Рябь на кипящей воде

      Демоны – коварные существа, искусители и убийцы. Встретишься с одним, и либо убей, содри кожу, голыми руками оторви голову и впивайся в глотку зубами до тех пор, пока не будешь уверен: эту тушу можно преподнести на порог дома как трофей, либо сгинь сам, иначе и думать не смей о возвращении домой. Что бы что? Жить с клеймом труса и слабака?       По крайней мере, так думал старший сын Шэ, Шэ Цзюэ. Некогда его клан уже настрадался от этих бессердечных тварей, и поныне от их когтистых лап гибнут тысячи мирных людей и сотни умелых воинов и мастеров.       И удивительно, как в одночасье может измениться человеческий взгляд на вещи. Ведь сейчас, сидя на обломке стены и в тревоге напрягая тело, юноша наблюдал медленное преображение. Преображение того, от кого зависел дальнейший успех. Того, чей один только взмах руки мог в корне изменить ситуацию, повернуть её в любую желанную сторону и не моргнуть и глазом. Того, кому нужно было... Нет, хотелось довериться.

Хотелось?..

      Да, именно так. Шэ Цзюэ был уже не желторотым птенцом, если он вообще был таковым – слишком многое пало на нынешнего главу клана, он и не помнит уже времён, когда мог резвиться, и голова его не была забита бездонной кипой не требующих отлагательств дел.       Ведь кто, если не он? Вспыльчивая свободолюбивая А-Юэ? Совсем юный Янь-Янь? Или всё ещё робкий и нерешительный брат Юэ? И уж точно не нежная матушка, что, кажется, ещё хоть раз зараспереживается за сорванцов и того гляди в обморок грохнется.       Цзюэ пытался отгонять эти эгоцентричные думы, но с каждым годом лишь чаще ловит себя на одной мысли: из всех выживших семьи Шэ будто только он один столкнулся с тем самым страшным днём и его не менее гнетущими последствиями.       В очередной раз пытаясь уйти от ненавистных самому владельцу рассуждений, Шэ Цзюэ поёжился, поджал ноги и широко распахнутыми глазами, не стесняясь, глядел на представшее пред ним деяние. Не человек. Демон. Да, теперь-то он в этом убедился. Кровь отлила от лица, хотелось сбежать и в то же время остаться. Но не напасть. Нет. Отчего-то последнее, чего глава желал, – так это причинить вред тому, что.. кто стоял перед ним.       – Ты так упрашивал меня показать чудо, словно я ярмарочный плясун. – От низкого голоса сердце Цзюэ пропустило удар, а выпитого вина как не бывало. Вмиг протрезвел. – Чего же трясёшься теперь? Это то, чего ты так хотел. Весело теперь?       Взгляд главы Шэ невольно упал на клыки, которые, впрочем, Фэнбао и не скрывал. Наоборот, нарочито ухмыльнулся, демонстрируя всю сущность.       – Нет-нет, я ведь вовсе не для этого.. – Шэ сглотнул. – Я и не думал смеяться над вами. Простите мне мою неучтивость.       Засевший комом в горле страх отступил, и ему на смену пришло новое, доселе небывалое чувство. В то время как Хуань возвращал человеческое обличье, Шэ Цзюэ, как заколдованный, уставился в одну точку. На широкую грудь нового приятеля.       – И всё-таки я вот чего не пойму: к чему вам демон? Приведёте своего музыканта, он своей трелью покрасуется перед Зеркалом глубин – и дело с концом.       Вся эта спонтанная близость словно напрочь сломила стену, с трудом выстроенную Цзюэ за долгие годы.       Сам того не осознавая, он засмеялся. Сначала сдержанно, как бы невзначай, но почти сразу хохот заполнил ночную тишину. Он смеялся, как безумный, хватаясь за живот и утирая рукавом выступившие слёзы.       – Да ведь нет.. нет никакого музыканта! – глотая слова, прохрипел Шэ. – Нет, никого нет.. я солгал! Солгал всем! Чтобы они... Чтобы не отвернулись! Я понятия не имею, где искать такого!       Фэнбао, не выдержав, тоже захохотал.       – А ты не промах, глава Шэ! Я-то думал, ты прямой, как палка, а оказался гибким, как цзянь! Моё уважение!       Хуань заставил Цзюэ выпить ещё вина, чтобы тот смог успокоиться хоть немного и привести мысли в порядок.       – Я просто безумец! Спятил! Отправил стольких людей на смерть, солгал всему Цзянху, а теперь распиваю алкоголь в компании демона. И всё в один день!       – Что ж плохого в том, чтобы быть безумным? – Фэнбао поднял голову и посмотрел на одинокую бледнеющую вдалеке луну. – Лучше ведь сойти с ума от смеха, чем от слёз.       – Я бы предпочёл не сходить с ума вовсе.. Отсюда так хорошо видны огни надвратных башен моего дома.. – Что-то внутри ёкнуло. Цзюэ запнулся. – Дом.. Есть ли он у демонов?       Повисла минутная тишина. Мир вокруг спал, и лишь двое предначертанных друг другу судьбой страдальцев не пали перед Морфеем. Наконец раздался едва уловимый шорох: Хуань Фэнбао поднялся и сделал шаг к реке.       – У меня был дом. – Воспоминания о Сюэцине опутали мысли, душили, растворялись и возникали снова, напоминая о скоротечности человеческой жизни. – Но вряд ли от него что-то осталось. Разве что камни да трава.       – Мои соболезнования..       Фэнбао лишь фыркнул. Неожиданно сорвавшись с беседки, он рухнул в воду. Брызги шумно разнеслись по округе, задевая Цзюэ.       – Хуань Фэнбао!       Глава Шэ обеспокоенно потянулся вперёд, намереваясь спуститься со стены, когда причина волнения вынырнула.       – Зови меня просто Фэнбао!

      «Фэнбао..»

      Цзюэ опустил голову, стыдливо пряча блеск в глазах и раскрасневшееся лицо.       Он поджал губы, вместе с тем и ладони превратились в белеющие в костяшках кулаки.       В следующее мгновение, сорвав с себя верхние одежды и мысленно отдавая дань безветренной погоде за возможность совершить необдуманную шалость, Шэ Цзюэ последовал за Фэнбао. Вода возле демона оказалась почти горячей, однако юноше этого словно было мало. Он приблизился, уставился Хуаню в глаза.       – Тогда и ты... Зови меня Цзюэ, брат. Шэ почувствовал, как крепкие руки обхватили его талию и притянули к себе. Он не сопротивлялся. Напротив, полностью расслабился, вверяя свою жизнь. Их лица оказались непозволительно близко. Горячее дыхание обдало щёки.       – Ты нарочно это делаешь? Хочешь, чтобы я тебя сожрал? – прошептал Хуань Фэнбао.       – Возможно.       Шэ Цзюэ вызволил одну руку и положил ладонь на глаза демона, а затем накрыл его губы своими.