Останься до весны

      Баю крепко спал и после наступления рассвета, затем до самого обеда, даже с места не сдвинулся.       Истоф не смог уснуть сразу, как то обычно бывало, но проснулся ранним утром, как по часам. Парень предпринял ещё одну попытку освободиться и разбудить Баю, но всё было тщетно. Тогда было принято решение немного подождать. Однако терпение волка быстро кончилось, ведь он и так уже нарушал свой привычный порядок!       Истоф выбрался из постели и оставил зайку одного досыпать.       «Видимо, он и правда был слишком истощён...» - вздохнул, натягивая одежду, чтобы выйти во двор.       Естественно, первым делом Истофу необходимо было позаботиться о завтраке для своих курочек.       — Кое-кто обещал дать вам имена... — усмехнулся он, пока птички с усердием накинулись на пищу. — Но, похоже, ждать вам придётся долго.       Далее нужно было подготовить ещё дров, чтобы приготовить завтрак уже себе и поддерживать тепло. Истоф решил нарубить побольше, чтобы не беспокоиться об этом потом, да и такая деятельность заменяла ему утреннюю зарядку.       Наконец волк принялся за готовку, надеясь, что аромат еды разбудит гостя. Но к тому моменту, когда всё уже было готово и блюда стояли на столе, Баю всё ещё спал, кажется, даже не перевернувшись ни разу.       — Эй, ты вообще-то говорил, что будешь полезным. Лжец, — заговорил волк, чуть толкая юношу, но немного остерегался поранить такое хрупкое тело, потому сдерживался.       Ничего не помогало. Постояв немного над постелью с упёртыми в бока руками, Истоф наклонился к самому лицу Баю.       — Если ты не проснёшься, я закину тебя в печку и съем, — произнёс он низко и решил подкрепить это глухим продолжительным рыком.       Когда сработали инстинкты, Баю резко отскочил от рычащего объекта прямо в стену. Зайка впечатался так сильно, что, казалось, дом задрожал. Упав обратно в кровать, он наконец начал пытаться понять, где он и что происходит.       — А, это ты, — хрипло и вяло ответил Баю, потирая плечо, которое приняло на себя весь удар. — Я долго спал? Ох, умираю с голода, — произнёс он, лениво выбираясь из постели и подбегая к рукомойнику.       Стандартная процедура, чтобы немного прийти в себя. Холодная вода отлично помогла.       — Мне снилось, как я ходил по лесу, было лето, я собирал ягоды, — скорость речи постепенно начала возрастать. — О-о, еда! Истоф, ты волшебник, когда ты всё это успел? Или я спал не один день?       Чтобы понять, который сейчас час, зайка подошёл к окну, изучая белоснежный пейзаж.       — Небо хмурится, — пробормотал он. — Ой, а ты и дрова подготовил. Тебе надо было раньше меня напугать, я ведь так могу очень долго проспать!       Затраты энергии у Баю колоссальные, оттого и такое пристрастие ко сну.       — Бывало так, что я не мог найти поесть зимой и берёг запасы, — объяснился он, опустив плечи. — Тогда я много спал. Всё то время, что не спал, добывал еду. Вот летом повеселее! Много всего можно найти, вырастить!       Безусловно, Истоф сделал это, чтобы напугать зайку, но не ожидал, что сработает настолько хорошо. Кроме того, волк думал, что Баю обидится на него или будет ругаться, однако тот вдруг сразу же принялся болтать, как ни в чём не бывало. Это даже заставило хозяина дома почувствовать себя виноватым и... глупым.       — Садись за стол, — произнёс он безапелляционно, смущённый этими чувствами.       Пару минут Истоф только наблюдал за тем, как юноша энергично расправляется со своей частью завтрака, уже полностью придя в себя.       — Я не знал, что зайцы так много спят, — по сути своей, это было оправдание. — Я всегда рано встаю. Занимаюсь хозяйством.       Что ж, по крайней мере, сегодня Баю выглядит куда энергичнее, чем вчера, это радует.       — Я не очень хорош в выращивании растений, — поделился вдруг честно. — Тогда летом...       Едва начав, волк чуть не подавился, ведь понял, что действительно собирался предложить гостю выращивать что-нибудь на его участке, раз тот любит и умеет этим заниматься. Вдруг Истоф в полной мере осознал, насколько сильно на него повлияло присутствие в доме кого-то ещё. Буквально одна ночь вместе, и он уже привык, уже решил, что так всё и будет.       — Кхм... Ты говорил, что поможешь дать имена птицам. Хочешь познакомиться с ними после того, как поедим?       Вкусная еда второй день подряд. Баю сейчас смотрел на каждую крошку, как на дар богов. Ему так хотелось без конца хвалить всё, что Истоф готовит! Действительно очень умелый волк, с таким можно построить хороший дом, где всегда будет вкусная еда.       Размечтавшись, зайка едва не упустил, как Истоф начал делиться чем-то своим.       — Зайцы и не спят столько, нормальный заяц встал бы вместе с тобой, — Баю решил сказать правду, незачем было стесняться. — Я вот такой сломанный. Мне надо мно-о-ого спать, чтобы... потом не было слишком сложно жить!       Как омеге, ему не стоило показывать себя с таких неприятных сторон. Но волк не альфа и совсем не будет заглядывать ему в зубы по столь личным вопросам.       — Давай я весной посмотрю твою землю, — тут же перевёл тему зайка. — Посмотрим, благоприятна ли почва. Ну, опушка у тебя большая, наверняка есть участки, где солнышко светит и всё такое.       Столь искренняя и ничем не прикрытая уязвимость, которой с ним поделился Баю, вмиг заставила Истофа помрачнеть. Вина за то, что он так жестоко обошёлся с зайкой, легла тяжёлым грузом на плечи, что тут же осунулись. Волк отвернулся к окну, подавленный этими чувствами.       «Так это особенность его организма?.. — думал он, хмуро глядя на заснеженный двор. — Я не должен был... Нужно посмотреть, сколько сна ему необходимо обычно.»       От мрачных мыслей хозяина дома вдруг отвлекли оптимистичные и уверенные слова зайки. Истоф резко повернулся, глядя в его глаза поражённо. Неужели Баю и правда хочет остаться? Ему здесь хорошо? Он чувствует себя комфортно рядом с волком, а не просто терпит, чтобы набраться сил?       Истоф всё искал ответ на эти вопросы в глазах гостя, но тот вскоре отвернулся.       — Х-хорошо... — выдохнул он смущённо. — Доверяю свою землю тебе. Делай всё, что нужно.       Взгляд бурых глаз тоже устремился к окну. Баю долго думал. Вовсе не о том, где разбить огород, а о том, что Истоф действительно после всех неудобств и затрат, которые зайка принёс ему, всё равно видел его в своём будущем. Значит, ему не хочется, чтобы это сотрудничество побыстрее кончилось. Душа подсказала, что в этом доме точно безопасно спать.       — Давай потом пойдём к курочкам! Моя одежда уже высохла?       Истоф, воспользовавшись моментом, пока Баю не видел, рассматривал его профиль. Тот выглядел лёгким, уверенным и, безусловно, невероятно красивым. Волк и подумать не мог, что этот юноша может вот так называть себя сломанным. Он так сильно увлёкся наблюдением, что не сразу услышал вопрос и не заметил, когда Баю уже снова глядел на него.       — А?.. Да. Если наелся, можем выйти.       Истоф поднялся, чтобы достать высохшую одежду зайки, оставляя её на постели, а затем и несколько тёплых накидок из шкур, какие носил сам, чтобы Баю как следует укрылся от мороза. Придирчивым взглядом отобрав подходящие, волк оставил их рядом, а сам отвернулся. Да, вчера он уже видел гостя обнажённым, но, в конце концов, тому стало некомфортно.       Баю не мог поверить в то, что увидел в глазах этого флегматичного волка. Его внимание, хоть и на мгновение, оказалось приковано к нему...       «Я же не ошибся, да? Он любовался мной?».       Зайке никогда не приходилось видеть таких искренних изучающих взглядов. Тем более от того, кто не слышит его феромоны.       Одежду он схватил живо, но, когда заметил, как Истоф отвернулся, ему стало немного обидно. Почему сейчас не любуется?       — Истоф, — позвал Баю, — ты посмотри, у меня нет синяков на лопатке? Что-то болит...       Специально чтобы предоставить лучший обзор на свою изящную спину, зайка чуть расправил плечи и взглянул на волка из-под ресниц.       Кожа его вблизи была совсем не такой однотонной, какой казалась издалека. Бесконечные веснушки, родинки и островки белых пятнышек рассыпались по телу. Кое-где действительно были небольшие синячки. На плече, что он ушиб, когда проснулся, на ключице и бедренной косточке — виновата сумка из грубого материала, которую он долго носил.       Многообразные чувства, что испытывал Истоф, будто бы перемешали всё в душе, оставив его потерянным. Отголоски вины, любопытство, симпатия и одновременно лёгкое раздражение, жалость и желание защитить. Волк даже подумывал и вовсе выйти на улицу первым, чтобы точно не смущать Баю и чтобы самому отстраниться от источника подобных странных ощущений.       И он уже было развернулся, собираясь сделать шаг к двери, как зайка удивительно мягко позвал его. Истоф не мог не отозваться хотя бы взглядом на столь нежный зов, но тут же столкнулся с обнажённой стройной спинкой, замирая на месте. Всё же вчера он успел увидеть тело гостя лишь спереди и никак не отреагировал, но теперь выдержка давала сбой.       Истоф не ответил, но послушно подошёл, устраиваясь на краю кровати, чтобы изучить светлую кожу, на которую будто бы пролили и брызнули немного акварельной краски.       Волк держал руки при себе, ведь искренне обеспокоился здоровьем Баю, но взгляд его был прикован к чужому телу остро и жадно.       Однако заметив, что длинные светлые волосы прикрывают синяк от сумки на плече, естественно, мешая разглядеть его как следует, Истоф протянул ладонь и практически одними кончиками пальцев убрал шёлковые волосы на другую сторону. Когда взору открылась тонкая светлая шея, рот тут же наполнился слюной, а клыки зачесались. Хоть он и не был альфой, но чистый звериный инстинкт сжать зубами хрупкую шею на миг возобладал над волком.       Истоф поддался ему, склонившись ближе, но всё же сдержался, лишь шумно по-волчьи фыркнув на светлый загривок, будто бы обиженно.       — Всё нормально? — шёпотом спросил Баю.       — Плечо пострадало больше всего, — произнёс он твёрдо, поднимаясь с постели. — Вернёмся с улицы, и я нанесу заживляющую мазь. Одевайся.       Сердце на секунду словно прекратило работу, когда дыхание Истофа оказалось так близко к шее зайки. Страх в тот момент схлестнулся с осадком темноты, что прежде не всплывал на поверхность без гормональных стимулов.       Трепет, который пробуждал в нём этот бета, был для Баю настоящим открытием. Более всего его будоражило то, что он мог сделать это без всяких природных допингов в виде феромонов.       «Мне кажется, я переступил черту».       Хозяин дома дожидался Баю у двери, не отворачиваясь, но поглядывая лишь мельком.       — Извини. Что напугал утром. Больше не буду.       — Н-не стоит извиняться! — опомнился Баю, наскоро укутывая себя в слои одежды. — Я правда обещал помогать, а сам!.. Ну, не хорошо же поступил? Даже не предупредил, что я такой странный.       Уже у дверей зайка вспомнил кое-что.       — Слушай, а у тебя есть лишняя пара обуви? Видишь ли, мои совсем прохудились. Опять носки намочу, ноги замёрзнут.       К счастью, у волка нашлась для него обувь. Омега так живо натянул старые сапожки, что только на улице почувствовал, что ноги чем-то колет. Осмотрев обувь, он не заметил ничего на подошве, но было уже слишком поздно, чтобы задерживать Истофа из-за этого неудобства. В конце концов, он его так ждал, чтобы всё показать! Лимита у зайки явно не осталось.       — О-о! Какой просторный курятник, — восхитился Баю, размахивая руками. Его звонкий голос тут же услышали куры, с недоумением отвлекаясь от своих куриных дел по выискиванию крошек. — И золотые курочки есть и белые! Так... ну, вон тот петух точно будет Горбуша. Вот у него спинка красная, остальное всё зелёное какое-то...       Как Баю пришёл к тому, чтобы назвать петуха в честь рыбы, он сам никогда не ответит.       Истоф был рад выйти вместе с зайкой на свежий воздух, ведь атмосфера в хижине стала уже достаточно странной, чтобы оставаться наедине в замкнутом пространстве. Подходя к курятнику, волк понял, что чувствует некоторое предвкушение. Баю был так рад новости о том, что он заботится о курочках, что захотелось поскорее показать ему их... и выслушать ещё больше восторга и одобрения.       Потому-то волк не смог удержаться и снова обратил взгляд на юношу, чтобы не только услышать, но и увидеть все его эмоции. Под полуденным зимним солнцем его внимательные глаза казались желтее, чем на самом деле, оттого и острее, как у настоящего хищника.       Истофу пришлось отвернуться лишь тогда, когда Баю указал на ни в чём не повинного петушка, придумав ему до жути странное имя. Волк посмотрел на гордую птицу, нахмурившись, будто ждал, когда же тот наконец возмутится такому выбору имени, но петуху всё было нипочём.       — Хорошо, — усмехнулся в итоге парень, раз ни у кого не возникло возражений.       Посмотрев немного на снующих любопытных птичек, волк вдруг тоже проявил участие в этом мероприятии.       — Как думаешь, может, вот эту курочку назвать Колокольчик? — указал он на ту, что была недалеко от них. — Она меньше остальных. И разговорчивая.       Объяснив своё скромное предложение, которое вызывало неловкость, Истоф вновь посмотреть на Баю.       — Что скажешь? Эксперт.       — Динь-динь-дон, колокольчик звени-ит, — радуясь, напел Баю. — Имя для маленькой болтушки!       Зайка несколько раз кивнул, чтобы Истоф точно понял, что ему очень понравилось, как тот подобрал имя. Лишь бы он ещё что-нибудь рассказал из своих наблюдений, ведь всегда приятно слушать человека, который любит своё дело.       — Второму петушку тоже дай кличку... Та-ак, вон та вороная курочка будет Тыковка. У неё очень-очень оранжевый клюв!       За сочинительством время проходило быстро. Это дело переросло в следующее, и вот Истоф уже показывал зайке свой сарай с дровами, речку, откуда он набирает воду, и парочку своих скворечников.       Баю терпел боль в ноге столько, сколько мог, ведь как огня боялся привлечь к себе внимание и отвлечь волка от его последовательных речей.       В тот момент, когда Истоф сообщил ему, что собирается пойти в свой дозор, зайка понял, что ему стоит пойти в дом, иначе точно рухнет. Получилось так, что убежал он, ничего толком не ответив на планы волка.       — Ай-ай-ай, — шептал Баю, когда свалился на пол в прихожей.       Взглянув на дверь, он быстро стянул с себя сапоги и обнаружил пару крепких щепок глубоко в подошве.       — Как же их вытащить? — пробормотал зайка.       Пусть энтузиазм Баю и не делал из Истофа такого же неусидичивого, торопливого болтушку, но всё же был очень заразителен. Он сам не заметил, как захотел показать зайке абсолютно всё, над чем так старался, что так продумывал, чтобы было как можно практичнее. Ужасно весело было смотреть на реакцию юноши и получать похвалу от него. Только когда Баю оставил свой след уже во всём, что Истоф когда-либо делал для этого дома, волк решил, что пора и поработать. Он ещё не осознал, что собственными руками позволил кому-то оставить повсюду столько воспоминаний.       Истофа отвлекло то, что зайка слишком быстро скрылся в доме, даже не попрощавшись с ним и не пожелав ничего доброго в дорогу. После он вспомнил, что хотел также рассказать Баю, где и что взять для готовки в хижине, если он задержится в дозоре.       Однако, подойдя к дому, услышал болезненный и тонкий плач, что на секунду заставил сердце замереть. Опомнившись, Истоф зашёл в дом, но увидел зайку уже на постели.       — Истоф, а д-долго идёт твой дозор? — только и придумал, что сказать тот.       — Баю? — позвал он, а после всё же стянул свою обувь и подошёл ближе. – Что-то не так? Ты так быстро убежал...       Волк внимательно изучал хрупкое тело гостя, пытаясь понять, что же могло вызвать такую серьёзную реакцию. Вряд ли это могли бы быть оставшиеся несколько синяков, ведь зайка сам спокойно к ним относился. Истоф принюхался к пространству и в ноздри забился совсем лёгкий запах крови. Он не мог почувствовать его сразу, но теперь точно убедился.       — Ты поранился, Баю? — спросил он серьёзно, а лицо волка стало обеспокоенным.       Скрывать, видимо, было нечего, да и Истоф уже был побеспокоен. Зайка заметно расстроился, что привлёк внимание к чему-то такому нехорошему.       — В сапогах... очень глубоко сидят щепки, — ответил Баю, чуть надув губы. — Ходить совсем неудобно.       Всё его тело словно физически стало меньше. Что волк будет думать о нём? Что привёл в дом того, кто приносит неудобства и постоянно нуждается в какой-то помощи?       — Это не страшно, конечно, я просто... слишком долго так ходил, — добавил он несмело, опустив ноги к полу и вытянув ту, которая сильнее всего пострадала.       Он снял шерстяной носок, рассматривая худую стопу.       — А ты чего вернулся? Забыл что-то? — зайка постарался перевести тему, в конце концов, это всего-то пара царапин. Пусть для таких, как он, неудобства в ногах — самые тревожащие обстоятельства.       Как только Баю поведал ему причину своих страданий, Истоф обернулся, хмуро глядя на брошенные у порога сапожки.       «Почему я не догадался их проверить?!» — подумал с досадой, ведь это он здесь хозяин дома — всё должно быть под его контролем и защитой.       Бормотания зайки о том, что ничего страшного не случилось и всё в порядке, он пропустил мимо своих волчьих ушей. Вместо этого Истоф присел рядом, обхватил ногу Баю за лодыжку и поднял на свои колени, осматривая раненую ступню. Второй рукой он аккуратно придержал её, изучая серьёзность кровивших ранок.       Лицо волка было очень хмурым и расстроенным, но вдруг к этому прибавился совсем тихий опечаленный скулёж, тонкий и жалкий. Вопреки своей сущности, он не особенно любил вид крови, что будто бы ещё сильнее ранило душу в ситуации, в которой он не смог как следует обеспечить безопасность гостя на своей территории.       — Ты убежал. А мы не намазали твои синяки, — объяснил он отстранённо своё возвращение.       Большие ушки Баю, которые он едва ли когда-то напрягал, поднялись, когда до них добрался скулёж волка. Уши сильно наклонялись вперёд, образуя дугу, от чего его вид казался ещё более страдальческим.       «Я его так расстроил! Позор мне!», — отчаянно думалось зайке       Истоф осторожно опустил ногу юноши и поднялся, чтобы добраться до полочек с лекарствами и добыть баночку с зеленоватой заживляющей мазью. Он также прихватил пару тонких тряпок, одну из которых намочил, чтобы промыть ранки.       Вернувшись, волк снова сел на край кровати и посмотрел на Баю, молча ожидая, когда тот позволит ему обработать синяки и царапины.       — В следующий раз лучше скажи сразу, — только произнёс он тихо и виновато.       — Прости-прости, я не сказал сразу, да... — затараторил он, глаза тут же намокли, предательски выдавая то, что для Баю случилась целая трагедия, когда он потревожил Истофа.       Тревога моментально наполнила его до краёв, пусть никто и не пострадал от Баю, ему было невыносимо думать, что волку нехорошо рядом с ним.       — Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя отвлекать, — плакал зайка. — Что я могу сделать, чтобы исправить это? Прости, я не хотел!       Сладкий аромат феромонов стал совсем тонким, иссохшим. Баю понимал, что проблемы не случилось бы, если бы он не решил всё зачем-то стерпеть. То решение было тогда почему-то совершенно неоспоримым. Теперь же зайка видел, что его попытка не привлекать внимание к себе и сосредочиться на чём-то хорошем в итоге привела к тому, что внимание оказалось приковано к нему и теперь... всё плохо!       «Так нельзя. Нельзя заставлять его заботиться обо мне. Да кто я такой, чтобы обо мне заботиться?!».       Когда Истоф опустился, чтобы обработать рану, Баю вскрикнул:       — Не прикасайся!       А затем отвернулся и свернулся калачиком у стенки.       Испугавшись столь резкой реакции, Истоф тут же отдёрнул руки, случайно выронив мазь. Повезло, что зелёная масса была достаточно густой, чтобы не разлиться на весь пол, но небольшая часть всё же вывалилась. Волк тут же об этом забыл, оборачиваясь к спрятавшемуся от него Баю.       Острые пушистые ушки, что до этого были печально прижаты к голове, тут же навострились, реагируя на резкий голос и всхлипы зайки.       — Баю? Что случилось? Так больно?       Густые тёмные брови в непонимании сошлись на переносице, пока Истоф судорожно пытался разобраться в том, что сделал не так и почему этот юноша вдруг так сильно его испугался.       — Зачем ты извиняешься? Я должен извиняться. Я не проверил свою же обувь. Хозяину не положено так себя вести. Прости, Баю.       Истоф хотел как лучше, поэтому постарался даже смягчить свой обычно бесцветный ровный голос, однако реакции не последовало.       — Баю? Не плачь... — от бессилия перед настолько непонятной ситуацией и неизвестными эмоциями он уже принялся уговаривать. — Давай обработаем, и всё пройдёт... Можешь сам, вот.       Волк опустил мазь на постель, предварительно закрыв, а сам поднялся, собираясь отойти на безопасное расстояние, скрипнув деревянными половицами.       Тихо хныча, Баю почувствовал, как жар прилил к голове. Он посчитал, что ему стало совсем стыдно. Особенно слышать, как Истоф его уговаривает.       — Я не буду плакать, — произнёс зайка тихо и довольно медленно.       Он взял мазь и сам всё обработал, боясь поднять глаза на Истофа, боясь увидеть в нём то, что подтвердит его тревоги. Но в то же время желал получить какое-то опровержение.       — Вот. Не беспокойся. Тебе же пора идти, ты помнишь? — шмыгая, добавил Баю.       «Лицо горит... Лучше уж я побуду один. Когда он вернётся, поговорю с ним на холодную голову. Всё объясню».       Мазь зайка закрыл и аккуратно протянул волку. Почти сразу после этого он отвернулся и закрыл глаза, решив, что самым лучшим решением, чтобы унять тревоги, будет сон.       Наблюдая за тем, как зайка сам наносит мазь на свои синяки и царапины, Истоф почувствовал, как душа немного успокоилась, однако поведение Баю всё ещё вызывало тревогу. Волк любил размеренность и уединение, но не мог сейчас смотреть на то, как это разговорчивый и участливый юноша закрывается от него.       — Будь осторожен, Истоф. Возвращайся целым и невредимым, — сказал тот тихо.       А после этого мягко напел:       — Береги жизнь ради меня, ради себя.       Мелодия казалась необычной, совсем не так энергично, как звучит всегда. Напоминает молитву...       Истоф принял мазь обратно, а его уши вновь расстроенно прижались к голове, когда он увидел покрасневшие глаза и щёки Баю. Это было всего мгновение перед тем, как тот снова отвернулся, но оно больно кольнуло грудь.       — Хорошо, — произнёс он покорно. — Ты тоже береги себя и дом, Баю.       Волк задержался всего на мгновение, но из-за этого всё же решился склониться над постелью и накрыть ладонью плечо зайки.       — Не открывай никому дверь. И поешь, если я задержусь.       С тяжелой душой он вышел во двор и оглядел всё, что сегодня показывал Баю. Заливистый заячий смех всё ещё свежо отражался в его памяти.       «Он был каким-то горячим, — хмуро посмотрел на свою ладонь. — Надеюсь, его раны не воспалились.»       По сравнению со вчерашним днём, дозор, можно сказать, прошёл удачно. Истоф даже решил обойти всё по второму кругу и держал лук наготове.       «Надеюсь, у Баю не поднялась температура», — всё думал волк, шагая знакомыми тропами и внимательно принюхиваясь к округе.       В сумерках всё вокруг окрасилось в синий. Лунный свет ещё не показал всей своей силы, хоть диск уже повис на небосводе в компании одиноких звёздочек.       В поле зрения Истофа мелькнуло несколько серебряных силуэтов, один из них замер на подступе к оврагу, где текла небольшая речушка.       — Это же Истоф, — подал голос белый полуволк с чарующими морозно-голубыми глазами.       То был омега из стаи, с которой соседствует волк-бета. Стая Серебряной Луны. Юношу звали Йотль Холодная Кровь.       Проходясь по удивительно тихим сегодня лесным тропам, Истоф никак не ожидал увидеть здесь своих необычных соседей. На секунду он замер, приглядываясь к светлому, казалось, немного сияющему силуэту, и продолжил движение, лишь когда омега сам его позвал.       — Доброго вечера хозяину земли, — Йотль поклонился, когда названный им волк подошёл ближе. Его голос совсем не контрастировал с именем, звучал гладко и холодно, словно застывшее озеро.       Однако на лице омеги уже через секунду появилось удивление. Одно его ушко вздёрнулось, а сломанное второе лишь слабо пошевелилось, спрятанное под белоснежными волосами. Чуть наклонившись вперёд, Йотль принюхался. Серебряное украшение, висящее поперёк его лица, тихо позвякивало в тишине леса.       — ...уважаемый хозяин земли, Вы-...       — Йотль, ты чего там встал? — послышался глубокий низкий голос откуда-то снизу.       У речушки стоял альфа из стаи, явно недовольный тем, что один из его воинов вёл беседы.       — Дай мне обменяться сведениями с союзником, Орэй, — Йотль раздражённо нахмурился.       — Тц, — альфа подчинился и неспеша ушёл дальше, чтобы достаточно услышать из чужого разговора.       — Давно не виделись, Йотль, — несмотря на своё положение, он отразил уважительный поклон, но достаточно неловко.       Истоф в принципе испытывал некоторое неудобство перед этой стаей, особенно перед Йотлем. Тот был каким-то до ужаса возвышенным и утончённым, что такому простому и серьёзному бете, как он, становилось даже неловко.       И это при том, что инстинктивно Йотль воспринимался слишком юным, да ещё и с таким телосложением. Особенно все эти высокопарные обращения каждый раз сбивали с толку, отчего волк вновь невольно повёл плечами.       Но изредка, когда Истофу удавалось увидеть, как иногда раздражён и груб бывает Йотль, эта напряжённость уходила, позволяя ему держать лицо хозяина земли и теперь уже почти стаи, раз с ним стал жить Баю.       — Как ваш патруль? Удалось что-нибудь найти?       Обычно этот омега был с ним сдержан и лишь уважителен, поэтому Истоф сразу заметил, что сегодня его реакция отличается, а потому присмотрелся к нему повнимательнее.       — Ты что-то хотел?       Истоф отвёл взгляд в сторону, откуда доносился голос альфы, намекая на то, что он прервал слова Йотля.       Йотль невольно улыбнулся, когда другой волк ему поклонился. Его очаровывала эта непосредственность одиночки, который всё же не желает показать своё презрение к правилам других.       — Мы нашли разорённую лисью нору. Чистокровных лис, — сообщил юноша, поправляя рукава своей шубки. — То было медвежьих лап дело. Вернее, мы заключили, что кто-то имеет те же повадки. Но Вы сами знаете, медведей у нас не бывает...       Стая Серебряной Луны славилась своими обширными знаниями о мире. Особенно эрудированы были омеги, самые отличившиеся получали титул жреца и нарицание — вроде Холодной Крови у Йотля. Ко всему прочему, Йотль был верховным жрецом, что делало общение с ним более необычным.       — Верите ли Вы, что в наши земли вернулись медведи? — вопреки вопросу, на лице омеги были совершенно другие мысли.       Как бы ни было неловко находиться рядом с волками из стаи, столь тревожащая информация отвлекла Истофа от любых ненужных чувств. Он нахмурился, выслушивая отчёт, приправленный лунным видением и сложил руки на груди, глубоко задумавшись над вопросом Йотля. Медведи... Как же им быть, если медведи и вправду ступили на их земли спустя многие годы?       — На моей земле расправились с семьёй мышей. Не думаю, что у медведей они вызывают интерес... — пробормотал он, всё ещё погружённый в себя.       Вспомнив, что Истоф заметил его заминку, Йотль всё же позволил любопытству вырваться.       — Вопрос будет звучать дерзко, не пугайтесь, не гневите богов холода, а то хвост отмёрзнет, — подготовил почву Йотль. — Но позвольте знать, Истоф, Вы волей случая ухаживали за омегой в период блаженного морока?       Белоснежный хвост волка качался из стороны в сторону, ему было так весело, что он едва сдерживал улыбку.       — Запах омеги Вас окутал, беспокойный и настойчивый. Потому мой вопрос не богат на скромность.       Истоф очнулся от своей задумчивости, как раз пропустив ту часть, в которой омега извинялся за бестактность. Потому поражённое выражение на лице Истофа появилось совсем не от этого, ведь ему, по большей части, было наплевать на все эти вещи. Сама суть донесённой информации стала настоящим открытием.       — Стой, что?       Первым делом волк инстинктивно попытался себя обнюхать, но, очевидно, из этого ничего не вышло. Тогда он, наконец, ответил юноше напротив.       — Не был я ни с какой омегой. Тем более с омегой в... чём? Как ты это назвал?       Истоф не был лжецом, что все знали, потому Йотль удивился, когда тот вдруг стал отрицать свою связь с омегой. Но после он мысленно предположил — возможно сталось так, что какая-то омега просто искала с ним близости, а он, в силу того, что бета, такого интереса не заметил.       Как только первые эмоции прошли и Истоф наконец подумал серьёзно, он снова вспомнил, что вообще-то в его доме сейчас живёт омега. Зайка.       «Баю? Он оставил на мне феромоны? Нет... "в мороке"? Неужели у него?..»       Эти вопросы заставили волка замолчать и мысленно вернуться к словам Йотля. Если у Баю нашлась какая-то причина, чтобы оставить на нём свой запах, да ещё настолько, что тот был заметен другим, то...       — Йотль... Чем я пахну?       Как таковой цели у этого вопроса, по правде говоря, не было. По крайней мере, волк себе её назвать не смог. Но раз выдалась возможность узнать об этом аромате, то Истоф решил, что может ей воспользоваться.       — Ах, интересует запах, — Йотль задумался, чтобы собрать воедино краски этого аромата. — Цветение липы, очень летний запах. Но, я чувствую ноты лимонной мяты... Сбавляет сладость, но придаёт оттенок беспокойства, возможно, вины, — ответственно описал омега. — Так Вы поделитесь, где нашли омегу? Он волк? Из местных?       От любопытства Йотль то и дело наклонял голову то влево, то вправо.       — Наверное, он летнее дитя, раз живёт под благословением липы!       Истоф был достаточно терпелив к поведению других, даже если сам бы никогда не стал за ними повторять. Однако сейчас волк едва ли не подпрыгивал от нервного ожидания, а его хвост мелко, но беспокойно качался, даже кончик слегка дрожал.       Йотль так растягивал гласные и так долго думал, как описать запах Баю, что не осталось никаких сил терпеть. Потому, когда серебряный волк всё же заговорил, Истоф весь подобрался и замер, навострив уши, чтобы не пропустить ни единого звука.       — Липа, значит... выдохнул он, вновь чуть хмурясь от задумчивости. — Дитя лета...       Хозяин леса постарался вспомнить этот запах прямиком из тёплого времени, что сейчас, в холодной и жестокой зиме, казалось таким далёким. Невольно на губах появилась мягкая улыбка. Истоф посчитал, что зайке очень подходит этот аромат.       «Альфы, наверное, от этого запаха без ума», — подумал он вдруг и тут же ощутил укол досады, потому поспешил вернуться к разговору, чтобы убежать от этого.       — Я и не искал никого. Кажется, это судьба решила надо мной пошутить, — усмехнулся бета.       «И ещё лимонная мята... — несмотря на все старания, он не мог перестать думать о феромонах Баю. — Вина?.. Он ведь и правда без конца извинялся передо мной. Но всё же... Зачем ему это делать? Он же ни в чём не виноват. Мне нужно с ним поговорить.»       — Извини, Йотль, — тут же принял решение отправиться домой. — Я должен вернуться. Рад был тебя видеть. И спасибо за информацию.       Истоф не уточнил, за какую именно информацию, когда развернулся и зашагал сквозь тёмные деревья в сторону своей хижины.       Йотль сгорал от интереса, который в итоге не удовлетворили, потому он надул губы и свёл густые брови, глядя Истофу вслед.       — Ой, Йотль, сколько можно болтать? — раздался из темноты голос Орэя.       — Тебя забыл спросить, — рыкнул омега, одним прыжком добравшись до другого берега речушки, только камушки посыпались с подступа к оврагу.