Быстрее, чем отцветёт мак

— В последнее время было как-то тихо, тебе не кажется? — спросил Гарри, подходя поближе к кусту с красными ягодами, похожими на смородину. Волчье лыко. Ну и бесполезный же на Арене лес. Где-то позади Том, тоже занятый поиском съестного, неопределённо хмыкнул. — Согласен. Нам словно выделили медовый месяц. — Он рассмеялся, и Гарри залился краской наверняка не хуже висящих перед ним плодов. — Я имел в виду, что это не к добру, — пробормотал Гарри и двинулся дальше, чтобы скрыть пылающее лицо. — Если зрители заскучают… — Думаешь, мы уже не можем их развлечь? — весело спросил Том. В его голосе была слышна привычная лукавая улыбка, которую Гарри удалось поцеловать пару раз и не сгореть от смущения. После этого в подарок от спонсора им прилетело настоящее тёплое одеяло. Они укрывались им в медленно холодеющие ночи и тихо разговаривали обо всём на свете. Объятия Тома грели не хуже толстой шерсти. Подобное происходило на Играх впервые, тем более между двумя мальчиками. Том проявил к нему странный интерес ещё до Арены, ссылаясь на то, как они похожи, причём во всеуслышание Панема. Внимание от юноши из самого бедного, Двенадцатого дистрикта, который вдруг сумел очаровать каждого капитолийца, в равной степени льстило и пугало. Что могло привлечь его в невзрачном Гарри? То, что он из такого же нищего Дистрикта Одиннадцать? Верилось с трудом. Горячая рука Тома опустилась Гарри на поясницу. — Что бы ни случилось, мы будем готовы, — мягко сказал он и чмокнул Гарри в макушку. Даже спустя несколько дней к этому всё ещё было сложно привыкнуть. Да и зачем привыкать? На Арене их союз распадётся быстрее, чем отцветёт мак. Почему тогда так сложно держать эту мысль в голове? — Надеюсь, с переродками нам больше сталкиваться не придётся, — буркнул Гарри, пытаясь отвлечься и думать о насущном. Том согласно хмыкнул и, плавно убрав руку, зашагал вперёд. Гарри хотел было последовать за ним, как тишину леса нарушил гимн Панема. Кажется, накаркали. — Дорогие трибуты! — громогласно возвестил голос Людо Бэгмена, как только мцзыка закончилась. — Мы подготовили для вас два наипрекраснейших объявления! Гарри и Том переглянулись. Страшно представить, что для Капитолия считается «наипрекраснейшим». — Во-первых, мы в курсе, что многие из вас испытывают некоторые трудности. Поэтому в знак доброй воли мы сейчас же подготовим для вас подарки — то, что необходимо вам больше всего. — Бэгмен выдержал драматическую паузу. — Уверен, вы точно захотите их получить. Гарри резко выдохнул. Это значило… — Поэтому приглашаем всех через час прибыть к Рогу изобилия! Подарки будут ждать вас там. Брови Тома сошлись на переносице. — Они хотят согнать нас всех в одно место, — вполголоса сказал он. — Похоже, мы слишком разбрелись по разным концам Арены, и зрителям не хватает крови. Гарри гулко сглотнул. Звучало абсолютно логично. — Во-вторых, — продолжил Бэгмен, — впервые за всю историю Голодных игр… Беспрецедентное событие! Такого не ожидал никто! Вы готовы? К горлу у Гарри подкатила тошнота. — Мы вводим новое правило! Отныне, если в конце Игр в живых останется два трибута одного пола, они оба станут победителями! Бэгмен так увлёкся, что последнее слово почти пропел на полтона ниже, и, если он и говорил что-то ещё, Гарри не слышал его за шумом крови в ушах. Победителями?.. Два человека? Два трибута одного пола?! Гарри часто заморгал, едва дыша, и повернулся к Тому. Тот уже смотрел на него горящими глазами, всепоглощающе чёрными, а губы растянулись в улыбке, показывающей клыки. Его грудь тяжело вздымалась, и Гарри знал, что Том думает о том же самом. Это правило ввели специально для них. Кружилась голова. Неужели… Неужели… Неужели у них есть шанс?.. Земля поплыла перед глазами, и в следующий миг Гарри схватили за предплечье — это Том удержал его от неловкого падения. Гарри могло бы стать стыдно, но изнутри его распирал невообразимый комок чувств, переплетённых тесно, как тропические лианы в теплицах. Среди них всех он мог разобрать только одно — надежду. — Надо спешить, — сказал Том с решительным видом и, не отпуская руку Гарри, потащил его вперёд. Они уже неплохо научились ориентироваться в лесу, так что, скорее всего, смогут дойти до Рога изобилия меньше чем за час. Это дало бы им преимущество. Гарри удалось поравняться с широко шагающим Томом, и тот разомкнул ладонь. Его лицо приобрело сосредоточенный вид — наверняка уже продумывал, как поступить с другими трибутами. Их осталось не так много. Кто-то погиб ещё в самом начале во время бойни, кто-то был слишком неосторожен и попался профи. Кое-каким из этих профи косвенно помог скончаться Гарри. Он не хотел думать о том, сколько человек убил его… союзник? Любовник? Парень? Первые дни Том гулял с элитой трибутов, пока Гарри прятался на деревьях вместе Луной, девочкой тоже из Одиннадцатого. Его до сих пор чуть не выворачивало, когда он вспоминал её тело, такое хрупкое, тоненькое… с разбитой грудной клеткой, осколками рёбер, впившимися в органы, словно кто-то с нечеловеческой силой ударил её. Гарри надеялся, что она умерла мгновенно. Эта девочка в платье с подсолнухами не заслужила страданий. Она вообще не заслужила такой судьбы. Они с Томом уверенно продвигались по лесу. Птицы здесь никогда не пели, только сойки-пересмешницы иногда передразнивались, да шуршала мелкая дичь. Скорее всего, в этот час не будет и того. Не хватало, чтобы трибуты отвлеклись от предстоящей битвы. Тело гудело от напряжения. Смогут ли они выстоять против всех остальных? Сможет ли Гарри совершить настоящее убийство? Возможно, насчёт Беллатрикс его не будут одолевать сомнения. Бывшая союзница Тома была живучей, как сорняк, и такой же невыносимой. Проблема не в том, чтобы поднять на неё руку, а в том, как бы эту руку не потерять. Зато другие… Живот неприятно скрутила тоска. В живых осталась девочка из Седьмого, вооружённая небольшим топором. У неё была пушистая копна волос и цепкий, внимательный взгляд. Однажды они помогли друг другу выбраться из глубокой ямы и разошлись довольно мирно. Гарри не хотел её убивать. В какой-то из дней он заметил на опушке великана из Десятого. Он был гораздо крупнее и сильнее Гарри, но плакал так горько, что выглядел в тот момент на свои тринадцать лет. Гарри не хотел его убивать. А ещё была Джинни. Маленькая Джинни, землячка Тома, которую он так трогательно опекал во время подготовки к Играм: клал ей руку на плечо во время поездки на колесницах; указывал на тренировках, в какую секцию ей лучше пойти; приводил её к столу Гарри и Луны во время общих обедов. Это был её первый год на Жатве. Её не должны были выбрать. Каждый из ватаги её братьев с криками порывался встать вместо неё, но за девочку может вызваться только девочка. Гарри не хотел, не хотел её убивать. Поляна с Рогом изобилия становилась всё ближе. Том с Гарри, не сговариваясь, перешли на осторожный шаг — вдруг кто-то идёт с той же стороны. Они продвигались вперёд, не издавая ни звука, только трава слегка шуршала под ногами. Пока где-то справа, в нескольких метрах, не послышался протяжный стон. Гарри застыл и посмотрел на Тома. Тот подозрительно вглядывался в чащу, похоже, надеясь хоть мельком уловить движение. Однако шума и знаков борьбы не было. Только высокие всхлипы и рваное шевеление, будто кто-то ползал по земле. Они встретились глазами. И медленно направились в сторону плача. Гарри уже предполагал, кого там увидит. Ещё одну несчастную участницу Игр. Она корчилась на животе, содрогаясь всем телом, и пыталась дотянуться до ближайшего дерева, но её руки ходили ходуном, не в силах уцепиться за кору. Это была слезливая девочка из Десятого, как и мальчик-великан. С блестящими немытыми волосами и в толстых очках. Гарри не видел её с первого дня Игр — должно быть, организаторы перестарались с густотой леса, раз выжило столько юных трибутов, которые только и умели, что прятаться. Сейчас они будут лёгкой добычей. — Смотри, — вдруг тихо сказал Том, указывая на её ногу. Чуть выше лодыжки красовались две небольшие точки. Кожа вокруг них уже порядком вспухла и покраснела, тоненькая струйка крови стекала вниз, в траву. Это был змеиный укус. Гарри немало их повидал. Змеи частенько заползали на плантации, попадались ему даже на деревьях, благо что в основном были неядовитые. В этом случае девочке не повезло. — Пойдём, — попросил Гарри, не в состоянии смотреть на её мучения, и потянул Тома за руку, однако тот не двинулся с места. Он внимательно наблюдал за тем, как она беспомощно рыдала и скулила от боли, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Том, — опять позвал Гарри, а внутри постепенно разрасталась тревога. Милый, очаровательный Том последних дней, который улыбался и целовал его, совсем пропал из этого холодного расчётливого взгляда, словно его и не было. Затем Том выдернул руку из хватки Гарри. Сверкнуло лезвие его сломанного ножа. В два шага сократив расстояние, он схватил девочку за волосы, а следом одним движением перерезал ей горло. — Чт!.. Том! — воскликнул Гарри и в ужасе воззрился на неё. Девочка схватилась за шею с жутким булькающим звуком, задёргалась, переворачиваясь с боку на бок. У неё получилось завалиться на лопатки, но это была ошибка. Ярко-красная кровь стекала по её рукам, точно густой гранатовый сок, и попадала в дыхательные пути. Её было не спасти. — Полагаю, ей больше всего нужно было противоядие, — задумчиво обронил Том. Глаза девочки бешено двигались, но голова слегка повернулась в их сторону, будто она его услышала. Сквозь пальцы было видно, как разошлись в разные стороны ровные края раны. Тома это зрелище, видимо, никак не трогало. — З-зачем? — прошептал Гарри срывающимся голосом, всё ещё не сводя с девочки глаз. — Она же… — Она бы ни за что не добралась до него, — отрезал Том, обернувшись к нему. — А даже если бы и доползла до Рога, по-твоему, у неё были бы какие-то шансы? Даже Джинни легко её прикончит. Или ты считаешь, что был смысл продлевать её страдания? Гарри больно закусил губу. Да, Том прав. Быть может, это было милосерднее. Но… — Она захлёбывается собственной кровью, — тихо сказал он. Том слегка наморщил нос. — Я не рассчитал угол, — сказал он с досадой, переводя взгляд обратно на девочку. — У меня сломан нож. За этим мы и идём. За оружием для тебя и меня. Верно. У Тома остался только нож, больше похожий на заточку, у Гарри — самодельная рогатка. Максимум вреда, который он может причинить Беллатрикс, — разозлить её, попав камешком по голове. Если очень повезёт, выбить глаз или зуб, но на такую меткость Гарри не рассчитывал. — А теперь будь осторожен. — Том осмотрел землю под ногами. — Змея может быть поблизости. Гарри, даже не пытаясь сглотнуть тяжёлый комок в горле, кивнул. Они с удвоенной внимательностью направились дальше. Гарри старательно избегал взглядом затихающую девочку, но всё равно краем глаза зацепился за то, что по линзе её очков пошла трещина. Он всегда знал об этой стороне Тома, с самого начала. Лучезарные улыбки на публику были слишком наиграны, да и кто всерьёз поверит, что жизнь в Двенадцатом располагала к участливости и доброте? Естественно, Гарри не мог поймать его за откровенной жестокостью до Арены, но он видел трупы, оставшиеся после профи. Вряд ли они бы приняли Тома так охотно, если бы он был совершенно бесполезен. Пока под ответственностью Гарри была Луна, он не позволял себе забывать об этом. И, может, именно после её смерти беззастенчивый флирт превратился во что-то большее? Или более опасное? Отвратительные картины смерти так затуманили Гарри взор, что он не сразу заметил, как Том ушёл куда-то вбок. Гарри остановился. — Ты куда? — спросил он негромко, но чтобы его услышали. Том окидывал землю пристальным взглядом. — Ты нашёл её? — Голос Гарри невольно стал тише. — Стой на месте, — громким шёпотом приказал Том. Издалека не было видно его глаз, но, казалось, он проверял каждую травинку. — Не двигайся. Гарри еле слышно фыркнул и опустил голову. Под ногами ничего не было. — Не шевелись, — уже с нажимом прошипел Том, потихоньку начав подходить к нему, и тут уже Гарри похолодел. Он растерянно хлопал глазами, пока его внутренности ледяным вьюнком опутывала паника. Бедняжка из Десятого, её пропитанные кровью стоны и набухшая от яда нога снова вспыхнули у него перед глазами. — Не. Двигайся, — повторил Том, глядя куда-то позади Гарри, и это только всё усугубляло. Затем он остановился в нескольких шагах. Гарри не успел перевести дух. Том рванул вперёд и задел его плечом, Гарри камнем повалился на спину и мог только помолиться, чтобы змея не оказалась под ним. Сначала казалось, что ему повезло. Том стоял на четвереньках, возможно, пытаясь схватить её, и Гарри зажмурился… А потом что-то плюхнулось слева от него, зашипело, и руку пронзило жгучей болью в двух маленьких точках. — Блять, — сдавленно выругался Том, и ощущение клыков в мышцах пропало, вот только жжение и мелкое покалывание уже разливались по ним теплом. Гарри хотелось плакать. Змея под боком резко пропала, и торопливые шаги Тома прочь от него говорили, что теперь они в относительной безопасности… Но ведь было уже поздно, правда? — Тише-тише, — прошептал Том, когда наконец оказался рядом. Он взял Гарри за плечи и, чуть приподняв его, осторожно потащил куда-то. Гарри быстро упёрся спиной в ствол дерева, когда Том устроил его в сидячее положение. — Нет-нет, не переживай, — таким же ласковым тоном сказал Том, обхватывая ладонями его лицо и большими пальцами принялся размазывать дорожки слёз на щеках. Гарри даже не заметил, как это случилось. — Гарри, посмотри на меня. Посмотри на меня. — В голосе Тома послышались нетерпеливые нотки, так что Гарри наконец открыл глаза. Картинка плыла и кружилась. Рука пульсировала болью и онемела вокруг укуса. Тошнотворный привкус во рту стал настолько привычен, что было даже непонятно, от яда это или от непрестанного волнения. — Гарри, это обычный медноголов. — Том нежно провёл пальцами по его волосам. — Щитомордник. Он слабоядовитый, ты не умрёшь. Гарри рвано вздохнул. Слёзы полились с новой силой, только от облегчения. — Правда? — прошептал он на грани шелеста. — Ты уверен? Расплывающийся перед глазами Том кивнул. — Я их видел дома. Всё будет хорошо. Сейчас я быстро промою и перевяжу ранку. Какой же Том заботливый… Гарри лениво смотрел, как его мутная фигура срывает с его походной рубашки рукав, достаёт из вещевого мешка фляжку, льёт на тряпку воду и промакивает укус. Почему только Гарри в нём сомневался? Он сейчас не мог припомнить ни одной причины… В памяти сквозь боль и туман всплыло лицо девочки из Десятого. Гарри слегка нахмурился. Получается, она могла выжить?.. Если змея та же самая. Том зря добил её? С другой стороны, ей бы всё равно пришлось умереть… Победитель может быть только один. Точнее, теперь уже два… Холодный палец коснулся уголков его губ, и Гарри понял, что улыбается, опять закрыв глаза. Раздался смешок. Такой искренне добродушный, ему же не кажется? — А теперь жди здесь, — сказал Том и на несколько секунд прильнул к нему в поцелуе. — Я всё закончу сам. До разомлевшего Гарри не сразу дошёл смысл его слов. — Закончишь сам? — воскликнул он, чуть не подскочив. — Как же… — Так будет проще, Гарри. — Рука Тома снова оказалась у него в волосах, только чуть более напряжённая. Он промурлыкал: — Ты же понимаешь, что мне проще не тащить тебя на себе? Увы, даже если ты усядешься ко мне на плечи, чтобы освободить мне руки, из рогатки ты сейчас не постреляешь. Гарри невольно рассмеялся — уж больно комичной представлялась эта сцена. — К тому же, — добавил Том, продолжая играть с прядями его волос, — ты бы в любом случае мне помешал. Гарри через силу сдвинул брови. — То есть? Пальцы Тома замерли. Он немного помолчал, а затем вздохнул. — Попей воды, — сказал он, потянувшись, по-видимому, за фляжкой — его движения всё ещё казались смазанными. — В смысле, Том? — потребовал Гарри, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Сейчас-сейчас, — отмахнулся Том и поднёс к его рту влажный ободок фляжки. У Гарри пересохло в горле, так что он с готовностью начал глотать. Из-за яда привкус воды казался немного странным. — Что значит, я бы тебе мешал? — опять спросил Гарри, как только закончил, с трудом отодвигая от себя руку Тома. Всё тело охватывала слабость, так что сил в нём было, как у котёнка. Том преувеличенно вздохнул, будто делал великое одолжение. — Гарри, — начал он вкрадчиво. — Ты правда думаешь, что сможешь убить Джинни? Эти слова вдруг показались более ядовитыми, чем медноголов. — Или того дурачка из Десятого? Свою подружку из Седьмого? Гарри. — Том покачал головой, будто говорил с нерадивым ребёнком. — Ты же не надеялся, что их за тебя прикончит Беллатрикс? Онемение постепенно распространялось по внутренностям. Казалось, оно шло изнутри, спускалось по горлу прямо в… Гарри резко очнулся и дёрнулся, однако Том неожиданно жёстко впечатал его обратно. — Ты что?.. — неверящим тоном выдохнул Гарри, пытаясь бороться с головокружением и сонливостью. — Ты намеренно отравил меня?! Том неодобрительно поцокал языком. — Если ты про воду, то там всего лишь обезболивающее. С небольшим снотворным эффектом, помнишь? Я приберёг на всякий случай и, как видишь, не зря. Ты просто какое-то время полежишь смирно. — А змея? — с подозрением спросил Гарри и как будто со стороны услышал, что голос слабеет. Конечности его не слушались. Том придвинулся ближе, неторопливо провёл носом от основания его шеи и остановился в местечке под ухом. Гарри кожей чувствовал его улыбку. — Ты ведь хочешь, чтобы мы победили? Но не хочешь марать руки или смотреть, как это делаю я. Так не бывает. — Том коротко поцеловал его туда, где только что отпечатались его жестокие слова, и отстранился. Веки у Гарри уже опускались, несмотря на то, как медленно заглушалась тупая боль в руке. Нежные касания Тома скорее жгли, чем успокаивали. — Я скоро вернусь. — Он потёрся кончиком носа о нос Гарри в нехарактерно сентиментальном жесте. — Ты ведь меня дождёшься? Язык стал слишком неповоротливым, чтобы ответить, но Том будто бы и не ждал этого. Гарри почувствовал короткое прикосновение губ к своему лбу, и последние мысли перед провалом в темноту в его же голове отзывались эхом. Интересно, капитолийцы посчитают это романтичным? Интересно, он всё-таки проснётся?