Укус Скорпиона

Лондон, площадь Гриммо, 12; 15.07.2016

Письмо пришло утром... Я сидел, сгорбившись в кресле, судорожно сжимая в руках пергамент с аккуратным почерком Малфоя. Уже с первого взгляда на письмо, внутри меня всё оборвалось, а мир перестал существовать. ⹂ Блять, Гарри... я переписываю письмо уже в пятый раз и не могу подобрать для тебя нужных слов. Как же сложно писать эти строчки, не причинив тебе боли. Прости, но... мне придется сказать. Я скоро умру. Точнее я уже умер, раз ты читаешь  это письмо... Слова расплывались перед глазами. Я перечитывал абзац снова и снова, будто пытаясь вырвать из него ложь, но правда вгрызалась глубже с каждой строкой. Драко. Мёртв. Эти слова разрезали грудь, как Сектумсемпра, только теперь рана не заживёт никогда. Я знаю, от тебя ускользает смысл написанных мной слов. Перечитай предыдущий абзац столько раз, сколько понадобится, чтоб осознать, что я умер. А это письмо мое прощание с тобой, мое эхо и последнее незримое присутствие.  Гарри, … пожалуйста, только без паники. Ну же, дыши! Вдох-выдох. Дыши со мной, вдох-выдох. Полегчала? Можем продолжать? Эй, шрамоголовый, постарайся не натворить глупостей. Хотя кого я обманываю, я слишком хорошо знаю твою гриффендорскую вспыльчивость и взрывной характер. Мои шрамы тому доказательство. В этот момент тебе должно сорвет чердак от переизбытка эмоций. Ты захочешь поджечь письмо. Не выйдет, письмо зачаровано от повреждений. Я все предусмотрел. Психуй сколько нужно. Можешь кричать. Можешь разбить всё вокруг, я подожду. Я отшвырнул пергамент с хриплым криком. Он взмыл в воздух серебристым сиянием и мягко опустился обратно мне на колени, как преданный призрак. В бешенстве я взял волшебную палочку и обрушил Инсендио, на ничем не провинившийся диван. Когда-то, на нем, Драко в первый и последний раз меня поцеловал. Пламя взревело, пожирая ткань, дерево, воспоминания. Я стоял и смотрел, как огонь лижет то, что осталось от нас. Потом потушил его одним движением палочки и рухнул на обугленные останки. Боль была физической. Она разрывала рёбра, выворачивала лёгкие. Словно Драко стоял здесь, в этой комнате, дышал мне в затылок своим холодным, насмешливым дыханием и шептал: «Поттер, не стоит так драматизировать». Я снова взял письмо. Руки дрожали так, что чернила расплывались. Ну что, перейдем к следующей стадии горя или все еще отрицаешь происходящее?  Да Поттер, это не шутка, меня больше нет. Я знал, что умру. Мы были готовы … вот черт, а ты нет. Прости. Прости, что не сказал. Может, тебе бы удалось спасти моего сына, не жертвуя жизнью Астории и моей. Вдруг у тебя получилось бы спасти мою семью, раз ты спас магический мир. — Я мог бы попытаться! - вырвалось у меня в пустоту комнаты. Голос дрожал. Мог, но, всех не спасти, Поттер! Даже тебе. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Нет! Не смей красть маховика времени в Отделе Тайн, чтоб изменить судьбу. Не смей возвращать меня из мира мертвых. Не смей становиться Орфеем ради меня. Я не Эвридика, а ты… ты слишком дорог этому миру, чтобы сгинуть в попытке вернуть того, кто уже ушёл. Оно того не стоит, я того не стою. Пообещай мне. Прямо сейчас. Я стиснул зубы так, что челюсть свело. Слёзы жгли глаза. — Стоит. Ты стоишь всего. Только попроси, и я сделаю все. Спущусь в Ад, верну время вспять, найду лекарство, исправлю твои ошибки. Что угодно… Только не проси меня ничего не делать. Вот видишь… Мы уже на стадии торга. Как предсказуемо. Я почти услышал его усталую, горькую усмешку. Так что, прости меня, если сможешь... Гааарриии.  Прости, что не смог ответить на твою любовь так, как ты того заслуживал. Прости, что поцеловал тебя и дал призрачную надежду, Прости, что держал тебя рядом и одновременно отталкивал. Прости, что тебе пришлось видеть как я полюбил и женился на Астории. Прости, что я был с ней счастлив. Прости, что пожертвовал собой и своей магией, чтоб дать жизнь моему сыну. Прости, что меня больше не будет рядом с тобой. Каждое «прости» било, как проклятие. Я задыхался. У меня осталось одно, последнее, невыносимо эгоистичное желание. Прости я не оставил тебе выбора. Пожалуйста, позаботься о моем сыне. Я сделал тебя официальным опекуном Скорпиуса. Я выронил письмо, но оно снова вернулось мне в руки. — Какого хрена, Малфой. Я ужасный отец. Я бросил жену и сына, следуя за своими амбициями. Теперь ты предлагаешь мне угробить еще и твоего сына?  Ой, только не начинай. Я слышал это тысячу раз, о том какой ты плохой муж и отец. Не вини себя. Это было общее решение, после того как ты признался ей что гей и Джинни тебя приняла и поддержала. Ты заботишся о них и они это видят и ценят тебя. Поговори с ней после моих похорон. Ты не должен быть один. — Ох, Драко. Слёзы наконец прорвались, горячие, яростные, запоздалые. Они катились по щекам, не принося облегчения — только ещё большую пустоту. Пусть ты потерял меня… но у тебя остался он. Мой сын. В нём ты будешь видеть меня — в каждом движении, в каждом взгляде, в каждом упрямом слове. Прости меня и за это. Он — дитя магии в самом чистом и страшном её проявлении. Ему нужен тот, кто поймёт. Кто примет. Кто не испугается ни его силы, ни его хрупкость. Умоляю тебя, Гарри. Позаботься о нём. — Что ты натворил Драко. При встрече Нарцисса расскажет тебе правду о его рождении. О том, на что мы с Асторией пошли, чтобы он жил. Прости за мой эгоизм, но я не знаю, что с ним будет когда умрет еще и Нарцисса. В твой день рождения ему исполнится шестнадцать. Забавно, правда? Вы родились в один день. Родовая магия Мэнора признает тебя главой рода — до тех пор, пока ему не исполнится двадцать один. Умоляю, Гарри, позаботься о нем. Я прижал письмо к груди так сильно, будто мог силой своего отчаяния вдохнуть в пергамент тепло его кожи, услышать биение его сердца, увидеть тот самый дерзкий, насмешливый взгляд, которым он всегда смотрел на меня. Словно если я сожму сильнее, Драко вернётся — живой, язвительный, невыносимо живой. Но пергамент оставался холодным, мёртвым, как и он сам. Все вокруг исчезло, осталась только боль проникая в каждую трещину моей души. Драко больше нет. И никогда не будет. Ни завтра, ни через год, ни когда-нибудь. Только это проклятое письмо — последнее издевательство судьбы. Я должен был вырвать его из лап смерти. Но он не позволил. Эгоистичный, гордый, невыносимый Малфой. Решил умереть красиво и оставить мне эту ношу — своего сына, свою кровь, своё живое напоминание о том, чего я никогда не смогу вернуть. Слёзы текли по моему лицу горькими, солёными ручьями, но они не приносили облегчения. Они только усиливали пустоту. Я плакал по тому, чего никогда по-настоящему не имел. По несбывшейся взаимной любви. Я уткнулся лбом в пергамент и прошептал в тишину, надломленным, чужим голосом: — Драко… вернись, сволочь. Пожалуйста… вернись. Я всё отдам. Только вернись. Но ответа не было. Только эхо его последних слов, застывшее в воздухе, как дым от погребального костра: Мой дорогой школьный враг и мой лучший друг, спасибо за твою искреннюю любовь. Я тебя не заслуживал, Гарри Поттер.

с любовью,

твой Драко Малфой.„

И в этой тишине, в этой бесконечной, чёрной боли я понял: после похорон часть меня умерла вместе с ним. И эта часть никогда не воскреснет.