Самый важный

Пока остальные мемберы спокойно рассаживаются в машины, чтобы добраться из аэропорта в общежития, Феликс в свою буквально запрыгивает, сильно хлопая дверью. Водитель смотрит на него несколько секунд, словно пытаясь понять всё ли в порядке, а потом просто пожимает плечами и заводит мотор, увидев в зеркале заднего вида серьёзное лицо. Ли всё ещё выглядит слишком собранно, слишком сосредоточенно, только теперь его цель не идеально выступить на сцене перед огромной толпой людей, а скорее добраться до дома, где его ждут. Очень ждут. Парень оказывается у дверей общежития через полчаса, и спешно поблагодарив водителя, выбирается из машины, на ходу доставая ключи. Руки почему-то немного дрожат — от нетерпения, что ли — и нужный ключ заходит в замок не с первой попытки, что немного раздражает. Феликс аж губу закусывает, после наконец прокручивая ключи до тихого щелчка, и открывает дверь, глубоко вдыхая родной запах дома. Здесь ничего не изменилось: в прихожей так же гора обуви, которая уже не помещается в подставку, на комоде стоит диффузор с лёгким ароматом цитруса, а в зеркале напротив отражается немного уставшее лицо с тёмными кругами под глазами от недосыпа. Но Ли не тратит времени на то, чтобы рассмотреть себя — он быстро скидывает кроссовки, ставит на пол сумку с вещами и быстрым шагом направляется дальше по коридору, замирая у двери в комнату Сынмина. Ему нужна всего секунда, чтобы дёрнуть за ручку. Кажется, Ким не слышал, что старший вернулся, потому что на его голове большие наушники, а на животе — ноутбук, в который тот непрерывно залипает. Феликс правда не знает, почему Сынмин использует наушники, находясь дома в одиночестве, но это явно не тот вопрос, который он хочет задать прямо сейчас. Поэтому Ли просто тихо усмехается, скользя тёплым взглядом по чужому телу — Ким выглядит таким мягким и милым в своих домашних шортах и толстовке старшего, которую, видимо, стащил из его гардероба — и подходит ближе, наконец привлекая его внимание. Сынмин смотрит на него немного озадаченно, после нажимая кнопку паузы и снимая наушники. — Ты сюда что, летел? — спрашивает тихо, немного удивлённо, встречаясь взглядом с чужим — выглядишь так, будто спешил на пожар. Феликс примерно представляет это: после самолёта и машины у него наверняка немного растрёпаны волосы и чуть смята одежда, лицо усталое, без макияжа, который скрывал бы следы бессонной ночи. Но он так хотел увидеть Сынмина, так хотел скорее взглянуть в его глаза, услышать голос и крепко обнять, что просто не задумывался об остальном. Всё казалось совершенно не важным по сравнению с тем, чтобы увидеть родное лицо. Кажется, Ким понимает это. — Ты смотришь так, будто хочешь меня сожрать… — тихо фыркает он, чуть хмурясь — Ты научился читать мысли за время моего отсутствия? — усмехается Феликс коротко, подкрадываясь ближе с хитрой улыбкой — выглядишь таким мягким и сладким, детка… — Это немного пугает, знаешь? — Эй, я просто скучал… — отзывается Ли чуть капризно, уже через секунду прямо в уличной одежде заваливаясь на чужую постель — иди ко мне, ну же… — Агх, мне было так хорошо без тебя… — ворчит младший, позволяя чужим цепким рукам обвиться вокруг своего тела — никто не трогал, не лез… Тишина и покой. — А мне не хватало твоей язвительности — улыбается Феликс довольно, потираясь носом о чужое плечо — и тебя в принципе не хватало. Очень. Ким только вздыхает как-то по особенному — с примесью лёгкого раздражения и тихой нежности — и закрывает ноутбук, откладывая его в сторону, чтобы старший смог привычно расположить руку на его животе. Конечно, Феликс сразу пользуется этим: обвивает торс, прижимаясь ещё ближе, ногу на чужое бедро закидывает, словно коала, и тихо, расслабленно выдыхает, зарываясь носом в шею младшего. — Ну чего ты, боже… Будто год не виделись — бормочет Сынмин с притворным недовольством, хотя сам мягко зарывает пальцы в чужие волосы. — Это было близко… — Прошло четыре дня. — А ощущалось как год! Ким снова лишь шумно вздыхает, но ничего не говорит. Они лежат в тишине какое-то время, просто наслаждаясь тем, что наконец рядом. Сынмин монотонно перебирает чужие прядки волос, что отдалённо пахнут шампунем, и просто позволяет себе прикрыть глаза, впитывая чужое тепло, по которому, если быть честным, тоже очень скучал. Без Феликса в квартире было слишком тихо, а спать одному в постели — слишком холодно. И несмотря на то, что мемберы часто писали и даже звонили ему по фейстайму, это не могло заменить то физическое тепло, который они могли дать. Поэтому сейчас, когда Ли наконец снова рядом, Ким ощущает то чувство покоя, которое, казалось бы, было потеряно на протяжении всех этих дней. — Я спешил к тебе — шепчет Феликс едва слышно, поглаживая чужой бок — хотел поскорее увидеть. — Ну хватит, не разводи тут сопли — лишь отзывается Сынмин, обнимая парня чуть крепче — теперь ты здесь, так что просто молчи. Ли только фыркает, несильно щипая за рёбра. — Как твоя нога, детка? — Лучше, кажется. Но это правда сложно… — Мне всё ещё жаль, что так вышло… — Это было правильным решением. Не лучшим, но правильным. И в этом нет твоей вины, так что не извиняйся. — В следующий раз ты будешь с нами, Мини… — Не говори того, чего не можешь обещать. Феликс вдруг отрывается от его тела и приподнимается, опираясь на локоть так, чтобы внимательно посмотреть в чужие глаза. — Мы тебя никуда не отпустим, понял? — говорит он твёрдо, крепко сжимая чужу ладонь — даже не думай об этом. — Я и не думал — лишь усмехается младший коротко, улыбаясь уголком губ немного печально — куда же я от вас денусь? Вы как клещи: если вцепились, не оторвать. — Мерзкое сравнение. Но суть верна. Сынмин улыбается чуть шире. Феликс правда не может удержаться — собирает эту улыбку своими губами, после возвращаясь в прежнее положение. — Вы выступили потрясающе — тихо говорит Ким, теперь ладонью накрывая чужое плечо — я смотрел от начала до конца — было очень здорово, молодцы. — Ты тоже молодец, ведь ты очень хорошо отдыхал — улыбается Ли довольно, касаясь губами чужой шеи — горжусь тобой, детка. — Сомнительный повод для гордости… — Вовсе нет. Это абсолютно заслуженно. — Но… — Не спорь — я всё равно выиграю. — Мне стоит просто сдаться, верно? — Ага. Сдайся и позволь мне любить тебя. — Звучит не так уж и плохо. И Сынмин снова просто позволяет себе прикрыть глаза, наконец ощущая то родное, так необходимое тепло, что исцеляет любые раны.