В поисках Сэсси, или Операция «Мяу»

Джордж лежал на диване, отвернувшись к спинке. Под щекой собралась складка подушки, одна рука затекла уже давно, но менять положение не хотелось. На журнальном столике продолжал мигать экран телефона. Кто-то писал, кто-то звонил, кто-то, вероятно, интересовался, как он себя чувствует после Канады. От одной мысли об этом внутри поднималось раздражение. Хотя и оно глохло довольно быстро, поскольку даже на злость уже не было сил. Точно так же, как заглох его болид, оставляя за собой холодную пустоту, глохли и все его эмоции. Джордж тихо вздохнул, чуть ёрзая на бежевом пледе. Из чуть приоткрытого окна тянуло тёплым воздухом, но отчего-то в квартире было зябко. Может, всему виной был работающий кондиционер, а может, что-то внутри, покрывшееся инеем. Где-то внизу шумели машины, и раздавались окрики прохожих. Наверное, на Монако опускалась ночь. Или же это было утро? Джордж не знал. Да и ему было как-то всё равно. Он даже и не подумал посмотреть в сторону окна. Джордж провёл ладонью по лицу. Щетина неприятно царапнула кожу. Надо было бы побриться. А ещё принять душ. Кажется, он не был там с момента возвращения в свою квартиру. Кажется… дней пять? Джордж поморщился. Скорее всего, от него несло как от помойки. Благо собственные рецепторы привыкли к пятидневному амбре, так что можно было жалеть себя и дальше, пролёживая дни на своём дорогущем брендовом диване. Всё равно скоро придётся содрать себя с его поверхности, привести тело в порядок, натянуть слащавую, притворную улыбку и снова нести на себе идеальный образ тошнотворно-глянцевого пилота. Ну, или можно до конца жизни гнить здесь, в затхлом воздухе своего роскошного гроба. И Джордж, пожалуй, выбрал бы второй вариант.  Он перевернулся на спину, всё ещё не открывая глаз. Надо было бы открыть шторы, разобрать коробки в гостиной, выбросить остатки еды со стола, ответить на сообщения. Список простых дел, которые могли бы занять пару минут, давили своей каменной мощью, стискивая грудь и не позволяя дышать. Джордж задыхался. Он прекрасно понимал, насколько жалко это выглядело со стороны. Рассел был профессиональным спортсменом, человеком, который привык жить по графику и дисциплине, но последние дни даже самые простые действия требовали слишком много усилий. И больше всего его мучила не злость и даже не обида. Стыд. Его ещё до начала сезона нарекли победителем, повесили корону и дали в руки чемпионский кубок. Джордж криво усмехнулся, а под прикрытыми веками заплясали цветные мошки. Неужели он был настолько глуп, что не понял, кто главный актив их команды? Неужели Джордж и правда верил, что ему дадут взять сезон? Да Бога ради, Тото спит и видит, как взять в команду Макса! А если Джордж станет вторым, после напарника – он сам даст этот козырь в руки своему боссу. Джордж так и останется тем, кто не смог. В голове всплыли собственные слова и недоверие к команде: не может так по-разному работать одна и та же машина.  Это немыслимо. Прямое обвинение, даже не нужно уметь читать между строк. Всю карьеру он старался быть тем самым правильным пилотом — спокойным, рассудительным, собранным. Да, он, бывало, говорил много и пафосно, его именно за это любили или ненавидели, но он никогда не изменял своим принципам. И первый из них: никогда не обвиняй команду в публичном поле. Но что делать, когда так жжёт? Жжёт внутри, выхолащивая всё и оставляя чёрную, мёртвую пустыню. Мёртвую, как твоя душа, Джордж. Как твоя карьера. Телефон снова коротко завибрировал. Джордж даже не попытался до него дотянуться. Возможно, это был кто-то из команды. Возможно, друзья. Возможно, журналисты. Какая разница? Он всё равно не собирался отвечать. Последние дни ему всё чаще хотелось просто исчезнуть на несколько недель или лет, а может, на веки вечные, чтобы этот зуд из мыслей, наконец, перестал таранить его виски. Но мысли неизбежно возвращались к Кими. Любимчик прессы, любимчик акционеров, да боги, даже любимчик других пилотов! Это раздражало сильнее всего. Потому что глубоко внутри Джордж понимал: Кими не виноват ни в чём. Парень просто был молодым, быстрым и талантливым. Таким, каким когда-то был сам Джордж. Но именно это и причиняло боль. Каждый раз, когда он видел очередную статью, очередное интервью или восторженные комментарии экспертов, ему казалось, будто он смотрит на собственное прошлое. На ту версию себя, в которую когда-то тоже верили. Он помнил, как люди говорили о его будущем. Как обсуждали чемпионские перспективы. Как были уверены, что его время обязательно придёт. Тогда вся карьера лежала впереди, как идеальная трасса Сильверстоуна. Сейчас же создавалось ощущение, будто он стоял на обочине и наблюдал, как мимо проносится следующее поколение. И не просто следующее поколение, а собственный напарник. Чертовски быстрый, голодный до успеха и поддерживаемый всем миром. И ненавидеть бы его всей душой, только вот за что? Кто бы на месте Кими поступал иначе? Неужели сам Джордж не вгрызся бы в такую возможность? Да он бы за неё убил! Но самым отвратительным было то, что он начал задавать себе вопросы, на которые раньше никогда не решился бы. И на которые не хотел бы получить честные ответы. Но они назойливыми мухами жужжали прямо под ухом, и отмахиваться от них стало просто невозможно. А что, если проблема не в обстоятельствах? Что, если дело не в машине, не в стратегии и не в невезении? Что, если он действительно недостаточно хорош? Что, если все эти годы люди переоценивали его? Мысли были несправедливыми и жестокими, но они возвращались снова и снова, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. Джордж открыл глаза и уставился в потолок. За окнами действительно занимался день. Шумели машины, в порту качались яхты, кафе заполнялись людьми. Город жил своей жизнью. А он лежал посреди роскошной квартиры и чувствовал себя отработанным материалом. Пока не уволенным. Пока не заменённым. И даже пока не проигравшим окончательно. Просто застрявшим где-то на пороге будущего, в котором для него становилось всё меньше места. Внезапный стук в дверь заставил подпрыгнуть на месте и тихо выругаться. Джордж чуть нахмурился, вспоминая, не забыл ли о какой-то доставке? Может, он снова заказал ту китайскую еду и случайно заснул? Но ничего подобного в голову не приходило. Он огляделся, недовольно морщась. Его стильная гостиная больше напоминала помойку. Стук повторился. Ещё настойчивее и громче. Курьеры так не стучат. Может, это бедолага Алекс, которого Джордж игнорировал все эти дни? Это было похоже на лучшего друга, тем более что тот с завидным постоянством нарушал его покой, пытаясь пробиться в его квартиру, но пока терпел поражение за поражением. Джордж снова упал на диван. Кто бы там ни был — постучит и перестанет. Не перестал. Спустя пять минут яростной долбёжки Джордж не выдержал. Он вскочил с дивана, намереваясь вышвырнуть того, кто стоял на его пороге. Будь там хоть Алекс, Тото или Король Англии! Даже если снаружи грёбаный зомби-апокалипсис! — Иду! — раздражённо крикнул Рассел. — И лучше тебе убраться подальше, прежде чем я открою дверь! Клянусь богом, я… Распахнув дверь, Джордж замер, обрываясь на полуслове и намертво вцепившись в дверную ручку. На пороге, убрав руки в карманы возмутительно-узких скинни, перекатываясь с мыска на пятку, стоял… Макс Ферстаппен. — Что…, — британец забавно округлил глаза и покрылся горячим румянцем, понимая, в каком виде предстал перед гостем. — Что ты здесь делаешь? — О, — Макс беззастенчиво оглядел его с ног до головы. — Сэсси пропала. — Сэсси? — шестерёнки в мозгу Джорджа крутились издевательски медленно, пытаясь понять, кто такая, чёрт его дери, Сэсси. — Пропала? — Ага, — кивнул Макс. — Я так и сказал. Джордж нервно сглотнул. Он не был настроен на приём гостей, о чём явно свидетельствовало пятно от сальсы на его футболке, а Макс, который пялился именно на него, не делал ситуацию хоть сколько-нибудь лучше. — И ты здесь, чтобы…, — Джордж выжидающе уставился на Макса, а тот, будто нарочно, и не собирался продолжать. — Чтобы ты помог мне её найти, — ответил Ферстаппен так просто, будто это было само собой разумеющееся. — Чтобы я помог тебе её найти? — как попугай повторил Джордж, до сих пор силясь понять: это происходит в реальности или его агонизирующий мозг подкидывает ему несуразный бред в лице Макса Ферстаппена. — Ага. Я так и сказал, — скучающе ответил пилот Ред Булл. И как-то по-особенному тяжело вздохнув, Макс, под тихие возмущения Джорджа, протиснулся мимо него внутрь квартиры. Как самый натуральный, наглый кот. — Ты поразительно бестактен, — вздохнул Джордж, принимая поражение и захлопывая дверь. — Не может быть, — раздалось едко за спиной. Джордж на это только закатил глаза. Что ж, если он и правда умер, то точно попал в ад.

***

Квартира Джорджа занимала пол-этажа старого дома недалеко от порта. Высокие потолки, лепнина, тяжёлые кремовые шторы и паркет, который следовало натирать до блеска, — всё говорило о человеке с хорошим вкусом. И Джордж правда был таким. Он был олицетворением стиля old money. Пусть не по происхождению, но по духу точно. Сейчас квартира выглядела удручающе, как и сам её хозяин. Макс думал, что готов к этому зрелищу. Когда вчера вечером Ландо обеспокоенно поделился, что Джордж пропал с радаров — Макс совсем не удивился. Когда тебя одолевает собственный напарник, желторотый юнец, а собственная команда саботирует – это было ожидаемо. И Макс был уверен, что принцесса их паддока закрылась в своей башне и наматывает сопли на кулак. Он пытался убедить себя, что это проблема Джорджа. Сам виноват, что собственная команда не считалась с ним. Был бы пожёстче – мог бы диктовать свои условия. А теперь-то что ныть?  Но Макс сам себе не верил. Джордж был для него не просто коллегой. Всё было глубже. Намного глубже. Да так, что Макс боялся утонуть. Он старался не признаваться себе, что смотрел на Рассела дольше необходимого, залипал на подтянутую фигуру и длинные ресницы и нервно ёрзал в его присутствии. Джордж притягивал его на многих уровнях, и Макс правда старался это игнорировать. Получалось в основном успешно. Но потом пришла тревога. Сначала не ясная, едва ощутимая. Она зародилась где-то под рёбрами, постепенно стекая в район желудка и скручивая органы в тугой, саднящий жгут. За Джорджа было тревожно. Он всегда был чувствительным и даже плаксивым, но в последнее время всё чаще натягивал свою криповую, неестественную улыбку, убеждая журналистов, что всё хорошо. И только после Канады намекнул на откровенный саботаж. И Макс был с ним согласен. Было действительно похоже. Но это было всё ещё не его делом. Макс, сам того не понимая, заходил в общий чат пилотов, мониторил соцсети, но Джордж пропал. Не писал, не отвечал… словно и не существовало. И Макс испугался. Внезапно и неосознанно страх пронзил сердце, заставив дыхание сбиться и хватать ртом воздух. Что, если Джордж исчезнет? Макс был не готов. Почему-то мысль была панической и очень жгучей. Поэтому едва пробило девять утра, он натянул свои джинсы, чёрную футболку, и уже через тридцать минут барабанил в чужую дверь. И вот он здесь. Макс с интересом огляделся. Он бывал у Джорджа пару раз, но то, что он видел сейчас, значительно отличалось от привычной картины. На журнальном столике стояли три пустых стакана из-под кофе навынос и несколько смятых пакетов из ресторанов доставки. Рядом валялся кошелёк, какие-то смятые чеки и то, что напоминало счета. В полосах солнечного света кружила пыль, оседая тонкой серой плёнкой на зеркальных поверхностях. — Итак, — голос Джорджа раздался за спиной. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе найти какую-то кошку? Макс обернулся. Джордж был осунувшимся, небритым и каким-то усталым. Но это была не физическая слабость. Скорее, какой-то внутренний надлом. Надави посильнее – и он треснет. — Не какую-то, — Макс вздёрнул подбородок, смиряя Джорджа недовольным взглядом. — А мою Сэсси. — Хорошо, — покорно кивнул хозяин квартиры, а у Макса снова что-то сжалось в груди. Рассел и не думал с ним спорить. — Сэсси. И почему ты пришёл ко мне? Уверен, у тебя полно друзей, кто с удовольствием тебе поможет. На крайний случай, я уверен, есть какие-то специальные волонтёры при ветеринарных клиниках. — Все заняты, — Макс пожал плечами. — И ты почему-то решил, что мне есть до этого дело? Не подумай, — Джордж тяжело вздохнул. — Я ничего не имею против Сэсси, но… Макс в два шага сократил расстояние между ними и посмотрел на Джорджа своим тем самым взглядом. Голубые глаза вдруг показались бесконечно синими, а голос на несколько тонов ниже. — Ты же не бросишь в беде милую кошечку, которая, возможно, находится на волосок от гибели? — Я…, — Джордж медленно моргнул. — Да как… да ты…, — он возмущённо хватал ртом воздух, заставляя Макса едва заметно улыбнуться самым уголком губ. — Ладно! Боже! Это запрещённый приём! Макс медленно отошёл, даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку. — Советую сходить в душ. От тебя воняет, — сказал он, направляясь на кухню и оставляя обескураженного Джорджа, который только и мог разражаться нецензурной бранью. Что ж, Макс ожидал, что кухня будет выглядеть ещё хуже, чем гостиная. В раковине скопилась посуда, а холодильник был почти пустым: какие-то жуткие энергетики (нет бы Ред Булл!), вода, соусы, половина лимона, яблоко и упаковка сыра с истёкшим сроком годности. — У тебя есть еда?! — разглядывая это нехитрое наполнение, крикнул Макс. — Ферстаппен, закрой мой холодильник, чёртов дикарь! — отозвался Рассел, и в груди у голландца как-то разом потеплело. Родная язва всё ещё была здесь. На столешнице валялись таблетки от головной боли и полупустая пачка витаминов, на которые Джордж явно забил. Почему-то это коробило. Кухня была просторной и светлой, с нависающими полками, на которых стоял фарфор и элитный чай. Макс мог бы представить, как в лучшие времена на ней стояли и благоухали цветы, например, белые гортензии или розы? Возможно, на холодильнике должен был висеть список покупок или план на неделю, а на плите томиться соус к пасте? Из огромных панорамных окон открывался один из лучших видов в Монако: яхты, море и бескрайняя свобода. Нет, так оставлять всё он не собирался. Не долго думая, Макс закинул посуду в посудомойку. Он решительно собирался встряхнуть свою принцессу, даже если в процессе придётся признаться в том, что он прятал даже от самого себя.

***

Монакское солнце, так ярко светившее с утра, резануло по глазам яркой болью. Джордж, чертыхнувшись, спустил с макушки солнцезащитные очки. Вдохнув свежий воздух, щедро приправленный морской солью, он неосознанно ссутулил плечи. Это было странно. Будто он заперся дома не на пять дней, а на целый год. Джордж чувствовал себя не просто затворником, а очень жалким затворником, которого вытащили на казнь. Единственное, что ему хотелось сделать – это снова спрятаться дома и больше никогда не показываться в этом мире. Но кто бы в реальности его слушал? Уж точно не Макс Ферстаппен. Тот самый Макс, который тихо стоял рядом и, к его чести, воздержался от комментариев. Хотя его острый взгляд бесил больше всех ядовитых слов. Макс смотрел так, будто понимал его. — Ну? — не выдержал Джордж. — Ты знаешь, где искать Сэсси? Макс оглядел его чуть лениво, с этим нечитаемым выражением лица, которое Рассел так ненавидел. Сам Джордж чувствовал себя немного лучше. Он, наконец, принял душ, побрился и в целом выглядел сносно. — Пойдём, — Макс кивнул в сторону порта. — Думаю, она может быть где-то там. Джордж на это только обречённо покачал головой. Он был совершенно точно уверен: Макс понятия не имел, где Сэсси. Они плутали по тихим улочкам и переулкам недалеко от порта, хотя казалось, что Макс шёл уверенно, явно имея конечную цель в своей сумасбродной голове. Свернув с основной дороги, они оказались в узком переулке, окрашенном утренним солнцем. Оно, словно художник-экспрессионист, раскрашивало золотыми пятнами старую брусчатку. А из открытых окон доносились голоса местных жителей и звон посуды. Наконец, Макс затормозил перед небольшой витриной. Кафе, привлёкшее его внимание, пряталось между цветочным магазином и лавкой с домашней утварью. С улицы оно выглядело почти неприметным: выцветшая зелёная маркиза, несколько круглых столиков под открытым небом и деревянная вывеска, потемневшая от времени и морского воздуха. — Ты действительно предполагаешь, что твоя кошка будет здесь? Серьёзно? — скептически спросил Джордж, когда Макс потянул его в сторону распахнутых дверей. — Всё может быть, — Макс беззаботно отмахнулся. — Может, ей нравится паста. — Ага, как же, — пробурчал Джордж, гипнотизируя ладонь Макса на своём предплечье. Хватка была не сильная, а такая, чтобы направлять. И скинуть бы руку наглеца, но… Джордж только тихо выдохнул, чувствуя, как краснеют уши. — Макс, серьёзно. Зачем ты меня туда тащишь? Переступив порог, в нос тут же забился знакомый, умопомрачительный аромат. Внутри пахло свежемолотым кофе, сливочным маслом и горячей выпечкой. Где-то за стойкой тихо шипела кофемашина, а из кухни тянуло ароматом томатов, базилика и только что испечённого хлеба. Воздух был густым от запахов и каким-то удивительно домашним. — Ты выглядишь как человек, которому нужен круассан. Или лазанья. Или просто любая нормальная еда, а не та дрянь, которую ты ел эти дни. Не думай, я заметил эти пакеты из доставок. Фастфуд, Джордж? Серьёзно? Ты же не влезешь в болид! Джордж вздрогнул. Напоминание о необходимости снова вернуться на трассу окатило холодной водой. В первый раз в жизни он мечтал, чтобы с машиной что-то случилось, и она просто бы не поехала, а он мог бы спрятаться в боксах и не чувствовать того липкого позора и безнадёжности, которые преследовали его с Китая. А может, он мог бы просто въехать в стену и, например, сломать пару костей? Из мрачных мыслей его выдернул хрипловатый голос пожилой женщины, вышедшей из-за стойки с широкой улыбкой. Джордж огляделся. На витрине красовались золотистые круассаны, канноли с кремом, маленькие фруктовые тарталетки и тирамису в стеклянных стаканчиках. Солнечные лучи проходили сквозь витражное стекло, сверкая всеми цветами радуги, а из динамиков негромко звучала старая итальянская песня. Джордж удивлённо моргнул. Он словно оказался в своём идеальном утре: ленивом и итальянском. Казалось, даже время здесь текло иначе. — Пойдём, — Макс кивнул на столик у окна. — Нужно накормить тебя. — Но я не хочу! — запротестовал Джордж, но всё же поплёлся за голландцем. — Я вообще хотел бы побыстрее найти твою кошку и вернуться домой! Та может не будем тратить время на всякие глупости?! — Больше уважения! — цокнул Макс. — Сэсси не просто кошка. Она моя кошачья принцесса. — Тогда почему мы здесь, а не носимся в панике по всему Монако? — не унимался Рассел. Макс раздражённо цокнул. — Потому что другой принцессе нужен чай. Или что вы, британцы, там пьёте? — Голландскую кровь, — усмехнулся Джордж. — Что за стереотипы. Я буду кофе. Когда принесли их заказ, Джордж с наслаждением отхлебнул (совершенно не по-британски, возмутительно громко), пожалуй, лучший кофе в своей жизни. Он прикрыл глаза, смакуя нежный, чуть горьковатый вкус, растворенный в сливочном привкусе сливок. Джордж чувствовал на себе внимательный, острый как клинок взгляд и чувствовал, как по спине бегают мурашки. Из-за кондиционера, решил он. Когда Рассел открыл глаза, его взгляд упал на тарелку Макса, в которой лежал потрясающий на вид, малиново-фисташковый круассан с нежно-зелёной присыпкой. Джордж сглотнул вязкую слюну, жалея, что рявкнул на Макса, когда тот пытался заказать ему такой же. Но хуже стало, когда Макс как-то странно, а если бы Джордж не знал, кто он такой-то подумал бы, что это была нежность – улыбнулся и подтолкнул к нему тарелку. — Нет, — Джордж испуганно замотал головой. — Я не хочу… не нужно.  — Нужно, — твёрдо ответил Макс. — Ты так смотришь на него, словно готов сожрать его целиком. Или ты смотришь так на меня, а Джордж? Тогда это другое дело. Джордж, издав очаровательный маленький писк, метнул гневный взгляд на своего раздражающего собеседника, и, покрываясь красными пятнами от стыда, всё же притянул к себе ароматную выпечку. И всё это под ужасно милый (но Джордж никогда в этом не признаётся) смех бесячего Ферстаппена!

***

Остаток завтрака прошёл удивительно тихо. Макс лениво размешивал ложечкой сахар в кофе, разглядывая прохожих за окном. Джордж сидел напротив, и старательно гипнотизировал круассан и свою чашку. Иногда их взгляды сталкивались, и Джордж отворачивался чуть быстрее. Ему не было неловко с Максом, просто… в груди вспыхивало что-то давно забытое. Что цвело внутри в подростковые годы и было стёрто с лица земли несколько лет назад. Так, по крайней мере, казалось, Джорджу. Когда они, наконец, вышли на улицу, утро уступало свои права жаркому дню. Солнце нагрело каменные фасады домов, а где-то неподалёку шумело море. Узкие улочки постепенно заполнялись туристами и местными жителями, а запах свежей выпечки сменился ароматом соли, нагретого асфальта и дорогого парфюма. Макс шёл чуть впереди, засунув руки в карманы, пока Джордж брёл следом. — Ты вообще собираешься искать кошку? — наконец спросил он. — Я ищу, вообще-то, — не оглядываясь бросил Макс. — Пока что мы искали, — Джордж изобразил пальцами кавычки — Её в кафе! — Сэсси любит хорошо поесть, — отбил голландец. — Удивительно. Есть у неё что-то общее с хозяином, — Джордж не мог смолчать. Препирательства с Максом – о, это был особый вид издевательства над собой, от которого Джордж не мог отказаться. Никогда не мог. Макс фыркнул, но промолчал. Тишина снова накрыла их своим мягким покрывалом. И хотя вокруг шумела жизнь, казалось, оба ушли глубоко в себя. Когда даже спустя двадцать минут Макс так и не заговорил, Джордж уже начал надеяться, что Ферстаппен, наконец, оставит его в покое, и он сможет свернуть в какой-нибудь переулок и сбежать. — Ландо переживал. Вот оно. Джордж почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Британец так и знал, что Макс пришёл не просто так. Только бы не услышать жалость. — И? — выдавил из себя он. — И Алекс, — ровно отозвался пилот Ред Булл. — Понятно, — Джордж тихо фыркнул. С этим человеком нельзя было говорить серьёзно. — И Тото, — не меняя ровного тона, продолжил Макс. Джордж споткнулся, тихо выругавшись. — Не верю, — наконец сказал он, но так и не смог сдержать уголки губ, дёрнувшиеся вверх. Макс усмехнулся. — Я тоже. Несколько секунд они молчали. — Ты всех игнорировал, не писал всякую чушь в групповой чат и вообще никак не отсвечивал, — начал тихо Макс. Джордж ненавидел такой тон. Обычно он означал начало серьёзного разговора, а он был категорически не готов. — Мне захотелось тишины, — наконец отозвался он, пряча руки в карманы бежевых брюк. — И выглядишь ты паршиво, — Макс бросил на него косой, быстрый взгляд. — Ну спасибо, — Джордж закатил глаза. А чего он вообще ожидал? Это же, Макс – мне плевать на твои чувства – Ферстаппен. — Всегда пожалуйста. Джордж тяжело вздохнул. Они свернули на очередную тихую улицу. На одном из балконов лениво растянулся рыжий кот. Макс задрал голову и немедленно ткнул в него пальцем. — Это не Сэсси, — констатировал он. Джордж даже на мгновение остановился, не зная, как реагировать. Он и сам знал, что это не Сэсси. Макс вёл себя очень, очень странно. — Спасибо за пояснение, — пробормотал он, всё ещё изрядно удивлённый. — У неё морда наглее, — продолжал Макс, будто не замечая чужого замешательства. — Ты сейчас описал себя. Макс тихо рассмеялся. Так, как смеялся только он. Ниже своего обычного голоса, с бархатистыми, мягкими нотками. Джордж тихо, рвано выдохнул. Макс странно на него влиял. — Это из-за Кими? Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Джордж остановился. Макс сделал то же самое, оборачиваясь, и кидая на него прямой, внимательный взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Что? — глухо спросил Джордж. — Ты слышал, — Макс дёрнул плечом. Жест нетерпеливого человека, который всё же старался держать себя в руках. — Не говори глупости, — наконец сдался Рассел. — Он не причём. — Тогда почему ты так отреагировал, когда я назвал его имя? — Макс склонил голову к плечу, как самый настоящий кот. Его глаза, такие глубокие, проникали в самую душу, и Джорджу это совсем не нравилось. — Я не..., — начал он. — Я же вижу, Джордж, — припечатал Ферстаппен. Джордж отвернулся. Где-то впереди смеялись дети, а по тротуару пронёсся щенок, убегающий от хозяйки. Загудели машины. Мир продолжал жить своей жизнью, и только Джордж как будто попал в личное чистилище и не мог даже дышать, чтобы не чувствовать клокочущий внутри боли, которая пронзала каждую клеточку тела своими ядовитыми иглами. — Я не ненавижу его, — тихо сказал Джордж, не поднимая глаз. — Я и не говорил, что ненавидишь — отозвался Макс. — Но ты подумал, — Джордж горько усмехнулся, чувствуя, как щиплет уголки глаз. — Нет, — Макс покачал головой. — Подумал, — упрямо повторил Рассел. — Нет, — Макс хмыкнул, заставляя Джорджа метнуть в него недовольный взгляд. — Макс, — пробормотал он, тяжело вздыхая. — Джордж. — Ты невозможен, — сдался он, закатывая глаза — Давай искать Сэсси. — Ты уходишь от темы, — Макс снова развернулся и продолжил путь. Боги, конечно, Джордж уходил от темы! Меньше всего он хотел обсуждать свои чувства с человеком, который никогда бы не смог его понять. Одно дело Алекс или Оскар – но Макс! Человек, который ни во что не ставил своих напарников, не мог ему хоть чем-то помочь. Поэтому Джордж снова замолчал. Правда, ненадолго. Потребность быть выслушанным, пусть и не понятым, была слишком сильна. — Знаешь, что самое отвратительное? — его голос прозвучал удручающе глухо и тихо. Макс не перебивал. Он весь обратился в слух. — Он ничего плохого мне не сделал. Вообще ничего. Кими просто пользуется тем, что даёт команда и ситуация. А кто бы не воспользовался? Он просто оказался лучше меня, в свой второй сезон. Это о чём-то говорит, да? — вопрос был риторический, поэтому Джордж даже не дождался ответа. — Я просто… посредственность… я… — Нет, — перебил его Макс, хмурясь и снова разворачиваясь к нему лицом. — Нет? — Джордж удивлённо вскинул брови. — Нет, — Макс уверенно кивнул. — Если кто-то и посредственность, то явно не ты. — О, да, конечно, — Джордж раздражённо скрестил руки на груди. — Он младше на десять лет! Знаешь, сколько потребовалось времени мне, чтобы попасть в топ команду? А знаешь почему? Потому что я никчёмный пилот. Ничем не выдающийся. Я… — Замолчи, — резко оборвал его Макс. — Ты не понимаешь, что говоришь. Джордж раздражённо посмотрел на него. — Ты даже не дал мне закончить, — голос дрожал, срываясь на истеричные нотки. — Потому что это чушь, — Макс пожал плечами, напряжённо разглядывая его лицо. Будто хотел что-то сказать, но так и не решался. Несколько секунд прошли молча, а потом Макс снова заговорил: — Я гоняю против тебя с детства, Джордж. — И? — едва слышно спросил Рассел.   — И если бы ты был посредственным пилотом, я бы давно перестал с тобой спорить и препираться. Ты бы стал одним из, понимаешь? Джордж молчал. Он не понимал. Внутри волнами накатывала тревога. Что имел в виду Макс? Он всегда был открытой книгой, но со временем Джордж перестал понимать его. И, похоже, так и не смог научиться снова. А Макс пошёл дальше по улице, словно это был обычный разговор между делом. Ничего важного. — К тому же, — бросил он через плечо. — Если бы ты был плох, мне пришлось бы искать себе другого любимого соперника. — Ты только что назвал меня любимым? — Джордж споткнулся от неожиданности, едва удержав равновесие, а сердце, совершив кульбит, рухнуло куда-то в желудок. — Соперником. Любимым соперником, Джордж. И впервые за много дней Джордж почувствовал, как внутри становится чуть-чуть теплее. Совсем немного. И даже будто бы недостаточно. Но возможно, этого могло бы хватить, чтобы сделать следующий маленький шаг… к исцелению?

***

Сколько они уже плутали? Джордж не знал. По его ощущениям, прошла бесконечность. Но Макс выглядел бодро, уверенно шагая вперёд и почти не оглядываясь по сторонам. В груди Джорджа шевельнулось что-то странное. Разве не должен он звать Сэсси? Или… да как вообще ищут котов? Но спрашивать он не решился. Несмотря ни на что, ему нравилось то, как они шли рядом, обмениваясь рваными репликами, колкостями и взглядами. И Джордж никогда бы не признался, что не хочет оставаться один. — Ты серьёзно? — тяжело, дыша спросил Джордж, когда Макс направился к маленькому сувенирному магазину. Они только и делали, что ходили по этим бесконечным лестницам. Солнце палило так, что Джордж чувствовал себя маслом на сковороде: его лицо блестело от пота, а поло неприятно липло к коже. Макс же выглядел настолько свежо, что это было даже несправедливо. — Макс, ты же не турист, — простонал Джордж, плетясь следом. Но ответа не получил. Макс остановился у входа, что-то разглядывая и тихонько переговариваясь с продавцом, а когда снова вышел к Джорджу, то протянул ему маленький бумажный свёрток, сияя довольной улыбкой. — И что это? — подозрительно спросил Рассел, но всё же протянул руку, перехватывая крафтовую бумагу. — Джордж, ты такая душнила, — Макс закатил глаза. — Открой и увидишь. Пилот «Мерседеса» недовольно цокнул, но всё же послушался. А когда на ладонь упал маленький керамический брелок с рыжим котом, Джордж замер. — Это…, — прошептал он, не зная, что сказать. — На удачу, — Макс улыбнулся. — Коты приносят удачу, Джордж. Пусть будет у тебя. И, развернувшись, снова взял путь вперёд, оставляя Джорджа наедине с бушующим ураганом мыслей. Впрочем, их было так много, они так давили на виски, что он никак не мог ухватиться хоть за одну. Оставалось только глупо улыбаться и прижимать к сердцу руку с рыжим котом, который так нагло ухмылялся всему миру. И отчего-то он был до безобразия похож на одну голландскую занозу в заднице. 

***

Они свернули в очередной переулок, залитый полуденным солнцем. Каменные стены домов хранили прохладу, а где-то наверху лениво хлопали ставни. Джордж, наконец, выдохнул. Зной остался позади, тень окутывала и немного холодила кожу, хотя воздух оставался жарким и плотным. Макс шёл впереди, периодически оглядываясь по сторонам с таким видом, будто действительно что-то искал. Джордж уже перестал спрашивать, есть ли у этой операции по спасению Сэсси хоть какой-нибудь план. Плана явно не существовало. — Стой, — внезапно прошипел Макс. Джордж вздрогнул. — Что? — тихо спросил он, тоже озираясь. Макс указал куда-то вперёд. У невысокого каменного забора сидел полосатый кот. Толстый, ленивый и абсолютно довольный монакской жизнью. Джордж моргнул. Кот моргнул в ответ.  — И? — не понял Джордж. Кот был… как кот. Ни больше ни меньше. Он явно не напоминал Сэсси. Она была бенгалом, а этот выглядел довольно беспородисто. — Ты знаешь, что коты понимают нас? — спросил Макс. Когда Джордж неопределённо пожал плечами, он продолжил: — Они реагируют на людей и даже могут давать ответы. Например, если спросить кота, не видел ли он твои ключи от машины, то он приведёт тебя к ним. И не смотри так, — Макс цокнул, замечая чужой, скептический взгляд. — Это не мои слова, а учёных. — И каких же? — иронично спросил Рассел, приподняв бровь. Макс нёс полную чушь, но до чего уверенно! — Японских, — кивнул Макс. — Так что давай, — он кивнул на кота, который перестал обращать на них хоть какое-нибудь внимание. — Поздоровайся с ним. Джордж хлопнул длинными ресницами и приоткрыл рот, чтобы спросить, какого чёрта тот имеет в виду, и тут его взгляд наполнился пониманием. — Нет, — уверенно сказал он. — Никогда. — Да, — Макс опустился на корточки и протянул руку к коту, поднимая взгляд на Джорджа. — Нет, Макс. Просто нет. Я состоявшийся мужчина, гонщик, и ты хочешь, чтобы я… просто нет! — для большей уверенности Джордж даже сделал небольшой шаг назад. Что бы там ни было, он не собирался идти на поводу у Ферстаппена и заниматься откровенными глупостями. Он, в конце концов, не псих. — Ты так не ломался, когда украл мой первый поцел…, — с лёгкой насмешкой начал Макс, но Джордж, вспыхнув ярко-красным цветом, перебил его. Не хватало ещё вспоминать их слишком далёкое, подростковое прошлое. — Это не одно и то же! — запротестовал Рассел, хотя уже понимал, что проиграл. Макс всегда открывал в нём всё самое странное, безумное и безбашенное. То, что сам Джордж закрыл на десятки замков и старательно держал подальше. — Давай, один раз, — снова подначил Макс.   Джордж закрыл лицо руками и медленно присел рядом с забором. Кот посмотрел на него. А Джордж смотрел на кота. Снова безмолвная битва, как и несколько минут назад. — Ну? — нетерпеливо подтолкнул голландец. — Это унизительно, — Джордж послал ему свой самый умоляющий взгляд, всё же надеясь, что он позволит перевести всё в шутку. Но Макс был непреклонен. — Мяукай. — Я тебя убью, — пообещал Джордж, снова переводя взгляд на серый комок. — Потом, — отмахнулся Макс, и Джордж буквально почувствовал его весёлый, восторженный взгляд. Джордж зажмурился и тихо выдавил: — Мяу. Повисла тишина. Кот продолжал смотреть на него. Но теперь Джорджу казалось – как на идиота. — Попробуй ещё раз, — предложил довольный Макс. — У тебя акцент. — Какой ещё акцент? — рявкнул Джордж, переводя на него гневный взгляд. — Британский, — совершенно серьёзно ответил он. Закатив глаза, Джордж снова негромко мяукнул. Если честно, он не мог в это поверить. Но парадоксально: тяжесть его идеального образа и множество масок трескались прямо в этот момент. Перед каким-то котом и тихонько хихикающим Максом. — Какого…, — Джордж, повернувшись к Ферстаппену, увидел, как тот едва сдерживается, чтобы громко не заржать. Его лицо очаровательно зарумянилось, а закушенная нижняя губа намекала на сдерживаемое веселье. — Да ты! И именно в этот момент кот вдруг ответил. Громко, коротко, но чуть с ленцой. — Мяу. Джордж застыл. Они медленно переглянулись. — О, он ответил! — воодушевился Макс. — Говорю же, что коты всё понимают! Может, намяукаешь ему вопрос о Сэсси? — Ага, как же, — Джордж медленно поднялся. Колени чуть ныли. — Ладно, — Макс поднялся следом. — Я просто рад, что ты сделал что-то безумное, несвойственное тебе нынешнему. К чести голландца, он не добавил, что помнил совсем другого Джорджа: молодого, свободного, жадного до жизни… и Джордж был благодарен. — Ты безумен, — Джордж прикрыл глаза, осознавая, что, поддавшись на его уговоры, мяукал какому-то коту чуть ли не в центре Монако. Такой абсурд. — Ладно, — Макс хлопнул его по плечу. — Пойдём, куплю тебе мороженое. Ты заслужил. — О! — Джордж оживился. — Моё любимое…  — Я знаю, — перебил его Макс. «Я знаю» —  и у Джорджа задрожали колени.

***

Шоколадное мороженое было сладким. Джордж уплетал его, прикрыв глаза. Оно хорошо холодило внутренности, даже вызывая приятные мурашки. Но, кажется, они были не только от прохладной сладости. Макс. Его взгляд беззастенчиво скользил по Джорджу и был таким тёмным, что тот терялся. Было глупо врать себе: Макс был притягателен. И это было глубже, чем он хотел бы сам. Их история была сложной, но настоящей. Хоть из того подросткового поцелуя, который случился больше из интереса, чем из симпатии, так ничего и не выросло, Макс занимал особое место в его жизни. Джордж иногда даже фантазировал, а что было бы, если бы они не испугались? Быть может… он резко тряхнул головой. Глупости это всё. Не хватало ещё, чтобы его трепет перед этим человеком перешёл во что-то большее. — У тебя тут что-то, — Джордж вздрогнул, когда палец Макса прошёлся по краешку его губ. — Мороженое, — прошептал Ферстаппен. Джордж и не заметил, как он оказался рядом, почти вплотную. Сердце грохнулось о грудную клетку и дико полетело вперёд, а кровь, прилившая к вискам, зашумела так громко, что Джордж почти не слышал своего голоса. — С-спасибо, — ошарашенно пропищал он, не в силах отстраниться. Ему показалось, всего на миг, что Макс поцелует его. И Джордж желал этого. Но Ферстаппен, внимательно проскользив по его лицу взглядом, отстранился первым. — Пошли, — кивнул он. — Я думаю, мы скоро закончим.

***

Они не закончили. Джордж не чувствовал ног. И себя не чувствовал. Может, Макс просто захотел его прикончить таким нетривиальным способом? Это было возможно. Естественно, Сэсси так и не нашлась. Что было неудивительно, учитывая, что Макс, кажется, вообще не предпринимал никаких попыток. Просто ходил и таскал за собой Джорджа. Его негромкое присутствие, на удивление, помогало. Джордж почти забыл о том, как плохо ему было ещё утром. Почти. Они снова поднимались по одной из бесконечных монакских лестниц. Воздух был тяжёлым и густым, и Джорджу было нечем дышать. Макс что-то говорил впереди. Кажется, рассуждал о том, что Сэсси могла сбежать к богатым владельцам яхт ради лучшего уровня жизни. И добавил, что и сам бы был не прочь. Но Джордж не слушал. В груди снова начинало неприятно тянуть. Сначала совсем слабо, едва заметно на фоне безумной усталости. Потом сильнее. Каждый шаг, каждый вдох был невыносимым. На него снова накатывали воспоминания, которые он так старательно отталкивал весь день. Кими обгоняет его. Машина глохнет. Все скандируют не его имя. Джордж остаётся один в темноте паддока. Всё, что он чувствовал, всё, что хотел похоронить, ширилось и росло в груди, перекрывая кислород. Собственная беспомощность придавила каменной плитой. Джордж остановился посреди лестницы. — Джордж? — раздался обеспокоенный голос Макса. — Ты устал?  Устал? Джордж хотел было рассмеяться. Если бы дело было в физической усталости! Он медленно сел прямо на нагретую солнцем ступеньку. Уперев локти в колени, Джордж опустил голову, чувствуя, как дрожат плечи. Он прикусил губу, чтобы остановить жуткое, нарастающее внутри паническое чувство, но не успел. Внутри что-то болезненно оборвалось. — Эй, — услышал он словно через толстую стену.   Единственное, на что его хватило — Джордж покачал головой, запрещая подходить ближе. Запрещая смотреть на его слабость…Но через секунду из него вырвался какой-то странный, надломленный звук. В этот миг всё рухнуло. — Господи..., — прошептал он, чувствуя, как грудь рвёт от боли. — Я так устал, я больше не могу. Джордж закрыл лицо руками. По щекам и подбородку стекали слёзы, а всё тело содрогалось от тихих рыданий. Джорджа трясло. От стыда, злости… и самого себя. Макс ничего не говорил. Похоже, за весь день у него не нашлось даже дурацкой шутки. Он просто сел рядом, плечом к плечу. Так близко, что их плечи почти соприкасались. Некоторое время они сидели молча. Где-то вдалеке шумел город, проезжали машины и смеялись люди. Просто жили, не зная, что рядом рушится чья-то жизнь. Джордж снова всхлипнул, разбитый и бесконечно одинокий. И Макс не выдержал. Молчаливого присутствия было недостаточно. Он осторожно коснулся чужого плеча, словно спрашивая разрешения. А потом просто притянул к себе.   Джордж тут же уткнулся лбом в плечо Макса и неожиданно, на грани сознания, понял, что совершенно не контролирует происходящее. Несколько часов назад он бы скорее умер, чем позволил кому-то увидеть себя таким. Неидеальным, жалким и очень разбитым. Но сил поддерживать привычный фасад больше не осталось. Последние месяцы он только этим и занимался — строил вокруг себя красивую декорацию. Изображал из себя мудрого наставника, уверенного в себе гонщика и просто устойчивого человека. Такого, который может пережить всё что угодно. Не может. Джордж больше не мог бороться. Он больше не мог убеждать себя и всех вокруг, что контролирует ситуацию. Что ещё чуть-чуть, ещё один уикенд, ещё одна гонка — и всё обязательно наладится. Не наладилось. И не наладится. Джордж судорожно втянул воздух, пытаясь остановить очередную волну слёз. Получилось плохо. Грудь болезненно сжималась при каждом вдохе, а мысли, наконец, вырывались наружу беспорядочным потоком.   — Я его ненавижу. — хрипло выдавил он, не поднимая головы. — Ненавижу. Как я ненавижу его! Я не понимаю, что со мной не так. Правда не понимаю. Я работаю не меньше остальных. Я стараюсь. Я делаю всё правильно. Всё, чёрт возьми, правильно... но он… он просто… он всегда впереди. Последние слова прозвучали зло. По-настоящему зло. — Я делаю всё, понимаешь? А этого всё равно недостаточно. Макс молчал. Ему, конечно, было что сказать. Просто иногда человеку нужно выговориться до конца. Вытащить наружу всё то, что месяцами копилось внутри. — Они смотрят на него так, как никогда не смотрели на меня, — продолжил Джордж после долгой паузы. — И самое отвратительное... Я не должен злиться на него. Он талантливый. Быстрый. Молодой. Он заслужил всё это. Но я злюсь. Я не могу на него смотреть! Я… хочу разбить его лицо, я хочу, чтобы он страдал, чтобы..., — Джордж оборвал себя, не решаясь произносить то, что было у него в голове так долго. — Я чудовище, Макс. Джордж горько усмехнулся и покачал головой, немного отстранившись. — Знаешь, что самое смешное? Я всё время говорю себе, что я взрослый человек и должен быть выше таких вещей. Но каждый раз, когда я финиширую позади него или выходит очередная статья, или кто-то начинает восхищаться им...внутри будто что-то ломается ещё сильнее. Он замолчал, разглядывая собственные дрожащие пальцы. — Мне двадцать восемь, Макс. Двадцать восемь. Это не старость. Я понимаю это головой. Но ощущение такое, будто меня уже списали. Будто все вокруг смотрят в будущее, а я почему-то остался где-то позади. И что я… что больше у меня не будет шанса. Макс, наконец, пошевелился. Он чуть сильнее сжал ладонь на его плече. — Это чушь, — твёрдо сказал он. — Тебе всего двадцать восемь. Ты не молодняк, да, но и не рухлядь, Джордж. Дэймон Хилл взял первый титул в тридцать шесть лет! Джордж тихо рассмеялся сквозь слёзы. — О, очень убедительный аргумент. Скажу это Тото, когда он будет меня вышвыривать в конце сезона. Джордж медленно вытер лицо ладонью и уставился на улицу, раскинувшуюся перед ними. — После Канады я испугался, — признался он неожиданно даже для самого себя. — Чего? — спросил Макс, слегка хмурясь. — Себя, — ответ прозвучал почти шёпотом. — Всю карьеру я старался быть правильным. Не выносить сор из избы. Не говорить лишнего и не устраивать сцен. Но я больше не могу. Наговорил в интервью всякого. Про саботаж… вдруг… вдруг все увидели, какой я? — И что же они увидели? — Макс прижался чуть ближе, свободной рукой обхватывая чужую ладонь. — Озлобленного неудачника. Ферстаппен фыркнул так громко, что Джордж удивлённо посмотрел на него. — Что? — не понял он. — Если бы это был настоящий ты, я бы давно перестал с тобой общаться, — сказал Макс, будто это было так очевидно. — Мы и так почти не общаемся, — Джордж покачал головой, а грудь снова сдавило теперь из-за Макса. Они ведь…когда-то были близки. — Врушка, — вздохнул Ферстаппен, поглаживая его костяшки большим пальцем. Джордж открыл рот, собираясь возразить, но вдруг понял, что не может. Макс был прав. Они ругались, спорили, подкалывали друг друга, доводили до белого каления, выносили с трассы... Но каким-то странным образом всё равно постоянно возвращались друг к другу. Словно их орбиты давно пересеклись и теперь никак не хотели расходиться окончательно. — Ты знаешь, что меня бесит в тебе больше всего? — Макс смотрел куда-то вдаль, будто вовсе не видя ничего впереди. Его взгляд был пустым и расфокусированным. — Боюсь представить, — невесело хмыкнул Рассел, но внутренне напрягся, боясь того, что собирался сказать Макс. — Ты всегда считаешь себя хуже, чем есть на самом деле. Я не могу в красивые слова и утешения, но я уже говорил это и скажу ещё раз. Ты талантливый, Джордж. Джордж удивлённо моргнул. — Это неправда, — голос его звучал тихо и как-то растерянно. Он ждал чего угодно, но не этого. — Вот именно об этом я и говорю, — Макс покачал головой, игриво толкая его плечом, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. — Ты не должен сдаваться, Джордж. Всегда есть шанс изменить настоящее. Вспомни прошлый год, а? К тому же я поставил на тебя деньги! Несколько секунд они сидели молча. — Ты… что? — Джордж резко повернул голову, впиваясь в Макса шокированным взглядом. Шея жалобно хрустнула. — Шутка, — Макс со смешком поднял ладони. — Но если это тебя мотивирует – могу поставить! — Дурак, — пробормотал Джордж, повторяя недавний манёвр Макса и толкая его плечом. Он застенчиво улыбнулся. И хоть кожу скул неприятно стягивало от слез, а глаза покраснели и болели, Джордж чувствовал себя лучше. Будто вся чернь и яд вытекли с его слезами, а плечо Макса не позволило рухнуть на самое дно. Макс сидел рядом и нежно улыбался, так и неотпуская его ладонь. — Слушай, — вдруг сказал Рассел, разбивая комфортную тишину. — Сэсси не могли найти и доставить в ветеринарную клинику? У неё же есть чип? Может, обратиться к ним и узнать, не поступала ли к ним такая кошка? — Эээээ, — Макс замялся. — Да, конечно, чип есть. Нужен её ветпаспорт, чтобы они посмотрели по базе поступивших животных. — Отлично, — Джордж довольно хлопнул в ладоши. — Эту версию нужно проверить! Макс кряхтя, поднялся на ноги, протягивая ему руку. — Тогда в путь, — улыбнулся он, а у Джорджа вспыхнули кончики ушей, стоило ощутить крепкую хватку чужой ладони.

***

В квартире Макса пахло свежестью и чем-то терпким, древесным. Джордж было подумал, что это очень хорошо ассоциируется с ним. Что-то приземлённое, надёжное и сильное. Цельное. И Джордж, наверное, ещё глубже погрузился бы в эти пространные рассуждения о Максе, если бы на огромном диване в его светлой гостиной не лежало два бенгальских кота! Рассел замер, разглядывая их, а те лениво смотрели в ответ, не очень реагируя на внезапное вторжение. — О, — воскликнул Макс, подходя к ним и почёсывая того, что лежал на спинке дивана. — Вернулась моя красавица. Джордж только хмыкнул, скрещивая руки на груди. — Она же никуда не пропадала, верно? — недовольно спросил он. — Ну она могла бы, — ответил Макс, оглядываясь через плечо и лукаво улыбаясь. — Но она не. Ты весь день таскал меня по Монако! Я ног не чувствую! — возмущённо заметил Джордж, сверкая недовольно голубыми глазами, в которых бушевали грозы. — Зато я вытащил тебя из дома, и ты помылся, — Макс совершенно спокойно пожал плечами. — И я считаю, что оно того стоило. Джордж хотел было снова поспорить, возможно поприператься и поехидничать, но не стал. Он захлопнул рот осознавая, что то, что произошло сегодня… пробудило все его чувства к Максу. Пусть не с такой силой, как в пятнадцать, пусть это было лишь вновь вспыхнувшей симпатией, но она ширилась внутри и наполняла его трепетом. И это чувство точно готово было стать чем-то большим. Тем, о чём люди пишут в книгах и поют в песнях. Джордж сделал нерешительный шаг вперёд и тихо прошептал: — Спасибо. Правда, спасибо. Что был рядом. Что не бросил меня. Что… я, кажется…, — он запнулся, не зная, стоит ли продолжать. А что, если Макс не это имел в виду? Что, если возился с ним из жалости? Сердце кольнула острая игра сомнений.  — Джордж, — Макс подошёл ближе, почти вплотную... — Я просто рад, что я смог помочь. Ты дорог мне. Правда дорог, даже если не осознаёшь этого. — Макс, — выдохнул Джордж едва слышно и неосознанно потянулся вперёд. Чужие губы так манили, и он просто не смог сдержать себя. Ему было необходимо понять Макса. И почувствовать его всем своим естеством. — Нет, нет, — Макс мягко отстранился. Джордж замер, а потом резко качнулся назад. Боже, какой он идиот! Макс просто был добр к нему, а он! Надумал себе! Боль, которая немного отступила, снова пронзила всё тело, перекручивая органы. Джорджа затошнило. — Я не целуюсь до первого свидания, — продолжил Макс, окольцевав его талию и притягивая обратно. — Но я соглашусь на свидание с тобой и приму твою благодарность за сегодняшний день, если возьмёшь Монако. Джордж замер, в неверии распахивая глаза. Он, вроде услышал, что сказал Макс, но совершенно не понимал. — Что… ты…, — а когда до него дошло, он громко пискнул и попытался выпутаться из чужих объятий. — Я тебя даже не приглашал на свидание! — Дело времени, — уверенно ответил Ферстаппен. — Я действую на опережение. — Ты невероятен, — Джордж покачал головой, прекращая вырываться и расслабляясь в кольце сильных рук. — Чертовски невероятный. — Мне все так говорят, — произнёс Макс чуть насмешливо, с теплыми смешинками в голосе. — Но если серьёзно, я жду твою победу и наше свидание, принцесса. У тебя нет выхода, кроме как победить. — А если…, — Джордж рвано выдохнул. — А если я проиграю. Макс улыбнулся, приближаясь и мягко целуя Джорджа в нос и вызывая неуверенную, но счастливую улыбку. — Я всё ещё буду рядом. И, возможно, спрячу Сэсси на яхте, чтобы заманить тебя туда и очень, очень долго отвлекать от твоих несправедливых мыслей. Несправедливых к тебе, Джордж. И,конечно, тебе всё равно придётся пригласить меня на свидание. Джордж чуть откинул голову назад и тихо, облегчённо рассмеялся. Он не знал, выйдет ли у них что-то, и особенно что-то хорошее. Но когда в жизни появляется человек, от которого боль, наконец, перестаёт разрывать изнутри, разве не стоит хотя бы попытаться? И выиграть это чёртово Монако. И пригласить Макса Ферстаппена на свидание.