Избыток адреналина

      Рёв толпы, запах палёной резины и свист ветра всё ещё стояли в ушах. Ланга ворвался в комнату Реки, как ураган, с грохотом захлопнув за собой дверь. Его дыхание было рваным, зрачки расширены до предела, а по венам вместо крови, казалось, тёк чистый, неразбавленный адреналин «S». Гонка завершилась полчаса назад, но его тело до сих пор трясло от избытка энергии. Ему нужно было куда-то её деть. Срочно. Иначе он просто взорвётся.       Реки, сидевший на кровати со скейтом в руках, едва успел поднять голову:       — Ланга? Ты чего так...       Договорить он не успел. Ланга пересёк комнату в два широких шага, перехватил запястья рыжего и с силой вжал его в матрас. Скейт с глухим стуком отлетел на пол.       — Эй, ты чего творишь?! — возмутился Реки, но его голос дрогнул, когда он встретился взглядом с Лангой.       Обычно мягкие, льдисто-голубые глаза сейчас горели пугающим, первобытным голодом. В них не было привычной нежности — только дикое, непреодолимое желание подчинять и брать. Ланга тяжело дышал, его грудная клетка вздымалась, а хватка на запястьях Реки была мёртвой, почти до боли.       — Мне нужно... — хрипло выдохнул Ланга, прижимаясь своим телом к телу Реки, заставляя того остро ощутить всю тяжесть и чужое возбуждение. — Слишком много всего внутри, Реки. Помоги мне.       Реки сглотнул. Он прекрасно знал эту сторону Ланги — сторону, которая пробуждалась только на бешеной скорости, на грани жизни и смерти. Но сейчас эта скорость перенеслась в спальню. Рыжий попытался дёрнуться, скорее от неожиданности, но Ланга перехватил обе его руки одной ладонью, зафиксировав их над головой, а свободной рукой грубо рванул край футболки Реки вверх.       — Ланга, чёрт, полегче... — прошептал Реки, но сопротивляться не стал. Внутри него самого начал разгораться ответный пожар.       Ланга не стал тратить время на долгие прелюдии. Адреналин требовал немедленного действия. Он впился в губы Реки жестоким, требовательным поцелуем. Это было далеко не романтично: зубы стукнулись о зубы, Ланга до крови прикусил нижнюю губу рыжего, вырывая у того глухой стон прямо в поцелуй. Язык канадца хозяйничал во рту Реки, не оставляя пространства для вдоха.       Не разрывая поцелуя, Ланга избавил их обоих от мешающей одежды. Движения были резкими, нетерпеливыми, ткань трещала под пальцами. Воздух в комнате мгновенно стал горячим и густым.       Когда Ланга спустился к шее Реки, он не целовал — он оставлял метки. Грубо, собственнически кусал нежную кожу у ключиц, заставляя Реки выгибаться в спине и шумно хватать ртом воздух.       — Быстрее... Ланга, пожалуйста, — взмолился Реки, чувствуя, как от этой непривычной жёсткости и чужого напора у него самого кружится голова, а внизу живота всё стягивается в тугой узел.       Ланга потянулся за лубрикантом на тумбочке. Размазав щедрую порцию по пальцам, он толкнулся внутрь Реки сразу двумя пальцами, без долгих церемоний. Рыжий резко вскрикнул, впиваясь свободными пальцами в плечи канадца, на которых наверняка останутся царапины. Ланга сделал несколько быстрых, рваных движений, едва давая мышцам привыкнуть, и тут же добавил третий палец, растягивая грубо, но уверенно — так, чтобы не навредить, но и не терять ни секунды.       — Всё, хватит, я готов, — прохрипел Реки, изнемогая от напряжения и вида тяжело дышащего, влажного от пота Ланги над собой.       Ланга вытащил пальцы, нависая над Реки. Его взгляд стал ещё темнее. Он упёрся ладонями в матрас по обе стороны от головы рыжего, развёл его колени в стороны и без предупреждения, одним мощным и тяжёлым толчком вошёл на всю длину.       Реки выгнулся дугой, его крик потонул в подушке, в которую он уткнулся лицом. Из глаз брызнули неосознанные слёзы от резкого наполнения. Ланга замер на долю секунды, давая обоим перевести дух, а затем начал двигаться.       Ритм был сумасшедшим. Это было похоже на безумный спуск по крутому склону горы, где малейшая ошибка стоит жизни. Ланга вбивался в него резко, глубоко и безжалостно, каждый раз до основания. Кровать со скрипом билась о стену. Ланга полностью отдал контроль тому зверю, что проснулся в нём на трассе «S». Он выплёскивал всю ту ярость, скорость и эйфорию, которую накопил во время гонки, прямо внутрь своего парня.       — Л-ланга... Чёрт... Быстрее! — Реки терял связь с реальностью. Грубые толчки то толкали его вперёд по матрасу, то возвращали назад. Каждое движение Ланги попадало точно в цель, вышибая из рыжего рваные, хриплые стоны.       Ланга перехватил Реки за бёдра, приподнимая его навстречу своим толчкам, делая их ещё глубже. Он смотрел вниз, на то, как Реки плавится под ним, как его тело содрогается от каждого удара, и это зрелище пьянило сильнее любого выигрыша в гонке.       — Ты мой... Только мой, Реки, — прорычал Ланга, теряя остатки самообладания.       Скорость увеличилась до предела. Толчки стали совсем дикими, рваными, на грани с животным инстинктом. Реки уже не мог сдерживать крики, его пальцы судорожно сжимали простыни, а тело покрылось испариной. Сладкая, невыносимая судорога оргазма накрыла рыжего без всякой стимуляции спереди, просто от этого зубодробительного, мощного темпа. Он кончил на собственный живот, громко вскрикнув имя канадца.       Вид кончающего под ним Реки стал последней каплей. Ланга сделал ещё три мощных, финальных толчка, прогибая Реки под себя, и с хриплым, утробным рыком излился глубоко внутрь него, заполняя горячей волной.       Они оба рухнули на кровать. Тяжёлое, сбивчивое дыхание двоих парней заполняло тишину комнаты. Адреналин, наконец, начал медленно покидать тело Ланги, уступая место приятной, свинцовой усталости. Он медленно вышел из Реки и повалился рядом, притягивая тяжело дышащего, обессиленного рыжего к своей груди.       Энергия была потрачена. Мир снова вернулся в своё привычное русло, оставив после себя лишь приятную боль в мышцах и бьющиеся в один такт сердца.