У меня зазвонил телефон...

*** Чан с ужасом взирал на дисплей телефона. Если бы с ним решил связаться сам Сатана — это вызвало бы меньше паники. Но, к сожалению, это был не он. Не поднять трубку значило подписать себе смертный приговор, поэтому пришлось нехотя ответить: — Ханна, привет, — пытаясь звучать жизнерадостно, поздоровался Чан. Обычно его сестра была милым, отзывчивым, добрым и хорошим человеком. Обычно. А сейчас она готовилась к свадьбе и находилась на пятом месяце беременности. Они с Марти встречались уже восемь лет и собирались пожениться. Но незапланированная беременность вынудила их ускорить этот процесс. Гормоны, нервы и постоянный вопрос про «по залету?» превратили Ханну в самого настоящего монстра. И это Чану еще повезло! Он жил в Корее, а не в родной Австралии. Однако расстояние не мешало ей трепать нервы и ему тоже. — У подруги сестры Марти есть брат, — без приветствия и привычных «Как дела? Ты покушал?» принялась тараторить Ханна. — И этот брат тоже гей. Я посажу его рядом с тобой, а ты бери быка за рога, понял? — финальное «понял?» прозвучало с наездом и интонациями дворового гопника. Кажется, сразу после такого вот следует удар по роже для закрепления осознанности. И видит Бог, Чан бы лучше получил по морде. Ему хотелось завыть. Или хотя бы погавкать на луну, которая лениво заглядывала в окно его кабинета. Кстати, об этом! Ночь на дворе, а Ханна еще на ногах и занимается вопросом обустройства его личной жизни. — У вас уже три часа. Ты не могла выбрать время получше, чтобы обсудить брата-гея подруги сестры Марти? — Мой график жестко сбился и я сплю чаще, чем бодрствую. А вот ты торчишь на работе посреди ночи. Чан опасливо оглянулся — вдруг Ханна его видит? Стоит прямо за стеклянной дверью кабинета или подглядывает через камеру слежения… — С чего ты взяла? — несколько нервно спросил он. — Потому что ты девяносто процентов своего времени проводишь в офисе, — Ханна зевнула. — В общем, я сажаю его с тобой. И только посмей игнорировать этого славного парня. — Он может мне не понравиться! — У тебя не было секса года три, или сколько времени прошло с тех пор, как вы с Минхо расстались? Так что приезжай, весело проведи время, а в идеале — влюбись в этого брата подруги сестры Марти, переезжай обратно в Сидней и живи рядом с семьей. Все равно тебя в Сеуле ничего не держит. Чан тяжело вздохнул. Во-первых, он любил свою работу и не собирался менять ее на что-то там! Во-вторых, ему не нужен был секс на одну ночь. Он хотел любви… той самой, на которую у него не было времени. Именно по этой причине Минхо его и бросил: Чан являлся воплощением неисправимого трудоголика. — Ханна, я ценю твою заботу, но… — Никаких «но»! Ты губишь свою жизнь, просиживая все время в душном офисе. Ты не спишь, не ешь, ничего не делаешь! Только пашешь с утра до вечера! Ханна не просто его перебила, она начала истерично орать и читать ту самую лекцию, которой завершались вообще все разговоры Чана с семьей. И если родителей, Лукаса и бабушку с дедушкой можно было остановить, то с Ханной всегда было трудно, а теперь она и вовсе стала невыносимой! Чан грустно слушал ее крики и претензии, пытаясь найти хоть какой-то выход из ситуации… — Слушай… — попытался втиснуться он. — Нет! Мы достаточно тебя слушали! И с меня хватит, Чан! Ты приедешь ко мне на свадьбу, ты замутишь с горячим парнем, а потом мы обсудим твой переезд в Сидней. И точка. — Ханна, — с заметным и едва сдерживаемым раздражением осадил Чан. — Я взрослый человек. Так что мне и только мне решать как, где и с кем мне жить. — Ты взрослый человек, у которого никого и ничего нет! Так что решать не тебе явно. Иначе ты так и сдохнешь, сидя в кабинете и работая. — Это ты считаешь, будто у меня ничего и никого нет! — огрызнулся Чан. — Да ну? — голос Ханны источал сарказм и иронию. — Завел себе собаку? — Не собаку. Я про… личную жизнь. Ханна на том конце рассмеялась, неприятно задевая гордость Чана. — Я скорее поверю, что президентом Кореи избрали пингвина, чем в твои якобы отношения. Или скажешь вот буквально вчера познакомился с парнем и у вас уже все серьезно? — Не вчера! Мы давно вместе. Уже… года два. Ровно эта цифра смотрела на него из открытого на мониторе коммерческого предложения контрагентов. Два года на рынке! Вот только… в эту ложь не верил даже сам Чан (про свои отношения, а не про два года на рынке). — Братец, ты открытый гей, который вышел из шкафа в четырнадцать лет. Вся семья поддерживает тебя и твои отношения. Так с чего тебе два года хранить в секрете наличие бойфренда? Ее голос звучал еще более издевательски, чем минутой ранее. Поэтому Чан взялся убеждать Ханну, нагромождая еще большую ложь: — Там есть свои особенности… у нас все сложно и даже мне тяжело в этих отношениях, поэтому и семье я не стал рассказывать. — И что же там за страшный секрет и великая сложность? Чан впился взглядом в злосчастное коммерческое предложение, надеясь найти ответ и на этот вопрос. — Все дело в том, что… — его взгляд зацепился за «трехфакторную систему защиты данных». — У меня отношения на троих. Знаешь, типа шведской семьи? Только без брака. Что. Он. Городит! Какая шведская семья? Какие два года отношений?! — Это как так получилось? — Ханна не звучала, как уверовавшая. Скорее прощупывала границы его фантазии и огрехи в истории, за которые можно зацепиться. В работе Чан усвоил одну простую истину: если брешешь перед клиентами или руководством, то нужно опираться на факты. — Помнишь новогодний корпоратив, когда я напился и рыдал тебе в трубку о том, как скучаю по Минхо? — это первое, что пришло в голову. Ситуация более чем подходила под начало отношений. Потому что в те времена у Чана был кризис, способный подтолкнуть его к любым безумным действиям. — Ну допустим… — в интонациях Ханны проскользнул интерес. — Я тогда все-таки позвонил ему. — На самом деле Чан сдержался благодаря Ханне. — И также, как и тебе, рыдал в трубку и просил меня простить. Говорил, как мне плохо. Что я на все согласен, ради прощения. — Так ты поэтому после того корпоратива не выходил на связь целые сутки?! — Ханна начинала ему верить. — Ага, именно. — Так… ты с Минхо сошелся еще тогда?! — Не сразу, но в общем-то да. Только Минхо к тому моменту, как ты мне и сказала, уже встречался кое с кем. В трубке зазвучала тишина. Примерно такая же, как в пустой башке Чана. Ложь выходила откровенно паршивой, ведь Ханна была подписана на социальные сети Минхо и знала о его жизни гораздо больше! Чан с ним не виделся и не общался с момента разрыва. — И вы реально… втроем? — Да и это тяжело для меня. Я ревную Минхо к этому придурку, — продолжил заливать он, хотя понятия не имел, как там звали придурка, с которым Минхо замутил меньше чем через год после их разрыва. — Мы не можем найти общий язык и часто ссоримся с ним, но держимся ради Минхо. Чтобы ему не пришлось делать выбор… — Потому что он явно будет не в твою пользу! Ты ведь совсем не меняешься, Чан… А в прошлый раз у вас все развалилось по твоей вине! — Так и есть, — со вздохом подтвердил он. — И я не готов рассказывать об этом родителям потому, что сам понимаю — такой союз не продлится вечность. Но я правда люблю его… — хоть где-то Чан говорил правду. Даже спустя три года ему было больно думать о Минхо. — Ох, Чани… — голос Ханны был полон сочувствия и любви. Неужели ему удалось провести эту мигеру и выйти сухим из воды? — А знаешь что? — голос Ханны вдруг наполнился ужасающим воодушевлением. — Приезжайте втроем! — Что? — переспросил потрясенный Чан. — Втроем! — с нажимом повторила Ханна. — Свадьба, совместная поездка, романтика! Возможно, тогда вы с Сынмином найдете общий язык! Он выглядит милым, как щеночек. По крайней мере рядом с Минхо. Это поможет вам сблизиться или как минимум что-то понять друг о друге. Заодно родителям расскажешь. Лучше горькая правда, чем такая паскудная ложь. Они хотя бы перестанут за тебя переживать. И я знаю, куда вас посажу! Это сразу же решит мою дилемму с размещением гостей. Ему конец! — Я не уверен, что они согласятся… — промямлил Чан. — О! Хорошо, тогда я сама поговорю с Минхо. — Нет, не надо! Ханна, прошу! — Заткнись, Чан! — рыкнула она. — Ты сам с этим не разберешься, а мы с Минхо всегда легко находили общий язык. Так что я наберу его завтра. А сейчас пойду, пожалуй, спать. Мне нужно переварить откровения о твоей личной жизни. — Угу, — разбито пробормотал Чан. — Ну тогда до связи! Завтра скину тебе приглашение на троих и подумаю, куда вас лучше поселить. В твою старую спальню три взрослых мужика не втиснутся. — Спасибо. Доброй ночи. — Пока, пока! Ханна повесила трубку, оставив Чана наедине с подлым, мерзким коммерческим предложением. Это все вина проклятого менеджера, который его составил и тех цифр, которые там были написаны! Сам Чан до такого не додумался бы. А теперь придется расхлебывать эту кашу и умолять Минхо о помощи. Чан не был готов встретиться лицом к лицу со своим болезненным прошлым. Но либо Минхо, либо Ханна, которая грохнет его самым зверским способом, стоит ей прознать о его лжи. С другой стороны, если семья поверит, то Чана оставят в покое! Он сможет спокойно жить, работать и не будет знать проблем. Осталось только поговорить с Минхо и попросить его о помощи. Он же не откажет, да? *** — Ты рехнулся?! — на этот раз в трубку орал уже Минхо. — За три проклятых года ты ни разу не вспомнил обо мне, а теперь врываешься с такой идиотской просьбой? Чан удивился, что Минхо не сменил номер и что ответил на его звонок. Решиться и набрать знакомый до каждой цифры номер оказалось сложнее, чем солгать Ханне. Но отступать было поздно, ведь сегодня она свяжется с Минхо лично. Из двух зол, как говорится, стоило выбрать меньшее. Хотя Минхо даже в лучшие свои годы напоминал беременную женщину в предсвадебном угаре с навыками профессионального киллера. — Может, по старой памяти? В качестве одолжения? — пробормотал Чан. Просьба на самом деле сомнительная, он это понимал. Но отступать от выбранного курса не планировал. Как завещали Чип с Дейлом — слабоумие и отвага. — Я в жизни на такую хрень не соглашусь, — отрезал Минхо. — Но ты мне должен! — Чан возмутился вполне искренне. Он до сих пор уверен, что Минхо виноват перед ним, так как бросил его после четырех лет отношений и разбил сердце. Причем ушел он не самым лучшим способом… — С чего это? — голос в трубке стал холодным и опасным. Будто Минхо догадался, на что намекал Чан. Чувство самосохранения предложило срочно придумать иное оправдание. — За Суни, Дуни и Дори! — вдруг вспомнил Чан. — Я ухаживал за ними целый год! Минхо замолк, оценивая те события. Они познакомились, когда стали соседями по комнате в общаге универа. Но Чан был старше на год, потому ему пришлось съехать, а новый сосед не оценил троих котов в комнате. Тем более животные были запрещены уставом университета. Чан забрал котов к себе на съемную квартиру и ухаживал за ними самостоятельно, пока Минхо не выпустился и не переехал к ним. — Я и сам понимаю, что просьба тупая, — со вздохом произнес Чан. — Но родные меня изумчили вечным сватовством или уговорами вернуться в Сидней. А так они отстанут, понимаешь? Я даже не прошу тебя поехать со мной на свадьбу Ханны. Просто соври, что у нас сложно все. Что мы с этим твоим бойфрендом делим тебя на двоих и выдержать путешествие с нами тебе не удастся. Чан стал ждать решения Минхо, но тот продолжал молчать. — Если вы хотите поехать, — Чан вдруг вспомнил, что Минхо обожал Ханну и его семью, — то я оплачу перелет и все остальное, — в еще большем отчаянии заверил он. — Я на что угодно соглашусь, Минхо, только помоги! — Ладно. Я подумаю и поговорю с Сынмином, но ничего не обещаю! — в голосе Минхо звучало неприкрытое недовольство. — Спасибо, Минхо-я! Спасибо за это и за то, что ты вообще трубку взял… Тот фыркнул. — Ты бы не позвонил просто так. Я думал, что ты умираешь или около того. — Так и есть, в общем-то… Ханна меня прикончит, если разнюхает правду. И снова тишина. Чан не представлял, что добавить, а Минхо в целом не горел желанием разговаривать с ним. Тем более после такой просьбы. — Ладно, сообщи, когда решишь что-нибудь, — подытожил Чан. — Договорились, — недовольно отозвался Минхо и повесил трубку, оставив его с чувством опустошения и печали. Даже спустя три года он все еще был влюблен в него. Это Минхо жил дальше, а Чан погрузился в работу, надеясь найти в ней утешение и замену. Все это время казалось, будто у него все хорошо, но стоило услышать голос Минхо и осознание того, как он скучал, накрыло с головой. *** Через три дня Ханна прислала сообщение: «Я договорилась поселить вас у бабушки Тэсси. Она перекантуется в старой спальне Чана, а вы разместитесь в ее однушке.» Чан смотрел на это сообщение и не знал, что испытывает. Ханна написала не ему в личку, а в их старый чат на троих. Никто и ничего не писал сюда с момента их разрыва. И пока он уныло гипнотизировал взглядом даты и ностальгировал по былым временам, Минхо прислал ответ: «Мы точно там поместимся?» «Да. На полу. Марти натащит туда кучу матрасов и вам будет удобно.» Крохотная квартирка бабушки Тэсси, пропахшая пылью, старыми книгами и сдобными булочками из пекарни на первом этаже. Место, где Чан будет заперт с любовью всей своей жизни и его новым парнем… Стоп! Что? Они едут на свадьбу Ханны?! Втроем?! Будто прочитав его мысли, Минхо написал ему в личку: «Нужно встретиться и все обсудить. Приходи к нам в субботу, вот адрес» «Хорошо, я приеду к 5 часам. Норм?» «Норм» Чан открутил чат повыше, просматривая их последние сообщения. Он видел их сотни, тысячи раз. Всякий раз, когда его охватывала ностальгия по былым временам, Чан возвращался сюда. Сердце щемило от тоски и осознания, что он сам все разрушил. Минхо боролся за их отношения. Пытался снова и снова: просил его вернуться домой хотя бы переночевать, предлагал поужинать вместе, сходить куда-нибудь, предупреждал, что не выдерживает вечной занятости Чана. И их расставание доказало его правоту лучше всяких слов. Минхо молча снял квартиру, перевез котов и свои вещи, после чего перестал писать Чану. А тот даже не заметил тишины в чате и отсутствие звонков от некогда любимого человека. А переезд обнаружил только через четыре дня… Четыре дня, в течение которых Чан не покидал офиса. Он вернулся домой и рухнул спать, а проснувшись, обнаружил себя в тихой и пустой квартире. Тогда-то он и позвонил Минхо, услышав равнодушное: — Чего тебе? — Хотел узнать, где ты… — Спустя столько времени? — Минхо горько хмыкнул. — Спасибо, что не через полгода. Это был конец. Чан все понимал и отступил, позволив Минхо двигаться дальше. Найти кого-то, кто будет ценить его и даст то, что сам Чан не смог. Так и появился Сынмин. Через восемь месяцев. Все это время Чан, как безумный сталкер, проверял соцсети Минхо. Просто видеть его снимки и их котов — уже это делало его счастливым. А потом в профиле появилось фото, на котором Минхо стоял в обнимку с каким-то парнем… В этот миг сердце Чана по-настоящему разбилось. Он все еще надеялся на примирение и воссоединение, и лишь увидев, что Минхо движется дальше, осознал — это конец. А теперь ему предстояло встретиться со своей болью лицом к лицу… Ну хотя бы котов увидит! По ним Чан тоже соскучился. *** Суни, Дуни и Дори узнали его! Даже спустя три года они бросились в его объятия, стали о него потираться и мурлыкать. Чан едва сдержал слезу, глядя на них. Вид смурного Минхо, открывшего дверь, вызвал лишь щемящее чувство нежности и боли, а вот коты… они в полной мере позволили прочувствовать, что он потерял. — Долго собрался у порога топтаться? — грубовато спросил Минхо. — Проходи давай. Чан кивнул и последовал в указанном направлении, в сторону кухни. На столе стояла еда, приготовленная Минхо. От этого запаха желудок заныл в унисон с его сердцем, напоминая, как тот готовил ему раньше. — Мой руки и садись за стол. Чан подчинился, опасливо оглядываясь. — А где Сынмин? — полюбопытствовал он. — Скоро вернется, — буркнул Минхо, устраиваясь на стуле. Он согнул одну ногу в колене, поставив пятку на сиденье, и оперся о нее локтем. Любимая поза, в которой Чан видел его миллиарды раз. Некоторые привычки остались теми же… Он хотел было что-то сказать, но услышал щелчок ключа в двери. Минхо устремил взгляд Чану за плечо. За годы разлуки фокус его внимания сильно сместился: теперь главным человеком его жизни был этот Сынмин… — Ты чего так долго? — резко спросил Минхо. Очевидно, ему не хотелось надолго оставаться с Чаном наедине. — Как смог, — проворчал Сынмин, опуская на пол свои покупки: ящик соджу, пиво и какой-то еще алкоголь. Он поздоровался с Чаном и устроился рядом, изучая пристальным, внимательным взглядом. — Все… в порядке? — нервно спросил Чан. — Да вот, присматриваюсь к своему новому парню, — хмыкнул тот. — Красавчик, у меня хороший вкус. Чан не слышал комплименты уже очень, очень долгое время. Поэтому его уши запылали огнем. — Эм… спасибо, — пробормотал он. — Но с Минхо меня все равно не сравнить. Так что ты определенно везунчик. — Ешьте давайте, — скомандовал Минхо, ставя на стол бутылку соджу. — А это зачем? — спросил Чан, косясь на кучу выпивки. — Чтобы немного расслабиться. И чтобы разговор пошел, — недовольно морщась, ответил Минхо. Сынмин откупорил бутылку и разлил ее по рюмкам. — Что ж, давайте обсудим, как мы начали встречаться, что нам друг в друге нравится и все остальное, — предложил он. — Эм… а вы… почему вы согласились? — Чана буквально распирало от любопытства. — Ханна меня продавила, — Минхо казался недовольным и мрачным. — Если она даже тебя смогла продавить… — протянул Чан, после чего взялся за соджу. — За знакомство. Он опрокинул в себя рюмку и подумал о Минхо. Тот очень плохо переносил алкоголь… Однако ощутив растекающееся, горячее, ослабляющее зажимы тепло, Чан заключил, что идея не так уж плоха. *** Идея оказалась ужасная! Просто отвратительная! У Чана болела башка, в висках стучало, а во рту будто кто-то сдох. Не стоило так напиваться! И дело даже не в самочувствии. Дело в том, что он был полностью обнажен, лежал в чужой спальне с засохшими следами спермы на животе и в обнимку с… блядь! В его объятиях был не Минхо, а Сынмин! И у них явно что-то было! Что-то, о чем Чан ни черта не помнил! Он кое-как отлип от разморенного тела, которое с таким удовольствием прижимал к себе во сне, и попытался подняться. Перед глазами все плыло, но Чан разглядел на прикроватной тумбочке бутылку воды и таблетку. Это было спасительно! Оставалось только смыть с себя следы преступления, так как кожу на животе неприятно стянуло. Под прохладными струями воды в голове начали всплывать картинки: их обсуждение фейковых отношений, взаимные подколы, заснувший прямо за столом Минхо. Чан решил отнести его в кровать — более худенький Сынмин не смог бы этого сделать. Уложив его в кровать, он склонился над ним и поцеловал. Поцеловал прямо на глазах у Сынмина! Минхо проснулся и ответил на его действия… Что не объясняло, почему Чан обнимал обнаженного Сынмина. Медленно и заторможенно память подкидывала воспоминания о том, что было дальше. Например, что Чан сам поцеловал Сынмина. Что это он начал раздевать его, а затем и Минхо… Последнее воспоминание было о том, как он отсасывал им обоим одновременно. Что ж… очевидно, после прошедшей ночи у них появилась очередная тема для обсуждения. Поэтому покинув душ, Чан направился на кухню и взялся за приготовление завтрака и ароматного кофе. Минхо вернулся с пробежки и сразу же скрылся в ванной, а сонный Сынмин выполз на свет божий, лишь унюхав вкусные запахи. — Доброе утро, — уверенным тоном поздоровался с ним Чан. — Я надеялся, что ты исчезнешь к этому моменту, — пробухтел Сынмин, на автопилоте приближаясь к кофейнику. Не успел он наполнить кружку, как в кухню вошел Минхо. — Я покормил детей, — отчитался Чан, так как до сих пор помнил время кормления котов. — Спасибо, — буркнул Минхо, замирая в проходе и скользя взглядом от одного к другому. — Что вы тут делаете? — Собираемся завтракать, — решил Чан. — А все разговоры оставим на потом. — Не нужно никаких разговоров, — отрезал Минхо. — Мы напились и совершили ошибку. Просто забудем о ней. — И часто вы по пьяни так ошибаетесь? — вскинув брови, полюбопытствовал Чан. — Это впервые. И надеюсь, больше такое не повторится, — проворчал Минхо, устраиваясь на стуле. Сынмин единственный хранил молчание. Чан наполнил тарелки. Ничто так не бодрило после пьянки, как хороший, наваристый супчик. И если проснулся он в растерянности и шоке, то с каждой съеденной ложкой Чан все больше наводил порядок в своей голове. Закончив с трапезой, он вымыл посуду, после чего сказал: — Знаешь, я ненавижу врать Ханне. — Ты в целом врать не любишь, — пробурчал Минхо, утыкаясь в свой кофе. — Именно! А с учетом произошедших событий я иначе взглянул на ситуацию. — Поездка в Австралию отменяется? — впервые подал голос Сынмин. — Нет. Я рассчитываю, что до отъезда мы с вами на самом деле начнем встречаться. Сынмин замер с нелепо открытым ртом, а Минхо закашлялся, подавившись кофе. — Ты ебанулся??!! — завопил Минхо. Может и так, но Чан был так же упрям и неотвратим, как и Ханна. В конце концов, это семейные черты. — Я всегда жалел, что отпустил тебя, но считал, будто так будет лучше. И я любил тебя все эти годы. После того, как мы снова встретились, я осознал свою ошибку. Только теперь у тебя есть Сынмин… Я все обдумал и решил, что не против отношений втроем. Чан ухмыльнулся, прекрасно понимая, что у Минхо до сих пор остались к нему чувства. Иначе тот не ответил бы на поцелуй. На этом он и сыграет. Ведь Минхо не выставит его вон просто так. *** Тем же утром Минхо выгнал его взашей. И продолжал выгонять каждый раз, когда Чан появлялся на их пороге. Сынмин в это ожесточенное противостояние не лез, сохраняя нейтралитет. Но вода камень точит, а Минхо всегда было сложно противостоять упорству семьи Бан. Так что на свадьбу к Ханне они поехали как три бойфренда. Но не фейковых, как предполагалось изначально, а уже настоящих. *** — Вы с Сынмином неплохо ладите, да? — умилилась Ханна, когда они с Чаном остались наедине. — Они с Минхо две занозы в моей заднице! После твоего приглашения у нас будто что-то сдвинулось в отношениях. И теперь они изводят меня и не дают засиживаться в офисе! Недавно Сынмин приехал и выволок меня за ухо! Оказалось, этот засранец в некоторых вещах еще хуже, чем Минхо. Ханна радостно улыбнулась и похлопала его по плечу. — Отличные мужики! С такими не пропадешь. Так что больше я за тебя переживать не буду. И мама со мной полностью согласна. — Не пропаду, конечно! Разве что окажусь у них в рабстве. — Лучше там, чем в офисе. Чан хмыкнул и подумал, что все, в общем-то, неплохо сложилось. Надо отправить благодарственную корзину тому менеджеру, чье коммерческое предложение помогло ему найти свое место в жизни. Ведь раньше он считал себя благополучным человеком, но только после воссоединения с Минхо и знакомства с Сынмином познал настоящее счастье.