Puppy's secret

У Юнхо есть секрет. Он умело хранит его с самого раннего детства, когда общество рассказало ему о том, что стоит так делать. С пеленок, ещё с самого детского сада, когда то, что абсолютно здоровый мальчик просто сидит в уголке и ни с кем не разговаривает, вызывало у нянечек каждый раз беспокойство и дискомфорт. Конечно, такого ребенка нужно попросить быть дружелюбным и активным, чтобы никто не задавал вопросов и секрет другим детишкам не рассказывал. Юнхо слушается, и тогда впервые понимает, что к чему. Он умело хранит его, когда перед первым походом в школу мама очень долго приводит ему много-много рациональных аргументов, почему нужно учиться. Знания помогут тебе освоиться, понять мир вокруг себя, продолжать делать вид, что ты нормальный. Юнхо соглашается — действительно, звучит, как нужная штука. Да и правила игры он уже понял — двигаться, чтобы не задавали вопросов. Чуть повзрослев, он настолько хорошо секрет свой прячет, что уже на автомате. Ему периодически говорят, что любят его, что он хороший мальчик, и Юнхо, поначалу, очень трудно отличить, почему к нему обращаются, как к собаке. Легко понять гнев, страх, грусть — они у всех примерно одинаковые, но когда человек говорит «люблю», он становится для Юнхо непредсказуемым бредом. Мешаниной, от которой не знаешь, чего ожидать — слёз или поцелуя. Мама с папой имеют совесть держать эти слова при себе, хотя какие-то базовые вещи, которые, вроде, делают «любящие родители», они выполняют исправно — кормят, одевают, дают крышу над головой и порой даже покупают что-нибудь, чтобы помочь сыну чуть лучше разобраться. Так у него в комнате появляется приставка с карикатурно-прекрасными главными героями видеоигр на ней. Что ж, Юнхо пытается, и вскоре нащупывает верхнюю границу обаятельности — там, где любуются и ничего не спрашивают. Отлично. Танцевать ему предлагают тоже родители. Рациональный довод звучал примерно так: «У тебя нет мотивации двигаться, но ты должен, иначе заболеешь и умрëшь». Юнхо не до конца понимал, почему они об этом так пекутся, ведь очевидно, что для «любящих родителей» такой сын должен мало что значить, но, может, они хотят от него денег в будущем или чего-то такого. В любом случае, Юнхо соглашается, и, как и во всем остальном в своей жизни, становится непринужденно хорош. Забавно наблюдать, как окружающие думают, что это его любовь или призвание. На самом деле, у него просто нет барьера и тормоза, кроме собственного тела, но когда он от усталости нечаянно аквариум разбивает, все всё равно думают, что это от великой страсти. Когда Юнхо встретил Минги, в его жизни ничего не поменялось. Парень шумный и задавал много вопросов, но безопасных, простых, на которые Юнхо ответы заучил. Как зовут? Чон Юнхо, рад знакомству! Какое у меня любимое блюдо? Абура-соба, конечно же. Сходим ли мы поесть вместе после занятий? Хорошо, конечно, я не против. Минги, наверное, в целом самый простой человек из всех, с кем Юнхо приходилось разговаривать. У него всё на лице написано — радость, разочарование, замешательство, грусть, обида. Разговаривать с ним с высоты всех накопленных за годы хранения секрета знаний о том, как с людьми общаться нужно, ощущается настолько лëгкой задачей, что даже не требует концентрации. Хотя обычно так происходит, когда человек с Юнхо пересекается редко и говорит мало, но Минги рядом чуть ли не постоянно. Ну и ладно — он явно недостаточно проницателен для того, чтобы отличить заботливого и правильного до скрипа зубов хëна от кого-то, прячущего в себе тайну. Но, наверное, всё же стоило начать его воспринимать, как потенциальную угрозу, чуточку раньше. Стать айдолом родители сказали ему смеясь, в качестве шутки. Но Юнхо уже достаточно взрослый, с достаточным количеством знаний, чтобы рациональные аргументы сам подобрать мог. Жилье, деньги, возможность двигаться, и то, что он умеет лучше всего — притворяться. Там ему этому помогут на профессиональном уровне обучиться, может даже на актëрском, как это иногда бывает у хороших компаний. KQ была выбрана тоже исключительно по холодным доводам — неплохая репутация, гладкий контракт, несложный концепт предстоящей группы — просто быть хорошим мальчиком. Без проблем. Когда Минги звонит Юнхо, чтобы поделиться, что он наконец подал заявку на прослушивание, тот поздравляет его очень радостно, потому что он хороший хëн. Когда Минги звонит Юнхо после прослушивания и начинает извиняться за то, что поставил их в неловкую ситуацию, и спрашивает, не против ли тот быть с ним рядом, Минги на секунду перестает быть настолько простым. Но Юнхо хороший хëн, и этого шумного парня с безопасными вопросами не боится, поэтому лишь заверяет его, что всё в порядке. Они и вправду становятся айдолами. Минги поначалу колючий для всех, кроме Юнхо, но тому нет до этого никакого дела, потому что в новом коллективе нужно самому ещё как-то обжиться, так, чтобы на него косо не смотрели. Благо, это оказалось относительно легко — лидер называет его своим «гигантским ребеночком» и треплет по щеке. Самый старший в группе оказывается до внимания жадным, и поэтому в лучах тепла Юнхо расплавляется в дружелюбную лужицу очень быстро. Макнэ выглядит нелюдимым, но достаточно обращаться к нему с заботой, младшему положенной, и никто не обращает на небольшую холодность никакого внимания. Остальные трое сплетаются быстро в один очень тактильный комок, в основном благодаря тому парню с вороньим носом и заразительным смехом. У того эмоциональный интеллект слишком хорошо заточен, и он почти задает опасный вопрос, неладное чует, но стоит вмешаться лидеру, а паренька обнять — всё налаживается, и теперь у них тоже всё чудесно. До Минги всё это время дела не было, потому что он уже знаком, как облупленный, и Юнхо не видит смысла что-то менять в их общении. Да, краем глаза он замечал, что Минги от своих колючек избавлялся болезненно, наверное даже в подобии того, что называют одиночеством, но через пару месяцев всё устаканивается, и их группа действительно начинает походить на восьмерых хороших мальчиков, где все друг другу друзья и никто никаких страшных секретов не хранит. Минги снова перестаёт казаться таким уж читаемым, когда говорит что-то, что Юнхо в свою сторону никогда не должен был услышать. *** Дождь барабанит по зонту. До дорма можно было бы добежать и без него, но так не принято, поэтому Юнхо послушно раскрывает ткань над головой. Туфля уже задевает край следующей лужи, когда его окликают: —Юно-я, погоди! Минги без зонта. Его ярко окрашенные волосы моментально взмокли, распушились и стали липнуть к вискам, и хороший хён, качая головой, как строгий родитель, накрывает его своим зонтом тоже. —Да нет, не надо, я сейчас обратно в студию, помогать Джуну с музыкой. Он попросил меня об этом, представляешь, как круто? Не могу поверить, что я с этим парнем в итоге сдружился, но, вообще, именно поэтому я здесь... В общем, мне ужасно неловко, Юнхо, обычно я так не говорю, трудно открываться и все дела, но я хотел сказать тебе спасибо. Ты крутой. И вдохновляешь меня становиться лучше. Наверное, если бы не твой пример, я бы продолжил вести себя с ребятами так, как не следует. Юнхо практически слышит, как в гулкой пустоте его внутреннего мира шестеренки головы пытаются обработать, что Минги сейчас такое вообще сказал. То есть ему, этому простому, как свет, пареньку без всяких секретов, понадобился пример кого-то вроде Юнхо, чтобы подружиться с остальными? Наверное, это не так уж и не вписывается в выстроенную парадигму мира. Он — идеальный, долго к этому шёл, и ролевой моделью со стороны выглядит хорошей. Но изнутри, из этой бесконечной, необъятной темноты, до которой очень легко рукой дотянуться, стоит лишь надавить и проломить с треском хрупкую кожу или абсолютно чёрные глаза, это выглядит неправильно. Потому что всё время до этого было наоборот — это Юнхо смотрел на других, и учился, как надо делать, потому что без этого бы не выжил. Впрочем, ладно. Минги останется Минги, прилипчивым, но не опасным, и Юнхо просто улыбается ему, как в камеру, продолжая подавать пример. *** Секрет Юнхо никому не известен и никому не интересен. Он отличный айдол, примерный сын, заботливый хëн, милый «Ююшка» для фанатов, опора для мемберов, красивое лицо для журналов. Все эти маски разом сидят на нём идеально, лишь делая щёчки ещё более очаровательно круглыми, и на него смотрят с обожанием. Кое-кто слишком пристально смотрит. Минги свою абсолютно глупую, вездесущую привязанность выражает настолько громко и явно, что это похоже на вечный фансервис, даже когда камер рядом и вовсе нет. Он за каждую вещь, от мелочи до достижений, у Юнхо похвалы ждёт, не отходит ни на секунду, как цыплëнок от наседки, и капризничает, когда внимания не получает, как принцессы из детских сказок. Ни у кого другого места в сердце не хватает, чтобы с этим справиться, и Минги на себя вынужден взять кто-то, у кого сердца вообще нет. И получает взамен на это полный восхищения взгляд. Который с каждым годом становится всё более осознанным и проницательным. Минги видит, как слишком легко даётся ему общение с людьми. Минги видит, насколько быстро он может вызвать у себя специально слезки, чтобы милее на камере казаться. Минги видит, как Юнхо балуется и радуется даже когда остальные вымотаны часами работы. Минги видит, как быстро меняется выражение лица с лучезарного на абсолютно пустое, когда Юнхо думает, что никого рядом нет, и ещё очень много незаметных для других вещей. И понимает, что этих мелочей слишком много, чтобы они были нормальными. *** —У тебя же на самом деле нет эмоций, так ведь? В комнате темно. Предстоящий тур грозил полным отсутствием личного времени, поэтому Ëсан улизнул к семье на последний выходной, и Минги тоже был бы рад, но есть кое-что ещё, что его волнует сильнее. Поэтому он сейчас и стоит, сложив на груди руки и подперев дверь в комнату своего заботливого хëна спиной. Очки в слабом лунном свете бликуют и гаснут, когда Юнхо подходит ближе и своей тенью загораживает всё вокруг: —Да. Совсем ничего не чувствую, — его рука оказывается у Минги на щеке, за ухом, на шее. Он делал уже так пару раз, прекрасно знает, что этот парень его любит больше жизни, и даже такая капля внимания способна раскрошить вдребезги всю эту напускную браваду. Правда том, что души у Юнхо нет, и из пустоты он может что угодно слепить, чтобы защитить свой секрет любой ценой, с двойным усердием теперь, ведь с Минги он конкретно просчитался. — Но поэтому я и могу дать тебе всё. Что угодно, чтобы это осталось только между нами. На кону репутация не только моя, но и группы. Твоя, в конце концов. Скажи, чего ты хочешь, и я это сделаю. Минги делает шаг в сторону, из хватки выбираясь и ложится на кровать. Юнхо чуть было не подумал о том, что тот от него хочет чего-то плотского, но выражение лица, серьезное и отрешенное, говорило об обратном. Снова в непонимании, что делать, он садится рядом, перебирая все варианты того, что у него сейчас потребуют взамен на молчание. —Знаешь, ты всё это время вдохновляешь меня, — Минги говорит хриплым полушепотом, и Юнхо может рассчитать с точностью до минуты, через какое время он расплачется. — Во мне так много неуверенности, я чувствую, как на каждом шагу спотыкаюсь об самого себя. А ты вопреки всему делаешь всё идеально. Тебе просто нет равных в том, чтобы быть хорошим и любимым, и выглядишь так, будто каждой своей деталькой этого заслуживаешь. И действительно заслуживаешь. Ни в коем случае не завидую и не преувеличиваю сейчас, правда. Но ты даже не представляешь, как ценно иметь перед глазами кого-то, кто вопреки всему старается, лучше становится, помогает другим, поддерживает. И для тебя это, наверное, ничего абсолютно не значит, но для меня — да, и больше всего на свете я хочу невозможного. Того, чтобы для тебя я тоже что-то значил. Юнхо понимает, что облажался. Слишком сильно позволил этой глупой принцессе к себе привязаться, ничего толком даже ради этого не делая, и теперь его истинная сущность в руках у другого человека. Он может потратить всего пять секунд, рассказав правду в объектив какой-нибудь камеры или напечатав сообщение фанатам, если когда-нибудь ему зла захочет, а хотеть он уже имеет право, оставленный с разбитым сердцем ещё в момент их первой встречи. Минги сворачивается калачиком, прижимаясь лбом к запястью Юнхо, всё ещё сидящему рядом неподвижно. Дыхание у того сопит, тëплое с сбитое, и он заплакал куда быстрее, чем предполагалось. Воздух пропитан его грустью и тревогой, и как удачно, что пустота и шестеренки еë только чуют, неспособные распробовать на вкус. —Я никогда, никогда никому не расскажу. Обещаю. Даже если ты меня оттолкнешь ещё сильнее, никому и никогда. —Верю, — отвечает на автомате на слово «обещаю». Глаза Минги словно загораются, но не от слез в лунном свете. И Юнхо вдруг понимает, что именно может ему дать, чтобы хоть что-то исправить. *** Минги мог часто приходить ночами, запирать дверь изнутри и в грудь ему плакаться, так сильно от слез подрагивая, что Юнхо иногда начинало мерещиться биение собственного сердца внутри. Но это всего лишь иллюзия, и он всё равно не дослушивает поток беспокойных мыслей до конца, так и засыпая, сморенный усталостью, со своими руками, спину Минги обнимающими. На утро тот уже не выглядит расстроенным, только расслабленным и втройне прилипчивым. А со временем начинает приходить спать рядом просто так, не для того, чтобы душу на изнанку выплакать. Минги фотографирует исподтишка Юнхо, когда тот расслабляется, превращаясь в бездушную куколку, и показывает ему. «Ты действительно считаешь это красивым?» «Да». Целует в самую впалую часть щеки и фотку удаляет, потому что ни дай бог еë сольют — ему нравится быть единственным обладателем этого вида. Они пишут вместе песню. Точнее, еë пишет Минги — Юнхо на глубину его переживаний не способен, по понятной причине. И по той же причине ни с кем и никогда больше он не будет делать совместных треков, не будет продумывать парную хореографию и не поможет рассказать о чувствах на миллионы людей, к мечте помогая прийти. Юнхо смотрит на Минги пристально и внимательно, потому что его секрет теперь их общий, и этот цыплëнок ни за что не должен его сболтнуть. Вдруг от своих светлых чувств ослепнет и подумает, что другие тоже смогут этот секрет принять и разделить? Но Юнхо оборачивает свой тяжелый взгляд в восхищенный, чтобы со стороны каким-то маньяком не выглядеть, а Минги продолжает только ярче сиять, этим ободренный, и, наверное, он теперь думает, что нет ничего невозможного, ведь Юнхо столько всего для него делает, что это и вправду похоже на настоящую любовь.