады, что их младшенькая опять облажалась. Он понял, что попал в яблочко, когда глаза девушки на мгновение расширились, а руки невольно сжались в кулаки. Однако она задрала подбородок и упрямо прошипела: - Ещё увидим, кто из нас прав, но ты, как и вся Корея, уже знаешь обо мне всё. А ты - безымянный выскочка, лишь чудом ставший трейни. Тебе ничего не поможет, так навсегда и останешься на той же ступеньке социальной лестницы. Меня тебе никогда не догнать. Она резко развернулась, от чего её конский хвост ударил парня по лицу, и направилась в сторону выхода. - Эй, Ли Гавон! - остановил её он. - Я Ли Чэвон. Ты должна запомнить имя своего конкурента. Она даже не обернулась, но окончательно его возненавидела. Она с детства слышала это "ты должна" и питала к этому сочетанию слов отвращение. "Ты должна быть лучшей", "Ты должна превзойти детей из семейства Мун", "Ты должна сдать экзамены на высший балл", "Ты должна брать пример с сестры". Этот парень бил по самому больному, выводя её из себя. Сегодня они встретились впервые, но, кажется, он видел её насковозь. С тех пор не проходило и дня без их перепалок. Каждый раз, когда они пересекались в коридорах или на тренировках, они пытались друг друга задеть, наговорить гадостей и превзойти другого. Они даже не заметили, как стали друг для друга главным стимулом к победе. *** Однажды, поздно вечером, идя по коридорам компании, девушка услышала музыку, доносящуюся из тренировочного зала. Она подошла ближе и тихонько приоткрыла дверь. В полутёмном помещении занимался Чэвон. Она невольно заслушалась и погрузилась в свои невесёлые мысли, навеянные его песней. - И давно ты там стоишь? - внезапно вырвал её из размышлений его голос. Она упустила тот момент, когда он закончил. - Неужели залюбовалась мной, принцесса? - Не смеши, - она сморщила нос от этого прозвища. - Просто я поражена, насколько ужасна твоя манера читать рэп. Видно только как ты выпендриваешься. Это не искусство, это фикция. - Так покажи мне, как надо, - предложил он. - Или это только слова, за которыми не стоят навыки? - Я во всём лучше тебя, в том числе и в рэпе, - она подошла ближе и вырвала у него нотные листы, на которых была та самая песня. - Ты сам сочинил? Какая безвкусица. Это была ложь: Гавон очень понравился его текст и музыка, хотя она и не хотела это признавать. Было в его творчестве что-то тоскливое, надрывное, но невероятно родное и знакомое. Может ли быть так, что они в чём-то похожи? Девушка поспешила отогнать эту противную мысль и исполнила композицию. - Что ж, не буду врать, что совсем провально, - сказал он, когда она закончила. На самом деле его удивило, как точно она поняла те эмоции, что он хотел передать. - Уже поздно, тебе не пора домой? - Я... - она замялась. Ей действительно надо было торопиться, однако она не хотела возвращаться в этот осточертевший дворец и выслушивать родительские нотации. Внезапно даже перспектива провести время со своим соперником показалась ей неплохой идеей. - Давай потренируемся. - Ладно, - он недоумённо приподнял бровь, но не стал ничего спрашивать, за что она испытала невольный прилив благодарности. Она недовольно мотнула головой и включила первый попавшийся минус. - О, Тэян, - она невольно заулыбалась. - Он твой биас? - хмыкнул Чэвон. - По тебе и не скажешь, что ты любишь BigBang. Она закатила глаза и запела: треки любимого исполнителя она знала наизусть. Какое-то время парень смотрел на неё молча, потом подхватил мотив. Как ни странно, это была хорошая ночь. Они готовились к дебюту, почти не препирались... И неважно, что на следующее утро её ждёт выволочка от отца. *** Через несколько месяцев Чэвон попал в предварительный состав новой группы. Он был на седьмом небе от счастья, козырял перед всеми своим успехом, даже Гавон бесила его меньше, чем обычно. Девушка же напротив невзлюбила его ещё сильнее: она мечтала дебютировать раньше него. - И чему ты радуешься? - не выдержала она, в очередной раз завидев его белозубую улыбку. - У тебя всё равно не будет ни одного фаната. Кому понравится такой невоспитанный болван? Если группа и станет популярной, то только за счёт других участников. - Принцесса, - снисходительно сказал он, приобняв её за плечи и подведя к зеркальной стене. - Люди не любят таких безупречных, как ты. Таким лишь завидуют, ну, или ненавидят. Им нравятся весёлые, близкие им по духу... Не идеальные, а такие, какие есть. С недостатками, странностями, загонами. Ты же скрываешь своё истинное "я" за этим фасадом, - он указал на её отражение. - Он великолепен, не спорю, но насквозь фальшив. Она передёрнула плечами, пытаясь сбросить с себя его руки, но он не отпустил. Тогда Гавон всмотрелась в их отражения. Его расслабленная поза, мешковатая толстовка с провокационным принтом, дурацкие длинные волосы, чуть насмешливая улыбка контрастировали с её неестественно прямой спиной, напряжёнными плечами, идеально отглаженным костюмом от Dior, который она не успела сменить на спортивную форму, с макияжем, скрывающим любые следы усталости на лице. - Возможно, твоя музыка взорвёт Интернет, но это будет лишь хит-однодневка, - сказала она очередную ложь. - Рано или поздно твоя речь, твоё вызывающее поведение надоедят. Классика же вечна. - Классика - это эмоции, - возразил Чэвон. - Искренние эмоции и истории, отзывающиеся в сердцах миллионов. В тебе же нет искренности, Гавон. Ты говоришь, что ты классика... Но ты - кукла. Безупречная, в прекрасных нарядах, улыбающаяся, но со стеклянными глазами. Девушка всё же вывернулась из его хватки и не оглядываясь выбежала из комнаты. Она забралась на крышу, одной рукой опёрлась о перила, а вторую прижала к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Из её глаз покатились слёзы, которые она никогда никому не показывала. Да как он посмел... Как этот жалкий деревенщина осмелился говорить такое ей, дочери богатейшей семьи Кореи, наследнице международной корпорации? И как же он прав. *** В последний момент его исключили из состава группы, парни дебютировали без него. Они тоже были из богатых семей и им не понравилось соседствовать с таким нищебродом, как он. Чэвон сидел на полу в зале для тренировок, притянув колени к груди и уткнувшись в них лбом. Как назло, именно сегодня он видел по телевизору прямую трансляцию с какого-то мероприятия, связанного с компанией семьи Ли. Гавон тоже была там. В красивом платье и дорогих украшениях, с причёской волосок к волоску... Она стояла рядом с семьёй и улыбалась вежливо, довольно, гордо... Как же он ненавидел её в эти моменты. Может она права и он действительно неудачник? Наступила ночь, а он всё сидел, не шевелясь. Раздались тихие шаги, кто-то опустился перед ним на колени, послышался шорох, затем тихий стук, как будто на пол поставили полиэтиленовый пакет с банками. Кто-то положил руку ему на плечо и осторожно сжал. Он поднял голову и горько усмехнулся. - Пришла позлорадствовать? - он отвернулся, не в силах видеть её сейчас. - Кстати, поздравляю с очередной победой твоей семейки. - Не говори так, - неожиданно серьёзно прошептала она. Она села рядом, прислонившись к стене. Их плечи соприкоснулись. Он хотел отодвинуться, но у него не было ни физических, ни моральных сил. - Ты думаешь, мне легко? Что эта сделка, которую заключил мой отец, меня осчастливила? Дурак. Последнее слово прозвучало не осуждающе, а как-то горько, болезненно. С каким-то сочувствующим пониманием. Она притянула к себе пакет и достала оттуда две банки пива, одну из них она протянула парню. - Неужто наша правильная девочка пьёт? - в его голосе прорезалась прежняя насмешка. - Однажды взяла тайком бутылку в папином мини-баре, - пожала она плечами, на её щеках возник лёгкий румянец от стыда. - Гадость редкостная. Но сегодня... у нас обоих был трудный день. А почему-то, когда ты рядом, меня тянет на безумные поступки. От её признания ему стало легче. Потянув за колечко, он открыл банку и отпил. Девушка повторила за ним и еле сдержалась, чтобы не выплюнуть. - Всё же это и правда мерзость. Как люди это пьют? - А ты всё никак не можешь отойти от своей роли "мисс Совершенство", - рассмеялся он. Она отставила свою банку подальше и толкнула его плечом. После этого они сидели молча, наслаждаясь тишиной. - Ты была права, принцесса, - Чэвон снова погрустнел. - Миром правят деньги. - Не всегда, - еле слышно ответила она. - Как они вообще могли тебя исключить? Ты там самый трудолюбивый, талантливый и интересный. Он слегка наклонил голову и посмотрел на неё с любопытством. Злость, прозвучавшая в её голосе, его удивила. - А с чего вдруг ты сегодня такая добрая? Почему переживаешь за меня? - Я не переживаю, - сердито отрезала она. - Просто... ты ведь мой враг. А значит, только я могу объявлять тебе войну. Хотя сейчас ты, наверное, уйдёшь из этой индустрии и мы больше не увидимся. Парень задумался. Он уже решил уйти, громко хлопнув дверью, вернуться к родителям и жить обычной жизнью. Но разговор с Гавон пробудил в нём прежние мечты и вернул утерянные силы. Он останется. Он дебютирует во что бы то ни стало. Когда в его голове возникли эти установки, он свободно улыбнулся и, внезапно даже для самого себя, совершил самый глупый поступок в своей жизни. Возможно, на него так подействовала накопившаяся усталость, возможно, выпитый алкоголь, но в глубине души он понимал, что причина совсем не в этом. Чэвон взял девушку за подбородок, повернул к себе её лицо и поцеловал. - Не дождёшься, принцесса, - оторвавшись от её губ возразил он. Он наслаждался её растерянным видом. - Я ещё превзойду тебя. - Ну, конечно, - едко прошипела она. В ней боролись два ярких желания: дать этому наглецу пощёчину или поцеловать. Впервые в жизни она решила поддаться эмоциям, а не рассудку и выбрала второе. Гавон осторожно убрала чуть волнистую прядь с его лица, обняла за шею и прижалась губами к его губам. Если бы в этот момент отец увидел свою дочь, он бы вычеркнул её из завещания, но ей было уже всё равно. *** На следующее утро, когда они увиделись вновь, оба Ли решили сделать вид, что ничего не произошло: не было никаких откровений, пива и, не дай Бог, поцелуев. Гавон надо было срочно что-нибудь сказать, чтобы не вспоминать прошедшую ночь, но она не могла придумать, к чему можно прицепиться. Её выручил сам Чэвон, который, видимо, рассуждал точно так же. - Ты расистка? Или страдаешь дисморфофобией? - спросил он, нагло перекрыв ей проход. - Что, прости? - не поняла она. - Ты просто так отбеливаешь свою кожу, что смотреть страшно, - пояснил он. - Так все айдолы делают, - возмутилась она. - И тебе бы стоило взять с меня пример. - Ты похожа на вампира... хотя нет, просто на покойника, - он протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но в последний момент отдёрнул. - Нет, даже прикасаться не хочу, точно ледяная. Она скрестила руки на груди и раздражённо закатила глаза. - Что за ребячество? Сразу видно, что из деревни. - Хочешь, открою тебе секрет, Гавон? - он провёл рукой по волосам, собранным в хвост. - Я родился и вырос в городе. Да, в маленьком, да, на другом конце страны, но всё же... И я горжусь своей малой родиной. - И чем тут гордиться? Всё, что не Сеул или хотя бы другой город-миллионник, это провинция, - стояла на своём Ли. - И, возвращаясь к первоначальной теме нашего разговора, отвечу, что я может и подражаю европейцам, но и ты ничем не лучше: во всём берёшь пример с чёрнокожих рэперов. Иногда я забываю, что мы с тобой одной нации. Она протиснулась мимо него, грубовато задев его плечом. Всё стало как прежде, ничего странного не произошло. Но от этого ей не стало легче. *** - Ли Чэвон! - как-то раз окликнула она его. - Постой! - Да? - он подошёл ближе и она невольно засомневалась в своём решении. - Чего молчишь? - Родители устраивают небольшую вечеринку в честь моего Дня рождения, - всё же начала она и протянула ему приглашение. - Хочешь, приходи. - Раз уж принцесса пригласила меня лично, я приду, - он небрежно пожал плечами. - А твоя семья не будут против? - Конечно, будет, - уверенно сказала она. - Но на то и расчёт: я приведу в их дом парня без роду, без племени, они будут в бешенстве. - Что ж, я всегда рад позлить сильных мира сего, - лучезарно улыбнулся он. - Отлично. Только оденься прилично, - она кинула неодобрительный взгляд на его одежду, золотую цепь на шее (явная подделка), лицо, на котором не было ни грамма вежливости и манер. Девушка тяжело вздохнула и понадеялась на то, что отец её за это не убьёт. На следующий день, после тренировок, они сразу вышли на улицу, где их уже ждал чёрный автомобиль с личным водителем. Они сели и парень невольно залюбовался Гавон. Она была в элегантном чёрном твидовом жакете, белой блузке с бантом и фатиновой юбке цвета пыльной розы. Ей шла эта роскошь, это богатство. Как бы ему хотелось стать для неё ровней. - Выглядишь ужасно, - будто услышав его мысли, сказала она, оторвавшись от созерцания пейзажей, мелькающих за окном. - В своём обычном стиле ты смотришься органичнее. Она критично осмотрела его костюм-тройку и потянулась поправить криво завязанный галстук. В машине это было делать совершенно неудобно, но не могла же она появиться перед камерами и высшим обществом с каким-то неряхой. Машина заехала на территорию особняка и остановилась перед монументальной лестницей, ведущей к парадному входу. Швейцар открыл им дверь и трейни вышли из машины. Она взяла его под руку и они направились внутрь. На лице Гавон возникла отточенная до автоматизма безупречная улыбка. Она здоровалась с гостями, принимала поздравления и представляла своего сопровождающего. Парень же оглядывался по сторонам, стараясь не показывать восхищения и лёгкой неловкости, которые возникли у него при виде всего этого великолепия. Он впервые был в таком месте лично. Кругом были люди в дорогих одеждах, еда от лучших шеф-поваров, блеск и торжественная красота интерьера. - И это ты называешь "небольшой вечеринкой"? - наклонился он к её уху. - Почему бы и нет? - не совсем поняла она его претензию. - Это далеко не самое грандиозное мероприятие. - Ну ты и... - с его языка рвалось что-то грубое, но он лишь покачал головой и с толикой нежности сказал. - Принцесса. Он почувствовал, как её пальцы сильнее сжали его руку. Он проследил за её взглядом, ища причину её напряжения. К ним направлялась семья Ли: отец, мать, сестра и братья Гавон. Он осторожно высвободил руку, уже начинавшую неметь от её хватки, и положил ладонь ей на спину, чуть ниже лопаток. - Не переживай, я рядом, - ободряюще шепнул он. - В этом-то и проблема, - огрызнулась она. - Сама виновата, - дерзко улыбнулся он. - Тебя никто не просил меня приглашать. Подошедшие сиблинги поздоровались с сестрой и пожелали ей счастливого праздника, однако смотрели они с плохо скрываемым высокомерием, только младший брат был искренне рад видеть сестру. - А вот и наша именинница, - пропела госпожа Ли, заключив дочь в объятия. - Как поживаешь? - Гавон, дорогая, с Днём рождения, - её отец говорил мягко, даже весело, но его глаза оставались холодными. - Не представишь нам этого юношу? - Это мой друг, папа, - скованно ответила девушка. - Ли Чэвон, он тоже трейни. - Приятно с вами познакомиться, - обаятельно улыбнулся парень. - Взаимно, - вежливо кивнул тот, но Гавон, хорошо знавшая отца, поняла, что её не ждёт ничего хорошего. В разгар праздника они ускользнули из зала и она повела его на второй этаж, где располагалась её комната. Когда они оказались внутри, она заперла дверь и устало опустилась на широкую кровать. - А у тебя здесь миленько, - похвалил он, а затем сел рядом и внимательно на неё посмотрел. - Зачем ты пригласила меня, если тебе так некомфортно? И как твой отец понял, что я не из вашей среды? Он же не может знать всех в лицо и по имени. - Он и не знает, но я не сказала, чей ты сын и какая должность тебя ждёт в будущем, - она устало легла поперёк кровати, не заботясь о том, что юбка может помяться. - Он прекрасно всё понял по моему молчанию. И я позвала тебя с собой, потому что без тебя мне было бы совсем одиноко. Чэвон тоже лёг, их разделяли жалкие сантиметры. Он бережно накрыл её руку своей, а она переплела их пальцы. - Я должна быть впереди всех, - призналась она, смотря в потолок. - С детства родители заставляли нас быть лучшими и говорили, кем мы станем. Сестра унаследует бизнес отца, а старший брат будет ей в этом опорой. Они унаследовали папин характер. Младший брат уйдёт в научную сферу, ведь у него всегда был пытливый ум, а в роду Ли ещё не было учёных, удостоившихся Нобелевской премии. Бабушка номинировалась, но... если это не победа, об этом и вспоминать бессмысленно, - в её голосе звучали боль и обида, а парень слушал, не перебивая и успокаивающе поглаживая большим пальцем её запястье. - А я... я должна воплотить в жизнь мамину мечту. Я унаследовала её внешность и её слух, музыкальность. Она хотела стать певицей и у неё были на это все шансы, но она встретила папу. Она из небогатой семьи и решила, что для неё это более надёжный шанс на лучшую жизнь, однако мечта о карьере в шоу-бизнесе никуда не делась. Она воплощает её во мне. И я не то чтобы против, она научила меня любить музыку и танцы, я хочу выступать на сцене, но... Иногда её надежды давят и мне кажется, будто моё желание стать айдолом навязанное, ненастоящее. Я знаю, что так говорить не правильно. Я чувствую себя виноватой перед ней. И отец... он смеётся над моей будущей карьерой. Он готов исполнить любой мамин каприз, но как будто ни во что не ставит её и мои стремления в этом направлении. Понимаешь? - Она попала в золотую клетку, а твой дебют поможет ей хоть на короткий миг оттуда выбраться? - спросил Чэвон, она кивнула. - Не вини себя. Это был её выбор, а ты и так делаешь всё, что можешь. - Думаешь? Разве твоя семья такая? - она приподнялась на локтях и с интересом всмотрелась в его лицо. - Я уверен, - он притянул её обратно и обнял. - Моя семья совсем другая. Мы жили вчетвером: родители, бабушка и я. Я всегда любил музыку, слушал Эминема, Кендрика Ламара, Jay-Z и других. Когда я захотел стать айдолом, мама и бабушка были очень рады и поддержали меня, хотя и не хотели отпускать одного в другой город. Папа был не рад, он считает, что это несерьёзно, но в то же время он понимает, что иначе мне придётся всю жизнь пахать на местном заводе, где работает и он. Он сказал, что для меня это шанс и отпустил. Но он волнуется, - когда он заговорил о семье, его голос смягчился, а глаза потеплели. - Звонит мне каждый день, переживает, пишет. Шлёт деньги. Он говорит, что это пустяки, что ему несложно, но я-то знаю, что для нашей семьи это слишком большие суммы и он отказывается ради меня от всего. Я пытался отсылать деньги обратно, но он не принимает. Когда-нибудь я отплачу ему за его доброту. Я стану известным и вытащу семью из нищеты. - У тебя получится, - она поцеловала его в щёку, думая о том, как же ему повезло. Деньги и статус не самое важное в жизни. Она тихо рассмеялась. - Не поверишь, но иногда доходило до смешного: я закончила детский сад для будущих мировых лидеров. - Такие бывают? - в его глазах заплясали чёртики. - Ну, мой мировой лидер, пришло время дарить тебе подарок. - Правда? - она просияла и выжидательно на него посмотрела. - Я подумал, что дарить тебе вещь, пусть дорогую, бессмысленно, - сказал он, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт. - В этом плане у тебя и так всё есть. - Что это? - спросила она, открыв конверт и достав из него сложенный вчетверо лист бумаги. - Это песня, принцесса, - ответил он. - Я написал её для тебя. Когда придёт время для твоего сольного дебюта, спой её и вспомни о своём конкуренте, который помог тебе добиться всего. - Не слишком ли ты самоуверен? - показательно фыркнула она, но в действительности она была очень тронута. Она подняла взгляд и нервно сглотнула, заметив, как он на неё смотрит. Чэвон положил руку ей на талию, наклонился, чтобы поцеловать и именно в этот момент дверь с грохотом распахнулась и на пороге возник парень лет шестнадцати. - Гаво..., - начал он, но заметив, чем занимается старшая сестра, он оборвал себя на полуслове и на его лице засияла воистину дьявольская улыбка. - Прости, я не знал, что ты занята. Просто хотел сказать, что мама тебя потеряла. Она схватила с кровати подушку и запустила ею в брата, тот увернулся и поспешил закрыть дверь с обратной стороны. - Балбес! - крикнула она ему вдогонку и повернулась к смеющемуся Чэвону. - Что смешного? Нам повезло, что это был именно младший: он хотя бы никому не расскажет. Но теперь будет напоминать мне об этом случае по любому поводу. Нет, ты слышал его елейный голосок? Парень слушал её возмущения и не мог оторвать глаз от её щёк, пылающих от стыда и возмущения, встрёпанных волос и блестящих глаз. Она была ещё прекраснее, когда злилась. - Пойдём, принцесса, - приобнял он её, увлекая к выходу из комнаты. - Тебя ждут. Она поправила перед зеркалом причёску и они направились обратно к гостям. Гавон думала о том, что это её худший День рождения, но всё же Чэвон его скрасил. *** "Я дебютирую, - это мысль до сих пор не укладывалась в голове. После всех бессонных ночей, бесконечных тренировок, маминых наставлений у неё наконец получилось. - Уже совсем скоро." Её переполняли эмоции и она решила направить всю эту беспокойную энергию в нужное русло. Она начала репетировать, Ли танцевала несколько часов, не замечая, как летит время. - Слышал о твоём успехе, - раздался у неё за спиной ехидный голос Чэвона. - Мне тебя поздравить или посочувствовать? - А чему сочувствовать? - нахмурилась она, развернувшись к нему и скрестив руки на груди. - Как чему? - притворно удивился тот. - Анна, Нарин и Суин - хорошие девочки. Но Элла... Ты же её терпеть не можешь, разве нет? Её действительно беспокоило и расстраивало то, что они попали в одну группу, но она не собиралась показывать ему свои переживания по этому поводу. - Элла может и не так хороша, как остальные участницы, - ядовито сказала она, задрав подбородок. - Но мы с ней поладим: по сравнению с тобой, она - ангел. - Как скажешь, - он расслабленно пожал плечами и протянул ей брелок в виде пушистого чёрного котёнка. Заметив её недоумённый взгляд, он ухмыльнулся и пояснил. - Ты же теперь кошечка, Гавон. - Вообще-то, это аббревиатура фразы "My Eyes Open VVide", что означает... - начала она, но он её перебил. - Да, я знаю, что твои глаза широко открыты, они ж у тебя огромные. Но всё равно... Мяу. - Посмотрим ещё, какое название будет у твоей группы, - недовольно буркнула она. На самом деле, она любила кошек и была рада, что их музыкальный коллектив решили назвать именно так, но поддразнивания Чэвона её раздражали. Когда он ушёл, она провела большим пальцем по пушистой голове котёнка и прицепила его к своей сумке. *** Промоушен первого альбома проходил успешно, мама была счастлива, с Эллой отношения стали налаживаться, но всё же на душе Гавон скребли кошки. После дебюта она стала гораздо реже видеться со своим главным соперником и она... скучала по нему, по их перепалкам, хотя и злилась на себя за эти чувства. Иногда, когда ей становилось совсем грустно, она доставала тот нотный лист, который он ей подарил на День рождения и представляла, как споёт эту песню, заученную до дыр, на сцене перед тысячами своих поклонников. И где-то в зале будет он. Зазвонил телефон, на экране высветилось "Concurriens Ли". Девушка невольно улыбнулась и повернулась к участницам. - Я скоро вернусь, - те закивали и она выскользнула из гримёрной. - Привет, Чэвон! - Что-то больно радостный у тебя голос, - услышала она. - Неужто соскучилась? - Не дождёшься, - отрезала она, хотя её глаза светились, а на губах возникла лучезарная улыбка. - Послушал ваш заглавный трек: полный отстой, - поддел он её. - От этого бесконечного "yeah-yeah-yeah" и дикого мяуканья устаёшь. Я с трудом дослушал песню до конца. Ещё и эта танцевальная вставка в конце... Вашу группу называют группой моделей и это правда: вы все симпатичные, высокие, отлично бы смотрелись на подиуме. Вы и талантливы, но этот альбом абсолютно не показывает того, на что вы способны, обычному зрителю ваши навыки просто не раскрываются. Но, признаться честно, те моменты, когда поёшь ты, вполне неплохи. - Думаешь, я не понимаю? - горько спросила она, обессилено прислонившись к стене. - Не этого я хотела от своего дебюта, совсем не этого... На YouTube много просмотров, но такими темпами мы просто не удержим свои позиции и станем очередной никому не нужной группой. - Тебе не в k-pop индустрию надо было идти, а выступать в симфоническом оркестре, - сочувствующе сказал он. - Надеюсь, всё ещё наладится. - И я, - но она была совсем в этом не уверена. *** Прошло больше полугода с выпуска первой песни MEOVV. Чэвон вошёл в состав новой смешанной группы и на радостях купил на накопленные деньги билеты до Сеула для своей семьи. Они стояли в холле компании и бурно обсуждали последние новости. Гордая улыбка отца, радость матери и бабушки согревали сердце парня. Краем глаза он заметил вошедшую Гавон. Она была в сапогах на шпильках, чёрной мини-юбке и приталенном пиджаке. Её серьёзное лицо насторожило его, но он был слишком занят своей победой и не стал задумываться над тем, что случилось. Он подбежал к ней, подхватил на руки и закружил. Ее глаза расширились от неожиданности, она вскрикнула. - Эй, отпусти! - возмутилась она, ударив его по плечу. - Уронишь! Он поставил её обратно на землю, крепко обнял и вдохнул тёплый цветочный аромат её шампуня. - Нас могли увидеть, - предостерегла его девушка, оглядываясь по сторонам. - Принцесса, - возбуждённо заговорил он, не обращая внимания на её слова. - Принцесса, я дебютирую! Наконец-то дебютирую! Я же говорил, что справлюсь. - Правда? Ты молодец, - спокойно, даже отстранённо сказала она. - Я очень за тебя рада. - Это смешанная группа из пяти мемберов, - спешил он рассказать как можно больше. - Я, Учан, Ёнсо и Бейли. Ну, ты их знаешь. А ещё Энни Мун. - Энни? - нетвёрдо переспросила она и похолодела. - Да, - кивнул он. - Что-то не так? - Всё так, - помотала она головой и постаралась улыбнуться. - Я горжусь тобой. Я устала после перелёта, пойду отдохну. Он проводил её удаляющуюся фигуру взволнованным взглядом, но решил пока не лезть с расспросами и вернулся к семье, наблюдавшей за этой сценой в отдалении. - Кто эта девушка, сынок? - с любопытством спросила мама. - Кажется, я её уже где-то видела. - Это Ли Гавон, - улыбнулся он, приобняв мать. - Она тоже айдол. Когда родители уже уходили, отец задержался, положил руку ему на плечо и серьёзно сказал: - Чэвон, она тебе не пара. Она из семьи чеболей, а ты из ни кому не известного городка, из семьи простого рабочего. - Но я люблю её, папа, - возразил он, понимая, что отец прав. - Я знаю: вижу, как ты на неё смотришь, - он не злорадствовал, не пытался унизить, он просто хотел защитить своего единственного сына. - Но ты ей не ровня, никогда ей не будешь. Я ни на чём не настаиваю, просто... будь осторожен. Он ушёл, а Чэвон в расстроенных чувствах отправился на крышу, надеясь отыскать там Гавон. Она стояла, опёршись о перила и опустив голову, её длинные волосы развевались на ветру. - Смешанная группа... - негромко заговорила она, не оборачиваясь. - Не боишься так рисковать? - Чтобы выиграть, надо рискнуть и поставить на кон всё, - ответил он, шагнув к ней и обняв её со спины. Он чувствовал, как сильно она была напряжена. - Расскажи мне, что произошло. Мы не виделись несколько недель, а теперь ты возвращаешься в таких расстроенных чувствах... Я волнуюсь. - Не стоит, - она прижалась к нему сильнее, ища защиты от хаоса, творившегося у нее в голове и ужаса, разрывающего её душу на части. - Просто опять поругались с отцом. Он опустил взгляд и заметил тёмное пятно, выглядывающее из-под её рукава. Он резко схватил её руку и задрал рукав, она дёрнулась, но было поздно. - Он... - его сердце сжалось от боли, когда он понял, что произошло. - Он что, тебя бьёт? - Не твоё дело! - зло выплюнула она и хотела было уйти, но он притянул её к себе и с нежностью поцеловал в лоб. - Я всегда рядом, Гавон, - просто сказал он, успокаивающе поглаживая её спину, сотрясающуюся от рыданий. Только сейчас он осознал, насколько она хрупкая и ранимая, что он не может защитить её. Слова отца вновь всплыли в голове, но он отогнал их и тихо повторил. - Всегда. *** На следующий день они сидели по-турецки на полу в тренировочном зале и играли на телефонах в гонки. Он всеми силами пытался её развеселить, но пока получалось только разозлить. - Ты поддаёшься! - возмущённо воскликнула она, когда в очередной раз его победила. - Это не честно! - Настолько не веришь в свои силы? - насмешливо приподнял бровь он, хотя они оба прекрасно понимали, что он и правда поддаётся и почему он это делает. Она фыркнула и отложила телефон. - Всё. Мне надоело. - Кстати, принцесса, я тебе ещё кое-что не рассказал, - хитро улыбнулся он. Она заинтригованно на него посмотрела. - Я выбрал себе сценический псевдоним. - Ну да, - рассмеялась она. - Когда слышат имя "Чэвон", все вспоминают лидера Le Sserafim. - Эй! - притворно оскорбился он. - Теперь я Тарзан. Она какое-то время молчала, а затем расхохоталась. - А тебе подходит, - всё ещё улыбаясь, она вытерла выступившие слёзы. - Ты как раз годишься только на то, чтобы лазать по деревьям, да висеть на лианах... обезьянка. - Я рад, что смог заставить тебя смеяться, - искренне сказал он, проведя рукой по её волосам. Раньше бы он обиделся, но теперь, зная, почему она так часто носит длинный рукав, он чувствовал лишь облегчение от ее расслабленной полуулыбки. *** ALLDAY PROJECT дебютировали. Участники были очень рады тому, что несмотря на то, что их коллектив смешанный, люди их приняли и, кажется, полюбили. Гавон критиковала клип, переполненный спецэффектами, но в её глазах Чэвон видел гордость. - И зачем ты сделал себе эти дреды? Опять подражаешь своим афроамериканским друзьям? - в притворной неприязни дёрнула она плечом. - И одеваешься, как нищий с помойки, наконец дорвавшийся до денег. У тебя принцип: надену что угодно, лишь бы логотип был побольше и покруче. И эти твои цепи... - она презрительно скривила губы. - Опять не угодил мисс "Идеальный Вкус"? - он потрепал её по голове, намеренно разрушив укладку, за что получил разъярённый взгляд. - Конечно, как я мог забыть? - он хлопнул себя по лбу и невинно улыбнулся. - Ты же у нас любишь стиль Old Money. Безупречный крой, дорогая ткань и никаких броских названий брендов. Тихая роскошь - твоё всё. - Хватит, - раздражённо процедила она. - Прости, принцесса, - без тени раскаяния извинился он. Тарзан провёл пальцем по её нижней губе, от чего на подушечке остался розовый след помады. Он поцеловал Гавон. Девушка прикрыла глаза, но успела заметить в его глазах восхищение. - Если бы ты знала, какая ты красивая... *** - Гавон! Ты не поверишь, - как-то влетел в её общежитие Тарзан. Его волнистые волосы растрепались, глаза сияли. - Ты будешь в восторге. - Не уверена, - качнула она головой, кинув на него заинтересованный взгляд. - Я и Учан поучаствуем в создании песни из нового альбома твоего любимого Тэяна! - в радостном возбуждении он ходил по комнате. - И споём её вместе с ним! - О, это неожиданно, - улыбнулась она и коротко поцеловала его в щёку. - Но я тобой очень горжусь. Мне уже не терпится услышать эту песню. - Скажи, - пытливо спросил он. - Ты больше ждёшь её из-за Тэяна или из-за меня? - Не льсти себе, - притворно неласковым тоном ответила она. - Конечно, из-за Тэяна. Ты так - приятный бонус. - Приятный? Спасибо и на этом, - состроил он обиженное выражение лица, но внутри ликовал: он прекрасно понял, что Тэян для неё теперь не на первом месте. *** Она менялась постепенно, он начал замечать это не сразу. Просто она стала чуть более рассеянной и неуклюжей, иногда пропускала его реплики мимо ушей, иногда роняла карандаш или задевала стакан, от чего он падал со стола и разбивался, забывала то, что он говорил ей вчера или путала слова во время выступлений. Она стала носить менее приталенную одежду и стала ещё больше тренироваться. Её кожа стала суше, а вес стремительно уменьшался, хотя казалось, что худеть уже некуда. Он пытался спрашивать, что с ней происходит, но не получал ответа. Однажды ему пришло сообщение с незнакомого номера: "Сегодня вечером дома будет только сестра. Меня пугает её состояние и я считаю, что только ты можешь ей помочь. Поговори с ней, верни её к жизни. Ли." Он подъехал к её дому, когда уже начало смеркаться. Возле ворот, как он и предполагал, его ждал младший брат Гавон. Он провёл его на третий этаж особняка и указал на приоткрытую дверь в конце коридора, откуда доносилась чудная мелодия. - Мне пора идти, - немного нервно сказал парень. - Пожалуйста, помоги ей. - Почему ты позвал именно меня? - остановил его Чэвон. - Сестрёнка по уши в тебя влюблена, - пожал он плечами, как будто это было само собой разумеющимся. - Я для неё навсегда останусь младшим братом, которого она должна защищать, старшие не хотят ничего замечать, у мамы своих проблем хватает, а отец... - он холодно и как-то взросло усмехнулся. - Ему всё равно. Он сам причина всех её страданий. Он ушёл, а Тарзан тихо зашёл в полутёмное просторное помещение, в центре которого стоял рояль. Девушка в простом белом платье играла "Ноктюрн до-диез минор" Фредерика Шопена. - Хочешь, сыграем в четыре руки? - спросил он, положив ей руки на плечи. Вздрогнув от неожиданности она повернула к нему лицо. Увидев его, она успокоилась и даже не стала спрашивать, как он сюда попал. - А ты умеешь? - бесцветно уточнила она. - Естественно, - в его глазах зажёгся знакомый наглый огонёк. - Талантливый человек талантлив во всём. - Не спорю, - едва заметно улыбнулась она. - Но это явно не про тебя. Он сел рядом и коснулся клавиш, взяв пару аккордов, она повторила. Они заиграли и на какое-то время полностью погрузились в прекрасные звуки музыки, забыв о боли и страданиях. Когда последние ноты растворились в тёмных углах, Чэвон серьёзно посмотрел на девушку. - Как ты? - Ты слышал наш последний альбом? - заговорила она на отвлечённую тему, избегая его взгляда. - Песня, с одной стороны, очень красивая, а, с другой, зря продюсеры использовали сэмпл "Токкаты и фуги ре минор" Баха. На фоне этой бессмертной музыки мы выглядим жалко. - Не согласен, - возразил он. - Мне кажется, что это прекрасная находка, а припев вообще шикарен. - А ещё ты, - добавила она. - Чэвон, мне не нравится твоё вызывающее поведение на публике. Твои сомнительные жесты, нецензурная лексика и некультурное поведение неприятны и могут оттолкнуть от тебя фанатов. Ты зазвездился и меня это пугает. - Прости, - виновато сказал он, прижавшись щекой к её волосам. - Я исправлюсь. Но тебя сейчас больше волнует что-то поважнее этого. - Я... - Только честно, - предупредил он. - Только не смейся, - прошептала она, смотря в пространство пустыми глазами. - Папа говорил мне быть лучшей... Везде. И я была. В садике, в классе, в школе. Меня называли королевой. Его партнёры по бизнесу и высокопоставленные гости восхищались мной и хвалили его за то, что он воспитал такую хорошую, умную дочь. Но... для него я всегда не дотягивала. Была недостаточно красива, недостаточно старательна, недостаточно серьёзна. Он злился, наказывал даже за малейшие проступки: не так посмотрела, не так улыбнулась. И всегда была она. Энни. Дочь его друга. Любимица матери и гордость отца. По его мнению она превосходила меня во всём. Мы обе хотели стать айдолами. Но над моим желанием он насмехался, а её поддерживал. Хотя она была трейни по видеосвязи! Смешно. - Гавон подняла на него глаза, полные боли, обиды и тоски, на ее губах возникла ледяная усмешка, которую, сама не осознавая, она переняла у отца. - А теперь вы в одной группе. Ты был единственным по-настоящему моим человеком, другом, которого выбрала я сама, а не общалась по указке родителей, потому что ты из подходящей семьи. Чэвон, ты стоишь рядом с ней, выступаешь, репетируешь, смеёшься над её шутками. Мне больно это видеть. - Гавон... - начал было он, но она подняла руку, останавливая его. Этот жёсткий, властный жест усилил её сходство с родителем. - Не перебивай, - она провела кончиками изящных пальцев по его скуле. - Я не хочу, чтобы ты с ней общался. И папа... Он сказал, что ему надоело видеть, как его дочь мелькает в телевизоре в укороченных топах и с чересчур ярким макияжем. Он не собирается больше это терпеть. Поигралась и хватит. - Последние несколько фраз она говорила отрывистым, не своим тоном, будто повторяя чужие интонации. - Мама пыталась переубедить его, но он приказал ей не лезть. Он нанял юристов, чтобы разорвать мой контракт, готов заплатить компенсацию нашему лейблу. Любую сумму. Ему плевать на мои чувства, на годы тренировок. Сначала разрешил, а теперь по собственной прихоти разрушает. А что подумают фанаты? - Когда ты уходишь? - спросил парень севшим голосом. - Он дал мне месяц на завершение промоушена. Хоть что-то, - безэмоционально качнула головой она. Её глаза были пусты и он невольно вспомнил своё собственное сравнение Ли с куклой. Такая же безвольная: она сидит неподвижно, пока ей не играют, и может пошевелиться, только когда её суставы начинают сгибать так, как хочется хозяину. И если хозяину наскучит, он её сломает и выбросит, не испытывая при этом ни малейшего сожаления. Тарзан взял её лицо в свои руки и поцеловал, пытаясь передать через этот поцелуй всё то, что не мог выразить словами. Что ему жаль, что он рядом, что он любит её. И она поняла: он заметил это по потеплевшему взгляду. Он не мог никак исправить ситуацию с господином Ли, поэтому сказал лишь то, на что мог повлиять: - Гавон, Энни для меня просто коллега, мы не друзья. Для меня имеешь значение лишь ты, принцесса. - Я рада, что у меня есть ты, Чэвон, - прошептала она, уткнувшись носом ему в шею. - А что с твоим здоровьем? - вспомнил ещё один волнующий его факт парень. - По симптомам походит на анорексию. - Так и есть, - приглушённо согласилась она. - Когда мне было четырнадцать, у меня уже было РПП. Тогда у компании отца были серьёзные проблемы, что-то не ладилось... я не вникала. И он срывал злость на домашних. - Пожалуйста, моя милая принцесса, - попросил он, ласково гладя её по волосам. - Не болей, живи. Долго и счастливо. Обещаешь? - Да, - уверенно кивнула она. - Ради тебя я готова на всё. Ему даже стало казаться, что всё налаживается. Как же он ошибался. *** Через неделю Чэвону позвонила заплаканная мать и сообщила о смерти бабушки. Инфаркт - так сказали врачи. Он отпросился у начальства, извинился перед фанатами за пропуск важного мероприятия и уехал в родной город на похороны. Гавон предлагала поехать с ним, но он отказался: не хотел ухудшать её состояние. Получив от него короткое сообщение о том, что он уже на месте и помогает родителям, девушка отправилась домой, чтобы проведать мать и забрать кое-какие документы. На парадной лестнице, ведущей на второй этаж, она столкнулась с отцом. Приветственно кивнув, она хотела пройти мимо, но он удержал её за локоть. - Гавон, как там твой приятель? - с издёвкой спросил он. - Скорбит по старушке? Она на секунду замерла, переваривая услышанное, и подняла на него шокированный взгляд, полный ненависти, когда до неё наконец дошло. - Ты... - хрипло выдохнула она. - Это ты сделал? - Ей всё равно оставалось недолго: максимум лет десять, - не стал отрицать отец. - Я лишь ускорил процесс в назидание твоему... возлюбленному. - Откуда ты знаешь? - обессиленно спросила она, позволив ему отвести себя в кабинет. Здесь была мрачная, гнетущая атмосфера процветающей власти. Это помещение прекрасно передавало характер его владельца. - Я заподозрил ещё на том твоём Дне рождении, - пояснил он, садясь за массивный письменный стол и указывая ей на золочёное кресло напротив. Дождавшись, когда она сядет, он продолжил. - А на той неделе я вернулся домой раньше, чем обычно и услышал один занимательный разговор. Я не стал тебе мешать: ты была так увлечена своими жалкими россказнями обо мне... Хотя, признаться, мне далось это непросто: видеть, как какой-то плебей целует мою дочь было... мерзко. Она дёрнулась, как от пощёчины и смертельно побледнела, вжавшись в спинку кресла. - После этого я надавил на твоего брата. Его не сразу удалось расколоть, он не хотел выдавать грязные секреты своей обожаемой сестры, - он недовольно скривился, будто ожидал получить бриллиант, а ему подсунули поцарапанный осколок бутылки, проволявшийся в пыли несколько десятилетий. - Но в конце концов ломаются все. Я не хочу видеть этого человека рядом с тобой. Если ты меня ослушаешься, я уничтожу членов его семьи одного за другим, а затем и его самого. Поняла меня, Гавон? - Да, папа, - склонила голову она, похолодев от его жестокого обещания. - Вот и славно, дорогая, - уже по-доброму улыбнулся он. - Не позорь меня. Его последняя фраза что-то в ней надломила. Ей послышалось, как в её душе громко треснуло и она вскочила, сжимая кулаки. Отец лениво поднял идеальную бровь и посмотрел на неё, как на диковинную зверушку, которая вдруг укусила дрессировщика. - Я тебя позорю? - ровно задала она риторический вопрос. - То, что я встречаюсь с Чэвоном, тебя позорит? Значит и мама, и сестра, и братья унижают тебя? Мама же тоже из... Как ты там сказал? А, точно, - она зло усмехнулась. - Из плебеев. Мы разбавили отходами чистейшую кровь семейства Ли? Но я не понимаю, зачем ты женился на ней с такими-то взглядами. Зачем завёл детей от женщины из народа? - Я был молодым глупцом, повёлся на её красоту, - признал свою оплошность мужчина. - Сейчас бы я не повторил этой ошибки. - Ошибки? - это слово ударило её наотмашь и она замерла, бессмысленно смотря на отца. А затем заговорила высоким, холодным голосом. - Хорошо, пусть так. Я тебя услышала и больше не подведу. Я не буду видеться с Чэвоном, стану идеальной дочерью. Именно такой, какая тебе и нужна. - Неужели ты наконец повзрослела? - он поднялся из-за стола и ласково заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. - Горжусь тобой, моя девочка. Она поклонилась и покинула кабинет. В её глазах стояли слёзы, но она решительно шла вперёд. *** На следующее утро Тарзан сидел с родителями на кухне и вяло ковырялся в тарелке палочками. Он до сих пор не мог поверить, что бабушки больше нет. Сердце сжимала тревога, ещё ночью у него появилось нехорошее предчувствие, но он списывал это на треволнения последних дней. Зашла тётя, держа в руках его телефон. - Тебе звонят, - он взял из её рук гаджет и не глядя нажал на зелёную кнопку. - Чэвон, - раздался надломленный, даже какой-то детский, полный страха голос младшего брата Гавон. - Чэвон, включи новости. Не говоря ни слова он взял пульт и включил телевизор. В глубине души он уже понял, что произошло. - В группе новичков MEOVV произошла трагедия, - говорил диктор. - Сегодня ночью одна из мемберов Элла Гросс нашла в общежитии тело: Ли Гавон застрелилась, оставив предсмертную записку из одного слова "Прости". Кому она была адресована и где девушка добыла оружие неизвестно. Ведётся следствие. Участницы и семья погибшей пребывают в шоке. Мы скорбим вместе с ними. К главному офису The Black Label фанаты посылают траурные венки и протестные грузовики, требуя выяснить все обстоятельства смерти айдола. Это событие безусловно потрясло всю Корею. Напоминаем, что Ли Гавон - младшая дочь... Тарзан выключил телевизор и закрыл лицо руками. Этого не может быть, это попросту невозможно. Только вчера он видел её, ещё недавно она смеялась и обнимала его. Она просто не могла умереть... Не так. Она же обещала. И это "Прости" явно адресовано именно ему. Как она могла так поступить с ним? Чэвон зашёл в KakaoTalk, он со вчерашнего дня не проверял сообщения. Ровно в три часа ночи ему пришло всего два предложения: "Мне жаль, что я не сдержала своё слово. Навсегда твоя принцесса." Он швырнул телефон в стену, от чего мать вздрогнула. Семья смотрела на него с искренним сочувствием, но никто не пытался ничего сказать. Что, если бы он прочитал её сообщение раньше? Если бы вообще не поехал на похороны? Смог бы он что-то изменить? *** Прошло более двадцати лет. На самом огромном стадионе Сеула должен был состояться концерт Тарзана. По всюду висели плакаты с его изображениями, на улицах были пробки и настоящие столпотворения людей, фанаты не оставили ни одного свободного места. Он вышел на сцену под оглушительные крики и сияние лайтстиков. Он повзрослел, но у него были всё такие же волнистые волосы до плеч, всё та же дерзкая улыбка, от которой сходили с ума миллионы. Поприветствовав фанатов, Чэвон подошёл к микрофону и заговорил. - Этот день особенный для меня, - вопреки ожиданиям его голос был спокойным, даже печальным. - Этот концерт очень важен для меня, потому что... Знаете, в жизни нет ничего важнее, чем встретить достойного соперника. Конкурент помогает двигаться вперёд, ты работаешь не покладая сил, лишь бы его обойти. Мне повезло: когда я ещё был трейни, я встретил талантливую девушку. О, если бы вы знали, как она меня раздражала, - он едва заметно улыбнулся и сжал микрофон сильнее, чем следовало. - Наши ссоры помогали мне идти вперёд к своей цели, наша вражда возвращала мне утерянные силы. Если бы не она, я бы давно ушёл из этой индустрии, а скорее всего бы просто не дебютировал. Она погибла. Это было для меня ударом, но, как не парадоксально, и благословением. Её смерть навсегда поселила во мне боль, которая не даёт мне сдаться. Однажды я написал этой девушке песню, чтобы она спела её на сцене перед своими поклонниками, но она так и не успела этого сделать. Сегодня годовщина её смерти и я спою для неё эту песню, - уже зазвучала музыка, зрители затаили дыхание, а он поднял глаза на стремительно темнеющее небо и прошептал. - Я люблю тебя, Ли Гавон. Он давно выяснил все обстоятельства её смерти, поговорив и с братом Гавон, и со сломленной горем матерью. Он был благодарен девушке за спасение своей семьи, однако и спустя долгие годы его не покидала злость на неё за то, что она бросила его, оставила одного в этом мире. Он помнил её похороны. Проводить её в последний путь пришли очень многие политики, бизнесмены, айдолы. Там был и Тэян, Чэвон всегда надеялся, что Гавон это порадовало. Он помнил стальные глаза отца девушки, в которых не было ни капли сожаления, помнил его губы скривившиеся в брезгливой усмешке, когда они встретились взглядами. Помнил, как пальцы матери Гавон сотрясала крупная дрожь, а на глаза наворачивались слёзы. Как её муж, уставший от её истерик, тихо бросил, что хорошая дочь - мёртвая дочь. Как госпожа Ли скончалась в том же году, а господин Ли до сих пор так же успешен и богат и его бизнес только процветает. Чэвон пел, вкладывая в эту песню всю ту боль, отчаяние и любовь, которые стали его верными спутниками на всю оставшуюся жизнь. Он желал лишь одного: чтобы где-то там, на небесах, Гавон услышала его пение и обрела покой.