Ноктюрн розы вечной ночи

— Эй! А меня подождать? — громко возмутился Тсукаса, когда рыцарь, даже не оборачиваясь, направился к выходу. Так самоуверенно, будто знает этот лес как свои пять пальцев; будто из них двоих проводник — он. Вампир поспешно последовал по пятам человека, который так и норовит оставить его позади, — во всяком случае, выглядело это именно таким образом. Только-только преодолев заросли, писателя настигло нечто более ужасающее, чем цепкие ветки растений, — солнце. Слева, справа, сверху, снизу — везде эти омерзительные лучи. Они окружили парня, заточив в невидимом плену. День сегодня как никогда солнечный — многим этот вывод окажется приятен, но точно не бедному вампиру. Отвернуться в другую сторону и прикрыть лицо рукой — лучшее, что мог сделать Тенма. В этот же момент было принято решение — идти по обочине, где тень от деревьев хотя бы частично укроет его от ультрафиолетовой пытки. Пакостные лучики так и поблёскивали сквозь пространство меж листьями, заставляя парня отчаянно вздохнуть, — но, как ни крути, это лучше, чем непосредственное нахождение под обжигающим светом. Однако даже не солнце с его приспешниками-лучами взволновали Тсукасу, нет, это было кое-что другое — чей-то пристальный взгляд, несложно догадаться чей. Взгляд точно не был оценивающим или настороженным, скорее — непонятливым, исследующим. Будто вместо самого обыкновенного вампира странник увидел рядом с собой лабораторный эксперимент. Что-то настолько неестественное, что не поддаётся его логике. «Во мне нет ничего удивительного!» — хотел возразить писатель, но сдержал язык за зубами. И впервые за всё время их «знакомства» прервал зрительный контакт первым, демонстративно отвернувшись. «Что ты такое?» – донеслось сбоку. Такое тихое, еле уловимое невооружённым слухом. Но Тенма точно услышал. Сколько раз он задавался этим самым вопросом — не сосчитать. А правда, что же он такое? — «Вампир», — гордо воскликнул бы Тсукаса, будь он самым настоящим, полноценным вампиром. Таким, о которых сочиняют легенды; таким, какими пугают наивных людей. Но Вселенная сыграла с ним злую шутку, считай — поиздевалась, сделав таким, какой он есть. Может, он и вовсе не имеет морального права называть себя этим словом. Может, он всего лишь неудачная пародия на вампира. Писатель не знает, — никогда не узнает. Всё, что ему остаётся, — молча сосуществовать со своей неполноценной сущностью да помалкивать. Однако сама мысль о том, что глупый человеческий разум так и не смог сложить два плюс два, чтобы прийти к очевидному выводу, заставила парня слегка улыбнуться. Как долго рыцарь будет ходить вокруг да около того, что лежит на поверхности? Истина ведь прямо перед глазами, стоит лишь слегка присмотреться. Из внутреннего монолога Тсукасу выдернула ветка, которая беспардонно зацепилась за рукав его драгоценной рубашки, единственной в своём экземпляре! Тенме пришлось с ней повозиться, применяя все свои навыки мелкой моторики, чтобы злосчастная палка, боже упаси, не повредила тонкую ткань. Сколько бы парень ни уворачивался от препятствий, те из раза в раз его настигали. То паутина цеплялась за одежду, то высокая трава не давала проходу, то листья путались в волосах — одни занозы вокруг. Вампир просто не мог нести это нелёгкое бремя самостоятельно! Прервав гробовую тишину, что повисла между ними, он пожаловался рыцарю на свою проблему. Конечно, тому-то повезло, он может свободно шагать по протоптанной тропинке, не то что существо! Одна мысль повлекла другую, следующая — ещё десять таких же мыслей. Тсукаса, естественно, позаботился о том, чтобы озвучить каждую. Он даже успел похвастаться недавним подвигом с той вороной, героически продемонстрировав свои трофеи. Правда, кажется, человек от этой истории в восторге не пребывал. Последующие темы для разговора были куда занимательнее, одна лучше другой: как щебечут птички, как блестит травка, как светит солнышко, как растёт клубничка, как ползает гусенечка и прочее-прочее. Монолог — да, именно монолог, ведь странник настойчиво его игнорировал, — длился вечность. Он был безостановочным, только если паузы, чтобы набрать в лёгкие воздуха и продолжить поток слов, считаются остановкой. Он уже и не вспомнит, когда в последний раз общался хоть с кем-нибудь. Сейчас писатель решил отыграться на рыцаре за все те проведённые в гордом одиночестве годы — другого шанса может и не быть. Ведь разговаривать с самим собой — неинтересно, а животные — плохие собеседники. Хотя, сказать честно, человек был не лучше собеседником, чем животное. С таким успехом Тсукаса мог бы поговорить с деревом — и то больше толку будет. Стоит отдать должное — он хотя бы слушает. Да, невольно, ведь звонкий голос существа невозможно игнорировать, но слушает же! Однако и это счастье длилось недолго — спустя какое-то время Тенма заметил, что лучший слушатель года совсем абстрагировался, витая где-то в облаках. Полное отсутствие внимания заставило парня замолкнуть, обиженно скрестив руки на груди. Актёр без публики — как рыцарь без меча. Неужто боги разрушения и созидания или любые другие услышали его мольбы? С новообретённой надеждой в глазах Тсукаса поспешил покинуть своё укрытие в тени и снова прильнул к человеку, — как дворовая собака, которую угостили кусочком еды, и теперь она следует за благодетелем по пятам. Там, где буквально пару минут назад красовалось жёлто-горячее солнце с его жестокими лучами-садистами, сформировались тучи, полностью затянувшие голубой небосвод. Такие тёмные, тяжёлые, будто вот-вот небо не выдержит их вес, и они обрушатся прямиком на землю. Погода нынче непредсказуемая. Не нужно быть гением, чтобы догадаться: не за горами дождь. Тсукаса просто не мог не прокомментировать столь восхитительное явление. Он был слишком увлечён разглядыванием облачного неба, чтобы заметить, как человек отстранился от него. Смогло отвлечь Тсукасу лишь очень неприятное ощущение — еле заметные капли дождя коснулись его лица. Мокро и мерзко. Ужасно. Ощущение сырости на коже — не самое страшное, он может стерпеть. Главное, чтобы коварные капли не зацепили его великолепный наряд. Стоило вампиру только подумать об этом — дождь хлынул как из ведра. С ним же на пару разбушевался ветер, из-за чего разглядеть хоть что-нибудь за дождевым занавесом почти не представлялось возможным. Должно быть, на улице ещё и заметно похолодало. На собственной шкуре писатель этого не ощутил, зато поведение рыцаря ясно дало понять о новопришедшей стуже. У вампира просто не оставалось выбора, кроме как последовать за человеком в импровизированное укрытие под ближайшим деревом. Которое не просто не справилось с задачей убежища, а с треском её провалило. Никогда дождь не смущал его так сильно, как сейчас. Промокшая до последней ниточки одежда скорее напоминала дешёвые тряпки, которые, к тому же, бессовестно прилипли к его телу, создавая отвратительное ощущение. Тенма схватился за рубашку в районе груди, оттянув от себя измокший материал, чтобы тот отлип от кожи. Это было абсолютно бесполезно — стоило ему убрать руку, и податливая ткань в ту же секунду приняла прежнее положение. С волосами ситуация не лучше — некоторые пряди собрались воедино и полностью промокли. От былого объёма остались одни лишь воспоминания. Сейчас парень чувствовал себя не загадочным вампиром, а скорее грязной, мокрой летучей мышью. Тешило только то, что рыцарь в положении не лучше. Его плащ величественного кровавого оттенка теперь напоминал такую же тряпку, как и рубашка Тсукасы. Ему точно слегка подсобили доспехи, но юркой воде они не преграда, писатель просто уверен — человек промок не меньше него самого, что вызвало удовлетворённую улыбку на лице существа. Раз страдать — так вместе. Вопрос, заставший писателя врасплох, заставил его инстинктивно съязвить. — Я твой проводник, а не экскурсовод. — фыркнул тот в ответ. Острая реакция была совсем необоснованной, а главное — абсолютно не вынужденной, ведь на этот раз странник обратился к нему спокойным, хоть и довольно скептичным тоном, а главное — с вполне резонным вопросом. Им действительно стоит найти укрытие понадёжнее. Благо ушли они совсем недалеко, и Тсукаса знаком с этой местностью. Не став церемониться, вампир схватил рыцаря за руку, что было не самым умным и вовсе непрактичным решением, ведь обилие воды заставляло чужую кожу скользить по своей. Это ни в коем веке не побеспокоило Тенму, он так же настойчиво потащил человека в дебри, из которых они совсем недавно выбрались. Нет, конечно же, он не стал объяснять, куда они держат путь. Быть может, потому что ему хочется создать очередную интригу или же банально поиграть на чужих нервах. С трудом преодолевая ветки кустов, болото, которое образовалось, когда грязь смешалась с водой, ветер, что чуть ли не сносил с ног, Тсукаса уверенно шёл вперёд. Дорога была не хуже лабиринта, в конце которого, в соответствии со всеми клише, ждёт награда. Только вот вместо награды на самом финише их ожидало нечто, отдалённо смахивающее на заброшенную хижину. — Та-дам!! Вот мы и пришли! — с гордостью в голосе обозначил Тсукаса, как только представил попутчику свои хоромы. Наконец-то он отпустил чужую руку и ловко проскользнул внутрь, не желая ни секунды более находиться под проливным дождём. Переступив порог, парень встретился с до боли знакомой картиной: творческий беспорядок, который он оставил перед тем, как встретиться с человеком, да и который, сказать честно, здесь постоянно. Бесконечные стопки листов с неудачными литературными произведениями лежат на полу с покон веков. Как чемодан без ручки — и даром не сдались, а выкинуть жалко. И вообще, уборка — пустая трата времени, особенно в месте, которое само по себе больше походит на свинарник, чем жилище. В нос моментально ударил едкий запах чернил вперемешку с пылью, которая мирно покоится на каждом предмете мебели. Самой же фурнитуры было максимально минимально. В одном углу стояло что-то, что должно быть кроватью, в противоположном углу — писательский стол да стул, у стены при входе — шкаф. Любой минималист позавидовал бы. Однако сама комната была довольно просторной. «Крыша» — сказать точнее, её отсутствие, — пропускала назойливую влагу внутрь, превращая бумагу на полу в размякшее месиво. Стоит отдать должное деревьям, которые в центре леса были в разы гуще тех, что на окраине, — они-то и спасали это место от потопа. Дом, милый дом! Обернувшись один-единственный раз, исключительно ради приличия, писатель убедился, что человек проследовал за ним внутрь. Парень держал курс прямиком к кровати. С самым драматическим вздохом, который только известен человечеству, вампир завалился на относительно мягкую поверхность. Несколько исписанных листов бумаги, что находились там же, помялись. На что Тсукаса лишь небрежно смахнул их на пол рукой, будто те — никому не нужный мусор, которому там и место. И, сказать честно, именно этим они и являются. Была ли там написана лирика или проза, роман или детектив — без разницы. Если писатель посчитал своё детище недостойным существования, значит, это его неизбежная участь. Тенма быстро сгруппировался и принял сидячее положение, закинув ногу на ногу. Совсем недавно кровать была абсолютно сухая, однако с тем, как быстро дождевая вода пропитывает её, в прежнее состояние она вернётся не скоро. Сильный ветер беспощадно бил по стенам, которые, в свою очередь, слабо сопротивлялись порывам. Такое чувство, будто полугнилые доски в любой момент готовы поддаться разрушительной стихии. Но во всей этой ужасающей обстановке Тсукаса чувствует себя крайне уютно. Ни холод, ни сырость, ни отвратительный скрип тех самых досок его не пугают. Быть может, хаос и есть его естественная среда обитания. — Переждём дождь здесь, потом отправимся в путь. — заявил парень, не оставив места для протеста. Но небо будто прорвало, осадки не дают ни малейшего намёка на прекращение в ближайшее время. После этой фразы вампир демонстративно подвинулся ближе к краю кровати — невербальное приглашение. Если рыцарь, конечно, захочет расположиться рядом с ненавистным существом. — Ну что, мой дорогой гость, не хочешь поговорить? Знаешь, я ведь до сих пор не имею понятия, банально, как тебя зовут. — Первое, что пришло в его пустую головушку, — спросить имя. Да, неоригинально; да, клише; тем не менее — дело насущное. Последние сутки они буквально провели бок о бок, столько всего приключилось! А Тсукаса так и не знает, как обращаться к своему попутчику. С другой стороны, если человек пошлёт его прямо сейчас и откажется поддерживать диалог, — писатель не удивится и даже почти не расстроится.